Полная версия
Данмар садится, его адъютанты тоже занимают места: один впереди с извозчиком, другой сзади на подножке.
Мы трогаемся.
Кони мчат. Карету подбрасывает на ухабах, но мягкие рессоры смягчают удары. Снег беспощадно скрипит под колёсами. Я гляжу в окно, на то, как стремительно пролетают ледяные холмы, освещённые полумесяцем. Очень быстро. Мы домчим до госпиталя в считанные минуты. Я надеюсь. На дежурной коляске потребовалось бы больше времени, да и можно было застрять в снегу — вон его сколько нападало.
Я раскрываю свой чемоданчик и провожу инспекцию: все ли эликсиры и артефакты на месте. Убеждаюсь, что после дежурства я всё собрала. Думаю о раненом: хоть бы успеть!
Данмар пристально следит за тем, как я перебираю содержимое чемоданчика.
Он сидит рядом, касаясь бедром моего бедра. Большой, опасный, сильный мужчина. Он очень близко. Пахнет от него диким разнотравьем и солнцем, и аромат кружит голову — давно я его не ощущала, скучала.
— И давно ты успела стать незаменимой целительницей, Катенька? — говорит Данмар. — Раньше у тебя была лишь крупица магической силы. Что изменилось?!
Глаза генерала тёмные и голодные. Он жаждет правды. Но я ни за что не скажу ему, что магия проснулась во время родов. Это были очень тяжёлые роды: малыш не появлялся на свет, а я истекала кровью. Мы оба были на грани, и кардинал Людвиг решился на опасный ритуал: призвать силу дракона — отца ребёнка — без ведома генерала. Кардинал забрал у Данмара большую часть силы, пока Элай был в битве. Его тогда ранили, и он тоже чуть не погиб, но я узнала об этом после… С тех пор он ослаблен и не может оборачиваться драконом. И думает, что это проделки демонов. Генерал, преемник короля, жестокий полководец — он, не задумываясь, заберёт обратно силу у Рика, а вместе с ней и его жизнь, ведь ритуал опасный, да к тому же мальчик бастард — нарушение чистоты династии. Я не могу рисковать сыном. Мой малыш для меня всё, самый родной, самый любимый, самый сладкий. Он очень умненький и способный. Малыш Ричард — жизнь моя.
— А ты, — сглатываю, глядя на Данмара, — когда успел стать извозчиком для целителей? Или тебя разжаловали из преемников короля?
В глазах генерала мгновенно взметается пламя. Он скалится и сжимает кулаки. Мне становится страшно.
Да, не стоило так дерзить: от него зависит моя дальнейшая судьба!
Данмар наклоняется, наши лица застывают напротив. Ясно вижу его тёмно-синие штормовые глаза, в них пляшет пламя. Глубокие мужественные морщины спускаются от носа к уголкам рта. И старый, почти неразличимый шрам на скуле, теряется в бороде. Я зашивала ему эту рану, она была такая скверная. Я очень старалась, чтобы зажило незаметно. Удовлетворённо подмечаю, что получилось.
Кровь стучит в висках от нахлынувших воспоминаний. В грудь врезается сотня кинжалов. Почему ты предал меня, Элай? Выбрал другую… Я же так любила тебя. Ты был для меня всем, любимый. Так больно. В горле вырастает ком.
Карета неожиданно тормозит. Приехали!
Я тянусь к дверце, но Данмар хватает за плечо и шепчет:
— Катя…
Оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. Пожароопасно!
— Никто не должен знать, кем ты была раньше, — говорит тихо. — А про свою силу ты мне всё расскажешь. После…
Открывает дверь и кивает в сторону госпиталя.
9
Лакей протягивает руку и пытается помочь выбраться, но я спрыгиваю с подножки сама и спешу к широким, занесённым снегом ступеням госпиталя.
Нас уже ждут: солдат держит дверь. Я ныряю в здание, в нос бьёт запах эликсиров: горький, резкий. Сильнодействующие травы имеют сильные запахи.
Чуть не налетаю в коридоре на дежурного лекаря, который спешит мне навстречу.
Сегодня ночью работает лорд Эстон — рыжебородый маг-целитель третьего круга: сорок лет, женат, трое детей. Лекарь внимательный, но медлительный, а скорость, порой, решает всё.
Эстон ведёт меня к раненому и попутно рассказывает, глотая слова от волнения:
— Очень плох… Демонов пленник, весь в ожогах, рваные раны от кандалов…
Киваю и тороплюсь вперёд.
С ожогами я уже работала, меня не напугать. Ещё до попадания в этот мир я работала медсестрой в Федеральном центре медицины катастроф, параллельно учась на хирурга. Чего я только не насмотрелась в свои двадцать.
— В сознании? — спрашиваю я.
— Нет, и не приходил… — отвечает Эстон. — Я дал целебный эликсир на дионике, провёл ритуал вливания живительных сил, но моей магии недостаточно, леди Тереза… Я испугался, что бедолага не дотянет до утра, и послал за вами!
Коридор наполняется стуком мощных шагов — Эстон оборачивается и шепчет мне:
— Кто это с вами? Такой важный? Допрашивать пленника будет?
— Не отвлекайтесь! Сколько эликсира дали? — говорю я.
Мы продолжаем бежать по коридору.
— Одну треть пузырька…
— Можно ещё, — бурчу себе под нос.
Мы, наконец, заворачиваем в комнату неотложных больных, и я замираю.
Буквально на долю секунды, потому что пациент действительно выглядит ужасно! На белой простыне лежит скелет, обтянутый кожей. Одежду с него уже содрали, и она лежит бесформенной кашей в углу, и лишь пряжка на ремне с головой дракона сообщает о том, что передо мной военный.
Кожа человека вся чёрная от ожогов и гангрен, тяжёлый угнетающий запах ран перебивает все ароматы сильнодействующих эликсиров.
Я подлетаю, щупаю пульс.
Раз… … Два…
Сердце еле бьётся! Бедолага на грани!
Жаль, в этом мире нет инъекций и необходимых аппаратов, вроде капельниц и приборов ИВЛ, зато есть артефакты и магические эликсиры. И хоть принцип работы у них иной, но суть та же: влиять на определённые системы организма. А у меня есть главное знание — как работает человеческое тело, и поэтому я быстро понимаю, что делать.
Пленнику нужно обеззаразить раны и разжижить кровь — у него высокая степень обезвоживания.
Я беру нужные артефакты, вливаю в них свою магию, и они начинают работать.
Я устала после дневной смены, и мне тяжело даётся зарядка магических кристаллов, но я делаю всё с особой тщательностью и самоотдачей: от меня зависит жизнь человека.
Пока раскладываю целительные артефакты вокруг больного, обращаюсь к дежурной помощнице лекаря:
— Камила, пожалуйста, эликсир на дионике, половину пузырька. Медленно, по капле.
— Поняла, — кивает женщина.
Сегодня на дежурстве монахиня Камила — она примерно моя ровесница, имеет слабый целительный дар, служит в госпитале лет двадцать и имеет большой опыт. Её рукам я доверяю.
Пленник без сознания, но глотательный рефлекс работает, и это хорошо.
Около получаса мы с Камилой и Эстоном кружим вокруг больного, я не замечаю мира вокруг: где-то там позади Данмар, очень близко. Наблюдает за мной. Это волнует меня, но разбираться буду потом. Сейчас главное — пациент.
Снова тяну ладонь к шее и проверяю пульс.
Чувствую отчётливый стук — и с души словно камень падает.
Но придёт ли он в сознание? Что с ним делали там, в плену, демоны — этого я не знаю. Ко мне ещё не поступали пленники.
Когда экстренные меры приняты и состояние стабилизируется, я перехожу к ранам: нужно удалить мертвые ткани, зашить, обработать. Тут очень много работы. На насколько часов.
— Камила, дай чистую марлю, пожалуйста, — прошу я.
Начинаю обрабатывать раны. И чувствую на шее жёсткое дыхание. За спиной стоит Данмар.
10
Генерал очень близко, а сердце и без того колотится на адреналине.
— Он выживет? — хриплый шёпот за спиной.
— Я сделаю всё для этого, — отвечаю коротко и берусь за хирургический скальпель — если так можно назвать инструмент, который я заказала себе у местного кузнечного мастера.
И ещё много разного: зажимы, иглы — всё это было у меня и ранее, во время жизни с Данмаром. Необходимо было и теперь во время работы целительницей. Я принесла знания о хирургии из своего мира, здесь они оказались нужны многим.
Для проведения операций и шитья ран раньше мне не нужно было быть магом, хоть небольшой дар у меня и имелся. Я справлялась традиционными методами, а внутреннюю целительную силу использовала, чтобы останавливать небольшие кровотечение. Большее не могла. Зато после ритуала, которым кардинал Людвиг спас жизнь Рику, случился небольшой побочный эффект, и моя магия многократно усилилась. Теперь я заряжала артефакты, способные контролировать все системы организма, могла лечить магией внутренние органы, не прибегая к скальпелю.
Но, к сожалению, не в этот раз. Мой пациент сильно пострадал, и теперь я стараюсь осторожными уверенными движениями удалить мёртвые ткани, которые будут мешать регенерации, а затем применить магию и заживить раны.
Я долго вожусь, Камила и лорд Эстон помогают: сосредоточенные и бледные. Они оба не видели столь тяжёлых пациентов.
Данмар отходит в дальний угол комнаты и начинает изучать ошмётки формы, снятой с пленника. Я всё время настороже и контролирую его перемещения в комнате.
— Это офицер, — неожиданно произносит генерал.
Я хмурюсь. Не помню, чтобы пропадали офицеры в последнее время. Разве что полгода назад в нападении, когда погиб наместник генерал Хартмон. Тогда многие пали в жестокой битве: был мощный взрыв, и многих потом просто не смогли найти. А кого найти всё же удавалось — невозможно было распознать.
— Кто он по званию? — уточняю я холодным тоном.
— Не знаю. Эполеты срезаны, другие отличительные тоже знаки сорваны. Но мундир офицерский, — отвечает Данмар и добавляет задумчиво: — Хотя… судя по лампасам на брюках, если это, конечно, брюки, перед нами генерал.
— Генерал? — удивляюсь я.
Хартмон?
— Не может быть, — шепчу я и вглядываюсь в почерневшее, осунувшееся лицо человека, лежавшего передо мной.
Внутри поднимается волна жгучих эмоций, и вдруг происходит осознание.
Это же генерал Хартмон, наместник! Невообразимо! И я вдруг узнаю изгиб лба и зубы — я смело раздвигаю ему губы, чтобы убедиться. Генерал много улыбался, и я хорошо запомнила его зубы. Да. Сомнений нет.
— Это наместник Уилл Хартмон, — произношу я.
Нервы натягиваются, как струны. Лечить человека, которого хорошо знаешь, вовсе нелегко! Внутри колышется магия, течёт по венам к кончикам пальцев. Я делаю всё возможное, чтобы мои манипуляции были максимально безболезненными для Уилла. Мы были друзьями, генерал выделил мне один из самых добротных домов в городе, часто заглядывал в госпиталь и снабжал всем необходимым.
— Я должен допросить его о демонах, — жёстко произносит Данмар, мгновенно оказываясь рядом у операционного стола. — Когда по твоим прогнозам он придёт в себя?
Бывший муж безэмоционально глядит на кровь, на раны пациента, на мои пальцы, перепачканные в крови — он видел и не такое и сам не раз бывал на столе лекаря.
Но жёсткость генерала выбивает из-под ног почву. Его волнует только, когда можно будет устроить допрос. А меня — сможет ли вообще мой друг прийти в себя! Как он провёл эти полгода? Очевидно, это были чудовищные месяцы, полные жестокости. Я обязана спасти его, вылечить!
— У меня нет прогнозов. Состояние слишком тяжёлое, — отвечаю я. — Тут ещё много работы. Вы можете ехать по своим делам, господин генерал. Если они у вас есть.
И с прямотой гляжу ему в лицо.
Всё же Данмар — новый наместник, наконец, присланный в провинцию. Его должны разрывать на части все местные начальники и командиры.
Может, сработает? И он не будет продолжать действовать мне на нервы тут?
Ведь я так устала и хотела бы после операции поспать пару часов, прежде чем вновь вступать с бывшим в битву за себя и своё место целительницы. Он очень ждёт ответов и не оставит меня в покое.
Данмар пронзает горящим взглядом, давит тяжёлой энергетикой. Воздух сгущается и вибрирует. Внутри всё дрожит от его близости, но я отворачиваюсь обратно к Хартмону, принимаю из рук Камилы очередную салфетку. Набираю в грудь воздуха и полностью погружаюсь в работу.
Вдруг в процедурную врываются солдаты.
Я вздрагиваю от грохота и собираюсь отчитать их за бесцеремонность. Но то, что я слышу, заставляет замереть на месте:
— Прорыв на границе, господин генерал! Демоны идут на город!
11
Данмар стремительно покидает комнату. Я слышу за дверью тревожные голоса, но не могу разобрать слов. Генерал допрашивает посланца и отдаёт приказы адъютантам.
Через минуту он вновь врывается в процедурную и подступает ко мне, очень близко, со спины. По позвоночнику бегут мурашки. Я чувствую взмах его рук: он словно хочет обнять, но опускает руки.
Тяжёлый вздох.
Тут он, как будто хочет прошептать “Катя”, но не может произнести моё имя вслух при свидетелях.
— С тобой остаётся охрана. Как закончишь тут — они проводят тебя до дома. К твоему сыну я тоже послал охрану, — хрипло говорит Данмар и добавляет непререкаемым тоном: — Никуда без охраны, поняла?
Горло перехватывает, и я сглатываю. Киваю. Спорить с ним в военных вопросах не стоит — я помню.
Данмар уходит.
Грохот властных шагов раздаётся в комнате и постепенно затихает за дверью.
Вот теперь можно дышать.
Я делаю глубокий вдох и чувствую его аромат, всё ещё витающий в воздухе. Внутри всё сжимается до боли, стискивает тисками, ноет пронзительно и остро.
Как же сильно я его любила. Умирала по нему. Почему всё так случилось? Почему, ты меня предал, Элай?
Прогоняю непрошенные эмоции. Столько лет я не позволяла себе слабости, гнала мысли о нём, держалась. Но теперь всё по-другому. Он здесь. И меня рвёт на части.
Я старательно работаю со швами. Мысленно вся переключаюсь к заботе о больном, и это помогает успокоиться. Работа всегда помогала мне пережить душевные волнения, и я благодарна за эту способность. Передо мной Уилл Хартмон, мой друг, и я должна вытащить его, сделать всё для него.
Что с ним случилось?
Демоны подступают к городу.
Может, они ищут Хартмона?
Ещё никогда опасность не была такой серьёзной. Все столкновения были на границах, а теперь…
Я молюсь, чтобы армия остановила их. В городе и окрестностях полно мирных жителей. В госпитале — беззащитные раненые, а дома у меня мой малыш!
Я заканчиваю с ранами через час, оставляю Хартмону заряженные целительные артефакты и поручаю Эстону тщательно следить за состоянием генерала и чуть что — сообщать мне. А сама хватаю пальто, сгребаю инструменты, эликсиры и артефакты в медицинский чемоданчик, который ношу всюду с собой, и тороплюсь к выходу. Нужно домой, к сыну.
Меня сопровождает четверо военных, и, судя по отличительным знакам, — все офицеры, мощные маги. Неужели Данмару некуда деть своих командиров, как приставлять к бывшей жене? Разве они не помогут ему в сражении с демонами?
Злость разливается по телу жгучей волной. Мне не нужна его защита и внимание!
Но, надо отдать должное, у дверей комнаты, где лежит генерал Хартмон, также остаются опытные воины-маги. Вот для него охрана точно не будет лишней.
Я подъезжаю к дому на генеральском экипаже и бегу внутрь.
Мои охранники сопровождают меня плотным кольцом. Данмар не соврал, у дома тоже отряд военных — стоят словно каменные изваяния по углам двора. Они уже поставили защитный купол, и стены переливаются еле заметным голубоватым свечением.
И стоит абсолютная тишина, словно затишье перед бурей.
12
Я вхожу в спальню к сыну.
На столе мягко горит магический светильник, а Ричард сладко спит в кровати, оставив место для меня.
Мы с сыном обычно спим вместе, несмотря на то, что в доме есть детская спальня. Пора приучать малыша спать самостоятельно, но пока ни он, ни я не можем быть вдали друг от друга.
Невесомо целую сына в лобик и иду в ванную.
А там.
Там включаю воду и, прижавшись спиной к двери, медленно сползаю на пол. Сажусь, пряча лицо в ладонях. И плачу. Прерывисто. Стараюсь не издавать звуков, но глухо стону, закусывая ладонь — бегущая вода заглушает всё. Перед глазами стоит Элай: его полный голода взгляд, взгляд зверя. Так он глядел на меня всегда за время нашего брака. Мне тепло на душе от воспоминания.
Из закромов памяти предстают и другие непрошенные картинки. Как я просыпаюсь, а он — редкое счастье Элай дома — готовит завтрак и несёт мне в постель: яичницу, подрумяненный хлеб и кофе. Всё идеально, он отлично готовит, лучше меня. Садится на постель, глядит с благодарностью за проведённую вместе ночь — и внутри всё сжимается от счастья. Он прекрасно умеет радовать женщину. Во всех смыслах. И в эти редкие минуты он не генерал, а просто мужчина. Мой любимый.
Элай наклоняется, целует и шепчет нежно:
“Как спала, котёнок?”
Теперь эти слова он говорит другой…
Острая боль, словно раскат грома, тут же разрывает сердце на части. Он мне так нужен. Так нужен! Счастье моё. Было. Теперь нет ничего. Я теперь совершенно одна и прячу его сына.
Сладкие воспоминания прошлого сдувает леденящим ветром, и в ушах проносятся его раздирающие душу слова:
“Я женюсь. Между нами всё кончено, Катя”.
“Я женюсь”.
“Женюсь”.
Сердце сечёт осколками.
Беззвучные рыдания сотрясают плечи.
А ведь генерал Данмар всё так же красив и притягателен. Может, даже ещё притягательнее, чем прежде. Он властен, очень силён и богат. Но он не мой. Чужой мужчина.
Он предатель.
Скоро я, наконец, могу взять себя под контроль. Вытираю слёзы, поднимаюсь. Довольно страдать по предателю. Стягиваю одежду и забираюсь под горячую воду. Хочу тепла. Хочу согреться, мне так холодно и одиноко.
Теплые струи бегут по коже, успокаивают, забирают боль и тревогу.
Смыв с себя тяжесть долгого дня, я закутываюсь в пушистый халат и отправляюсь в постель. Обнимаю своего малыша, невесомо глажу его тёмные локоны, любуюсь любимыми чертами. Всё же он невероятно похож на отца: от этого и больно, и сладко. Ричард льнёт ко мне и с улыбкой шепчет:
— Мамочка, ты пришла, я тебя ждал.
И мы вместе засыпаем.
Просыпаюсь от тихого звона посуды и лепета Рика. Я лежу одна. А судя по звукам с кухни, няня Луиза кормит сына.
Тру лицо, сажусь на постели. Позднее утро — вот же я заспалась. Как я могла? Когда городу угрожает опасность! Мой дар целителя необходим людям.
Я быстро меняю халат на платье, расчёсываюсь, бегу в кухню.
— Мамочка! А генерал Данмар придёт сегодня к нам? — глаза у Ричарда блестят. Он водит ложкой по тарелке, но тарелка стоит полная до краёв.
— Не знаю, малыш, — целую Ричарда в макушку. — Но если вдруг придёт и увидит, что у тебя полная тарелка, ему это не понравится.
— Понял! — отвечает Рик и начинает уплетать кашу.
Выглядываю в окно, рассматриваю охранников у дома. Обнимаю себя за плечи. Переживаю.
— Есть какие-нибудь новости, Луиза? За мной никто не приезжал? — спрашиваю няню.
— Никто не приезжал за вами, нет, — мотает головой старая женщина. — А почему дом сторожат военные, леди Тереза? Я предложила им чаю, но они отказались.
— Им не положено, — отвечаю я, не отвлекаясь от окна.
И тут я вижу, как во двор заезжает дежурная коляска. А в ней сидит лорд Эстон!
Накидываю пальто на плечи и стремительно бегу на улицу.
Ветер треплет волосы. Тревога, словно тиски, сковывает нутро.
— Что-то случилось? Новые раненые? Я нужна? — спрашиваю Эстона с волнением.
13
Эстон выскакивает из коляски, подходит ближе. В груди прокатывается дрожь.
— Успокойтесь, леди Тереза. Всё в порядке. Новости прекрасные! — улыбается рыжеволосый целитель.
Сердце гулко стучит в груди. Ветер треплет волосы. Я туже закутываюсь в плащ и внимательно слушаю целителя. Что за прекрасные новости он принёс.
— Генерал Данмар выступил навстречу демонам и разбил их на голову. Пострадавших нет ни одного — воины у генерала отменные, все сильные маги! Да и командование, думаю, сыграло роль. Это же знаменитый полководец генерал Данмар! — восторженно говорит Эстон. — Я очень рад, что он теперь здесь. Уж он наведёт порядок на границе!
Из груди вырывается вздох облегчения. Я очень рада, что никто не пострадал.
По спине пробегают колючие мурашки, и плечи непроизвольно содрогаются, когда я представляю, чего стоила Данмару победа. Он всегда использует щит для своих солдат, защищает их от враждебных атак ценой собственных сил. Каким истощённым и измотанным он возвращался после битвы, знаю только я. Словно тень, он ступал на порог. Едва стоял на ногах. Я укладывала его в постель. Лаской, заботой и любовью я помогала ему восстановиться. Возможно, и теперь ему нужна помощь. Но я не буду помогать. Пусть теперь это делает другая. Его законная жена.
Всё. Хватит о Данмаре! Вчерашняя сцена в ванной больше не повторится, клянусь себе. Я живу дальше.
— А как генерал Хартмон? — говорю строгим тоном.
Эстон тяжёло вздыхает.
— Что-то не так? Говори!
— Нет-нет, всё так, всё нормально. Генерал стабилен, ваши артефакты его поддерживают. Но, — Эстон морщится, — он так плохо выглядит. Я не знаю, можно ли рассчитывать, что он придёт в себя.
— Наше дело не рассчитывать, а делать всё, что в наших силах, — отвечаю я. — Спасибо, что заехали, лорд Эстон.
— Да не за что. Я знал, что вы будете переживать.
— Спасибо. Скажите извозчику, чтобы вернулся за мной, как отвезёт вас.
— Хорошо.
Эстон уезжает, он живёт по соседству, а я иду в дом и начинаю собираться в госпиталь. Необходимо самой проведать Хартмона, подзарядить его артефакты и взглянуть на других пациентов.
— Мам! Мам! Иди посмотри, я всё съел! — кричит Ричард, выбегая из кухни.
Сын прыгает и машет деревянным мечом.
Ловлю его, притягиваю к себе и целую в щёку:
— Молодец. Я так тебя люблю. Я отлучусь примерно на час, веди себя хорошо, слушайся няню Луизу, хорошо, сын?
Рик кивает и глядит невинными глазами.
— А когда приедет генерал Данмар? Он обещал покатать меня на коне!
— Думаю, он сейчас отдыхает после ночной битвы. Но, не волнуйся, он обязательно придёт, — нервно улыбаюсь, наматывая шарф на шею.
Конечно, придёт. Ведь мы вчера не закончили.
— Была битва?!!! — кричит Рик.
Чёрт.
Глаза сына мгновенно загораются, как у кота, увидевшего мышь. Рик прыгает, дёргает меня за руку, требует подробностей.
— Эм-м-м. Да так, небольшая битвочка, малыш. Просто демоны мимо пробегали, армия вышла показала свои кулаки, и демоны убежали. Скучно-о-о. Всё. Не балуйся. Дай поцелую.
Снова обнимаю малыша, затем хватаю чемоданчик и иду во двор.
Дежурная коляска уже отвезла Эстона и вернулась. Еду в госпиталь.
Сегодня дежурит лорд Кертис — молодой, но очень талантливый целитель. Он только закончил академию и был направлен к нам. Работает с энтузиазмом, но порой ему не хватает опыта, поэтому я охотно помогаю, подсказываю.
Ступаю на порог госпиталя и слышу испуганный крик Кертиса:
— Пошлите за леди Терезой!
Подрываюсь и бегу.
— Что случилось? Я здесь!
Кертис показывает рукой на комнату, где лежит Хартмон.
— Наместник приказал привести генерала Хартмона в сознание, — испуганно говорит Кертис. — Я не мог отказаться!
Двери настежь. Забегаю. А там. Данмар! Склонился над Хартмоном и трясёт его за грудки:
— Скажи мне! Ответь, где сейчас король демонов?! — хрипло рычит генерал. — Времени нет! Ответь, Уилл!
Хартмон моргает, но не отвечает. Бледный. Изо рта пена. Он задыхается!
— Пусти его! — кричу я и отталкиваю Данмара.
Это бесполезно. Генерал недвижим, словно скала.
