Невеста проклятого герцога

— Позвольте представиться, я управляющий Лестэр. — говорит он с достойным поклоном — Его Светлость просил до завтрака представить вам штат прислуги. Пройдемте за мной. Все уже готовы и ждут нас в центральном холле.

— Ой, прямо все? — я поднимаю подол и шагаю вперёд. — Тогда поторопимся!

Лестэр смерил меня взглядом, от которого даже паутина, наверное, испарилась бы.

— Миледи, — сдержанно произносит он, отступая и указывая путь, — прошу следовать за мной.

Кажется, первая запись в моём личном дневнике герцогини будет «купить книгу по этикету».

После спуска по лестнице нам открывается огромный холл, полностью залитый светом. Посередине стоит несколько человек. Лица некоторых выражают настороженность с примесью любопытства. Лестэр спускается вниз, встает перед прислугой и ждет пока мы с Линой подойдем. Из-за наших спин быстрой поступью выбегают горничные из коридора и становятся в строй, Лина присоединяется к ним. Рядом со знакомой мне троицей гордо стоит представительная дама внушительных размеров.

— Госпожа, позвольте представить вам штат Торнвейл-холла. — Лестэр принимается указывать рукой на каждого, стоящего в ряду озвучивает их должность и имена.

У меня буквально глаза разбегаются, а мозг начинает скрипеть. Я всегда была плоха в именах. Пусть людей оказалось и немного, запомнить имена я даже не пытаюсь. А вот на должность и внешность внимание обращаю. Здесь был садовник с руками, в которых навеки поселились мозоли; внушительных размеров повар, внешне больше похожий на мясника; рыжая девчушка-помощница, глядевшая на меня так, будто я сейчас заколдую котлету. Затем шли уже известные мне горничные вместе с той внушительной дамой – старшей горничной. Замыкал строй мужчина в боевых сапогах и коротком плаще – капитан стражи, Торн. Это было единственное имя, которое я запомнила. Возможно, потому что все его лицо выражало дружелюбие и где-то на дне глаз мелькали смешинки. Он единственный тепло улыбнулся мне и слегка наклонил голову в поклоне.

Лестэр закончил свою речь, и я поняла, что кажется слово предоставляется мне.

— Приятно со всеми вами познакомиться, — говорю, прокашлявшись. — Спасибо за службу! Надеюсь, на долгое и плодотворное сотрудничество! — заканчиваю с энтузиазмом. И довольная смотрю на прислугу передо мной. А что? По-моему, неплохо справилась.

Тишина. Капитан Торн прикусил губу, чтобы не рассмеяться, а Лестэр смотрит на меня так, будто я только что пожелала всем «счастливого нового урожая».

— Его Светлость ожидает вас к завтраку, — сухо произносит он. — Прошу следовать за мной.

Пока мы идем по залитому светом коридору, я чувствую, как нарастают неловкость и странное чувство чужеродности. Всё здесь кажется слишком правильным, выверенным, чужим. А я – слишком… живая для этого мраморного мира. Может, хватит уже пытаться соответствовать? Всё равно Рейв скоро узнает, что я не та девушка, на которой он должен был жениться. Может, даже уже знает. Тогда к чему этот маскарад? Я глубоко вдохнула и вошла в открытую Лестэром дверь столовой. Мне открывается огромный зал, залитый светом из высоких окон с витражами. Посередине стол как минимум на 10 персон, но накрытый всего на двоих человек. Темные стулья обиты красным бархатом и довершает всю композицию огромная люстра с магическими светильниками по кругу. Во главе стола восседает герцог. Безупречно одетый, сосредоточенный, опасно спокойный.

— Леди Элира, — произносит ровно, не поднимаясь. — Рад, что вы вовремя.

— Я старалась, — отвечаю, усаживаясь справа. Мой голос слегка дрогнул — Даже не упала по пути.

Когда страшно – шути. Старое правило. Работало с недовольными клиентами, может, и с герцогами сработает. И конечно, я бы предпочла сидеть напротив. Глядишь не стал бы мне орать через стол свои замечания и ценные комментарии, но что есть – то есть. Он бросает на меня короткий взгляд, и в уголке его губ что-то едва заметно дрогнуло. Может с этим холодным типом не все потеряно, и я даже позволяю себе немного расслабиться, обратив внимание на еду.

На столе компактно расположились простые и сытные блюда: омлет с зеленью и мягким сыром, поджаренный хлеб с мёдом и сливочным маслом, несколько ломтиков окорока и посередине пузатый чайничек с какими-то травами. Герцог отвлекается от меня и начинает сосредоточенно жевать, уткнувшись в какие-то бумаги, лежащие около него на столе. Я тоже не отстаю. Хоть еда выглядит очень простой, но на вкус все блюда просто восхитительны. Вот что значит свое производство!

Я тянусь к чайничку, но в этот момент подскакивает одна из горничных и наливает мне его в чашку. От напитка пахнет травами и чем-то сладковато-древесным. Тот же самый чай и у герцога, он медленно пьет из нее, не отрываясь от своих исключительно важных бумаг. Я тоже делаю глоток и еле сдерживаюсь, чтобы не выплюнуть все обратно.

— Простите, — говорю осторожно, — а кофе у вас не подают?

Рейв поднимает на меня взгляд, как человек, которому задали вопрос на совершенно неизвестном языке.

— Кофе?

— Ну, такой… напиток. — пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить всем известное понятие —Горький, бодрящий. Из жареных зёрен. Спасает от утренней смерти и плохих решений.

Он чуть хмурится.

— Вы хотите сказать, вы пьёте отвар из горелых семян? Добровольно?

— Именно! И с гордостью. — я задумываюсь как бы еще ему объяснить — Зерна растут на деревьях. Они такие красненькие, небольшие, гроздьями висят.

Уголок его губ дрогнул.

— У нас подобное используют для удобрения полей.

— Прекрасно. Значит, я найду себе дело – внесу вклад в сельское хозяйство.

Он тихо хмыкает, но на этот раз не прячет улыбку.

— Тогда придётся попросить повара держать вас подальше от компоста.

— Или наоборот, — бормочу а я. — Хотя бы до тех пор, пока не доберусь до зёрен лично.

Герцог задерживает на мне внимательный, изучающий взгляд - тот самый, от которого хочется немедленно перестать существовать или хотя бы стать столовым прибором и слиться с обстановкой. Похоже, он собирался что-то сказать, но в этот момент дверь распахивается, и в столовую плавно, почти величественно, входит Лестэр. Если бы не его лицо, я бы подумала, что всё в порядке. Но напряжённая линия губ и чуть побелевшие костяшки пальцев говорят об обратном.

— Господин, — управляющий встает у края стола и слегка наклоняется, — у ворот стоит карета барона Ашворта. Как прикажете поступить?

Я автоматически поворачиваюсь к Рейву и сразу встречаюсь с его внимательным, острым, что твой клинок взглядом. В груди неприятно сжимается. Отлично. Мой «папенька», который на самом деле мне никто, уже здесь. А я – чужой человек в теле его дочери. С трудом выдавливаю из себя улыбку, пытаясь выглядеть непринуждённо. Скорее всего вместо легкомыслия получилась каменная маска, которая вот-вот треснет от напряжения.

— Папенька, кажется, соскучился, — говорю тоном дурочки и сразу понимаю, что сильно переоценила свои актерские таланты.

Герцог смотрит на меня ещё миг - оценивая, взвешивая, словно примеряя мой ответ к какому-то внутреннему чек-листу. Потом коротко хмыкает и, как по команде, возвращает на лицо идеальную маску непроницаемости.

— Конечно, Лестэр. Проводи гостей в малую гостиную. Им придётся подождать конца завтрака.

Управляющий кланяется и быстро удаляется. А я… утыкаюсь носом в тарелку, пытаясь не заорать. Эта реальность честно пытается меня уничтожить. Только делает это вежливо, через социальный ужас. У меня пока нет ответа, что здесь опаснее: проклятия, магия или знакомство с родителями той, чье тело я занимаю. И что, если он решит, что его дочь «одержима»? А если тут практикуют экзорцизм? С огнём, благословениями и прочими вещами, которые я определённо не хочу испытывать на себе? Или решат, что Элира проклята, а проклятия снимают чем-то очень неприятным?

Я поднимаю взгляд на герцога. Он всё ещё не смотрит на меня. Надо сказать ему правду. Пока не стало хуже. Я только раскрываю рот, собираясь начать свою исповедь, как он резко отодвигает тарелку. Громко, уверенно – как ставят финальную точку.

— Леди, вижу, вы больше не прикасаетесь к еде. — Он поднимается, даже не взглянув на меня. — Что ж, пойдёмте к нашим гостям.

Вот ведь… блистательно. Я покорно поднимаюсь. Первые два шага получились жалостливые, почти понурые. Но я заставляю себя опомниться, выпрямляю спину, поднимаю подбородок и делаю вид, будто полностью контролирую ситуацию. Может смогу в это поверить.

Глава 6.

Малая гостиная встретила нас теплым полумраком и ощущением обжитого, защищенного пространства. Высокие готические окна с узорчатыми переплетами пропускают приглушенный дневной свет. Под потолком и вдоль стен мерцают магические светильники - неяркие, с живым, мягким сиянием, напоминающим свет пойманных светлячков. Оно не режет глаза и не отбрасывает резких теней, а словно укутывает комнату спокойствием.

Главной точкой притяжения в гостиной является массивный каменный камин, в котором лениво потрескивает огонь. Его тепло расходится по комнате, отражаясь в темном дереве мебели и узорах ковра. Низкие диваны и кресла, обитые светлой тканью, расставлены так, будто здесь часто сидели подолгу - разговаривали, читали, молчали. В этой гостиной нет показной роскоши - только основательность, тишина и ощущение места, где можно выдохнуть и на время перестать быть настороже. Но эту идиллическую картину совершенно портят те, кто ждет нас в центре комнаты.

Их трое: мужчина и две девушки-близняшки. Все в таких нарядах, что я мгновенно понимаю: да, это они. Моя «семья». Семья прошлой Элиры. Семья, которая ждала, что я умру. Как мило, что приехали проведать. Слишком яркие ткани, слишком много золота, рюши, которых больше, чем у целого балета…На их фоне я со своим простым светлым платьем выгляжу совершенно бледно.

Я встала рядом с Рейвом, и в этот момент впервые искренне пожалела, что наше бракосочетание не сопровождалось курсом выживания в светском обществе.

Мужчина первым замечает нас. На его лице расплывается такая широкая улыбка, что мне я начинаю принимать за целостность его щек.

— Элира, доченька! — тянет он, раскидывая руки так, будто собирается обнять весь замок. — Как же я рад видеть, что ты… что ты в порядке!

Ага, прям сияешь от радости, что я не умерла. Я пытаюсь изобразить смущенную улыбку в стиле «ничего не понимаю, но веду себя прилично». Сестры поворачиваются одновременно - как куклы с заводными механизмами. Их взгляды сначала проходятся по мне сверху вниз, с плохо скрываемым разочарованием, потом резко перескакивают на Рейва - и тут лица их преображаются: губы призывно открываются, ресницы хлопают, позы демонстрируют все возможные и невозможные изгибы женского тела.

Рейв делает шаг вперёд - как будто невзначай, но ровно так, чтобы закрыть собой половину моей «семьи».

— Доброго дня, барон Ашворт, — говорит ровно. — И вам, леди Клара, леди Марианна. Добро пожаловать в Торнвейл-холл.

Сестры синхронно хихикают с высоким противным звуком, от которого у меня слегка закладывает уши. Я слегка склоняю голову в легком кивке.

— Мы… — тянет барон с напускной трагичностью, — так переживали за нашу дорогую Элиру, что даже не смогли дождаться официального приглашения. Сердце отца, не выдержало бы!

На мой взгляд сердце этого конкретного отца выглядит как надутый пузырь, полный фальши и расчёта. Мне становиться физически тяжело не закатывать глаза.

— Трогательно, — тихо говорит Рейв, и по его тону понятно: нет, совсем нет.

Сестры опять обменялись взглядами - раздражёнными, злыми, будто я лично испортила им жизнь или как минимум положила пакет с экскрементами под дверь и подожгла. А я стою и пытаюсь не выглядеть человеком, который понятия не имеет, как вести себя с этими людьми.

Барон театрально разводит руками:

— Мы приехали убедиться, что ты здорова, дорогая. Мы… переживали.

Слово «переживали» звучит так, будто он хотел сказать «разочарованы». Я изображаю ещё одну осторожную улыбку. Немного растерянную. Немного светскую. Немного «помогите, пожалуйста, я тут умираю». И тут я чувствую взгляд. Не сестер – их взгляды были пустыми, как у рыб на базаре. А Рейва. Он слегка повернул голову в мою сторону, и в его взгляде было ровно то, чего я боялась: наблюдение и анализ. И лёгкая тень все усиливающегося подозрения. Но вслух он говорит:

— Прошу, присаживайтесь, — жестом указывает барону на кресло. И это был жест, которым обычно выгоняют или ставят на место.

Барон спешит занять место – так быстро, будто боится, что его передумают приглашать. Сестры усаживаются рядом, но так, чтобы иметь хороший обзор на герцога. И позволить герцогу иметь лучший ракурс обзора их прелестей, практически вываливающихся из глубоких декольте. Я занимаю место рядом с Рейвом – как и полагается герцогине. И, честно? Это помогает: сидеть рядом с живым ледником спокойствия проще, чем одной напротив цирковой труппы родни. Я складываю руки на коленях. Теперь главное - не перепутать, кого как зовут. Второе главное - не задать вопрос: “а вы кто?”. Третье - не спрашивать, где откуда отец взял эти брюки в стиле цыганского шика. А вслух говорю:

— Рада вашему визиту. — особенно вашему разочарованию.

Рейв чуть повернул лицо ко мне. Совсем чуть-чуть. На долю секунды. И угол его губ… кажется, дрогнул. И я в ту же секунду, разумеется, сделала глупость. Пытаясь выглядеть элегантной леди, я скрещиваю ноги и машинально ставлю локоть на подлокотник кресла Рейва. Герцог едва заметно дергается и отодвигается. Ну вот опять я столкнулась со своим классовым врагом – этикетом.

Барон, разумеется, все заметил. Его брови взлетают вверх, а глаза подозрительно щурятся. Сестры синхронно открывают рты - словно куклы, которые не верят, что кто-то может прикасаться к герцогу настолько непротокольно. Я втягиваю голову на миллиметр, а Рейв остается неподвижным, как статуя из дорогого мрамора. Барон кашлянул, будто объявлял начало спектакля, и когда он начинает говорить, его голос звучит как прокисший сироп – так сладко, что аж тошнит.

— Мы, конечно, надеялись, что наша девочка пройдёт обряд достойно — он тяжело вздыхает, словно желал, чтобы я всё-таки умерла. — Но никто не мог предположить, что она выдержит. —

Слово «выдержит» он произносит так, будто я - перегоревшая лампочка, которую внезапно починили.

— Мне повезло, — говорю ровно. Универсальная фраза для всех случаев, особенно когда не знаешь верного ответа и представления не имеешь что, черт возьми вокруг тебя происходит.

— Повезло? — переспрашивает Клара, выгибая бровь. — Милая, обряд требует силы. Настоящей. Такой, которой у тебя…

Она осеклась. Но я услышала окончание, оно буквально повисло в воздухе: «…никогда не было».

Рейв поворачивает голову в её сторону ровно на столько, на сколько поворачивают меч перед ударом.

— Элира справилась лучше, чем кто-либо ожидал, — произносит он. — И уж точно лучше, чем кто-либо из вас.

Молчание становится вязким и клейким. Сестры бледнеют. Барон открывает рот, но тут же захлопывает его. Я аккуратно поправляю подол платья – жест «я ещё тут, не паникую, просто воздух в комнате стал радиоактивным». Барон все же решается продолжить наступление:

— Нам бы хотелось услышать от нашей дочери о её дальнейших планах, — говорит он тоном управляющего, обнаружившего пятно на ковре времен основателя рода. — Ты ведь понимаешь, дорогая, насколько ответственную роль теперь несёшь?

Я чувствую, как все взгляды впиваются в меня разом. Сестры смотрят жадно, будто ждут, когда я ошибусь. Барон – оценочно, хищно-прижимисто. А мрачный герцог Рейв продолжает смотреть на меня взглядом опытного психоаналитика. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, в надежде выглядеть немного увереннее, и произношу:

— Разумеется, я понимаю серьёзность положения, — начинаю я ровно, неспеша отмеряя каждое слово. Просто чтобы было время подумать между паузами. — И именно поэтому хотела уточнить, как лучше выстроить мои дальнейшие шаги, чтобы действовать в соответствии с вашими ожиданиями и существующими договорённостями.

Слова прозвучали спокойно. Даже убедительно. Вот только внутри меня мечется только одна отчаянная мысль: «Пожалуйста, звучи умно, звучи умно, звучи умно…». Барон замирает. Словно пытался понять, о чем я вообще говорю. Сестры переглядываются. У Марианны приподнимается бровь. Клара ненадолго забывает держать рот закрытым – вероятно, настолько это было не похоже на привычную Элиру. Рейв же… медленно поворачивает голову ко мне. Он смотрит на меня предупреждающе. По крайней мере так я это вижу. Будто он видит, что я стою на краю пропасти и решаю, прыгать или нет. Барон наконец издает звук, похожий на кашель, и наполненным подозрением голосом задает неудобный вопрос:

— Уточнить… что именно? — тянет он, надвигаясь взглядом, как человек, который собирается поймать тебя на лжи, даже если ее нет.

Я открываю рот. И понимаю, что следующего предложения у меня… нет. Пустота. Абсолютная. Белый шум. Ну давай же. Хоть что-то. Любая мысль, кроме «что за договорённости?». И ровно в тот момент, когда я чувствую, что секунду - и сдамся, Рейв поднимается. Резко. Тихо.

— Барон, — произносит он ледяным голосом, прерывая нашу теплую беседу, — вероятно, Элира намекает на заключенные нами контракт и новые обстоятельства в связи с удачным обрядом. Наверняка, это один из вопросов, которые вы хотели обсудить? — не дожидаясь ответа Рейв указывает на дверь, ведущую в соседний кабинет — Давайте не будем утомлять леди скучными делами, обсудим в кабинете.

Тон – вежливейший. Смысл – «пойдем выйдем, пока я не решил, что вас нужно вышвырнуть». Барон дергается. Сестры выпрямляются. А Рейв даже не ждет ответа – просто разворачивается к соседнему кабинету, уверенный, что барон пойдёт. И барон идет. Дверь за ними тихо закрывается и ровно в эту же секунду две сестры одновременно поворачиваются ко мне. Их улыбки исчезают, как если бы их стерли ластиком. Клара подалась вперёд, глаза блестят хищным удовольствием:

— Ну что, Элира, — говорит она тихо, почти сладко, — каково это… вдруг стать нужной?

После всех этих лет?

— Ты, наверное, до сих пор не веришь, что на тебя кто-то посмотрел. — Марианна усмехается—

Не говоря уже о герцоге.

— Интересно, сколько это продлится? День? Неделя? Пока он не поймёт, что ты всё та же… — Подхватывает Клара, ее взгляд скользит по мне сверху вниз — …никчёмная девчонка, которой мы тебя учили быть.

У меня перехватывает дыхание. Вот они – настоящие, без масок. Хотя признаться их истинное лицо проглядывало с самого начала, так что маски у них весьма паршивые. Китайские наверно.

Марианна наклоняется ближе и шепчет:

— Мы надеялись ты сдохнешь как твоя мамашка — ее лицо внезапно приобретает карикатурно страдательную гримасу — мы бы очень страдали на всей этой горе денег, которая полагается по контракту в случае твоей безвременной кончины.

— Но ты даже здесь все испортила — фыркает Клара, откинувшись на кресле.

— Испортила? — С трудом выдавливаю из себя единственное слово, в полном ступоре, переводя взгляд с одной сестрички на другую.

Сестры переглядываются. Клара улыбается так, что у меня мороз проходит по коже.

— Мы думали ты хоть на что-то сгодишься. Расходный материал для проклятого герцога. Но ты даже до этой роли не дотягиваешь.

И тогда я с ужасающей ясностью понимаю: Элира здесь вообще никто. И они презирали её всю жизнь. Вероятно, предыдущая Элира выпила яд в отчаянной попытке хоть что-то контролировать в своей жизни. Хотя бы способ своей смерти. Мне стало до боли жаль эту девочку. Очевидно, выросшую с жестоким отчимом и совершенно отбитыми сестрами. Жизнь была несправедлива к ней. Если в моих силах будет приложить руку к восстановлению справедливости, клянусь всеми богами я это сделаю.

Глава 7.

Родственники уехали так стремительно, будто боялись, что их погонят тряпками.

Двери захлопнулись – и тишина, вязкая и удивительно приятная, наконец установилась в гостиной. Я выдыхаю, кажется, впервые за весь этот визит. Рейв стоит у окна, глядя вслед карете. Плечи прямые, лицо спокойное. Но угол его губ совсем чуть-чуть тронуло выражение… удовлетворения? Он бросает короткий взгляд на меня и говорит сухо:

— Вы держались достойно.

Я аж моргнула. От герцога Эстерхолла это звучит как пламенная декларация чувств.

— Спасибо, — говорю, решив не показывать, как это меня удивило.

Он кивает, взглядом уже окидывая зал, словно проверяя всё ли вернулось к норме теперь, когда токсичные испарения родственников развеялись. Я решила воспользоваться моментом.

— Рейв, я бы хотела обсудить…

— Позже, — перебивает он, но на этот раз тон был не холодным, а… усталым. Почти человеческим. — У нас есть план осмотра поместья. И есть место, которое вам нужно увидеть в первую очередь.

— Место? — уточняю я. — Надеюсь, это не подземелье с крысами?

— Нет, — следует ответ. — Подземелья, возможно, позже.

Если этот невозможный человек и шутит, мне этого понять не дано.

Я недоумении иду за герцогом, внутри все же репетируя текст признания в попаданстве. Мы выходим во внутренний двор. Воздух пахнет хвойным дымом и мокрой землёй – ночью был дождь. Тропинка ведет к рощице, но сворачивает раньше, в сторону хозяйственных построек. Мы идем по ней в полном молчании. И, именно в этот момент, из-за угла выскакивает девочка-помощница повара с корзиной яблок. Выскакивает, замечает герцога и пытается на полном ходу изобразить полагающийся реверанс. Но, к сожалению, все попытки в этикет разбиваются о суровую реальность инерции движения и слишком длинного подола рабочего платья. Корзина с яблоками, которую девчушка держала в руках, выскальзывает из ее рук и прямой наводкой летит в меня.

— Осторожно! — вскрикиваю, глядя на неизбежность.

Но удара не последовало. Сильные руки сомкнулись вокруг моей талии – так быстро, что я даже не успела осознать, как оказалась прижатой к герцогу. Прижатой намного ближе, чем когда-либо.

Жар от его ладоней прожигает сквозь платье. И вот тогда случилось странное. Его зрачки резко сузились. До вертикальных щелочек. А по шее, там, где ткань воротника смыкалась с кожей, мелькает линия мелких чешуек темного цвета. Я замираю. Он – тоже. Ещё секунда и герцог резко текучим движением придвигается ко мне еще ближе. И каким-то хищническим образом втягивает воздух около моих волос. Он, очевидно, нюхает меня. О боже. Как какой-то зверь. У меня все внутри холодеет.

—Ээээ… — только и могу протянуть я.

Зрачки Рейва моментально возвращаются к нормальному состоянию, и он отстраняется от меня так быстро, что я засомневалась не показалась ли мне предыдущая сцена. Горячие ладони с моей талии исчезают, оставляя иррациональное чувство пустоты.

— С вами все в порядке? — спокойно уточняет этот хищный кот, глядя прямо на меня.

— Да, спасибо — судорожно сглотнув отвечаю я — а с вами? С вами все в порядке?

Герцог слегка задумался, будто обращая взгляд внутрь себя. Потом совершенно серьезно кивает и переводит взгляд на девочку-помощницу, которая так и застыла совершенно в ужасе смотря на эту сцену. Девочка, покраснев до ушей, бормочет «простите-простите» и убегает, подхватив свою корзинку. Если бы я сейчас сказала: «Это что сейчас было, ваша Светлость?» - вопрос я бы задала воздуху. Рейв уже идет дальше.

Мы подходим к заброшенной арке, заросшей плющом.

— Сюда, — говорит Рейв.

Внизу оказывается спуск, пологий, каменный. Герцог спускается первым, я следом. Воздух холодеет с каждым шагом. В конце спуска нам открывается маленькая, круглая часовня. По виду давно заброшенная. Все стены разрисованы барельефами драконов, парящих по стенам. По центру виднеется алтарь, а на нем камень размером с хорошую такую голову взрослого человека. Гладкий, черный камень. Его поверхность настолько безукоризненно ровная и темная, что он кажется чем-то инопланетным. Как будто дырка в пространстве, а не реальный объект. Сердце начинает отбивать глухой тревожный ритм.

Рейв заговорил:

— По древнему преданию истинная пара драконьей крови подтверждается здесь. Камень реагирует на связь. Достоверно и безошибочно.

— По… преданию? — уточняю, облизывая пересохшие губы.