Булочка для сводного босса!

Булочка для сводного босса!

Рина Валор

© Рина Валор, 2026

ISBN 978-5-0070-3230-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Дождь хлестал по лобовому стеклу такси с остервенением, словно пытался смыть с Москвы всю накопившуюся за рабочую неделю грязь. Пятничный вечер утопал в пробках, красных огнях габаритных фар и серой, промозглой тоске.

Но внутри меня пели птицы.

Я сидела на заднем сиденье, прижимая к груди пухлую папку с эскизами свадебного декора, и глупо, мечтательно улыбалась своему отражению в темном стекле. До свадьбы оставалось ровно две недели. Четырнадцать дней до того момента, как я, Алена Соболева, стану законной женой Антона.

Я до сих пор иногда не верила своему счастью. Антон был… идеальным. Красивый, амбициозный, всегда одетый с иголочки, с ослепительной улыбкой, от которой у всего женского отдела в нашей компании подкашивались ноги. А выбрал он меня.

Меня!

Алену, которая с подросткового возраста воевала с лишним весом, ненавидела зеркала в примерочных и считала себя классическим гадким утенком.

Да, я была далеко не моделью. Пышная грудь, крутые бедра, мягкий животик, который я отчаянно пыталась втянуть или спрятать под корректирующим бельем.

Я изводила себя диетами, срывалась, плакала, снова садилась на голодовки, лишь бы соответствовать лощеному Антону. А он всегда снисходительно гладил меня по голове и говорил:

«Ты милая, Аленка. Самая лучшая».

И я старалась быть для него самой-самой. Боже, как я старалась! Я гладила ему рубашки и брюки так, что об стрелки можно было порезаться, готовила сложные блюда, массажировала ему плечи после трудных совещаний. Я была удобной, правильной, идеальной невестой.

Телефон в сумочке коротко звякнул, вырывая меня из сахарных иллюзий. Я достала мобильный. Сообщение от Тамары.

Томка была моей самой близкой подругой еще с университета. Острая на язык, пробивная брюнетка, которая недавно устроилась старшим администратором в «Гранд Империал» — один из самых пафосных и дорогих отелей столицы.

Я смахнула уведомление, ожидая увидеть очередную смешную картинку или жалобу на привередливых постояльцев, но текст заставил мое сердце пропустить удар, а затем забиться где-то в горле.

«Аленка. Только не паникуй и не делай глупостей. Я не хотела тебе писать, но не могу покрывать этого урода. Твой благоверный только что снял у нас люкс на двенадцатом этаже. И он не один. С ним какая-то тощая стерва. Они так сосались в лифте, что чуть кнопки не выдавили. Прости меня».

Воздух в салоне такси внезапно закончился. Я перечитала сообщение раз, второй, третий. Буквы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор пикселей.

— Нет, — прошептала я одними губами. — Нет, Томка, это ошибка. Это какая-то дурацкая шутка.

Антон не мог. Только утром он целовал меня и говорил, что поедет на встречу с подрядчиками. Он даже жаловался, что устал и хочет провести этот вечер дома, в тишине, со мной.

— Шеф, — мой голос прозвучал чужой, надтреснутой хрипотцой. — Разворачиваемся. Едем в «Гранд Империал». Срочно. Я доплачу.

Водитель недовольно цокнул языком, но, поймав мой безумный взгляд в зеркало заднего вида, молча крутанул руль.

Всю дорогу меня била крупная дрожь. Я пыталась найти логическое объяснение. Может, это деловая встреча? Но кто снимает люкс для деловой встречи в пятницу вечером, да еще и целуясь в лифте?

Когда такси затормозило у сверкающего стеклянного козырька отеля, я не помню, как расплатилась и выскочила под дождь. Шпильки скользили по мокрому мрамору ступеней.

Хрустальные люстры лобби ослепили меня. Дорогие ковры приглушали звук шагов. Я неслась к стойке регистрации, как торпеда.

Тамара стояла за стойкой, бледная, нервно теребя бейдж. Увидев меня, она бросилась наперерез, перехватывая меня у колонны.

— Аленка, господи… Зачем ты приехала? Я же написала — не делай глупостей! — она вцепилась в мои ледяные руки.

— Номер, Тома. Скажи мне номер.

— Алена, послушай меня. Ты сейчас на эмоциях. Давай посидим в баре, выпьем, ты успокоишься…

— Тома! — я сорвалась на шипение, из глаз брызнули предательские слезы.

— Если ты моя подруга, дай мне ключ. Я должна увидеть это сама. Я не выйду замуж, пока не узнаю правду. Если я сейчас уйду, я всегда буду сомневаться.

Тамара закусила губу. В ее глазах блеснули слезы. Она оглянулась, проверяя, не смотрит ли на нас менеджер, затем быстро сунула руку в карман своего форменного пиджака и вытащила пластиковую ключ-карту.

— Двенадцатый этаж. Номер 1204. Люкс «Орхидея». Аленка… мне так жаль.

Я выхватила карточку, сжала ее так сильно, что пластик впился в ладонь, и, не сказав ни слова, пошла к лифтам.

Подъем на двенадцатый этаж казался бесконечным. Кабина лифта, обшитая красным деревом и зеркалами, безжалостно демонстрировала мне мой внешний вид. Мокрые от дождя волосы прилипли к щекам, на лице — растерянность и страх, серое пальто, скрывающее фигуру, делало меня похожей на унылую, бесформенную тумбу.

Лифт звякнул. Двери бесшумно разъехались. Коридор двенадцатого этажа был пуст и тих. Мои шаги вязли в густом ворсе ковра. 1201… 1202… 1203… 1204.

Я замерла перед массивной дверью. Сердце колотилось так сильно, что отдавало болью в ребрах. Рука дрожала. Один прикол карточки — и моя жизнь разделится на «до» и «после».

Вдох. Выдох.

Пискнул зеленый индикатор. Щелкнул замок.

Я толкнула дверь. Она поддалась легко и бесшумно. В номере было темно, горели только прикроватные бра в спальне, дверь в которую была приоткрыта. По пути через небольшую гостиную я споткнулась о брошенный на пол мужской пиджак. Тот самый, в котором Антон ушел утром. Рядом валялся тонкий женский бюстгальтер черного цвета.

Меня затошнило.

Я на цыпочках подошла к приоткрытой двери спальни. Оттуда доносились звуки, от которых кровь застывала в жилах. Влажные шлепки, тяжелое мужское дыхание и высокий, наигранный женский стон.

— Ах, Тоша… Да, вот так…

— Какая же ты горячая, Оль… Узенькая, идеальная… — голос Антона, срывающийся от страсти. Тот самый голос, который клялся мне в любви.

Ольга. Девушка с ресепшена в нашем офисе. Стройная, длинноногая блондинка с пухлыми губами и голубыми глазами.

Я прижалась спиной к стене, закрыв рот обеими руками, чтобы не закричать. Слезы градом катились по щекам, заливаясь за воротник блузки. Внутри меня всё рушилось, с хрустом ломались мечты, надежды, заказанный банкет, выбранные кольца… Вся моя жизнь оказалась грязной, липкой ложью.

Я уже хотела развернуться и убежать. Просто исчезнуть, стереть себя из их жизни, заблокировать его номер и никогда больше не видеть. Но тут скрип кровати прекратился. Послышался звук наливающегося в бокалы шампанского.

— Господи, Тоша, как же ты хорош, — томно протянула Ольга. Послышался звон хрусталя. — Слушай, я всё спросить хотела… Я, конечно, всё понимаю… Но как ты вообще на неё залезаешь?

Мое сердце остановилось.

— На кого? На Аленку? — Антон лениво рассмеялся. Этот смех хлестнул меня по лицу сильнее пощечины. — Ой, Оль, не напоминай. Это же просто пытка.

— Ну правда! — капризно продолжила Ольга. — Она же… ну, объективно, жирная корова. У неё же ни талии, ни стиля. Одевается как библиотекарша, вечно закомплексованная, мямлит что-то. Ты такой красавчик, перспективный топ-менеджер, а рядом с тобой этот… колобок. Зачем тебе эта серая мышь? Как ты её вообще терпишь в постели?

Во рту появился металлический привкус крови — я до боли прокусила губу.

— Терплю, Олечка, стиснув зубы. Закрываю глаза и представляю тебя, — хмыкнул мой уже бывший жених. Послышался звук поцелуя.

— Думаешь, я от ее жиров кайфую? Да меня тошнит, когда она свои складки пытается в кружево запихнуть. Она в постели бревно бревном, ничего не умеет, только краснеет и жмется.

— Так зачем ты на ней женишься?! Свадьба через неделю! Тоша, я так не могу… Я хочу быть с тобой официально!

— Оль, ну ты же умная девочка. Включи мозги, — голос Антона стал серьезным, деловым, каким он бывал на важных совещаниях. — Аленка — это не женщина. Это инвестиционный проект. Мой золотой билет на самый верх.

— В смысле? При чем тут она?

— При её папочке, Оля. Генеральный инвестор и владелец контрольного пакета нашей строительной империи. Он же в ней души не чает. Как-то на корпоративе, когда выпил лишнего, отец обмолвился в узком кругу. Сказал, что муж его дочери, получит в качестве приданого двадцать процентов акций компании и кресло вице-президента. Двадцать процентов, Оля! Это миллиарды! Я ради такого куша готов эту корову не то что терпеть, я готов ей ноги мыть и воду пить.

— Ничего себе… — ахнула Ольга. — Двадцать процентов…

— Вот именно. Я подсуетился, обложил её комплиментами, спел сказку про неземную любовь. Она же закомплексованная дурочка, никто на нее сроду не смотрел, а тут я — принц на белом коне. Она растаяла за месяц. Так что, малышка, потерпи немного. Я женюсь, мы получаем акции, я сажусь в кресло вице-президента, а там… ну, командировки, задержки на работе. У нас с тобой будут деньги и возможности. Буду трахать тебя на Мальдивах, а эта дура пусть дома борщи варит.

Земля ушла из-под ног. Я перестала дышать. Он не просто мне изменял. Он меня ненавидел. Он испытывал ко мне отвращение. Я была для него куском мяса, ступенькой к богатству отчима. Вся моя жизнь, вся моя любовь была для него просто тошнотворной обязанностью.

Я не поняла, в какой момент сковывающий меня паралич сменился слепящей, обжигающей яростью. Слёзы высохли мгновенно. Кровь ударила в голову с такой силой, что в ушах зазвенело.

Я оттолкнулась от стены. На тумбочке у двери стояла тяжелая декоративная ваза из темного стекла. Я схватила её двумя руками. Она была ледяной и тяжелой.

Идеально.

Глава 2

Я шагнула в дверной проем спальни. Они лежали на скомканных белоснежных простынях. Антон, голый, с бокалом шампанского в руке, поглаживал худую, загорелую ногу Ольги, которая прижималась к его груди.

— Знаешь, Тош, а ты гений… — мурлыкала она.

— Знаю, Оленька. За гениальность нужно пить до дна, — он поднес бокал к губам.

— ЗА ГЕНИАЛЬНОСТЬ, УРОД! — заорала я во все горло.

И со всей силы швырнула вазу. Она пролетела над их головами и с оглушительным, стеклянным грохотом вдребезги разлетелась о стену прямо над изголовьем кровати. Осколки брызнули во все стороны, осыпая постель.

Ольга завизжала так, словно ее резали, и с головой нырнула под одеяло. Антон от неожиданности выронил бокал, который залил шампанским его голые бедра. Он подскочил, дико озираясь, бледный как мел.

— А-Алена?! — его голос сорвался на жалкий, визгливый писк. Глаза чуть не выпали из орбит. Он судорожно начал натягивать на себя простыню, пытаясь прикрыть свою наготу. — Ты… ты как здесь… что ты здесь делаешь?!

Я стояла в дверях, тяжело дыша. Мои руки тряслись от адреналина, но голос был на удивление твердым, ледяным, пропитанным чистой ненавистью.

— Слушала лекцию по инвестициям, Антон, — я сделала шаг вперед. — Знаешь, очень познавательно. Особенно часть про «жирную корову» и «двадцать процентов акций».

Антон сглотнул так громко, что я услышала. Его красивое, холеное лицо сейчас выглядело жалким, перекошенным от страха. Он понимал, что его гениальный план только что разлетелся на куски, как та ваза.

— Аленка… любимая, подожди… — он выставил перед собой руки, словно пытаясь защититься. — Это не то, что ты подумала! Я всё объясню!

— Засунь свои объяснения себе в задницу, урод, — я процедила каждое слово, чувствуя, как меня трясет от омерзения. — И знаешь, что самое смешное в твоем гениальном плане, Тоша?

Я сняла с пальца помолвочное кольцо с бриллиантом, которое он надел мне на палец три месяца назад.

— Что? — выдавил он, не сводя глаз с кольца.

— То, что мой папа… генеральный инвестор… мне не родной отец. Он мой отчим, — я мстительно улыбнулась, глядя, как вытягивается его лицо. — Моя мама вышла за него три года назад. А вот родная дочь генерального, та самая, за которую полагаются акции, сейчас учится в Женеве. И зовут её не Алена. Так что ты, Тоша, целый год спал с «бревном» и давился моими жирами абсолютно бесплатно! Благотворительность, мать твою!

Челюсть Антона отвисла. Он побледнел так, что стал сливаться с простыней. В его глазах отразился такой первобытный ужас и осознание собственного краха, что мне на секунду стало даже смешно.

— Как… отчим? — прохрипел он. — Но в отделе кадров…

— Идиот, — я с отвращением плюнула это слово ему в лицо.

Я размахнулась и швырнула кольцо прямо в него. Металлический ободок больно чиркнул его по скуле и отлетел куда-то под кровать.

— Свадьбы не будет. Завтра же забирай свои шмотки из моей квартиры, чтобы к вечеру и духу твоего там не было. А на работе… молись, чтобы мой отчим не узнал, как ты собирался использовать его падчерицу. Иначе ты вылетишь оттуда с волчьим билетом. Счастливо оставаться на дне, неудачник.

Я круто развернулась и пошла прочь из номера, не обращая внимания на жалкие крики Антона мне вслед.

— Алена! Аленка, постой! Я люблю тебя! Давай всё обсудим! Алена!!!

Я захлопнула дверь с такой силой, что штукатурка посыпалась с косяков.

Всё. Конец.

Адреналин, который держал меня на ногах последние пять минут, внезапно испарился. Меня накрыло. Ноги стали ватными, горло перехватило спазмом, а из груди вырвался жалкий, задушенный всхлип.

Я предана. Я растоптана. Я унижена. Слова Антона о моем теле эхом звенели в голове.

«Жирная корова… тошнит… терплю, закрыв глаза… бревно…».

Я бросилась бежать по коридору. Мне нужно было скрыться, спрятаться, забиться в самую темную нору и выть от боли. Я влетела в лифтовой холл и судорожно заколотила по кнопке вызова.

— Давай, давай, быстрее… — шептала я, глотая горькие, соленые слезы, которые теперь текли непрерывным потоком, размазывая тушь по щекам.

Кабинка приехала. Я шагнула внутрь, нажала кнопку первого этажа и забилась в угол, закрыв лицо руками. Я хотела только одного — сбежать из этого проклятого отеля. Сбежать от своей жизни.

Но стоило мне выйти в лобби, как меня перехватила Тамара. Она увидела мое перекошенное, залитое слезами лицо и всё поняла без слов.

— Аленка… Господи, девочка моя, — она обняла меня, прижимая к себе. — Тварь. Какая же он тварь. Пойдем, пойдем со мной.

Тома потащила меня не к выходу, а в темный, камерный лобби-бар отеля, скрытый за тяжелыми бархатными портьерами. Там почти не было людей. Она усадила меня за стойку.

— Рома, — бросила она бармену, — дай сюда бутылку текилы. И лайм. Быстро.

Бармен молча поставил перед нами стопки.

— Пей, — скомандовала Тома. — Пей до дна, Соболева. Тебе надо убить эту боль, иначе ты сейчас прямо тут с катушек съедешь.

Я дрожащими руками взяла стопку и опрокинула в себя обжигающую жидкость. Горло свело огнем, на глаза навернулись новые слезы, но внутри потек горячий, дурманящий ручеек.

— Давай еще одну, — хрипло сказала я.

Тома молча налила. Я выпила вторую. Потом третью. Алкоголь на голодный желудок и растерзанные нервы подействовал почти мгновенно. Боль не ушла, но она притупилась, отошла на задний план, уступив место злой, отчаянной безрассудности.

Я посмотрела на свое отражение в зеркальной стене за баром. Растрепанные русые волосы разметались по плечам. Глаза красные, под ними черные потеки от туши. Полные губы искусаны в кровь. Грудь тяжело вздымается под тесной блузкой.

«Жирная корова». «Бревно». Эти слова пульсировали в висках в такт биению сердца.

— Я не корова, Тома, — пьяно, с надрывом произнесла я, глядя в зеркало. — Я нормальная женщина. Я красивая. Правда ведь?

— Ты самая красивая, Аленка. Ты роскошная. А он просто слепой, меркантильный ублюдок, — Тома гладила меня по плечу. — Давай я вызову тебе такси. А как моя смена закончится, приеду к тебе с вином. Посидим вдвоем.

— Я не поеду домой, — хрипло произнесла я, глядя на свои руки. Пальцы до сих пор дрожали. — Он приедет. Будет ныть, оправдываться, ползать на коленях… Я не хочу его видеть.

— И не надо ехать, — решительно кивнула Тамара. — У меня в системе есть «зависший» номер на пятнадцатом этаже. Бронь отменили полчаса назад, я её еще не проводила. Переночуешь здесь. Выспись, Ален. Завтра на свежую голову решишь, как этого урода в асфальт закатать.

Она вытащила из кармана магнитную карту и вложила мне в ладонь.

— Номер 1509. Иди. Я закончу смену и загляну к тебе, принесу что-нибудь поесть. Или еще текилы.

Я кивнула, хотя еда — это последнее, о чем я могла думать. Встала, чувствуя, как мир вокруг слегка накренился. Три стопки на пустой желудок и растерзанные нервы — гремучая смесь.

Я побрела к лифтам. Ноги казались ватными, но я упрямо выпрямила спину. В голове набатом стучали слова Антона: «закомплексованная», «неуверенная».

— Посмотрим, — пробормотала я под нос, нажимая кнопку вызова. — Посмотрим, кто тут корова.

Лифт звякнул, и двери плавно разъехались. Кабина была пуста. Я зашла, прислонилась к зеркальной стене и нажала «15». Двери уже начали закрываться, когда чья-то широкая ладонь перехватила их. Датчики пискнули, и створки послушно отъехали назад.

В лифт зашел он.

Глава 3

В лифт зашел он.

И пространство в кабине мгновенно закончилось. Некоторые мужики должны быть объявлены вне закона просто за внешний вид.

Он был… не просто красив. Он был воплощением какой-то агрессивной, брутальной мужественности. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-сером костюме, который только подчеркивал рельефные мышцы.

На вид ему было лет двадцать восемь — самый расцвет той наглой, уверенной силы, когда мужчина уже знает, чего хочет, и еще не научился сомневаться в своем праве это получить.

Темные волосы, коротко стриженные, острые скулы, волевой подбородок, прямой нос и глаза… Серые, пронзительные, смотрящие на мир с легким вызовом.

Он не нажал кнопку. Значит, ему тоже на пятнадцатый. Двери закрылись, и лифт плавно тронулся вверх.

Я чувствовала на себе его взгляд. Физически ощущала его, как тепловое излучение.

Алкоголь в крови смешался с остатками ярости, и я, вместо того чтобы скромно потупиться, как сделала бы «старая» Алена, медленно повернула голову.

Я начала рассматривать его. Открыто. Нагло. Всего. Сверху вниз. Оценивая острую линию скул, широкие плечи, узкие бедра, то, как ткань дорогого пиджака натягивается на бицепсах, когда он убирает руку в карман.

— Насмотрелась? — раздался его голос. Низкий, с легкой хрипотцой и нескрываемой усмешкой.

Я не отвела глаз. Внутри меня что-то щелкнуло. Словно я перешагнула черту, за которой больше нет страха и комплексов. Только чистое, злое упрямство.

— Нет еще, — бросила я дерзко.

Он приподнял бровь, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. Он развернулся ко мне всем корпусом, сокращая расстояние между нами до непозволительного.

— Тогда, может, ко мне в номер? — вкрадчиво предложил он, склоняясь к самому моему уху. — Там свет лучше. Сможешь рассмотреть всё… подробно.

Я задохнулась от его наглости, но не отступила ни на сантиметр.

— Ты охренел, что ли? — выдохнула я ему почти в губы. Запах его парфюма — кожа, дерево и что-то терпкое — дурманил сильнее текилы.

— Еще кто тут охренел? — он усмехнулся, его взгляд потемнел, опускаясь к моему декольте. — Ты же меня глазами уже просто изнасиловала. Я, знаешь ли, парень впечатлительный. Могу и впечатлиться.

— Да ты просто самоуверенный придурок, — я попыталась толкнуть его в грудь, но он даже не шелохнулся. Ладонь уперлась в твердые, как сталь, мышцы.

— А ты — озабоченная дура, — парировал он, но в голосе не было злости. Только густой, тягучий азарт.

Его рука вдруг перехватила мою талию. Сильные пальцы уверенно сжали бок, и он рывком притянул меня к своему крепкому телу. Я почувствовала жар его кожи даже сквозь слои одежды. Почувствовала, насколько он тверд и как сильно натянут его контроль.

— Отпусти меня, — я попыталась выдавить из себя протест, но голос предательски дрогнул.

— А то что? — он смотрел мне прямо в глаза, и его губы были в паре миллиметров от моих.

«Закомплексованная. Неуверенная. Бревно».

Слова Антона всплыли в памяти, как ядовитые пузыри.

А этот мужчина, этот породистый зверь в дорогом костюме, сейчас прижимал меня к себе так, словно я — самая желанная женщина во вселенной.

— А то всё! — выдохнула я.

И сама притянула его за галстук.

Я впилась в его губы с какой-то отчаянной, голодной яростью. Это был не поцелуй — это была битва. Вспышка. Взрыв.

Он на секунду замер от неожиданности, а потом издал звук — не то стон, не то довольное рычание — и ответил мне с десятикратной силой. Его язык властно ворвался в мой рот, исследуя, захватывая, подчиняя. Лифт продолжал ехать, но для меня время остановилось.

Его руки больше не сдерживались. Одна ладонь зарылась в мои волосы, оттягивая голову назад, чтобы углубить поцелуй, вторая жадно скользила вниз. Он с силой сжал мое бедро, приподнимая, вжимая в себя, давая почувствовать твердость своего желания.

Его пальцы сминали мою плоть, и я, к собственному ужасу и восторгу, чувствовала, как внутри всё плавится от этого грубого, собственнического жеста.

Он оторвался от моих губ на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его глаза горели диким, первобытным огнем.

— Едем ко мне?

Я не думала. Я не хотела думать. Я хотела только одного — чтобы этот ураган не прекращался. Чтобы он стер из моей памяти каждое слово Антона, каждое мгновение моей прошлой, «правильной» жизни.

— Да, — простонала я ему в губы. — Да!

То, что произошло дальше, я помнила обрывками. Грохот закрывающейся двери номера. Его руки, срывающие с меня одежду. Мои пальцы, судорожно расстегивающие его ремень.

Это была стихия в чистом виде.

Он брал меня так, словно хотел выпить мою душу. Грубо, жадно, без тени сомнения. Он не спрашивал — он требовал. И я отдавала всё. Свои стоны, свое тело, которое, как оказалось, умело чувствовать ТАК.

Его руки на моей груди, его губы на моей шее, его тяжесть сверху — всё это было реальностью, от которой кружилась голова. Я выгибалась под ним, шептала какие-то безумства, кусала его плечи, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. И взрыв.

Оглушительный, сносящий крышу оргазм, который выжег меня дотла. Я кричала, вцепившись ногтями в его спину, а он рычал, заполняя меня собой, отдавая последние капли своей неистовой энергии.

Провал.

Глава 4

Проснулась я от того, что в окно бил слишком яркий, беспардонный солнечный свет. Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью. В горле было сухо, как в пустыне Сахара.

Память начала возвращаться ленивыми, болезненными толчками. Отель. Тамара. Номер 1204. Антон. Ваза… Текила… Лифт…

Я резко села на кровати. Одеяло соскользнуло, обнажая мою грудь, усыпанную багровыми отметинами. О боже. Я медленно повернула голову.

Рядом, на огромной кровати, спал он. Тот самый незнакомец из лифта. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Мощная спина, испещренная следами моих ногтей (Господи, это я его так?!), была наполовину прикрыта простыней. Он выглядел как поверженный бог — даже во сне от него исходила аура опасной, дремлющей силы.

— Черт, — выдохнула я, закрывая рот ладонью. — Что же я наделала…

Муки совести обрушились на меня лавиной. Я, Алена Соболева, серьезная приличная девушка, еще вчера — невеста… я просто переспала с первым встречным! С человеком, чьего имени я даже не знаю!