Сестра украла мою жизнь

— Это-ж откуда такие уборщицы приходят? — Задала она вопрос и не дожидаясь ответа тут же продолжила. — За мной иди. Звать меня Зинаидой Павловной. Слушай внимательно, повторять дважды я не нанималась.

Я молча поспешила следом, стараясь не отставать от ее стремительного шага.

— Значит так, — чеканила завхоз, пока мы быстро петляли по абсолютно одинаковым техническим коридорам. — Твоя территория с тридцатого по тридцать четвертый этажи. Там сидят клерки и менеджеры. Пылесосить ковролин обязана каждый день, пыль протирать только вот этим средством из синей бутылки. К чужим компьютерам и любым бумагам на столах не прикасаться вообще! Заденешь важный документ, получишь штраф. Забудешь поменять воду в кулере, получишь штраф. Опоздаешь на смену хоть на пять минут, вылетишь к чертовой матери в тот же день без всяких выплат. В туалетах заливаешь сантехнику гелем с красной крышкой. Работать строго в перчатках, иначе кожа с рук слезет моментально. Правила уяснила?

— Уяснила, — тихо ответила я, в висках пульсировало от тяжелого спертого воздуха.

Мы зашли в тесную раздевалку, заставленную рядами скрипучих железных шкафчиков. Зинаида Павловна распахнула одну из дверец и небрежно сунула мне в руки грубый комбинезон.

— Переодевайся. Свой инвентарь возьмешь в подсобке на тридцатом этаже. Время пошло. Средство для стекол синее. Для пола зеленое. Не перепутай. На тридцать третьем этаже дорогой паркет. Если останутся разводы, штраф.

Мне выдали длинный список кабинетов, назначили огромный участок с тридцатого по тридцать четвертый этаж и выделили ровно полчаса на ознакомление с распорядком.

Честно говоря, оглядывая предстоящий фронт работ, я рассчитывала справиться с объемом задач. Труд уборщицы казался мне весьма банальным занятием, не требующим никаких особых усилий. Моя иллюзия разбилась вдребезги уже через пару часов, мгновенно превратив первую смену в сущий физический ад. Поясница отзывалась острой болью, ладони горели от жесткой деревянной рукоятки, а едкая химия окончательно добила мой френч.

Но полное осознание собственной беспомощности настигло меня возле кулера в холле тридцать второго этажа при попытке сменить пустую тару. Я с упрямым ожесточением обхватила полный девятнадцатилитровый баллон и попыталась резко рвануть его вверх. Спину тут же прострелило резкой болью, неподготовленные пальцы предательски соскользнули с гладкого пластика, и тяжеленная емкость едва не рухнула на полированный керамогранит. Стоявшая неподалеку женщина лет сорока в таком же синем рабочем комбинезоне вовремя успела перехватить падающую бутыль. Она мягко отстранила меня плечом и без видимого напряжения ловко водрузила громоздкий баллон на законное место.

— В первую неделю все новички думают, что справятся с любым весом на голом энтузиазме, — хмыкнула спасительница, вытирая влажные руки о тряпку. — А потом либо сбегают, либо учатся работать правильно.

— Я просто понадеялась на силу рук, — виновато ответила я, пытаясь унять дрожь в ноющих кистях.

— Поднимать тяжести нужно исключительно за счет силы ног, предварительно приседая, — покачала головой женщина. — Иначе через месяц оставишь здесь свой позвоночник. Я Людмила, кстати.

— Марина, — выдохнула я с искренней благодарностью, принимая этот важный урок.

Людмила скупо кивнула, подхватила свой инвентарь и не спеша покатила тележку дальше по коридору, оставив меня наедине с пылающими мышцами. Спустя час произошла еще одна ситуация, я мыла светлый пол в главном коридоре, низко склонившись над широким ведром с мыльной пеной. Навстречу шли двое сотрудников в дорогих отглаженных костюмах, увлеченно обсуждающих квартальную премию. Они не замедлили шаг и даже не удосужились посмотреть вперед, один из клерков перешагнул через мое пластиковое ведро, чудом не опрокинув его, но все-таки немного разлив грязную воду. Второй остановился, брезгливо разглядывая лужу.

— Эй, женщина, уберите здесь все, — бросил он равнодушным тоном, глядя куда-то сквозь меня.

В его голосе не было вежливости. Для здешних менеджеров я мгновенно превратилась в неодушевленный предмет, в досадную помеху. И в этот момент я в полной мере ощутила всю глубину своего падения. Совсем недавно я руководила сложнейшими архитектурными проектами, мое профессиональное мнение уважительно выслушивали директора, а теперь клерки брезговали сказать мне обыкновенное вежливое слово.

Вечером, едва стянув тяжелые ботинки и дотащив гудящие ноги до ванной в съемной квартире, первым делом я принялась отпаривать истерзанные руки. Кожа вокруг ногтей покрылась трещинами, саднила и требовала немедленного ухода. Глядя на растворяющуюся в теплой воде пищевую соду, я прокручивала в голове события прошедшего дня.

На второй день мне удалось немного втянуться в заданный ритм и справляться с тяжелой тележкой заметно быстрее. Усвоенный накануне урок Людмилы принес свои плоды, позволив сберечь ноющую спину при подъеме ведер с водой. К тому же я начала осознавать главную особенность своей новой должности. Окружающие люди совершенно не обращали на меня внимания. Натянув синий рабочий комбинезон, я превратилась для местного офисного планктона в невидимую деталь интерьера вроде кадки с фикусом или вешалки для одежды. Подобная слепота имела весьма любопытные побочные эффекты. Я натирала мягкой ветошью стеклянную стену переговорной возле отдела снабжения и стала свидетельницей крайне интересного разговора.

— Нет-нет, оставьте в документах итальянскую плитку, — уверенно вещал мужчина, вальяжно откидываясь в кожаном кресле. — Клиент все равно разницу не отличит.

Я почувствовала профессиональную брезгливость. Неискушенный обыватель действительно легко купится на красивую глянцевую картинку и удачно скопированный рисунок мраморных прожилок. Однако дьявол кроется в деталях. Китайская штамповка грешит отвратительной геометрией, при укладке строителям придется делать толстенные уродливые швы, пытаясь скрыть кривые края плит. Вдобавок дешевая глазурь обладает крайне низкой износостойкостью. В итоге красивая подделка покроется мутной сеткой царапин уже через полгода, полностью потеряет свой лоск. Впрочем, вмешиваться в чужие дела я не собиралась.

В этот момент в коридоре появилась красивая женщина и носила она очень дорогую стильную одежду. Каждая деталь ее облика от идеальной салонной укладки до уверенной походки кричала о высоком статусе.

Она грациозно подошла к столу мужчины и начала обсуждать с ним детали очередного проекта. Спустя пару минут красавица случайно повернула голову и заметила маячащую за стеклом меня. На ее ухоженном лице расцвела милая и приветливая улыбка.

— Девушка, вы можете здесь пока не мыть? — мягко попросила она, приоткрыв стеклянную дверь. — Мы работаем.

— Конечно.

Я послушно собрала свой инвентарь и покатила тележку в сторону служебных помещений для уборки другого этажа.

Спустя четверть часа в дальнем конце холла появились знакомые фигуры. Мужчина и женщина неспешно шагали в сторону кабинета.

— Борис Ефимович, этот Воронцов совершенно не умеет работать со сметами, — капризно жаловалась брюнетка, звонко цокая высокими каблуками. — Сроки сдачи загородного объекта уже горят, а у него сплошные нестыковки в дизайн-проекте.

— Виктория, вы же являетесь ведущим дизайнером, — недовольно прогудел Борис Ефимович. — Почему вы не проконтролировали процесс на начальном этапе?

— Я дала ему четкие инструкции и понадеялась на инициативность молодых кадров, — ничуть не смутившись, парировала женщина. — Кто же знал о его тотальной некомпетентности. Завтра же напишу докладную записку на лишение премии.

Парочка скрылась за прозрачными дверями, а я покатила ведро дальше по этажу. Спустя некоторое время из проектного отдела вышел молодой парень. Его бледное лицо и плотно сжатые губы выдавали крайнюю степень отчаяния. Он остановился возле зоны отдыха, дрожащими руками налил себе воды из кулера и глухо простонал в пустоту, не стесняясь моего присутствия.

— Если она еще раз скажет руководству про запоротые мной расчеты, я просто швырну заявление об увольнении ей в лицо.

Моя профессиональная привычка вникать в рабочие процессы сработала быстрее инстинкта самосохранения.

— Настолько серьезные ошибки в документации? — негромко поинтересовалась я, тщательно выжимая мокрую тряпку над пластиковым ведром.

Парень вздрогнул. Кажется, он вообще не ожидал услышать вопрос от уборщицы. Но сильное нервное напряжение, видимо, требовало немедленного выхода.

— Мой проект был идеально выверен еще в среду, — с горечью выплюнул он, нервно сминая пустой стаканчик. — Я лично перепроверил каждый узел. А потом наша мадам забрала файлы себе и внесла кучу бездарных правок в чертежи ради удешевления отделочных материалов. Естественно, вся концепция посыпалась. Зато теперь она делает из меня козла отпущения перед начальством.

Услышав эту короткую сбивчивую исповедь, я лишь усмехнулась про себя. В своей прошлой жизни, будучи ведущим дизайнером и фактически вытягивая на себе всю фирму бывшего жениха, я прекрасно изучила эту грязную корпоративную кухню. Беспринципные руководители обожали выезжать на горбу талантливых подчиненных, нагло присваивая чужие успехи и ловко спихивая собственные провалы на рядовых исполнителей. Промолчать и остаться в стороне было выше моих сил.

— Если она изменила спецификацию ради дешевизны, значит, неизбежно поплыли нормы пожарной безопасности, — спокойно произнесла я, вновь опуская швабру на пол. — Поднимите сертификаты на те материалы, которые она вписала. Скорее всего, они вообще не проходят по ГОСТам для коммерческих помещений. Сделайте сводную таблицу и покажите начальству, что правки Виктории грозят компании колоссальными штрафами от инспекции. Против таких цифр она не попрет.

Парень ошарашенно уставился на меня, словно моя деревянная швабра только что превратилась в магический посох.

— Точно... Индексы горючести... — пробормотал парень, а на его бледном лице внезапно вспыхнуло осознание и робкая надежда. — Господи, спасибо вам!

Он резко развернулся и бросился обратно в отдел спасать свою должность. Я лишь покачала головой, радуясь удачной возможности применить свой опыт, и покатила тележку дальше по маршруту. Теперь мне была ясна природа страха, который питали к Виктории остальные сотрудники.

Ближе к концу изматывающей смены меня отправили наводить порядок в приемной руководства. Пока я вытирала пыль с массивных кожаных диванов, за приоткрытой дверью смежного кабинета распинался Борис Ефимович.

— Мне совершенно плевать, кто именно допустил эту ошибку в накладных, — раздраженно чеканил снабженец в трубку. — К утру понедельника исправленные документы должны лежать у меня на столе.

Невидимый собеседник попытался робко возразить, но начальник грубо его оборвал.

— Игорю Андреевичу совершенно не нужны ваши жалкие оправдания! Если мы не сдадим объект в срок, то вылетим на улицу всем отделом. Выполняйте!

Имя владельца корпорации прозвучало хлестко, заставив меня замереть с тряпкой в руках. Я пока не имела ни малейшего представления о внешности этого таинственного Игоря Андреевича, но его абсолютная власть ощущалась даже сквозь стены.

Когда смена наконец завершилась, я покинула здание и тяжело побрела в сторону метро. Тело привычно ныло, огрубевшие снова пальцы саднили.

***

На четвертый день моего выживания в этом стеклянном муравейнике рутина стала казаться привычной. Мышцы постепенно адаптировались к ежедневным нагрузкам, хотя ладони по-прежнему горели, а суставы ныли.

Вымыв до блеска туалеты и служебные лестницы на нижних этажах, я добралась до тридцать второго, где располагался отдел дизайна. Просторный опен-спейс бурлил жизнью. В воздухе витал густой аромат свежесваренного кофе, шуршали бумаги, и непрерывно гудели мощные графические станции. Я лавировала со своей тележкой между рядами столов, аккуратно вытирая пыль с подоконников и стараясь оставаться невидимой для сотрудников.

Чуть подальше, за стильной перегородкой в том же просторном зале, восседала Виктория. В своем безупречном брючном костюме она лениво просматривала что-то на мониторе, сохраняя царственную осанку. А неподалеку от меня, возле одного из центральных столов, собралась группа молодых проектировщиков. На широкой столешнице лежал крупномасштабный распечатанный план будущего вип-зала для переговоров, прижатый по углам планшетами. Я как раз протирала полку неподалеку. Одного случайного взгляда на чертеж оказалось достаточно, для моего возмущения. Главный эвакуационный проход между тяжелыми декоративными стенами и центральным столом оказался слишком заужен. Вдобавок его перекрывали массивные дизайнерские кресла. В случае экстренной ситуации здесь неизбежно возникла бы давка, что прямо противоречило строгим противопожарным нормам для коммерческих помещений.

Молодые специалисты увлеченно спорили о фактуре отделочной ткани для стеновых панелей, совершенно не замечая фатальной ошибки прямо у себя под носом. Для человека, вытягивавшего на себе десятки сложнейших объектов, наблюдать за подобным дилетантизмом было истинной пыткой.

— У вас здесь проход меньше нормативного, — негромко, но предельно четко произнесла я, выжимая тряпку над ведерком. — При такой расстановке массивной мебели эвакуационный коридор фактически перекрыт.

В просторной комнате мгновенно повисла тишина. Молодые проектировщики резко обернулись, уставившись на меня в полном недоумении. Простая уборщица со шваброй в руках только что будничным тоном указала им на критический просчет, который они упустили всей командой.

Виктория, слышавшая всю реплику со своего места, немедленно поднялась и неспешно подошла к столу. Ее цепкий взгляд окинул чертеж, а затем она медленно подняла глаза на меня. В этот миг в ее взгляде промелькнуло истинное, нескрываемое изумление. Впрочем, ведущий дизайнер быстро взяла себя в руки. Ее лицо разгладилось, а на ухоженных губах расцвела широкая, приторно-сладкая улыбка.

— Наша пчёлка, оказывается, у нас ещё и дизайнер, — со снисходительным смешком прокомментировала она, обращаясь к опешившим сотрудникам и ловко превращая ситуацию в забавную нелепость.

Несколько человек нервно усмехнулись, остальные поспешно опустили глаза к планшетам, не желая вступать в конфликт с начальством. Я лишь вежливо и спокойно улыбнулась в ответ, прекрасно понимая правила этой игры и вернулась к уборке.

Спустя полчаса в опен-спейсе осталась только я, заканчивая полировать латунную дверную ручку возле служебного лифта, за моей спиной раздался цокот высоких каблуков. Виктория подошла практически вплотную. От ее прежней милой улыбки не осталось и следа. Лицо брюнетки превратилось в застывшую маску. Она наклонилась ко мне и тихо, но четко произнесла:

— Больше никогда не лезь в мои проекты.

Виктория развернулась и молча ушла обратно к своему столу, а я осталась стоять в коридоре с тряпкой в руках. С этого момента я уже не сомневалась: мое тихое существование в роли невидимой обслуги завершилось, и именно с этого момента началась наша война.

***

Отправляясь на работу следующим утром, я еще не понимала, что из безмолвной тени я превратилась в полноценную мишень для издевательств. Личный кабинет ведущего дизайнера Виктории с прозрачными стеклянными перегородками находился прямо перед основным опен-спейсом, а его дверь сегодня оказалась открыта настежь. Стоило мне поравняться с кабинетом, как хозяйка помещения подняла голову от монитора и окликнула меня будничным тоном.

— Марина, зайдите пожалуйста, — позвала Виктория, плавно поднимаясь из-за стола. — Протрите пыль на нижних полках стеллажа.

Я молча взяла тряпку и вошла в помещение. Нужный стеллаж располагался в самом углу, на приличном расстоянии от опасной зоны рабочего стола. Опустившись на корточки, я принялась аккуратно протирать дубовую полку. Начальница тем временем не спеша подошла ко мне вплотную. В правой руке она держала изящную фарфоровую чашку с остатками кофе.

— Знаешь, Марина, у нас в клининге работают удивительно образованные кадры, — промурлыкала брюнетка, нависая надо мной. — Надо же, наш скромный Воронцов вдруг начал разбираться в строительных ГОСТах. Наверное, на него так повлияло общение с нашей новой уборщицей.

— Я просто вытираю пыль, — абсолютно спокойно ответила я, продолжая водить тряпкой по дереву и намеренно не поднимая головы.

— Вот и вытирай, — с откровенной угрозой прошептала Виктория.

Она достала из папки какой-то свернутый чертеж и резко сунула его мне прямо перед лицом. Инстинкт самосохранения сработал моментально. Я резко отшатнулась назад, в ту же секунду Виктория сделала едва заметное движение кистью и разжала руку. Тяжелая фарфоровая чашка рухнула на светлый керамогранит в сантиметре от моих ботинок, разлетевшись на десятки острых осколков и окатив пол коричневыми брызгами. Следом за ней, словно случайно выскользнув из ослабевших пальцев, прямо в грязную лужу полетел и сам чертеж, мгновенно пропитываясь кофе. Лицо ведущего дизайнера мгновенно преобразилось. На смену холодной расчетливой злости пришло безупречно сыгранное искреннее возмущение.

— Марина! Ну что за криворукость?! — громко воскликнула Виктория так, чтобы ее крик отчетливо разнесся по всему этажу. — Зачем вы меня под руку толкаете?! Вы хоть понимаете, сколько стоит эта вещь?! А документы?! Это же согласованные чертежи, столько времени работы всего отдела насмарку!

— Это обычная черновая распечатка, — невозмутимо парировала я, мельком взглянув на размокающую бумагу. — На ней нет ни штампов, ни подписей. Нажмете пару кнопок и распечатаете новую за минуту.

Виктория скрипнула зубами. Рабочий гул в соседнем опен-спейсе мгновенно стих. Сотрудники с любопытством уставились в открытый проем кабинета, предвкушая скандал. На шум из коридора тут же примчалась завхоз Зинаида, инспектировавшая соседние помещения. Оценив гневную позу Виктории и кофейную лужу на полу, начальница технического персонала сходу пошла в наступление.

— Смирнова! Ты совсем ослепла?! — рявкнула Зинаида, решительно влетая в кабинет. — Это твое первое предупреждение! Стоимость испорченной вещи я лично вычту из твоей зарплаты!

В этот самый момент у распахнутой двери робко замерла девушка из бухгалтерии, крепко прижимавшая к груди стопку смет. Виктория мельком заметила девчонку и мгновенно сориентировалась в ситуации, попытавшись сделать случайную зрительницу своей прямой сообщницей.

— Настя? Вы по делу? — с нажимом спросила ведущий дизайнер, тяжело переводя дыхание.

— Я сметы принесла на подпись, — растерянно пролепетала девчонка, делая неуверенный шаг внутрь.

— Положите на стол, — сухо распорядилась Виктория, добавив следом тоном, не терпящим возражений: — И подтвердите Зинаиде вину этой женщины. Именно Марина дернулась и выбила у меня из рук чашку с чертежами. Вы ведь все видели?

Блестящий манипулятор нагло поставила подчиненную в жестокие условия. Обычное проявление трусости и молчание в ответ на этот вопрос автоматически превращали Настю в соучастницу подлой лжи. Бухгалтерша замерла, нервно переводя взгляд с побелевшей от ярости начальницы на кофейные брызги возле моих ног. В воздухе повисла тяжелая пауза.

— Нет, — неожиданно тихо, но вполне отчетливо произнесла Настя.

— Что означает ваше «нет»? — недовольно нахмурилась Виктория.

— Я этого не видела, — твердо повторила девчонка, до побеления костяшек сжимая свои папки. — Напротив, я видела реальную картину через отражение в боковом стекле. Марина сидела на корточках у стеллажа и вообще вас не касалась. Вы сами держали чашку с бумагами и выронили их.

В кабинете воцарилась тишина. Зинаида растерянно перевела взгляд с раскрасневшейся Насти на опешившую Викторию. Идеальная интрига ведущего дизайнера только что с треском разрушилась из-за банального отражения в прозрачной перегородке. Завхоз пробормотала нечто нечленораздельное о необходимости немедленно закончить уборку и спешно ретировалась в коридор подальше от начальственного гнева. Виктория молча выхватила у Насти принесенные документы и демонстративно отвернулась к монитору. Разговор был окончен. Я молча собрала совком крупные осколки разбитого фарфора вместе с испорченными листами и насухо вытерла керамогранит, испытывая глубокую признательность к этой пугливой девчонке. Настя просто наотрез отказалась лгать под чужим давлением. Ее принципиальность заставила меня по-настоящему зауважать ее.

***

После подставы с разбитой чашкой наша негласная война с Викторией перешла в затяжную холодную стадию, заставляя меня ежедневно сталкиваться с изощренным лицемерием ведущего дизайнера. На людях эта женщина безупречно играла роль демократичной и приветливой начальницы, одаривая меня при сотрудниках сладкими улыбками, вежливо здороваясь и ласково называя нашей пчелкой. Стоило же нам остаться наедине без лишних свидетелей, как в ход немедленно шли мелкие и невероятно грязные пакости вроде случайно перевернутой прямо под ноги мусорной корзины, растоптанной по свежевымытому полу грязи от сапог или высокомерных приказов переделать идеально выполненную работу. Она планомерно пыталась выжить меня, но я упрямо терпела и стискивала зубы.

Очередной прорыв этого напряженного нейтралитета случился совершенно неожиданно в тот момент, когда я остановилась вытереть пыль с панелей возле приоткрытой двери главной переговорной, толкая перед собой скрипучую тележку по мягкому ковролину тридцать четвертого этажа.

— Виктория, этот вариант категорически не подходит, — донесся изнутри спокойный, но жесткий голос генерального директора Игоря Андреевича. — Клиент просил открытое пространство. Эта массивная несущая колонна прямо по центру холла ломает всю планировку и перекрывает естественный свет.

— Но инженеры запретили демонтаж! Мы не можем ее убрать! — капризно оправдывалась Виктория. — Я полностью зашью ее в зеркальные панели. Визуально это расширит холл и растворит колонну в пространстве. Будет смотреться очень дорого.

Услышав этот отвратительный и набивший оскомину дешевый дизайнерский прием прямиком из нулевых, я не выдержала, позволив профессионализму включиться гораздо раньше здорового смысла.

— Сделайте вокруг нее круговой фитомодуль, — спокойно произнесла я.

Оба резко обернулись, Виктория смерила меня уничтожающим взглядом. Генеральный директор же посмотрел на меня своим тяжелым и проницательным взглядом, абсолютно проигнорировав мою рабочую робу и зажатую в руках тряпку. Его глаза выражали исключительно холодную прагматичность.

— Обоснуйте, — коротко велел он.

— Не нужно прятать несущую конструкцию под зеркалами, — я абсолютно спокойно выдержала его взгляд. — Сделайте ее смысловым центром композиции. Пустите вертикальное озеленение по бетонному основанию до самого потолка, а внизу поставьте широкую круговую скамью из натурального дерева со скрытой подсветкой. Клиент получит желаемый воздух и трендовый эко-стиль в интерьере, а ваши инженеры сохранят нетронутой главную опору здания.

— Да как ты смеешь влезать в диалог?! — брезгливо скривила накрашенные губы брюнетка, задыхаясь от возмущения. — У нас клининг теперь дает советы по архитектуре?!

— Виктория, помолчите, — отрезал Игорь Андреевич и перевел задумчивый взгляд с планшета на меня. — Имя.

— Марина Николаевна Смирнова.

— Марина Николаевна, — едва заметно кивнул мужчина каким-то своим мыслям и повернулся к побледневшей девушке: — Виктория, переделайте проект под фитомодуль. Срок — до завтрашнего утра.

Развернувшись к выходу и покатив свою тележку обратно в коридор, я не успела пройти и десяти метров как следом вылетела Виктория. Лицо ведущего дизайнера пошло некрасивыми красными пятнами от пережитого перед боссом унижения, брюнетка стремительно подошла к большому декоративному фикусу в напольной кадке, нарочито сильно зацепила его бедром, накренила тяжелый горшок и вывалила огромный ком сухой черной земли прямо на идеально вычищенный светлый ковролин.

— Ой, какая неприятность, — ядовито проворковала Виктория, брезгливо переступая через грязь. — Убери здесь хорошенько, Смирнова. Твое дело — унитазы драить, а не открывать рот.

К восьмому дню мой организм уже привык к суровому ритму двенадцатичасовых смен, но легче от этого не становилось. Монотонная и тяжелая работа выматывала до предела. С утра я таскала тяжелые канистры с едкой химией, наполняла ведра, раз за разом сжимала тугую рукоятку швабры и гнала перед собой бесконечные метры мокрого керамогранита с тридцатого по тридцать четвертый этаж. Я мыла, мыла, мыла. Руки окончательно погрубели под воздействием дезинфицирующих средств, суставы ныли теперь постоянно.

В тот день я возилась с влажной уборкой открытого пространства на тридцать втором этаже, когда заметила у одного из рабочих столов молодого чертежника. Парня звали Максим Воронцов, и именно с ним я столкнулась у кулера пару недель назад, когда он сокрушался насчет задержки зарплаты. Сейчас Максим сидел перед монитором с абсолютно несчастным лицом, безуспешно пытаясь скомпоновать освещение и декоративные панели для зоны ожидания. На экране царила полнейшая архитектурная каша.