Сестра украла мою жизнь

— Марина, здесь опять мусор.

К концу недели я перестала злиться. На это просто не осталось сил. Вечером ломило поясницу, кисти горели от постоянной работы с химией, а ноги гудели. Я открыла банковское приложение и долго смотрела на экран.

Триста восемьдесят рублей.

Я открыла заметки в телефоне и начала считать. Проездной трогать нельзя, без него до работы не доберусь. Значит, остаются только продукты. Две пачки самых дешевых макарон, десяток яиц, овсянка, буханка хлеба, немного картошки... Если очень постараться, этого должно хватить на две недели. От мяса и фруктов придется отказаться. Кофе теперь станет роскошью. В офисе можно будет бесплатно наливать кипяток и заваривать пакетик чая. Я невесело усмехнулась. Когда-то я выбирала между итальянским и французским рестораном, а теперь всерьез размышляла, сколько дней можно прожить на одной овсяной каше. Я уже мысленно составляла меню на ближайшие дни. Утром овсянка на воде, после работы макароны или жареная картошка. По выходным яйца. Главное не сорваться и не купить по дороге какую-нибудь ерунду. Один шоколадный батончик сейчас стоил почти столько же, сколько пачка крупы. Закрыв приложение банка, я убрала телефон в карман. От этих расчетов легче не становилось. Скорее наоборот. До зарплаты оставалось почти две недели, а я уже заранее делила продукты на порции, будто боялась съесть лишнюю ложку. Каждый вечер, возвращаясь в чужую квартиру, я невольно прислушивалась к звукам в подъезде. Мне все казалось, что однажды настоящий хозяин вернется, откроет дверь своим ключом и совершенно спокойно скажет собирать вещи. Тогда у меня не останется даже этого временного убежища.Так прошли следующие несколько дней.

Утром я выходила из квартиры до рассвета, вечером возвращалась почти в темноте. На работе драила полы, молча терпела очередные выходки Виктории и каждый раз мысленно пересчитывала оставшиеся деньги. Дома ужинала макаронами или картошкой, стараясь не накладывать лишнего. К пятнице я окончательно поняла, что дальше так продолжаться не может. Денег уже почти не осталось. Во время короткого обеденного перерыва я спустилась на минус первый этаж. В тесной подсобке пахло хлоркой, влажными тряпками и дешевым растворимым кофе. Зинаида Павловна сидела за старым столом и сосредоточенно заполняла накладные на мыло и туалетную бумагу.

— Зинаида Павловна, извините.

Она поверх очков посмотрела на меня.

— Чего тебе, Смирнова? Швабру сломала?

— Нет. Я хотела спросить. Можно ли взять аванс за первую неделю? У меня сложная ситуация. Мне не на что купить продукты.

Завхоз отложила ручку. Взгляд у нее стал тяжелым.

— У нас тут не благотворительный фонд. Аванс пятнадцатого числа, зарплата пятого. Отработаешь, получишь. У меня строгая отчетность, Смирнова, я из своего кармана тебе платить не буду. А сейчас иди работай. На третьем этаже кофемашина протекла.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. В горле встал сухой колючий ком. Желудок предательски, громко заурчал на всю подсобку. Собственно, иллюзии закончились окончательно.

— Зинаида Павловна.

Голос прозвучал от дверей подсобки. Ровный и спокойный. Я резко обернулась. В дверном проеме стоял Игорь Андреевич. Пиджак расстегнут, в руках неизменный планшет. Он стоял и смотрел прямо на меня своим тяжелым, немигающим взглядом. Воздух в тесной каморке мгновенно стал плотным. Зинаида Павловна подскочила на стуле, уронив ручку на пол.

— Игорь Андреевич! А мы тут... мы рабочие моменты обсуждаем.

— Вижу. — Он не сводил с меня глаз. — Зинаида Павловна, выпишите Смирновой аванс за отработанные дни. Проведите через премиальный фонд генерального директора.Завхоз открыла рот, закрыла его и поспешно закивала.

— Будет сделано. Прямо сейчас распоряжусь.

Игорь чуть склонил голову набок, разглядывая меня. Мою дурацкую безразмерную униформу, красные от хлорки и жесткой воды руки с облезшим французским маникюром. Я спрятала кисти рук в карманы комбинезона.

— Выйдите на минуту в коридор, Марина, — коротко велел он.

Я послушно вышла следом за ним из подсобки. Колени слегка дрожали от стыда и напряжения. Он остановился у стены, скрестил руки на груди и прищурился.

— Я поручил кадрам поднять ваше личное дело. Марина Николаевна Смирнова. Ведущий дизайнер. Семь завершенных крупных проектов в агентстве Светлова.

Я замерла. Сердце пропустило тяжелый удар о ребра. Он знал. Короче говоря, сейчас меня точно уволят за конфликт интересов.

— Почему специалист вашего уровня моет полы в моей корпорации за копейки и просит аванс на еду?

В его голосе было холодное, жесткое любопытство бизнесмена, который нашел нестыковку в отчете. Я посмотрела ему в глаза. Терять мне было нечего.

— Потому что Артём Светлов позаботился о том, чтобы меня не взяла на работу ни одна приличная компания в этом городе, а мне нужно на что-то жить.

Игорь Андреевич долго молчал. Его взгляд стал еще более цепким.

— Идите работать, Марина. Деньги будут на вашей карте через час.

Он развернулся и ушел к лифтам. Я прислонилась спиной к прохладной стене. Грудь стянуло спазмом от внезапного, горячего чувства благодарности. Вечером я зашла в супермаркет у дома. Взяла гречку, курицу, немного овощей и сыр. На кассе расплатилась картой, на которую действительно упали деньги от корпорации. Чужая квартира встретила меня привычным гулом машин за окном, но заваривая чай на тесной кухне, я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Кажется, я справлюсь.

Развязка наступила во вторник, за час до презентации того самого фитомодуля для крупного столичного клиента.Я протирала подоконники в коридоре второго этажа. Виктория носилась туда-сюда с образцами материалов. Она решила перекусить прямо на ходу, заказав какие-то морепродукты. Я услышала странный хрип из переговорной. Заглянув в приоткрытую стеклянную дверь, я остолбенела. Виктория сидела на полу, судорожно хватая ртом воздух. Ее идеальное лицо стремительно покрывалось красными бугристыми пятнами, шея отекла так, что казалась в два раза толще обычного. Я бросила тряпку и рванула к ней.

— Скорую! — крикнула я в коридор.

Охранник на посту тут же схватился за рацию. Через десять минут в офисе творился хаос. Врачи скорой помощи вкатили Виктории убойную дозу антигистаминных и гормонов, погрузили на носилки и увезли в больницу. Она была в безопасности, но выглядела как раздувшийся красный шар. В коридоре остался стоять Игорь Андреевич. Лицо у него было серым и напряженным. Клиент, от которого зависело финансирование всего квартала, должен был приехать через двадцать минут. Вся презентация, все расчеты, вся концепция лежали на столе в переговорной. И рассказывать это всё было некому.

Игорь потер переносицу. Посмотрел на часы. Потом его взгляд упал на меня. Я так и стояла в дверях со своей шваброй в руках. Он шагнул ко мне.

— Ты помнишь концепцию фитомодуля, которую предложила на прошлой неделе?

Я медленно кивнула.

— Помню.

— У тебя есть нормальная одежда?

— В шкафчике в подвале. Белая рубашка и брюки. Я в них прихожу на работу.

— У тебя пять минут. Умойся, переоденься и бегом сюда.