Бывшая жена генерала-дракона

— Подожди, — встрепенулся мистер Олинье. – Я согласен. Сейчас только сообщу этому оболтусу, что он не прошел испытательный срок.

— У вас есть испытательный срок? – удивилась я.

— Для него – есть, — хмыкнул хозяин пекарни и уже собирался оторвать новенького от работы, как в голову мне пришла еще одна идея. Уж очень довольный вид был у мистера Олинье, а железо нужно ковать пока оно горячо.

— Это еще не все, — поспешила добавить я. – Еще мне нужна прибавка к зарплате. Хотя бы тридцать процентов. Это условие моей мачехи.

Глаза я опустила в пол и сделала самый что ни на есть невинный вид. Будто это не мои капризы, а условия Теодоры.

— Вот же, — недовольно заворчал мистер Олинье, – не женщина, а самая настоящая ведьма. С самого начала знал, что связываться с ней лучше не стоит.

Какое-то время он размышлял над моим условием, переводя взгляд с меня на своего нового работника, а затем все же махнул рукой.

— Ладно, — сказал мистер Олинье. – Твоя взяла, но знай, спрашивать я буду в два раза больше.

Я и так собиралась работать честно, поэтому бояться мне было нечего. Таким образом у меня получилось вернуть себе работу и даже сохранить свой прежний доход. Грузным мужчиной, что заменял меня на время моего отсутствия, оказался добряк Эйф. Без работы он в итоге тоже не остался. Мистер Олинье открыл еще одну лавочку, дальше по улице, и Эйф стал перевозить продукцию из одной пекарни в другую. Мы даже смогли с ним подружиться. Он был таким добрым, что временами казался наивным. Я даже как-то нашла под прилавком список людей, кому он давал булочки в долг. И этот долг, конечно же, никто не вернул.

Теперь становилось понятно, откуда такой ажиотаж и почему образовывалась очередь у пекарни. Когда жители узнали, что есть возможность поесть нахаляву, то непременно решили ею воспользоваться. А недостачи мистер Олинье не видел лишь потому, что Эйф отдавал свои деньги в надежде, что когда-нибудь их вернут.

С мачехой у меня сложились более-менее нейтральные отношения. Каждый из нас соблюдал свои договоренности, но я жила с такими родственниками, как на пороховой бочке, и никогда не знала, что взбредет им в голову. Тем не менее, как и обещала, я готовила на всех завтрак перед тем, как отправиться на работу, а в свой выходной помогала с готовкой Эвелин, потому что у сестры получалось из рук вон плохо, и приходилось ее многому учить.

Как только появилась трудотерапия, Эвелин изменилась внешне. Ручки ее стали уже не такими белоснежными, а иногда под глазами появлялись темные круги, которые она тщательно пыталась скрыть пудрой.

Однако девушка не жаловалась, а Теодора продолжала верить, что благодаря таким нагрузкам у ее единственной дочери скоро появится истинный.

— Вот выйдет Эвелин замуж, — мечтала за завтраком мачеха, – и заживем. Переберемся в дом супруга. Там и слуги будут, и… — тут Теодора переводила взгляд на меня и морщилась. – И не будет тебя.

— Неужто меня на произвол судьбы бросите? – наигранно вздыхала я. – А как же обещание, данное отцу?

— Не пропадешь, — махала рукой Теодора, даже не замечая издевки в моем голосе, так как на самом деле я была бы только рада избавиться от своих родственничков.

После моего трудоустройства настроение у мистера Олинье поднялось. Я не собирала очередь, при этом выручка хуже не стала, а вторая лавка пекаря тоже стала развиваться, и он активно искал еще одного продавца.

Казалось, можно было расслабиться, вот только я не планировала задерживаться в этом мире. Если есть вход, то есть и выход. А на Земле у меня сын, и ради него я должна была вернуться. В воспоминаниях Амелии ничего не было о путешествиях между мирами. Так что придется не раз наведываться в городскую библиотеку и изучать информацию.

Я настолько скучала по Максиму, что стала с ним сравнивать местных парнишек, искала в них знакомые черты, надеясь… сама не знаю на что. А когда видела проходящую по улице счастливую семью, то мое сердце и вовсе сжималось от боли. Так я и обратила внимание на худенького сутулого паренька лет четырнадцати. Одет он был в заштопанную одежду, темные волосы лоснились от грязи, а вот глаза светло-зеленые, такие же, как и у Максима.

Парнишка несколько раз заглянул в пекарню, будто кого-то выискивал и не находил. А когда в заведении стало больше посетителей, он набрался смелости и подошел.

— Доброго дня, тетенька, — сказал он мне.

— Доброго, — поздоровалась я с ним и снова переключилась на покупателей. Отпускать мальца просто так не хотелось, поэтому я решила поддержать разговор, параллельно работая. – Ищешь кого?

— Раньше здесь работал мужчина, — неуверенно произнес он, внимательно оглядывая витрины с выпечкой. – Высокий такой.

— Эйф? Он за прилавком уже не работает, сейчас развозом занимается. Может быть, мне ему что-нибудь передать?

— Нет, не нужно, — отказался парнишка.

Я уже решила, что он уйдет, и тут краем глаза заметила, как малец ловко утаскивает с прилавка булку с абрикосовым повидлом, рассчитывая, что я занята покупателями и не увижу кражи.

Умен. Выбрал удобный момент, подождал, пока в заведении будет много народа.

— А ну стоять! – я быстро выбежала из-за прилавка и схватила воришку за руку. – Ты что удумал такое?!

Малец стал активно вырываться, рукав на кофте его растянулся и послышался треск ткани. Он пыхтел, пытаясь освободиться, а потом и вовсе откинул злополучную булку в сторону. На его глазах появились слезы, и сердце мое болезненно сжалось.

«Что же ты делаешь, Настя? – задала я вопрос сама себе. – Устроила непонятно что ради какой-то булки».

В голове что-то щелкнуло, и я мгновенно успокоилась.

— Голоден? – поинтересовалась я.

— Нет, — насупился парнишка и отвернулся, чтобы не смотреть на меня.

— Ах ты шавка! — возмутилась дама, ожидавшая, пока я вернусь за прилавок и обслужу ее. – Нужно жандармов звать! Иначе так и продолжит бегать по улицам и воровать у честных людей.

— Не нужно жандармов, — покачала я головой и, наклонившись, тихо сказала мальчишке: – Приходи к закрытию, я тебе дам булочки бесплатно, только не воруй.

Взяла с прилавка еще один пирожок, вручила ее удивленному мальчишке и только после этого отпустила его руку.

Надежды на то, что он вернется, не было никакой. Однако как только я посчитала выручку и собрала остатки выпечки, то увидела, что мальчишка неуверенно ходит возле пекарни, то и дело оглядываясь, будто ищет причину, чтобы не зайти.

Но я знаю, что такое голод, сама недавно голодала благодаря мачехе. Я вышла на улицу. Видимо, без моего пинка он не решится.

— Хватит ходить кругами, — улыбнулась я. – Заходи, у меня булочки остались. Угощу.

Малец глянул на меня своими зелеными глазами, и я рвано выдохнула.

Как же он похож на Максима…

Не знаю, с чем ему пришлось столкнуться раньше, но выглядел парень, как загнанный в ловушку зверек. Ему стоило приложить усилие, чтобы довериться мне и войти в пекарню, а я специально дверь за ним не закрыла, как бы намекая, что он в безопасности и уйти может в любой момент.

— Я думал, вы пошутили, тетенька, — произнес он, внимательно оглядывая помещение. – Приду, а здесь уже закрыто все.

— Над тобой уже шутили так? – ужаснулась я, подходя к витрине, чтобы достать ему пирожки.

— Мистер Твинс обещал нам теплую одежду к зиме, — шмыгнул носом парень. – А когда я пришел, чтобы ее забрать, то он посмеялся мне в лицо и сказал, что бесплатно ничего в этом мире не бывает. Что я должен был прийти не один, а со своей сестрой. А лучше вообще, чтобы она пришла самостоятельно. Не знаю, правда, для чего.

«Лучше тебе и не знать», — подумала я.

— Теперь я буду в курсе, что лавку мистера Твинса нужно обходить стороной, — процедила сквозь зубы я, крепко сжимая в руках выпечку от злости.

— Не подумайте, тетенька, я не жалуюсь. Понимаю, сейчас всем трудно. Но есть люди, которые еще нам помогают. Такие, как вы или дяденька, что работал до вас.

Да, Эйфа после этого я зауважала еще сильнее.

— Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

— Бруно, тетенька.

— А меня Амелия. И обращайся ко мне по имени, я не против.

— Хорошо, тетенька, — кивнул Бруно и принял у меня из рук пакет с булками. – Спасибо, что не вызвали жандармов и что помогли. Мне скоро исполнится четырнадцать, и тогда я смогу устроиться на работу. После этого обязательно с вами рассчитаюсь.

Да, судя по воспоминаниям Амелии, брать на работу детей, которым еще не исполнилось четырнадцать, нельзя. За это жандармы могут оштрафовать.

— А где твои родители? – задала я вопрос, который целый день меня мучил. Хотя тут и так все понятно… Наверное, спились, а дети ходят побираются.

— Так война же, — хмуро заметил Бруно. – Отца забрали защищать границы пять лет назад, а мать уже как два года слегла от простуды и… больше не проснулась. Нас таких много, вот мы и ютимся у Рамира, он старше, и ему в наследство остался дом.

— Подожди, нас? – охнула я.

Война в воспоминаниях Амелии действительно была. Война с нечистью, со скверной, которая то и дело прорывалась из бездны. Насколько девушке было известно, все силы были направлены на то, чтобы защитить города. Для этого поставили сильный магический купол, а на границе с этим куполом сражались люди и маги под руководством драконов. Они и следили, чтобы всякая гадость не добралась до обычных жителей.

— Приюты переполнены, — как ни в чем не бывало пожал плечами Бруно. – К тому же иногда жить вне приюта намного проще, чем в нем. Я хотел там оставить свою сестру, чтобы ее хотя бы кормили и держали в тепле, но… Ливиара очень упертая. Сказала, что без меня оставаться там не будет.

— И сколько вас? – Голос мой дрогнул, а глаза предательски защипало.

Сердце подсказывало, что Бруно не врет. И все действительно обстоит так, как он рассказывает. Не знаю, что происходило в этих приютах, но Амелия тоже в свое время боялась туда попасть. Хотя мачеха и пыталась избавиться от падчерицы.

— Так каждый раз по-разному, — почесал затылок Бруно. – Вчера нас было около десяти, до этого четырнадцать.

— И куда подевались остальные?

— Так откуда же мне знать, тетенька?

Я еще раз посмотрела на витрину и поняла, что не смогу с собой ничего забрать. Кусок в горло не полезет, зная, что толпа детей будет сегодня голодать.

— Ну, тетенька, я тогда пойду. Спасибо вам за все, — попрощался со мной Бруно.

— Подожди.

Я быстро собрала в пакет оставшуюся выпечку и протянула ему.

— Угости остальных. И приходи завтра. Наверняка что-то останется.

Вот так я и познакомилась с удивительным ребенком, который до боли напоминал моего сына. Голову то и дело посещали плохие мысли, что Максим сейчас ходит также и попрошайничает, потому что в новой семье ему явно не рады, и от этого мое стремление вернуться на Землю только увеличилось.

Однако успокоилась я рано. Стоило в один из вечеров явиться домой, как с самодовольной ухмылкой на лице меня встретила мачеха.

— Снова без выпечки? – усмехнулась она.

Привыкла Теодора, что я не только деньгами, но и едой помогаю.

— Ничего не осталось, — вздохнула я. – Все разобрали.

— Бре-ешишь, — по обыкновению протянула она и сощурила свои маленькие глазки. – Видела недавно, как к тебе отщепенцы бегают, а ты их за мой счет еще и кормишь.

— За ваш счет?! – возмутилась я. – Смею напомнить, что я работаю.

— Работаешь и обманываешь своего работодателя, — оскалилась Теодора. – Рассказала ему, что я тебя заставила жалованье тебе поднять.

Я побледнела. Как она узнала?

— Что? Не ожидала? Дуру из меня решила сделать? Не позволю! Со следующий выручки ты мне отдаешь пятьдесят процентов своего заработка. Или я вновь буду против твоей работы. Выбирай.

Теодора развернулась и скрылась в столовой. Ужина никакого не было, как позже сказала мачеха, если я не приношу домой продукты – то остаюсь без еды.

Ей удалось поставить меня перед выбором. Но здесь даже думать не пришлось. Сейчас от меня зависела не только моя жизнь, но и жизни ребят, которые по злой воле судьбы остались никому не нужны.

Глава 5

Пять лет спустя

— Единственная книга, которую вы еще не читали, — улыбнулся библиотекарь и протянул мне увесистый том по энергетическим потокам мироздания. – Неужели в нашем городе настолько скучно, что, кроме чтения, юная дева больше не может найти для себя никаких занятий?

Библиотекарю мистеру Баунту было под пятьдесят, а за его спиной стояли жена и дети, так что его похабная улыбочка и тонкие намеки мне не нравились. Уже не в первый раз он меня пыталтся позвать на «свидание». Ну, как на свидание. Под этим он понимал жаркую ночь в библиотеке после закрытия, после чего он вернется домой, к своей семье. Так как, на его взгляд, опозоренной драконом девице предложить было больше нечего. Это все проделки Теодоры, которая на протяжении всех этих лет не забывала упоминать в разговоре с соседями, какой падшей стала ее падчерица.

Настолько падшей, что даже истинный не дождался брачной ночи и улетел. Так что приставаниям библиотекаря я не удивлялась. Просто противно.

Иными словами, жилось мне не сладко. Но я не отчаивалась и тратила все свободное время на поиск информации о возвращении на Землю.

Не знаю, как это будет. Мое родное тело наверняка похоронили, но вдруг я смогу переместиться в теле Амелии? Не узнаю, пока не попробую. Поэтому уже несколько лет моя жизнь состояла из следующих действий: будни – работа-дом, выходные – дом-библиотека.

Но с этого момента все изменится, так как в руках я держала последнюю книгу. С ней я и прошла в читательский зал, так как забирать что-то домой было категорически запрещено. Ходили слухи, что прорывов становится больше и появляются они в самых неожиданных местах. А это означало, что в случае опасности библиотекарь погрузит все издания и отвезет их в безопасное место.

Книги здесь были на вес золота, имелось много старых фолиантов, и государство не могло их потерять.

Я провела за чтением последнего издания весь день, однако ничего про другие миры не нашла. С каждым таким походом в библиотеку веры на лучший исход во мне становилось все меньше, но я вновь вспоминала про Максима, который и давал мне последнюю надежду.

Я должна вернуться домой. И все для этого сделаю.

Ближе к вечеру я отдала книгу библиотекарю и отклонила еще одно приглашение на встречу интимного характера, после чего отправилась домой. Что делать дальше, я не знала, но постараюсь обязательно что-нибудь придумать.

Когда на следующий день я пришла на работу, Ливиара, младшая сестра Бруно, уже стояла за прилавком и готовила чай. Идея, которую я предложила мистеру Олинье пять лет назад, как я и предполагала, принесла успех и процветание бизнеса.

— Как вы смотрите на то, чтобы вместе с булочками продавать чай или горячий шоколад? – поинтересовалась тогда у пекаря я.

— Тоже об этом думал, — ответил мистер Олинье. – Но помещение слишком маленькое. Людям здесь негде будет расположиться, а налогов на расширение пространства – не оберешься. Это того не стоит.

— Но можно же продавать напитки на вынос, — удивилась я, вот только мистер Олинье посмотрел на меня как на умалишенную.

— И как ты себе это представляешь? – усмехнулся он. – Люди будут ходить по улице с моими керамическими чашками?

Тогда я и рассказала пекарю про идею с бумажными стаканчиками, даже нарисовала, как они могут выглядеть.

Он задумался, но затем сказал, что это все невыполнимо. А если и выполнимо, то опять же дорого. Однако через месяц мистер Олинье вернулся к этой затее. Он нашел человека, который согласился поработать с бумагой и сделал ему партию таких стаканчиков.

Жителям города идея с напитками пришлась по вкусу, теперь они брали с собой не только выпечку, но и чай. Жаль только кофе в этом мире не было. Для варки горячих напитков мистер Олинье нанял еще одну девушку, которая работала со мной в паре. Но год назад она уволилась, так как вышла замуж, а ее муж был против работы. К этому времени Ливиаре исполнилось четырнадцать, и я предложила ее кандидатуру. Сейчас девушке как раз были нужны деньги, тем более работой она не брезговала, как и Бруно.

Его, кстати, я заставила пойти в местную Академию магии, чтобы проверить наличие силы. Отец Бруно и Ливиары магией владел, именно поэтому его забрали на войну. И пусть за все эти годы известий о нем не приходило, ребята надеялись, что их отец жив.

Магия в Бруно действительно была. Это выяснили на вступительных экзаменах. Проблема оказалась только в том, что с девяти лет он был предоставлен сам себе, и ни о какой учебе не могло быть и речи. А если с ребенком не заниматься, то и развитие у него будет совершенно другое.

С Амелией тоже никто не занимался. Отец до своей смерти успел ее обучить только чтению и письму, а мачеха, естественно, обучала другим наукам. Трудовым.

Так что Бруно в Академии учился с трудом. Сейчас любые маги были на вес золота, поэтому его и взяли. А я не переставала надеяться, что к его выпуску война закончится. Люди найдут способ навсегда запечатать бездну, и Бруно на границу не заберут, а вместо этого он найдет высокооплачиваемую работу как образованный человек.

— Амелия, тебе сделать чай? – поинтересовалась Ливиара, как только меня увидела.

Ну, хоть не тетенька… А то у Бруно так и не получилось убрать из обращения ко мне это слово.

— Да, дорогая, буду тебе очень благодарна.

Пока я снимала верхнюю одежду и подготавливала свое рабочее место, Ливиара приготовила мне ароматный ягодный чай. У девушки он очень хорошо получался, из-за чего мистер Олинье даже поднял на него цену.

А затем дверь в пекарню отворилась, и вошел Бруно.

— Ты почему не на учебе? – удивилась Ливиара.

Я тоже бросила на него недовольный взгляд. Договаривались же.

— Мне ко второй лекции, — поморщился Бруно, ему очень не нравилось, когда сестра или я начинали его контролировать. – А пока у меня есть важные новости.

— Какие? — встрепенулась я, а Ливиара пошла заваривать чай еще и брату.

— Помнишь, ты просила меня проследить за Теодорой и этой выскочкой?

Выскочкой он называл мою младшую сестренку, так как с первого дня знакомства между ними сложились очень непростые отношения.

— Так вот, — продолжил Бруно, – я кое-что узнал.

Я мгновенно подобралась, готовая слушать. Ливиара как ни в чем не бывало отошла в сторону и принялась готовить и приводить в порядок рабочую зону к открытию, не мешая нам секретничать.

Все началось с год назад, когда я заметила, что поведение мачехи и Эвелин изменилось. За эти годы наши отношения теплее не стали, но все это время мы старались придерживаться нейтралитета и установленных правил. Задерживаться в этом мире я не планировала, так что меня все устраивало. И даже на мелкие пакости со стороны Теодоры я старалась внимания не обращать.

Однако держала ухо востро. Поэтому и начала замечать, когда мачеха стала пропадать вечерами и Эвелин забирала вместе с собой. К тому же у сестренки пополнился гардероб, появились качественные, красивые вещи. И я сильно сомневалась, что этому способствовали те пятьдесят процентов, что я отдавала со своей зарплаты. Мне и самой еле хватало, чтобы обновить одежду к зиме, приходилось торговаться и экономить, так как я старалась еще и откладывать на черный день.

Когда живешь с такой женщиной, как Теодора, он может наступить в любой момент.

Изначально я подумала, что мачеха нашла для своей дочери богатого мужчину, но потом отмела эти мысли. Цель Теодоры – не кратковременное удовольствие, она не станет портить репутацию Эвелин, ради сиюминутных денег и подарков, ей была необходима долгосрочная перспектива.

К тому же мачеха не теряла надежды пристроить дочурку в хорошие руки, поэтому временами заставляла Эвелин заниматься минимальными домашними делами, веря, что таким образом та сможет обрести своего истинного.

— И что же ты узнал? – поинтересовалась я шепотом.

— Вчера вечером они ездили в театр на арендованном экипаже. Довольно-таки дорогом, если судить по внешней отделке и украшениям. Да и выглядели дамы словно великосветские особы, — после этих слов Бруно поморщился. – Я подождал, пока закончится спектакль, думал, что они выйдут в сопровождении мужчины. Уж очень хотелось посмотреть на того, кто решил связать свою жизнь с этими мегерами…

Ясно. Бруно тоже подумал, что все дело в богатом покровителе.

— Но покинули театр они в одиночестве, а затем зашли в одно из самых дорогих заведений в городе, просидели там около часа и на том же арендованном экипаже вернулись домой.

У меня в голове был только один вопрос. Откуда деньги?

Продолжить разговор с Бруно мы так и не успели, так как прозвучал звонок дверного колокольчика, оповещая нас о первых посетителях. И я уже приготовилась приступить к работе, натянула на лицо дежурную улыбку, но она быстро сползла, когда я увидела, кто пришел.

Для чего они притащились с утра? Чтобы испортить мне настроение?

— Ты чувствуешь, какой в этом помещении неприятный запах? – поинтересовалась у дочери Теодора и подошла к витрине с выпечкой.

Мачеха и ранее приходила ко мне на работу, все стенала при покупателях, как ей не повезло с падчерицей, которая опозорила всю семью и бросила тень на кристально-чистую репутацию ее дочери, оттого Эвелин и замуж до сих пор выйти не может. Посетители пекарни бросали на меня насмешливые взгляды, а кто-то и вовсе уходил без покупок. Благо за все это время мистер Олинье ни разу меня этим не попрекнул, и работы я не лишилась. Изначально меня очень раздражало такое поведение Теодоры, и я очень хотела ей ответить, а потом поняла, что мачеха только этого и ждет. Она жаждет устроить прилюдную порку, стоит мне только высказаться, как она вступит со мной в перепалку и покажет всем, что я еще и огрызаюсь. Поэтому я выбрала для себя стратегию кротко молчать и опускать в пол глаза, как бы делала Амелия, и Теодору такое поведение сильно злило.

Зачем же эта женщина пришла? Она прекрасно видела, что в пекарне на данный момент находится только Бруно, который смотрел на них исподлобья, и концерт устраивать не для кого.

— Да, — Эвелин смешно сморщила свой миниатюрный носик, – пахнет чем-то протухшим.

— Но вряд ли это от выпечки, — процедила сквозь зубы я, намекая что запах идет от самих гостей. – У мистера Олинье еда всегда свежая.

— А мы и не про выпечку, дорогая, — оскалилась Теодора. – Я имела в виду всякое отребье, которое позволяет себе следить за приличными дамами.

После этих слов Бруно подскочил со стула, да так резко, что тот отъехал в сторону. Лицо парня покраснело, а грудь вздымалась от частого дыхания.

— Вы кого назвали отребьем? – прохрипел он, переводя взгляд с Теодоры на Эвелин.

— А как тебя еще назвать? – поморщилась Теодора. – Вспыльчивый, агрессивный. Да и к тому же глаз на мою Эвелиночку положил. Ты же поэтому за нами следил? Понравилась? Так вот, забудь про нее. Она никогда не свяжет жизнь с таким падшим, грязным ублюдком, как ты.

Ливиара громко охнула и прикрыла рот ладошкой. Ее глаза наполнились слезами оттого, что унижали ее старшего брата, да и у меня сердце разрывалось от боли.

Это я во всем виновата. Зачем только попросила Бруно о помощи? Он что, детектив? Могла и сама со всем справиться. Но у меня попросту не было на это времени.

— Давайте не будем ссориться, — примирительно начала я. – И не нужно оскорблять Бруно, вы о нем ничего не знаете. Между прочим, в этом году он поступил в Академию…

— Это ненадолго, — с ухмылкой перебила меня Теодора. – Есть у меня знакомые в жандармии. Я как раз хотела тебя предупредить, что собираюсь подать заявление на Бруно за преследование, вряд ли в Академии поощряют такое времяпрепровождение среди адептов.

Вот теперь я окончательно сникла и почувствовала, как холодеют руки. Мы столько работали над этим поступлением, так старались. Я выделила из своего бюджета приличную сумму, чтобы пошить для Бруно одежду, дабы он не выделялся среди сверстников. Все ради его будущего… и сейчас оно рушится. Из-за меня.