Невеста проклятого герцога

— Мой род не находил истинных много поколений. Поэтому практического применения у обряда давно не было.

— И… вы уверены, что он работает?

— Не знаю, — честно признается герцог. — Но мне нужно удостовериться.

Ну супер. А я в роли подопытного кролика – привычная роль в этом мире.

— Я… — начинаю, но Рейв поднимает ладонь.

— Перед тем как вы коснетесь камня, я хочу, чтобы вы знали: я приводил сюда… — он замолкает, слегка отвернувшись.

— Кого? — спрашиваю подозрительно.

Он хмуро произносит:

— Некоторых женщин.

— Сколько… «некоторых»?

— Достаточно.

— Недостаточно! — гремит чей-то ворчливый скрипучий голос.

Я взвизгиваю и прямо над алтарем из воздуха материализуется призрак. Полупрозрачный старик в мантии, с огромными бровями, которые, кажется, живут своей собственной жизнью.

— Ну здравствуй, нерадивый потомок, — говорит он Рейву. — Привел очередную? Ты хоть счет ведешь? Или уже сбился после преподавательницы магии?

У меня отвисает челюсть.

— Хватит, прошу… — цедит герцог.

— Да? — невинно поднимает брови призрак. — Ну извини, я наблюдаю. Работа такая – семейная тень. Хотя после твоих детских проверок своих нянечек, стоит ли удивляться что ты тащишь сюда любую, у кого под юбкой…

— Прекрати! — почти кричит Рейв. Ого, а этот кусок эктоплазмы здорово его выбешивает. Может в этом причина его нелюбви к Торнвейл-холлу.

Я начинаю задыхаться от смеха, который борется с паникой.

— Это… ваш предок? — шепчу сквозь сдерживаемые смешки.

— К несчастью, да, — обреченно говорит Рейв.

Призрак поворачивается ко мне, слегка прищурившись.

— Хм. А эта хотя бы… интересная.

— Благодарю? — неуверенно отвечаю.

Но призрак уже наклонился вперёд. И со всего размаха проходит своей головой через мою. Я ровным счетом ничего не чувствую, но не могу удержаться от очередного визга.

— Да не кричи ты, не кричи — Призрак возвращается на свою исходную позицию над алтарем и принимает величественную позу, продолжая угрожать мне своими кустистыми бровями — Энергия… не отсюда. Не родная. Девочка, ты точно из этого мира?

Я невольно задержала дыхание. Рейв замер. Призрак фыркнул:

— Если ты сейчас начнёшь врать – я скажу ему сам.

И вот в этот момент, кажется, всё внутри меня просто перестает сопротивляться. Я поворачиваюсь к Рейву и вижу его внимательный взгляд, кажется в его глазах на дне плещется что-то еще. Волнение?

— Я… пыталась сказать вам уже несколько раз, — выдыхаю. — Я не Элира…я другая.

Тишина опускается так резко, будто воздух выкачали. Призрак кивает и весь буквально светится довольством.

— Чужая душа. Душа другого мира.

Рейв смотрит на меня. Пристально и внимательно. Будто складывает тысячи несостыковок последних дней в одну картину. И вдруг его лицо немного смягчается. А может мне просто хочется в это верить.

— Я понял, — говорит тихо, потом смотрит на меня даже будто с легким сочувствием. — Я ожидал чего-то подобного — Он поворачивается лицом к алтарю и приглашающим жестом указывает на камень — Ну что ж, давайте проверим все до конца.

Я подхожу ближе к этой инопланетной каменюке и боковым зрением вижу, как Рейв встает рядом со мной. Он протягивает руку к камню уверенным, спокойным жестом. Теперь мой черед. Пальцы дрожат. Я нерешительно протягиваю руку к камню и как только мой указательный палец касается его гладкой поверхности, он вспыхивает как гирлянда на новогодней елке. Сначала он светится ярким серебряным светом. Потом свет становится золотым, переливающимся как расплавленный металл. Призрак присвистнул.

— Ну и ну. Наконец повезло! Главное упорство да?

Рейв смотрит на меня так, будто я изменила законы физики.

— Это значит… — начинает он. — …вы моя истинная.— С его губ срывается нечто похожее на смех. Или нервный выдох. Или оба в одном.

— Великолепно, — бурчит призрак. — Первый потенциальный дракон за столько веков с трудом подбирает слова в такой момент! Соберись потомок! Где твое красноречие?

Герцог переводит взгляд на меня. И в его глазах читается столько вопросов, что можно было бы открыть философский факультет на основании возможных ответов.

— Мне нужно срочно уехать — говорит он.

— А я? — спрашиваю тихо.

— Останетесь здесь. Под охраной. И… — он вдруг останавливается. Будто хочет добавить что-то важное. Но говорит лишь — Я вернусь.

И выходит.

Призрак подплывает ближе, его прозрачные глаза становятся серьезными. Впервые за все время.

— Девочка, — говорит он негромко. — Запомни: случайности – редчайшее чудо. А ты – вполне реальна.

— Вы… что это значит? — я нервно сглатываю.

— Узнаешь. Но не сегодня — лукаво улыбается призрак и резко взлетает вверх — давай ноги в руки и в замок! У тебя впереди много важных дел. Нечего тут прохлаждаться!

И исчез. Я осталась одна, рядом с еще теплым камнем, и думаю лишь об одном: кажется, жизнь решила, что мне скучать нельзя.

Глава 8.

К вечеру Торнвейл-холл снова притих. Или изображал притихший вид – как ребёнок, который спрятался за шторой, но ноги остались торчать наружу. После часовни у меня было состояние человека, который весь день катался на эмоциональных американских горках. Поэтому я не высовывалась из комнаты до ужина и даже еду попросила принести сюда же. Я прибывала в легкой прострации, пытаясь осознать, что происходит. До сих пор до конца не верилось, что это не какой-то странный сон или извращенный посмертный опыт. С герцогом я больше не виделась до его отъезда. Только слышала, как ржание лошадей снаружи оповестило что он уехал. Вместе с ним уехало и ощущение порядка. В замке остались только я, прислуга и… ну да. Он. Полтергейст с родословной.

Устав изводить себя страхом неизвестности, мое сознание ухватилось за то, что я люблю и умею. В голове возникает здравая мысль:

— Я сварю кофе, — торжественно объявляю самой себе. Будто анонсирую начало промышленной революции в отдельно взятом поместье.

Рейв, кажется, говорил, что они используют кофейные плоды как удобрение. Используют. Как удобрение. Кофе. Я обязана это исправить. Выскользнула из комнаты и направилась на кухню.

На кухню я добираюсь, минуя пять поворотов, две лестницы и ноль свидетелей. Абсолютный, ошеломительный успех.

Кухня Торнвейл-холла кажется огромной, тёплой, пахнущей копчёным мясом, травами и чем-то сдобным. Всем здесь заправляет мужчина таких размеров, что кажется способным одной рукой остановить дракона, а другой – помешивать похлёбку. Бранд. Вспомнила его имя.

— Леди? — произносит он так, будто я пришла проверять технику безопасности на ядерной электростанции. Короче говоря, меня тут не ждали, мне тут не рады. — Вы… заблудились?

— Нет, уважаемый, — лучезарно улыбаюсь. — Я хочу приготовить напиток.

— Для… кого? — его голос становится подозрительно мягким.

— Для себя.

— На моей кухне? — Он не повышает голос, но интонации как в просьбе отыскать запас успокоительного.

Маленькая помощница Лили – та самая, что утром почти сбила меня корзиной – замирает рядом, побледнев.

— Простите ещё раз за те яблоки… — пискнула она.

— Всё хорошо, — отмахиваюсь. — Скажите, Его Светлость правда использует плоды кофейного дерева как удобрение?

Бранд удивлённо вскидывает брови и хватается за грудь так, будто я сообщаю ему о конце света.

— Леди… — выдыхает он, бледнея. — Неужели вы собираетесь рыться в компосте, а затем… готовить?

— Бранд, тебе плохо? — волнуется Лили.

— Всё в порядке, — говорю максимально уверенно. — Мне просто нужен один плод… для рецепта.

Бранд закрывает глаза, пытаясь найти в себе силы. Кажется этой детина со внешностью богатыря, обладает темпераментом нежной аристократки. Неожиданное сочетание.

— Если… вам нужен компост, — он сказал это как «если вам нужна моя отрезанная голова», — то этим ведает садовник Эдвин. У него всё… сложено у чёрного хода.

Я вкладываю в кивок столько уважения, сколько могу, и отправляюсь на поиски «компоста». И действительно – у выхода стоят корзины с кофейными плодами. Мякоть явно шла на удобрение, а вот зерна валялись россыпью, подсохшие, прекрасные, никому не нужные. Рай.

Обратно на кухню я бегу почти вприпрыжку с ковшиком зерен.

Бранд смотрит на меня как на сломавшийся артефакт, который вот-вот взорвется.

— Что… это?

— Кофейные зерна, — объявляю торжественно, вываливая все на стол. — Я хочу сварить кофе.

— Эти… угольки? — Бранд часто заморгал. Его тон наполнен теми особыми интонациями, которым разговаривают с людьми, стоящими на подоконнике с желанием «полетать».