Вторая попытка мисс Фэшенворт

- Сэр, - сказал он, делая шаг вперед, - позвольте прежде всего представиться. Я мистер Фэшенворт. - Он слегка поклонился. - И позвольте узнать, кому именно я обязан столь своевременной помощью моей супруге и дочери.

Незнакомец ответил таким же вежливым поклоном.

- Право, вы приписываете мне слишком много, - сказал он спокойно. - Никакого геройства здесь не было. Уверен, на моем месте любой поступил бы так же.

- Тем не менее, - заметил мистер Фэшенворт, - я был бы весьма признателен, если бы знал имя джентльмена, которому обязан столь важной услугой.

На губах незнакомца появилась легкая, почти незаметная улыбка.

- Конечно, мое имя - Даррен Рандольф.

- Мистер Рандольф? - воскликнула миссис Фэшенворт с живостью, которая, казалось, совершенно опровергала недавнее ее бессилие. Она даже приподнялась на диване и устремила на незнакомца взгляд, исполненный самого деятельного любопытства. - О, мы весьма о вас наслышаны! Ваша тетушка, миссис Мэдисон, столько о вас рассказывала - разумеется, только хорошее.

При этих словах на лице мистера Рандольфа отразилось выражение учтивого смущения, не лишенного приятности.

- Боюсь, миссис Фэшенворт, - ответил он с легким поклоном, - что привязанность тетушки заставляет ее смотреть на меня слишком снисходительно. Родственные чувства, как известно, чрезвычайно склонны к преувеличениям, и если она говорила о моих достоинствах, то вы, вероятно, услышали о них гораздо больше, нежели они того заслуживают.

Ответ этот был произнесен с такою спокойною простотой, что Диана, и без того уже расположенная к мистеру Рандольфу за его своевременную помощь и сдержанность, ощутила к нему еще более благоприятное чувство. Она не могла не заметить, что человек столь приятной наружности и столь счастливого сложения вполне мог бы, при желании, говорить и держаться с гораздо большей самоуверенностью. Между тем в нем не было ни малейшего следа того рода тщеславия, которое так часто встречается у мужчин, слишком рано узнавших цену своему наружному преимуществу. Эта черта, будучи редкой, особенно понравилась Диане.

Мистер Рандольф, однако, не стал продлевать разговор, как сделал бы на его месте иной джентльмен, менее склонный к деликатности и более - к приятному сознанию, что его присутствие уже замечено и оценено.

- Я искренне рад, - сказал он, обращаясь преимущественно к миссис Фэшенворт, - видеть, что вы уже значительно лучше себя чувствуете. И если более ничто не требует моего присутствия, позвольте мне теперь откланяться.

- Сэр, - отвечала миссис Фэшенворт с самым любезным видом, - мы чрезвычайно вам обязаны. Я надеюсь, вы позволите нам в более спокойное время выразить нашу признательность надлежащим образом. Диана, дитя мое, проводи мистера Рандольфа.

При этих словах мистер Рандольф, казалось, на едва заметное мгновение запнулся. Его взгляд быстро обратился к Диане, затем к двери, как если бы он одновременно был тронут вниманием и слегка поставлен им в затруднение. Но это замешательство продолжалось не более секунды: на губах его тотчас же вновь появилась та спокойная, почти насмешливо-мягкая улыбка, которая так шла к его лицу.

- Вы очень добры, миссис Фэшенворт, - сказал он, - однако я прекрасно запомнил дорогу и решительно не нуждаюсь в сопровождении. После того как мне уже довелось иметь честь быть столь полезным, было бы почти неблагоразумно злоупотреблять гостеприимством дома еще и таким образом.

Слова эти были сказаны столь приятно, что отказ его не мог никого задеть. Он вновь поклонился мистеру Фэшенворту, затем миссис Фэшенворт, и, с должным почтением попрощавшись с Дианой, направился к выходу.

Диана не последовала за ним, как того требовало материнское распоряжение, но, движимая любопытством, которое при подобных обстоятельствах едва ли можно было бы счесть неуместным, подошла к окну. Оттуда она увидела, как мистер Рандольф принял от слуги поводья своей лошади, легко и с удивительной ловкостью вскочил в седло и, слегка тронув повод, вывел коня со двора. Во всей его фигуре, осанке и движениях было столько уверенности без показной важности, что Диана еще некоторое время продолжала смотреть ему вслед, пока он не скрылся из виду за поворотом дороги

Лишь после этого она отвернулась от окна и, возвратившись к дивану, сказала с некоторым колебанием, но все же достаточно прямо:

- Мама, мне кажется, с вашей стороны было несколько… навязчиво предлагать, чтобы я проводила мистера Рандольфа. Не забывайте в каком он положении, наверняка многие семьи стремятся с ним породниться и он уже устал от этого внимания. Тем более, мы ничего о нем не знаем. Может быть, дома его ждет дама сердца, или…невеста.

Мистер Фэшенворт счел невозможным уклониться от истины и согласился с выводами дочери.

- Гм, - произнес он, прочистив горло, - быть может, в этом действительно была некоторая поспешность.

- О, полноте, - возразила миссис Фэшенворт, махнув рукой. - В моем состоянии простительно совершить небольшую оплошность. К тому же все это было сказано из самых лучших побуждений. И вообще, если джентльмен так решительно отказался, значит, он вовсе не счел себя оскорбленным.

Сказав это, она на мгновение задумалась; затем в ее глазах вспыхнуло то выражение оживления, которое домашние хорошо знали и которое всегда предвещало намерение немедленно сообщить кому-либо новость.

- Диана, - сказала она уже совсем иным тоном, - будь добра, принеси письменные принадлежности. Мне необходимо тотчас же написать миссис Лэнгли. Такие известия невозможно долго держать при себе.