Бывшая жена генерала-дракона

Книга участвует в литмобе "После развода с генералом"

С остальными историями можно познакомиться здесь: https://litnet.com/shrt/5la7

Глава 2

Боль постепенно уходила. И пусть я ничего уже не видела в этой темноте, но продолжала размышлять, наверное, наш мозг действительно умирает в последнюю очередь. Вот только мысли о возможном спасении сменились мыслями о ребенке.

Максим, как он теперь будет без меня? Сомневаюсь, что мачеха обрадуется еще одному рту в своей семье. Бывший хотел сделать мне побольнее и только поэтому согласился забрать к себе сына. Я до последнего верила, что это одноразовая акция и продлится она недолго, а сейчас… я даже боюсь представить, что будет сейчас.

Полиция, разбирательство, бывшего мужа затаскают по следователям … Максим будет расти нелюбимым ребенком в, по сути, чужой семье. Я не могу с ним так поступить!

Я пыталась ухватиться за эту мысль, как за последнюю соломинку, чтобы задержаться в этой жизни. Чтобы окончательно не потерять сознание и не погибнуть. С появлением Максима я жила только ради него, и сейчас он продолжал оставаться главной причиной, чтобы я не сдавалась.

Однако постепенно сознание начало ускользать. Я стала слышать музыку. Красивую, успокаивающую. Она то затихала, то становилась громче, укутывая меня, словно пуховое одеяло. Эта музыка была и знакомой, и совершенно новой, она проникала в каждую частичку моего тела и, казалось, хотела донести до меня что-то важное.

А потом я увидела свет. Меня стало к нему тянуть, но всем своим нутром я противилась, потому что на каком-то интуитивном уровне чувствовала, что это и есть последняя стадия. Как только свет поглотит меня, я окончательно умру. Но как бы я ни старалась, против судьбы не пойдешь. Свет захватил меня, накрыл с головой, вот только вместо того, чтобы окончательно отключиться, я… открыла глаза.

Ощущения, чувства – все разом обрушилось на мою голову. Я почувствовала, что могу дышать, смогла разглядеть вокруг себя странную комнату, в которой стены были сложены из темного большого камня, а сама я лежала на прохладном полу. Мысли в голове роились, словно стая мух, и не собирались формироваться в логичную цепочку. Пришлось глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы успокоить свое дыхание.

«Где я?» – первый вопрос, который я задала сама себе.

Глаза опустились чуть ниже, на ноги, и вместо привычных джинсов я увидела на себе белое, кружевное платье, очень похожее на свадебное.

Свадьба… перед глазами стали мелькать картинки, как я иду к алтарю. Моя ладонь дрожит в руках мужчины, в душе трепет и огромное, всепоглощающее счастье. Это счастье было таким большим и ярким, что у меня сперло дыхание.

Но откуда эти мысли? Откуда воспоминания? Это счастье точно не про меня, но платье…

Я снова его осмотрела. Бретельки были опущены с плеч, и я рефлекторно их поправила, а стоило к ним прикоснуться, как голову прострелило вспышкой боли, и перед глазами возникли новые картинки.

— Каледон, но разве не этого тебе не хватало? Я должна была догадаться раньше, но не подумала… Обещаю, я исправлюсь! Я стану лучшей женой и никогда тебя не разочарую!

Девушка стала спускать с плеча вторую бретельку, и мужчина, не выдержав, отвернулся.

– Я люблю другую, Амелия. И она ждет от меня ребенка. Когда-нибудь ты тоже влюбишься. И поймешь меня. Прости.

Это не мои слова, не мои воспоминания, но почему они кажутся такими родными? Откуда я все это знаю?

В реальность меня вернул стук хлопнувшей двери, и не успела я опомниться, как ко мне подлетела женщина и со всей силы влепила обжигающую пощечину.

— Ты что наделала, тварь?! – крикнула она, пока я пыталась справиться со звоном в ушах. – Что наделала?! Что наговорила ему?! Вставай!

Незнакомка подняла меня на ноги так легко, словно я была тряпичной куклой.

— Вставай, я сказала! Сейчас на коленях к нему поползешь! Сделаешь все, чтобы он изменил свое решение и передумал разводиться!

— Я не… — хрипло пробормотала я. – Вы меня с кем-то путаете.

Собственный голос показался незнакомым, но не успела я все это проанализировать, как на меня снова накинулись.

— Путаю? – незнакомка схватила меня за волосы и притянула к себе. – Сейчас я тебе покажу, мерзавка! Я была к тебе слишком добра, оттого ты и выросла непутевой!

Разъяренная женщина снова замахнулась, а у меня не было никаких сил, чтобы дать отпор. Голова разрывалась от боли, перед глазами все расплывалось, то ли от слез, то ли от изнеможения, а собственное тело было настолько слабым, что я его практически не чувствовала.

Только боль и усталость. Поэтому я прикрыла глаза в ожидании новой пощечины, однако ее не последовало.

— Маменька, прекрати! — рядом со мной раздался еще один женский голос. – Если ты ее изобьешь, то Каледон точно не передумает.

В этой просьбе не было беспокойства, и жалости тоже не было. Только констатация факта.

— Ты права, доченька. — Женщина меня отпустила и даже стряхнула с платья невидимые пылинки. – Что-то я об этом совсем не подумала. А ты прекращай реветь! Толку от тебя… зря только оставила! Все думала, пользу принесешь, а что в итоге? Только одни проблемы с тобой! Опозорила… опозорила всю нашу семью! Кто теперь твою сестру замуж возьмет?!

Последние слова доносились до меня будто из-под толщи воды. Женщина продолжала возмущаться, но я уже ничего не могла разобрать, потому что погрузилась в новые воспоминания.

Ее звали Амелия. Девушка девятнадцати лет, с русыми волосами и нежными чертами лица. Перед глазами возникла картинка, как это милое худое создание стоит возле зеркала и с любопытством себя рассматривает. На ней старое платье, больше похожее на тряпку, и замызганный передник, который когда-то был белым.

— Я не пойму, ты почему не работаешь? – В дверном проеме возникла мачеха. – Скоро обед, а ты картошку еще не почистила, мясо на плиту не поставила, зато возле зеркала крутишься!

— Я… я на минутку всего отвлеклась. Сейчас все будет готово!

Женщина усмехнулась и медленно приблизилась к Амелии. Воспоминания девушки возвращались ко мне вместе с картинками постепенно. Я так поняла, что эта женщина была ее мачехой. Тем временем она схватила девушку за светлые волосы и намотала их на кулак, притягивая хрупкое тело к себе.

— Что ты там разглядываешь? – прошипела мачеха. – Ни кожи, ни рожи, даже груди нет никакой… не то что моя Эвелин. Вот кто может крутиться перед зеркалом. Ты должна пылинки со своей сестры сдувать. Как только она успешно выйдет замуж, может быть, и твоя жизнь изменится к лучшему. А пока перестань витать в облаках и начинай чистить картошку. Все должно быть готово вовремя.

Так я узнала, что Теодора Ривенвуд не в первый раз подняла руку на свою падчерицу. Оплеухи и таскания за волосы были ее любимым развлечением. Я наблюдала за жизнью Амелии, как за каким-то сериалом, и многое становилось на свои места. Пусть я и не знала эту девушку, но с каждым воспоминанием она становилась такой родной, что все унижения и оскорбления в ее сторону я воспринимала близко к сердцу.

Маленькая, никем не любимая, даже собственным отцом. От него она никогда не видела ласки и объятий, к своей младшей дочери Дилон проявлял больше теплоты, чем к Амелии.

— Ты слишком на нее похожа, — говорил Дилон в нетрезвом состоянии, явно вспоминая мать Амелии.

А вот она свою мать совсем не помнила. Была слишком маленькой, когда та умерла. Именно после этого жизнь Амелии превратилась в какой-то кошмар, а с появлением мачехи стало еще хуже. Каледон Фанралл был в глазах девушки спасением. Она его искренне, со всей присущей молодой девушке нежностью полюбила. А он… бросил. Сразу же после свадьбы. Опозорил ее на всю империю, сомневаюсь теперь, что Амелия когда-нибудь выйдет замуж.

Амелия… или я?

Судя по тому, что происходит, я попала в ее тело. В своем мире я умерла, а в этом мире Амелию услышали Боги и избавили от мучений. Теперь мне придется с этим как-то разбираться. И как-то выживать.

— Моя самая большая ошибка – оставить тебя в доме, — продолжала возмущаться Теодора, пока мое сознание медленно возвращалось и я приходила в себя. – И никакой благодарности от тебя за все добро, что я тебе подарила. Зачем я только повелась на твою милую мордашку и проявила жалость?!

— Жалость? – прохрипела я. – Если бы не я, вы бы с моей сестрой оказались на улице, дорогая мачеха.

— Да что ты такое говоришь, неблагодарная?!

От возмущения Теодора Ривенвуд даже воздухом подавилась, однако я не без удовольствия заметила, что удивления в ее взгляде было больше, чем недовольства.

Это и понятно. Кроткое создание по имени Амелия раньше никогда не перечила. В своей прошлой жизни я тоже была по большей части кроткой и гибкой, вот только неуважения к себе никогда не терпела. Именно поэтому и ушла от мужа. Да, рисковала, но преодолевала все трудности, как могла, и сохранила чувство собственного достоинства.

И если Амелия избегала конфликтов и оставалась в тени, то я планирую поступать иначе.

— Говорю вам правду, — холодно ответила я, постепенно ощущая, как ко мне возвращаются силы. – Но в одном вы правы… С Каледоном необходимо поговорить.

Под удивленные взгляды родственниц я направилась на выход из зала. Длинное платье путалось под ногами, из-за чего пришлось приподнять подол. В голове вспыхивали воспоминания про современный этикет и правила, так что юбку я приспустила, чтобы не было видно щиколоток.

Куда именно идти, я не знала. Когда Амелию вели приносить клятву, она витала в облаках и ничего не запомнила, поэтому я направилась прямо по коридору в надежде, что рано или поздно выйду в центральный зал храма. Скорее всего, дракон общается с храмовником именно там.

С каждым моим шагом сердце стучало быстрее. Было страшно смотреть этому мужчине в глаза, тем более когда эмоции настоящей Амелии еще не улеглись и бурлили где-то глубоко внутри, но у меня не было выбора.

Амелия доверяла ему. Она искренне считала, что Каледон ее спасет, защитит. И если уж супруг накосячил, то пусть теперь помогает мне и действительно защищает. Хотя бы от этой семейки. Я не трепетная девица девятнадцати лет, которая упадет в ноги и будет молить не покидать ее, даже необходимые документы о разводе подпишу. Но на своих условиях. Почему-то я была уверена, что Каледон не захочет очередного скандала и пойдет на уступки. Но когда я вышла в центральный зал, кроме храмовника, который тушил свечи и убирал всю атрибутику с алтаря, больше никого не увидела.

— Простите, — я быстро к нему приблизилась, – вы не видели моего супруга? Нам… нам необходимо поговорить.

— Супруга? – усмехнулся мужчина. – Девушка, у вас уже нет никого супруга. Хотя… — тут он поморщился. – Если вы разведены, какая вы девушка? Даже несмотря на ваш молодой возраст.

Час от часу не легче.

— Но разве для расторжения брака не нужно было мое присутствие? – возмутилась я. – Как же документы? Их необходимо подписать…

— Какие документы? – уже с раздражением ответил храмовник. – Я провел ритуал на расторжение брака, после чего милорд Фанралл поговорил с вашей матушкой и покинул храм. Не верите? Посмотрите на свою руку, на ней больше нет никакой печати.

Я перевела взгляд на свою ладонь и действительно ничего не заметила. Но как же так? Так быстро? Я даже ничего не почувствовала.

— И я уже ничего не могу изменить? – Голос мой охрип, а в груди разрасталось противное чувство отчаяния.

Я ведь так надеялась, что у меня получится…

— Вы уже ничего не можете сделать, — язвительно улыбнулся храмовник. – Делать нужно было раньше, пока такая выгодная партия была в ваших руках. Это же какой девушкой нужно быть, чтобы с ней развелись сразу же после обряда? Сочувствую я вам, дорогая, — мужчина покачал головой. – Не просто вам после такого придется.

Храмовник удалился, а мне ничего не оставалось, как на ватных ногах вернуться в комнату, где остались мачеха и сестра. Теодора нервно расхаживала из стороны в сторону, но, увидев меня, мгновенно остановилась.

— Ну что? – с надеждой поинтересовалась она.

— Ничего, — честно ответила я. – Мы уезжаем. Пора возвращаться домой.

Воспоминаний Амелии хватило, чтобы я заочно возненавидела мачеху и ее методы воспитания. Но идти мне было некуда, а дом Амелии – ее наследство от матери. Я не отдам его мачехе и сестре, которая не имела к нему никакого отношения. Поэтому придется потерпеть, по крайней мере, пока я не адаптируюсь в новом мире и не пойму, как действовать дальше.

Глава 3

Стоило нам вернуться домой после храма, как мачеха вновь решила взяться за старое и, несмотря на мое состояние, попыталась заставить меня готовить обед.

— Мы планировали после храма отправиться в ресторацию, чтобы праздновать. Так что организуй нам с Эвелин достойную замену ресторанной еде.

На это я только фыркнула и отправилась в свою спальню, маленькую каморку, где, помимо моей кровати, стояли ведра и швабра для уборки. Есть хотелось безумно, так что я решила ни в чем себе не отказывать, отправилась на кухню и приготовила несколько бутербродов из сыра и вяленого мяса. Все это запила горячим взваром и уже собиралась уйти отдыхать, как на кухню вошла мачеха. Видимо, она что-то такое подозревала и решила меня проконтролировать, но вместо ароматных запахов еды ее ожидал пустой стол.

Теодора тут же включила сирену, она визжала, кричала и даже попыталась меня ударить, но я не позволила. Перехватила ладонь и с силой, на которую только могло быть способно хрупкое тело Амелии, ее сжала.

— Сумасшедшая! Да что ты себе только позволяешь?! Неблагодарная дрянь!

Кричала Теодора много, но это ничего не изменило. Ужина никакого не было, и вместо того, чтобы что-то себе приготовить, сестра и мачеха ушли вечером из дома. Скорее всего, направились в ресторацию или таверну, вопрос только, на какие деньги?

После произошедшего я думала, что мачеха приняла новые правила, но нет. Она объявила мне войну. На следующее утро я проснулась, а холодильный артефакт был пустой. Теодора и Эвелин снова ушли, оставив меня в доме одну. Без денег и без еды. И тут мне крыть было нечем, у Амелии не имелось своих личных денег, в этом мире девушки практически не работали. Так что пусть Амелия и была прислугой в этом доме, но жила она за счет пенсии, которую получала вдова. Эти деньги были положены Теодоре, так как умер единственный мужчина в семье. Сумма была небольшой, но на еду и одежду мачехе и младшей сестре хватало.

По сути, она показала мне, что выделываться бесполезно, но и я не пальцем деланная. Мой бывший супруг пытался поступить со мной также, поэтому я не нашла ничего лучше, как заняться поиском работы. Через день голодовки я вышла на улицу, стала ходить по заведениям и предлагать свои услуги. Я была готова мыть посуду или полы, но чтобы у меня были личные деньги, дабы я ни от кого не зависела.

К вечеру мне повезло. Пусть и за маленькую плату, но владелец пекарни взял меня к себе. Всего-то нужно было торговать выпечкой, но помимо грейзов, местной валюты, после рабочего дня я могла забирать булочки, которые не смогла продать.

Новая работа меня воодушевила, в результате я тоже стала по утрам покидать дом, отправлялась на смену, торговала, а вечером довольная возвращалась.

Однако мачеха сразу же поняла, что на коленях я не приползу, и разработала новую тактику.

В один из дней я пришла на работу и увидела, что хозяин сам стоит возле прилавка и раскладывает выпечку, хотя этим раньше всегда занималась я.

— Мне проблемы не нужны, Амелия, — холодно произнес он. – Я не хочу иметь ничего общего с воровками.

— С воровками? – ахнула я. – Да я в жизни никогда к чужому не притронулась!

— А мачеха твоя другое говорит, — упорствовал хозяин пекарни, чем сильно меня удивил.

Откуда Теодора узнала про мою работу? Проследила, значит. Неудивительно, должна же я была целую неделю чем-то питаться, пока они с доченькой по ресторациям ходят.

— Мистер Олинье, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, – я работаю у вас целую неделю. Разве за это время у вас были какие-то нарекания в мой адрес? Или, может быть, вы хоть раз не досчитались выручки?

Мой работодатель задумался, но позиции не сдал. Мужиком он был хорошим, поэтому я все же попыталась вразумить его и убедить в своей правоте.

— Ты пойми, я не могу тебя оставить, — вздохнул он. – Даже если Теодора все это выдумала, до своего замужества ты находишься под ее опекой. Таковы порядки, сама знаешь. Если я разрешу тебе и дальше работать, в следующий раз она заявится в мою лавку с жандармией и жалобой. Зачем оно мне надо? Так что разберись со своей мачехой, а как только все уладишь, приходи. Даю тебе пару дней. За это время обещаю, что не найду нового работника.

— Хорошо, — не стала спорить я, хотя голос и дрожал от несправедливости. – Я попытаюсь с ней договориться. Можно пока хотя бы получить свой заработок за эту неделю?

— Так я все Теодоре отдал, — искренне удивился мистер Олинье.

Повезло, ничего не скажешь. По воспоминаниям Амелии, к своему работодателю я не должна была иметь никаких претензий. Нужно было сказать спасибо, что он вообще взял меня на работу, а судя по тому, что у меня есть опекун, то мистер Олинье действительно не имел права не отдавать ему мои кровно заработанные грейзы.

Все сводилось к тому, что к мачехе нужно идти, но внутри меня все этому противилось, поэтому я решила рискнуть и направилась дальше по улице в поиске новой работы.

Вот только эта женщина оказалась хитрее, чем я думала. Стоило мне войти в любое заведение, как сотрудники сразу же качали головой, а кто-то демонстративно отгораживал от меня кубышку с грейзами, будто я могла накинуться на нее и украсть монеты.

В тщетных поисках прошел целый день, и я поняла, что к мачехе все же идти придется. Был еще вариант выкрасть свои документы и сбежать, начать новую жизнь в другом месте, но я сразу же его отмела. Во-первых, мачеха может обратиться в жандармию, и меня быстро найдут и вернут обратно. Магия им в помощь. Во-вторых, без грейзов я далеко не уйду, ну и в-третьих, получилось бы, что я добровольно отдала им дом, который принадлежал Амелии. Этот дом был единственным имуществом девушки, я не могла с ним так поступить. Это бы означало, что Теодора окончательно победила.

Поэтому я вернулась домой и стала договариваться.

— Значит так, — с превосходством ответила мне мачеха. – Завтрак, обед и ужин – снова на тебе. Мытье посуды, уборка…

— Ужин и обед я готовить не буду, — перебила ее я. – В вашей спальне и спальне Эвелин я тоже убираться не намерена.

— Да как ты смеешь?! – возмутилась Теодора. – Она твоя сестра!

— И что? У нее рук нет? Если вы хотите удачно выдать ее замуж, то она не должна быть бытовым инвалидом. К тому же… Каледон успел мне кое-что рассказать по секрету.

Глаза мачехи сверкнули. Невооруженным взглядом было видно, что я смогла ее заинтересовать.

— И что же он тебе рассказал? – с наигранной ленцой поинтересовалась она.

— Он мне открыл секрет, как я стала истинной дракона.

Теодора мгновенно подобралась, но верить мне не спешила.

— Бреши-ишь, — протянула она, прищурившись.

— Разве я могу? – ответила покорно и опустила вниз голову, как ранее делала Амелия. – Никогда вас не обманывала.

— Есть такое, но ведешь ты себя в последнее время странно. Перестала по дому помогать, вздумала на работу устроиться, дерзишь…

— Это все нервное, — сказала я тихо, стараясь следить за каждым своим словом. Что-то я совсем не подумала, что мое изменившееся поведение привлечет внимание, а в памяти Амелии не было ничего про то, как в этом мире поступают с попаданцами. – Я сама не своя после того, как Каледон меня бросил.

— Это да, — поморщилась Теодора. – Подвел нас дракон. И главное, как он мог отказаться от своей истинной? Он тебе что-нибудь объяснил?

Я отрицательно качнула головой, умалчивая информацию про другую женщину и ребенка.

— Ладно. Я уже смирилась с тем, что мы упустили такую выгодную партию. Так что он тебе сказал по поводу истинности?

— Если честно, я мало что поняла. Сами знаете, я глупая и необразованная в плане магии.

Теодора удовлетворенно кивнула. Ей нравилось, когда Амелия сама себя принижала.

— Так вот, он что-то говорил про энергетические потоки. Натренированное физическими нагрузками тело, которое способно выносить в себе ребенка. Будто бы Боги берут это в расчет, когда подготавливают новых истинных для дракона.

Теодора вскочила с места и стала нервно расхаживать по комнате из стороны в сторону. Вид у нее при этом был донельзя задумчивым.

— Натренированное тело, значит… — пробубнила она себе под нос, и с этого момента многое изменилось.

Эвелин была в полном недоумении, когда матушка вызвала ее к себе и сообщила, что часть обязанностей по дому ложится на ее хрупкие плечи. Фитнес-залов в этом мире не было, поэтому единственной физической нагрузкой для женщины была домашняя работа.

— Ну ма-ам, — недовольно захныкала сестренка. – Я даже тряпку в руках держать не умею. Она же… грязная.

— Ничего страшного, — успокоила ее Теодора. – Амелия тебя всему научит. Спасибо потом еще скажешь, когда станешь истинной дракона.

Я готова была взлететь от счастья, пусть победа была маленькой, но хоть что-то.

— Еще мне нужна будет помощь на рынке, когда я в следующий раз пойду за продуктами, — выдвинула очередное требование я.

— Это еще зачем? – недовольно фыркнула Теодора.

— Пакеты тяжелые, а мне еще рожать…

— Что? – перебила меня мачеха со смехом. – От кого? Кто на тебя посмотрит после произошедшего?

Я подождала, пока Теодора перестанет хохотать и придет в себя.

— Все же. Вдруг Каледон передумает? А я уже не смогу быть его истинной из-за того, что не получится выносить в себе дракона. Я же о вас с сестрой думаю.

Мачеха пожевала губу и нехотя согласилась.

— Хорошо. Но Эвелин таскать сумки не будет, на рынок с тобой пойду я. Как раз проконтролирую твои расходы, вдруг ты меня обманываешь и оставляешь часть грейзов себе?

На самом деле Амелия никогда не обманывала. И зря. Могла хотя бы забирать себе часть грейзов за аренду жилья.

Так мы и договорились. И пока мачеха была в приподнятом настроении из-за того, что узнала ценную информацию по поводу истинности, я решила выбить для себя еще один лакомый кусочек.

— Есть еще кое-что, — как можно тише произнесла я. – Я бы хотела попросить у вас разрешение на работу.

— А это тебе зачем? – сузила глаза Теодора.

— Я общаюсь с людьми и могу хоть как-то отвлечься от произошедшего. К тому же в доме лишними грейзы не будут.

Да, мне пришлось выдвинуть такое предложение. Но пусть я буду иметь при себе хоть какие-то деньги, чем вообще ничего.

— Я буду отдавать вам тридцать процентов от своего заработка, а вечером приносить домой булочки.

Алчность в моей мачехе победила, и на это предложение она тоже согласилась. И кое-как мы составили с ней график уборки и готовки по дому, где мне снова пришлось где-то спорить, а где-то идти на уступки.

Глава 4

Я вернулась к хозяину пекарни через несколько дней. К этому моменту он уже нашел себе нового продавца, грузного мужчину, который работал настолько медленно, что образовывал у лавки очередь. В результате многие не дожидались обслуживания и уходили. Боюсь даже представить, сколько прибыли терял владелец.

— Складывается впечатление, будто он специально так медлит, чтобы потом как можно больше булочек забрать домой, — бубнил себе под нос мистер Олинье. – А ты зачем пришла, Амелия? Без очереди продать выпечку не смогу. Если заметят остальные покупатели, то такой скандал мне устроят…

— Я хотела вернуться на работу. Получилось договориться с мачехой, она больше не против. Но если вы уже нашли мне замену…