Измена. Не прощу тебя, С, никогда!

Спустя некоторое время, когда виновники торжества разместились за своим столом, тосты были произнесены, а конкурсы, которые подготовил ведущий, — проведены, первый танец молодых задал праздничное настроение, и все переместились на танцпол. Я продолжала старательно избегать Сергея, а поскольку он постоянно крутился возле своей новоиспеченной жены, то и сестру.

Окольцованный жених явно заметил моё нежелание находиться с ним в одном помещении, и по тому, как часто оглядывался, ища меня глазами в толпе, и поджимал губы, когда обнаруживал, я сделала вывод, что его это злило. Но отвлекаться Сергей не был не вправе, ведь рядом с ним была моя сестра, требующая внимания.

По чистой случайности мы встретились у стола с напитками: я, мама и Света. Я подошла, чтобы взять себе очередной бокал шампанского (уже не помня, какой по счёту). Света же пришла за соком. Они что-то бурно обсуждали с мамой, но, заметив меня, резко замолкли.

— Ты в порядке? — обратилась ко мне сестра. Я кивнула, делая глоток игристого, ни на ком не сосредотачивая взгляд. Света с сожалением вздохнула: — Ой, сестренка, как я тебе завидую. Мне даже шампусиком побаловаться нельзя.

— Не волнуйся, я выпью за нас обеих, — подмигнув, я отсалютовала бокалом.

Мама посмотрела на меня осуждающе:

— Милая...

В ответ я усмехнулась:

— Шучу, — и в подтверждении своих слов отставила бокал. — Извините, я отлучусь, — и быстрым шагом направилась в сторону уборной.

Не думала я, что будет так тяжело наблюдать за массовым весельем.

Голова немного кружилась от выпитого алкоголя. Я умылась холодной водой, чтобы освежиться. Безжалостно смыв макияж, вернулась в банкетный зал и встала подальше от танцующих гостей, облокотившись поясницей о стол с напитками. Сложив руки на груди, устало прикрыла веки. Громкая музыка отдавалась басами в ушах, и в какой-то момент я будто погрузилась в транс. Из которого меня вывел бодрый мужской голос. Незнакомый.

— Привет, — я вздрогнула, открыла глаза и повернулась к возмутителю моего спокойствия. Им оказался друг Сергея, которого он пригласил на свадьбу в качестве свидетеля. — Меня Антон зовут, — он протянул мне руку.

— Алина, — пожала ладонь из вежливости. Говорить с кем-то, если честно, не хотелось.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — кивнула я и демонстративно отвернулась, показывая, что лимит учтивости исчерпан и развивать диалог я не намерена. Но парень оказался настойчивым. Полагаю, под влиянием спиртного.

— Может, потанцуем? Я заметил, что ты весь вечер одна.

Поняв, что просто так он не отвяжется, я открыла было рот, чтобы согласиться, но мне помешал неожиданно раздавшийся над ухом голос Сергея.

— Антон, вот ты где! — нарочито громко воскликнул он. — Идём, я хочу познакомить тебя поближе со Светой.

Я отшатнулась, едва не подвернув ногу. Хоть тон Сергея был приветлив до зубовного скрежета, я слишком хорошо его знала, чтобы быть уверенной: он в ярости.

— Серый, давай потом? Ты же видишь: я тут с девушкой, занят. Твоя прекрасная жена никуда не денется.

— Ничего, — поспешила вставить я, заметив, как опасно заиграли желваки на скулах Сергея. — Извини, Антон, я не в состоянии сейчас танцевать, — и, развернувшись, буквально убежала прочь.

Кровь кипела от злости. Сергей сегодня женился на моей сестре и с какой-то стати считает, что имеет право ревновать меня к другому. Не имеет.

Я подошла к бару и попросила налить мне мартини. В течение следующих пятнадцати минут я методично опустошала стопку за стопкой — до тех пор, пока на место гневу не пришла долгожданная пустота. Лишь тогда я со стуком вернула шот на отполированную поверхность барной стойки. У меня была одна особенность: сколько бы я ни выпила, по моему внешнему виду невозможно определить степень охмеления. Это свойство досталось мне от папы. Правда, он ещё и не пьянеет, сохраняя ясность сознания при любом раскладе и концентрации горячительного в организме, чего нельзя сказать обо мне. На меня алкоголь действует так же, как на большинство людей.

Я села за общий стол, чтобы заесть горечь выпивки фруктами. Мне действительно стало легче. Или это временное ощущение?..

— Милая, — на соседний стул внезапно опустилась мама. Я чуть не подавилась виноградинкой — так глубоко ушла в собственные мысли. — Всё нормально? Ты какая-то странная в последнее время: задумчивая, молчаливая. Что-то случилось?

— Ничего, мам, — соврала я, тяжело вздыхая. — Просто немного устала. Вся эта подготовка, нервы, волнения... Завтра пройдёт.

— Надеюсь, хотя очень сомневаюсь, — проницательно проговорила она.

Я едва сдержала маску невозмутимости на лице. От моей мамы сложно что-то скрыть. Она читает человека как раскрытую книгу, видит его насквозь. И порой её способности меня пугают.

— Знаешь, мам, я что-то плохо себя чувствую. Видимо, из-за дождя, — впервые за вечер посмотрела на неё открыто и прямо.

Женщина, подарившая мне жизнь, сегодня отдала предпочтение белоснежной блузе и классическому костюму насыщенного синего цвета. Блондинистая шевелюра матери была собрана в строгую причёску, но выглядела она нарядно. Тревога на дне её глаз всколыхнула в душе чувство вины, которое я тут же отогнала. Будь мама на моём месте, она бы меня поняла.

— Я, наверно, вызову такси и поеду домой, — поднялась, стараясь не пошатнуться. И вроде у меня получилось, но я не приукрашивала, когда говорила, что маму не провести.

Она встала вместе со мной.

— Давай лучше отец тебя отвезёт? — В ответ я протестующе мотнула головой, но мама продолжила удерживать меня за локоть. — Тогда хотя бы в такси тебя посажу.

— Мам, — теперь настал мой черёд глядеть на неё с укоризной. — Я взрослая девочка. Мне двадцать лет уже, не пять. Что со мной может случиться? Тем более не ночь ещё, не волнуйся. Я просто хочу побыть одна. Подышу на улице воздухом, пока машина не подъедет. Если мы обе уйдём или ты папу позовёшь, Света будет волноваться. А оно нам надо?

— Ну ладно, — всё-таки сдалась мама. Против моих железобетонных доводов аргументов у неё не нашлось.

Я подхватила свою сумку, чмокнула родительницу в щёку и направилась к выходу. Ливень закончился, но было на удивление тепло, что и подтолкнуло меня к решению немного прогуляться.

Мне действительно нужно было проветриться. На улице почти не было людей. Пятничный вечер, да и дождь только перестал идти — все либо дома сидят, либо отдыхают где-то. Плотные тучи создавали обманчивое впечатление глубокой ночи, в лужах отражался свет фонарей. Тишина, несвойственная большому городу, успокаивала.

И мне вдруг стало очень весело. Сняв босоножки на высоком каблуке, от многочасовой ходьбы на которых затекли ступни, я рассмеялась и побрела по лужам вдоль дороги, размахивая туфлями в воздухе. Ноги сами понесли меня к Эрмитажному мосту, однако в последний момент я свернула на Дворцовый. Я шла неторопливо, наслаждаясь речным бризом. Машин было мало, и я могла насладиться одиночеством и спокойствием. Остановилась на разводном пролёте, поставила туфли на землю и, подойдя к парапету, опустила взгляд на Неву.

Интересно, если спрыгнуть здесь, куда течение отнесёт? К каналу «Зимняя канавка»?..

Я встала на нижний ярус перильного ограждения, опёрлась о парапет ладонями. Ветер развевал распущенные волосы, и я прикрыла глаза, ощущая блаженство. На мгновение забылась, хотела привстать на носочки, но неожиданно меня повело в сторону. Нога соскользнула с влажного металла; потеряв равновесие, я покачнулась, едва не упав в воду, как вдруг поперёк талии, перехватывая, легла чья-то рука, буквально сдёргивая меня с ограждения. Я вскрикнула от пронзившего тело страха, и это было последнее, что я запомнила.

Меня поглотила тьма…

Глава 6.

Я перевернулась на бок, буквально утопая в мягкой перине. До сонного мозга не сразу дошло, что на моей кровати такой нет. Совершенно обыденным жестом я обняла мягкую подушку, зарываясь в неё лицом. Пару минут лежала без движение, а потом меня пронзило осознанием: я не дома! А где тогда? Резко распахнула ресницы и рывком села на постели. О чём тут же пожалела.

— Ой-ой, — я зажмурилась, схватившись за виски. Черепную коробку разрывало от боли, как будто кто-то пускал внутри фейерверки.

Но самое главное — я не понимала, что происходит. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а в памяти расплывались какие-то невнятные обрывки прошлого вечера. Свадьба. Сергей и его друг Антон. Мартини, мои сборы домой… И всё. Пустота. Чистый лист. Последующие события словно стёрлись мистическим образом.

«Пить меньше надо», — гаденько хихикнул внутренний голос. Я, естественно, послала его подальше — и без того тошно. Но в чём-то он, конечно, был прав. Пожалуй, вчера я впервые так сильно напилась. Хотя, с другой стороны, и повод был: свадьба любимой сестры.

Я со стоном рухнула обратно, накрывшись одеялом с головой. И в очередной раз убедилась, что не дома. Постельное бельё приятно пахло лавандой, да и подушка явно была больше, чем та, к которой я привыкла. Приоткрыла глаза и с опаской подняла край одеяла, выглядывая наружу. Опять села, откинув одеяло. И тут узнала обстановку!

Я находилась в номере отеля «Ренессанс». Достаточно популярный, кстати, отель, а его номера ни с чем невозможно спутать. Как по щелчку, вернулись воспоминания. Вместо того, чтобы поехать домой, я отправилась на Дворцовый мост и чуть было не сорвалась с него!

— Бог ты мой! — воскликнула я и поморщилась — голову прострелило болью. — Ужас-то какой, а!

В целом, для паники была вполне ясная причина: сквозь приоткрытые шторы виднелось окно, рядом с которым и стояла кровать, так что я прекрасно видела, что сейчас если не день, то позднее утро. А я не дома! Мама наверняка весь город на уши поставила!

Я вскочила на ноги. В номере я была одна, так что понятия не имела, кого благодарить за спасение от участи быть утопленной. Спала я в том же самом платье, что меня искренне порадовало и из чего я заключила, что мне повезло наткнуться на порядочного человека. Туфли мои стояли у кровати, а сумка лежала на широком подоконнике, около бутылки с водой и упаковки аспирина.

Мысленно расцеловав пока неизвестного мне благодетеля, я открыла бутылку и залпом осушила половину, после чего закинула в рот таблетку, запив её водой. Присела на край постели, дрожащими руками вытаскивая из сумки телефон. Мобильный почти разрядился, но ещё работал. Сделав глубокий вдох, я со страхом покосилась на экран. Моргнула пару раз удивлённо, заметив всего один пропущенный от мамы в двенадцатом часу ночи. Довольно странно, учитывая то, что мама у меня очень заботливая. Сколько бы лет ни было мне и Свете, она всегда тревожится за нас по любому поводу. Без фанатизма, конечно, но иногда подобная опека тяготит. И тут вдруг такое: дочь не ночевала дома, а она не названивает безостановочно. Крайне нетипичное поведение.

Я вздохнула, прокашлялась, чтобы не хрипеть в трубку, как заправский алкаш, и набрала мамин номер. Она взяла трубку спустя пять гудков.

— Привет, солнышко! — поприветствовала меня родительница. Я тут же отметила, как ласково она произнесла последнее слово. Такую приторность её голос приобретает исключительно в присутствии гостей или посторонних. — Ты дома? — А этот вопрос расставил всё на свои места. Ну, не всё, но тон матери стал понятен. И я с готовностью под него подстроилась:

— Привет, мам. Да, дома. Только проснулась, а никого нет. Вы где? — Ткнула пальцем в небо. Хоть бы я не прогадала!

— Мы у тёти Лены.

Фух, слава богу, не промахнулась. Тётя Лена — сестра моего папы. Мама с ней никогда не ладила, поэтому виделись они крайне редко, пусть и жили в одном городе.

— Она вчера пригласила нас в гости, и папа не смог отказать, — раздражённо продолжила мама. Видно, зашла в другую комнату, чтобы поговорить со мной без лишних ушей. — Я бы не поехала, но ты же знаешь своего отца.

— Знаю, — стараясь не выдать облегчения, выдохнула я, физически ощущая, как падает камень с души. — Как там тётя?

— Ай, как обычно! — Я чётко представила, как мама нахмурилась, махнув рукой. — Я звонила тебе ночью, хотела предупредить, что мы у неё останемся. Ты уже спала?

— Да, прости, забыла написать тебе, что добралась.

— Я так и поняла, — понимающе усмехнулась мама.

— Когда домой собираетесь? — спросила я невзначай. Мне нужно было знать, сколько у меня в запасе времени, чтобы попасть туда до приезда родителей.

— Завтра, — горестный вздох донёсся из динамика, вырвав из меня смешок. — Ты там без нас не соскучишься?

— Мам, тебе давно пора наладить отношения с тётей, — намекнула я поспешно, раскусив хитрый манёвр: мама ищет повод, чтобы избавиться от общества тетки, и намеревается выставить предлогом мою «скуку». — А со мной всё будет хорошо. Наберу себе ванну, заварю чай, посмотрю фильм. В общем, отдохну от вас, — мы с мамой засмеялись. Не так уж я от них и устаю. Зато шутка подействовала как надо.

— Ладно, если что, звони.

— Угу, — покладисто согласилась я и быстро попрощалась.

— Обошлось, — произнесла вслух, хотя была решена лишь часть проблемы. Ведь я до сих пор не знала, как оказалась здесь. И, что более страшно, абсолютно ничего не помнила после того, как отключилась на мосту.

Глава 7.

Главное, чтобы моя глупость не вылилась в неприятности. Видимо, об этой беде предупреждала меня интуиция. Как жаль, что я к ней не прислушалась. Можно, конечно, свалить вину на нетрезвость, но я ведь сама совсем недавно убеждённо заявляла, что состояние алкогольного опьянения не является беспомощным. И что в итоге? Повела себя как неопытная девочка. Заливать горе спиртным в моём возрасте — нонсенс, а идти на мост одной, напившись в хлам, — тем более!

Королевский номер упрямо не давал мне покоя. Очевидно, подобрал меня человек состоятельный. Почему тогда привёз именно в отель? Неясно. Понятно, что узнать у бессознательной меня адрес моего жилища было невозможно, и к себе домой везти незнакомого человека не каждый захочет. Но можно же было выбрать гостиницу поскромнее. Особенно ради пьяной девушки, которую видишь впервые в жизни. Ох, не нравится мне это.

Размышляя о таинственном спасителе и мотивах его поступка, я поднялась, собираясь отправиться на ресепшен и наконец, развеять все свои тревоги и сомнения. Но не успела сделать и двух шагов, как в дверь постучались.

— Да-да, — отозвалась я, судорожно поправляя мятое платье и наверняка взлохмаченные после сна волосы. Боюсь вообразить, как дико я выгляжу.

Дверь мягко отворилась, и на пороге появилась молоденькая горничная, катя перед собой сервировочный столик на колёсиках.

— Вы уже проснулись? Доброе утро! — защебетала девица, и я едва не поморщилась от громкости её голоска, поймав новую волну чудовищной боли.

— Доброе, — вымученно улыбнувшись, попыталась сформулировать вопрос так, чтобы не стать объектом ненужных слухов. Однако девушка меня опередила:

— Вы пока позавтракайте. Александр Тимофеевич подъедет через полчаса, — оу, всё интереснее и интереснее. Никакого Александра Тимофеевича я не знала. И у девушки про него спросить не могла — надумает невесть что. Не буду рисковать. — Вам ещё что-нибудь нужно?

— Нет-нет, спасибо, — немного грубо оборвала чересчур инициативную работницу. Лишь бы оставила меня наконец в покое.

Всё-таки похмелье — штука лютая. Никогда больше пить не буду. Клянусь! По крайней мере, в таких количествах. Чтобы, упаси боже, опять в какую-нибудь передрягу не влипнуть.

— Я постель заправлю? Вы не возражаете? — не сдавалась тем временем горничная, в упор не желая замечать невербальные знаки немедленно убраться из номера.

Я молча развернулась, махнув ей, мол, делай что хочешь, и зашла в ванну, закрыв дверь на замок. Подошла к раковине и уставилась в зеркало. Стоило отметить: по внешнему виду и не скажешь, что я безбожно напилась минувшим вечером. Платье, конечно, выглядит пожёванным, вчерашние локоны растрепались и спутались, образовав на голове птичье гнездо, но лицо вполне свежее, даже бодренькое. Глаза, правда, чуть-чуть покрасневшие.

Вздохнула, умылась холодной водой, почистила зубы, причесалась расческой, которая всегда была у меня в сумке (на всякий случай), и кое-как руками пригладила платье. Так-то лучше. Волосы у меня от природы вьющиеся, поэтому каждое утро мне приходилось их выпрямлять. А сейчас они вообще были как никогда кудрявыми, накрутившись по самое не хочу, — влажный после дождя воздух сделал своё дело. Я напоминала пуделя, но исправить этот казус не имела возможности. Только слегка смочить кудряшки, чтобы хоть как-то их усмирить. Как бы я с ними ни боролась, всё было впустую. И в кого я пошла непокорной шевелюрой, так и остаётся вопросом без ответа: у родителей волосы прямые, у Светки тоже, чему я завидую белой завистью. В бабушку, что ли?..

Когда я вышла из ванной, постель была аккуратно заправлена, а девушки в комнате не наблюдалось. У кровати стоял столик с кофейником и чайной парой на одну персону, рядом на тарелочке приютились два тоста и подставка с тремя маленькими баночками ягодного джема. Посередине стола под металлическим пищевым куполом скрывалось блюдо на посуде побольше. Из чистого любопытства я подняла крышку. Под клошем оказалась яичница с беконом и овощной салатик. Оформление — высший класс, а запахи-то какие умопомрачительные! Мой желудок тут же призывно заурчал. Плюнув на приличия, я философски решила последовать совету из анекдота: «Когда в постель приносят кофе, возьми его и молча пей. Не нужно спрашивать: «А кто вы? И что вы делаете здесь?»

Вот и я не буду задаваться бессмысленными вопросами. Спокойно позавтракаю, дожидаясь загадочного Александра Тимофеевича. Хотя могла бы уйти. По-английски, так сказать. Но с моей стороны было бы невежливо пускаться наутёк — как-никак, мужчина поступил по-человечески, проявил сострадание. А я у мамы девочка воспитанная. К тому же где гарантии, что меня не притормозят у выхода? Вдруг у персонала есть распоряжение меня не выпускать? Тогда будет неловко, если моему спасителю доложат о том, что я пыталась сбежать, даже не поблагодарив. Лучше не дёргаться и поговорить с самим Александром тет-а-тет. Надо набраться терпения и не накручивать себя зря. Прорвёмся. И не с такими проблемами справлялись.

Глава 8.

С завтраком было покончено, но Александр Тимофеевич так и не появился. Я выпросила у горничной провод для зарядки мобильного телефона, когда она пришла в номер, чтобы забрать сервировочный столик с грязной посудой. Должно быть, девушка подумала, что я обнаглела. Но отказать не посмела. На самом деле я бы никогда не обратилась к ней с такой просьбой, если бы не боялась, что телефон вдруг сядет, а мне будут звонить родители. Второй раз удача вряд ли повернётся ко мне лицом, а значит, увильнуть не получится. Более того, поскольку мама что-то стала подозревать ещё вчера, то и продолжать скрывать правду не выйдет. А того, что кто-то вдруг узнает мой секрет, я боялась больше всего.

Но в то же время к чему теперь раскрывать маме гадкую натуру Сергея, если он уже женился на Свете, которая, ко всему прочему, любит его и носит под сердцем его ребёнка? Не хочется быть той, кто посеет смуту в их семье. Что случилось, то случилось. Главное, что свадьба осталась позади, а следовательно, видеться с Сергеем часто мне не придётся. По крайней мере, я приложу максимум усилий ради этого. Надеюсь, что мне станет легче. Да, меня предали, обманули, но жизнь-то клином на Сергее не сошлась, верно?

Увязнув в размышлениях, я вздрогнула от разорвавшего одинокую тишину стука в дверь. Постучались громко — без мнимой осторожности, в отличие от той же горничной. Я вскочила на ноги, тело звенело натянутой струной. Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина.

Представительный, в тёмном костюме без галстука. Явно старше моего отца. Мужчине было навскидку лет шестьдесят-шестьдесят пять. А может, я ошибалась, и такое впечатление складывалось из-за седины в висках. Узкие прямоугольные очки в тонкой оправе придавали ему строгости. Квадратной формы лицо, будто грубо и наспех высеченное из камня неумелым скульптором, внушало трепет. Мощный подбородок украшала небольшая щетина.

Мужчина выглядел внушительно и определённо не брезговал посещением спортзала. Взгляд пронзительных голубых очей отличался цепкостью, словно смотрел в самую душу. Точнее, так мне почудилось, потому что мужчина был хмур. Но когда наши глаза встретились, он неожиданно улыбнулся, мигом перестав казаться пугающим и став весьма дружелюбным. Это была не та учтивая, но мёртвая и ненастоящая улыбка, которой улыбался, к примеру, мой отец. У незнакомца улыбка была заразительной — я сама не поняла, как уголки губ непроизвольно дрогнули в ответ. Я даже расслабилась, если честно. В душе поселилась твёрдая уверенность в том, что он меня точно не обидит. Наоборот, защитит и поможет. Не просто так говорят, что улыбка меняет человека. Его меняла кардинально. Правда, я не могла на сто процентов утверждать, что мужчина не притворялся и был реальным, а не нацепил образ «для прессы», как его именует папа.

— Привет. Как самочувствие? — голос у него был успокаивающим, тихим, с какой-то вкрадчивой хрипотцой.

— Здравствуйте. Бывало лучше. Спасибо вам, что помогли мне вчера. Не знаю, как так получилось, — зачастила я. — Сколько я должна вам за номер и завтрак? Я всё верну, — решила с ходу обозначить.

— Ой, не торопись ты с этим, — отмахнувшись, мужчина указал мне на кровать: — Присядь, — а сам расположился в кресле напротив. Мне не оставалось ничего, кроме как тоже сесть. — Зовут-то тебя как, Русалка?

— Алина, — машинально ответила я.

— А я Лерман Александр Тимофеевич.

Лерман, хм. Я слышала его фамилию в новостях. Бизнесмен, который трижды выигрывал государственные тендеры по крупномасштабным проектам. Чуть было не присвистнула, потому что нам с ним вряд ли бы удалось встретиться при других обстоятельствах. Но тут же нахмурилась и спросила:

— А почему русалка?

— Потому что, Алиночка, не каждый человек решится с моста сигануть. Только русалка, — тоном учителя произнёс он.

Господи, он подумал, что я...

— Нет, я не... Вы не... — покраснев до кончиков ушей, бессвязно забормотала я.

Чёрт, как объяснить, как всё обстояло на самом деле, не выглядя полной дурой?..

— Я не собиралась прыгать. Просто нога случайно соскользнула.

— А зачем ты туда полезла-то? — приподнял брови Лерман.

Я была готова провалиться под землю от стыда.

— Не знаю, — пробормотала, пожав плечами, и добавила тише: — Захотелось. Я была не совсем трезвой.

— Ну, это я понял. А лет тебе сколько?

— У девушек некрасиво спрашивать про возраст, — я насупилась, сложив руки на груди: Александр Тимофеевич смотрел на меня, как на неразумное дитятко. Естественно, было не особо приятно представать несмышлёным ребёнком в глазах взрослого мужчины. Да, мои действия были безрассудны, но кто он такой, чтобы меня пристыжать? Причём не словами даже, а снисходительным взглядом. Вот я и решила повредничать немного. Опять по-детски, но во мне говорило задетое самолюбие.

Глава 9.

Александр Тимофеевич фыркнул.

— Не хочешь говорить — ладно, я угадаю сам, — мужчина поправил указательным пальцем очки на переносице и хитро прищурился: — Семнадцать?

— Двадцать вообще-то, но вы правы: поступила я глупо, — посерьёзнела я. — Это будет хорошим уроком для меня. Впредь буду осторожнее.

— Сомневаюсь, — усмехнулся он, а я замерла как кролик перед удавом. — За годы жизни я научился неплохо разбираться в людях, Алина, — назидательно изрёк он.

И я в его словах не сомневалась. Тем, кто крутится в бизнесе, так или иначе приходится взаимодействовать с людьми, а не умея их читать, невозможно добиться таких высот, каких достиг Лерман.

— И что же вы видите во мне? — задержав дыхание, осведомилась я. С одной стороны, мне было интересно, а с другой — страшно. Что, если Александр Тимофеевич увидит то, с чем я никогда не смогу смириться?

— Печаль, несвойственную девушке двадцати лет, — без тени улыбки произнёс он. Вздрогнув, я сцепила лежащие на коленях ладони и опустила взор, не в силах выдерживать зрительный контакт с сидевшим напротив мужчиной. Так испытующе на меня, наверно, никогда не смотрели. — Или я не прав?