Сестра украла мою жизнь

— О чем ты говоришь? — произнесла я шокировано. — Ты же сама постоянно отговаривала меня от свадьбы...

— Конечно отговаривала! — злорадно усмехнулась Алина. — Я надеялась, что ты его бросишь! А когда поняла, что ничего не выходит, решила сделать так, чтобы он принадлежал мне.

Признание сестры вызвало горечь.

— Ты всегда отнимала у меня самое лучшее, — прошипела Алина, подаваясь вперед. — Помнишь твоего любимого котенка? Того белого малыша с черным пятнышком на носу.

Её жестокие слова перенесли меня в детство, тогда нам едва исполнилось по десять лет. В тот морозный день бабушка принесла с улицы замерзшего пушистого котенка и отдала его мне, но Алина устроила громкую истерику с требованием отдать питомца ей, так что мне пришлось уступить. Теперь, глядя на бледное лицо лежащей на койке сестры, я с ужасом и отвращением слушала настоящее продолжение той старой истории.

— Раз котенок был не мой, я решила, что он не будет ничьим, — безжалостно произнесла Алина, наслаждаясь моим отчаянием. — Я вышвырнула его в сугроб за гаражами в тот морозный вечер, а ты думала, что он убежал.

Глядя на мое лицо полное ужаса, Алина истерически расхохоталась. Слушать это было тяжело, открывшаяся правда о жестокости сестры отозвалась во мне острым горем, окончательно разрушив иллюзию семейного тепла. Прежде чем я успела произнести хоть слово, в коридоре раздались шаги. Алина мгновенно замолчала, и ее выражение лица резко изменилось. Взгляд сестры стал хищным и безумным. Схватившись за тонкую трубку капельницы, она с силой дернула ее на себя, вырывая иглу из вены. На бледную кожу и светлую простыню брызнули темные капли крови. Я попыталась ее остановить, но Алина провела окровавленными пальцами по своей щеке, оставляя размазанные багровые следы. Затем она с неистовой силой вцепилась ногтями себе в горло и провела вниз, оставляя глубокие царапины.

— Помогите! — закричала Алина на весь коридор.

Дверь с грохотом распахнулась, впустив в палату маму и Артема.

— Помогите! — зарыдала сестра, указав на меня дрожащим пальцем. — Она пыталась меня задушить!

— Мама, нет! Я ее не трогала! — закричала я, инстинктивно отступив на шаг.

Подлетевшая ко мне мать отвесила звонкую пощечину, у меня клацнули зубы и я отшатнулась, ощутив на губах солоноватый привкус крови.

— Тварь! — завизжала мать. — Ты решила добить родную сестру! Артём, зови врача!

— Артём, выслушай меня! — в полном отчаянии взмолилась я, пытаясь поймать взгляд жениха. — Посмотри на ее руки! У нее под ногтями ее же кровь!

Артем одарил меня абсолютно холодным взглядом и полностью проигнорировал мои оправдания. Достав из кармана брюк связку ключей с брелоком от машины, он сунул их мне прямо в руки.

— Замолчи, Марина, — отчеканил он. — Выйди из палаты. Спустись на парковку и жди нас в машине.

Сжимая в кулаке брелок от его автомобиля, я молча развернулась и пошла прочь. На улице палило летнее солнце, но меня пробивал ледяной озноб. Нажав кнопку сигнализации, я залезла на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и только здесь позволила эмоциям вырваться наружу. Отчаяние и жгучая боль предательства окончательно сломали мою выдержку, заставив горько зарыдать в тишине закрытого салона.

Спустя пятнадцать минут в машину сели Артем и мама. Жених занял водительское кресло, сухо бросил взгляд на мое заплаканное лицо и молча завел двигатель, направляясь сначала к маминому дому.

— Скоро Алину выписывают, — подала голос мать, разрушая тяжелую тишину. — Ей нужен абсолютный покой, а с нами жить она категорически отказывается. Марина, тебе придется уступить ей свою квартиру, пока она не поправится.

— Что? Но… это бабушкина квартира, ты же знаешь, как она мне дорога, — недоуменно произнесла я, поворачиваясь к ней.

— После того, что ты сегодня устроила, ты вообще не имеешь права там находиться, — подал голос Артем, уверенно крутя руль. — Алине сейчас нужен комфорт. У меня знакомый уехал в длинную командировку и оставил ключи. Пересидишь пару недель там, пока не поправится сестра.

Запустив руку в карман пиджака, Артем достал оттуда другую связку ключей с массивным брелоком и протянул ее мне.

— Зачем ты носишь с собой ключи своего знакомого? — спросила я, разглядывая чужую связку.

Неожиданно к разговору подключилась мать.

— Мы с Артёмом еще сегодня утром всё обговорили. Алине после выписки нужен покой, а с тобой жить она не будет.

Слова матери быстро сложили разрозненные детали в ясную картину, вызвав у меня глухую злость. Артем с самого начала собирался выставить меня за порог бабушкиного дома, а разыгранная истерика Алины послужила лишь удачным предлогом для исполнения их общего плана. До самого конца пути мы не проронили больше ни единого слова, пока я молча смотрела в окно и пыталась переварить это циничное предательство.

Вернувшись домой, я не успела даже перевести дух. Мой бывший встал в дверях спальни со скрещенными на груди руками.

— Собирайся сейчас, мне нужно еще будет приготовить Алине комнату. — Произнес Артем.

Под его тяжелым взглядом, полным нескрываемого презрения, я чувствовала острое унижение, пока лихорадочно вытаскивала из шкафа дорожную сумку. Руки заметно подрагивали от обиды, поэтому на дно полетело лишь самое необходимое: смена белья, пара строгих офисных костюмов, чистые рубашки и брошенная поверх вещей банковская карта.

— Квартира отличная, тебе там точно понравится, — продолжил Артем, протягивая мне клочок бумаги с адресом. — Только довезти я тебя не смогу, буду срочно готовить комнату к приезду Алины. Вызовешь такси.

— У меня нет денег на карте, — глухо ответила я, глядя на свою полупустую сумку.

Артем раздраженно достал телефон, и через секунду мой мобильный коротко пискнул, оповещая о переводе пяти тысяч рублей.

— Этого вполне хватит, — безапелляционно заявил он. — Ты уезжаешь всего на пару недель. Как только сестра поправится и найдет себе жилье, сможешь вернуться.

Я действительно думала о кратковременном переезде, однако глубоко внутри меня уже начало зарождаться тягучее, гложущее чувство абсолютной неправильности происходящего.

— Артём, это всё в корне неверно, — попыталась воззвать к его рассудку я. — Это квартира моей бабушки, она принадлежит мне по праву. Почему я должна уходить из собственного дома?

— Потому что именно из-за тебя Алина чуть не умерла! — жестоко отрезал Артем, повышая голос. — И после этого ты смеешь нападать на нее прямо в больничной палате!

— Я ни на кого не нападала! — искреннее возмущение придало мне сил, заставляя сделать шаг навстречу. — Мы вместе три года, Артём! За это время ты мог бы досконально изучить мой характер. Я не способна причинить кому-то боль, тем более своей сестре!

— Если бы я не видел всё своими глазами, я бы наверняка тебе поверил, — процедил он, с нескрываемым отвращением глядя на меня. — Но я вошел и увидел кровь. Алина была вся исцарапана. Она не могла сама себя так избить!

— Да именно это она и сделала! Она просто ненормальная! — в полном отчаянии выкрикнула я. — Алина совершенно не та, кем хочет казаться! Она искусно водит всех вас за нос!

— Хватит! — рявкнул Артем, грубо прерывая мои попытки оправдаться. — Не ожидал, что ты окажешься такой лицемерной стервой, Марина. Готовой поливать грязью родную сестру. Можешь больше не приходить в офис, я не желаю тебя видеть. Ты уволена.

Слова, брошенные в запале спора, вызвали у меня лишь глухую ярость, и я решила больше не унижаться перед теми, кто слепо плясал под чужую дудку. Подхватив с кровати дорожную сумку, я выскочила в коридор и со всей силы хлопнула входной дверью, не сдержавшись напоследок. Только очутившись на улице под порывами сырого ветра с мелким моросящим дождем, сменившим дневную духоту, я с досадой осознала, что выбежала из подъезда прямо в домашней пижаме. На переведенные деньги я вызвала такси и поехала на дальнюю окраину города, с каждой минутой пути все сильнее тревожась о будущем. Реальность нового адреса оказалась бесконечно далека от красивых обещаний жениха: машина высадила меня в темном запущенном дворе с разбитыми уличными фонарями и облупившимися стенами унылых пятиэтажек.

Едва таксист скрылся за поворотом, я услышала развязный свист со стороны темных гаражей.

— Эй, красавица, не хочешь познакомиться? — крикнул один из шатающихся пьяных маргиналов, направляясь в мою сторону в сопровождении двоих приятелей.

Я сильно испугалась, поэтому крепче перехватила ремень сумки и почти побежала вперед, радуясь хотя бы удобным кроссовкам на ногах в надежде быстро укрыться в подъезде. Однако через пару десятков метров рослый мужчина нагло преградил мне путь и потянулся грязными пальцами к рукаву пижамы.

— Ну, красавица, не стесняйся.

На одних рефлексах я обеими руками с силой толкнула нападавшего в грудь, отчего мужик тяжело пошатнулся и нелепо взмахнул руками в попытке удержать равновесие, а я рванула вперед, влетела в открытый подъезд с облупленными стенами и на пределе сил взбежала по крутым бетонным ступеням. Негнущимися от испуга пальцами мне удалось с первой попытки вставить и провернуть ключ в скважине, с грохотом захлопнуть за собой обитую дерматином дверь и дважды повернуть защелку замка. Обессиленно привалившись спиной к прохладному металлу, я замерла на пороге чужого жилья, жадно ловя ртом воздух и чутко вслушиваясь в доносящуюся с лестничной клетки глухую ругань и удаляющийся топот тяжелых ботинок.

Оказавшись за закрытой дверью, я сползла спиной по металлической обшивке прямо на затоптанный серый линолеум и горько расплакалась, чувствуя сильную жалость к себе и отчаяние из-за всего случившегося предательства. В нос сразу ударил спертый запах вековой пыли, в крошечной мойке темнела гора посуды с засохшими корками еды, а вдоль обшарпанной стены стоял продавленный диван с сальными подлокотниками. Выплакавшись и прогнав первую панику, я поднялась с пола, нащупала выключатель в тесной ванной и принялась долго плескать в лицо ледяной водой из ржавого крана, пока холод окончательно не отрезвил мысли и не заставил собраться с силами.

Только теперь детали головоломки сложились в единую картину, вызвав у меня глухую злость на собственную глупость. Я годами пыталась заслужить одобрение матери, бросала свои дела ради Алины и сутками пахала в конторе Артема, поднимая его бизнес с нуля. Я была идеальной, безотказной дурой, чьим трудом и любовью беззастенчиво пользовались, но с ролью удобной жертвы покончено. Завтра же заберу трудовую книжку из агентства, заберу свои проекты и начну искать нормальную работу.Поведение сестры тоже обрело понятный мотив. Алина пошла на дизайн только ради того, чтобы влезть в мою жизнь, ведь рисовать интерьеры она никогда не любила. С детства она грезила сценой, родители спустили состояние на ее вокал, а потом сестра вдруг передумала и села мне на шею уже в институте. Все эти годы я чертила за нее проекты и писала курсовые, пока она не получила диплом, после чего Артем тут же открыл для нее вакансию в штате. Теперь стало ясно, куда они постоянно срывались вдвоем под предлогом срочных замеров, и слова сестры в больничной палате о тайной связи окончательно подтверждали эту измену. С твердым решением оборвать все контакты с обоими я закрыла глаза и провалилась в тяжелый сон.

Утро началось отвратительно, с удушливой духоты в чужой комнате и неприятного привкуса во рту, ведь вчера из-за спешки я осталась без зубной щетки и пасты. Пришлось спасаться покупкой дешевой мятной жвачки в уличном ларьке у остановки, чтобы хоть немного освежиться перед поездкой. Ночью толком поспать не удалось: едва я смыкала веки, как память снова затягивала меня в липкий кошмар несостоявшейся свадьбы, где Алина раз за разом шагала с крыши под истошные вопли матери и безмолвные слезы отца. Проснулась я совершенно разбитой, с гудящей головой и тяжелой тоской, но отступать было нельзя, и я поехала в контору. Идти по тесному офисному коридору оказалось настоящей пыткой, потому что ранние сотрудники уже заняли места за столами, любопытно поглядывая в мою сторону, так что проскользнуть к своему компьютеру незамеченной не получилось.

— Марина, а ты почему сегодня здесь? — удивленно поинтересовалась вынырнувшая из соседних дверей бухгалтерша, бесцеремонно окидывая меня цепким оценивающим взглядом. — Как свадьба прошла? Вы же вроде сразу в свадебное путешествие собирались лететь?

— Торжество перенеслось на неопределенное время, — сухо ответила я, испытывая сильное раздражение и старательно уходя от дальнейших расспросов.

— Но, Мариночка, я слышала, что...

Ускорив шаг, я поспешно скрылась за хлипкой дверью собственного кабинета. Фух.

Мой крошечный закуток располагался прямо внутри кабинета Артема, и назвать это глухое помещение полноценным рабочим местом можно было только при очень богатом воображении. Изначально каморка служила обычной кладовкой для хранения старых папок со швабрами, но на заре открытия фирмы мы приспособили ее под меня, с трудом втиснув узкий стол с парой полок, так что внутри нельзя было даже нормально вытянуть затекшие ноги. Сейчас эта привычная теснота давила с удвоенной силой, поэтому, вытащив из пыльного угла картонную коробку, я принялась молча сбрасывать в нее свои ручки, блокноты и керамическую кружку с твердым решением больше никогда сюда не возвращаться.

— Ты куда собралась?

Я вздрогнула от неожиданности. За моей спиной бесшумно вырос Артем. Впервые посмотрев на него исключительно как на совершенно чужого человека, я спокойно ответила:

— Ты сам вчера велел мне уйти. Я увольняюсь.

— Уволишься, но мне нужно, чтобы ты сдала проект Завьяловых, — тоном, не терпящим возражений, произнес он. — Сдача в пятницу.

Усмехнувшись от такой нелепой наглости, я отрезала:

— Я больше на тебя не работаю, Артём.

— Значит так, доделываешь всё до конца, или я впишу в твою трудовую книжку пометку за разглашение коммерческой тайны. С такой черной меткой тебя не возьмет ни одно приличное бюро. Сядешь и закроешь проект и уволишься. Точка.

Почувствовав жгучую злость от его попытки цинично шантажировать меня при понимании моего плачевного положения, я позволила эмоциям взять верх над дипломатией.

— Да ставь что угодно, я сказала, что увольняюсь сегодня. — подхватив коробку со стола, процедила я.

Лицо Артема мгновенно покрылось багровыми пятнами от ярости. Выхватив из ящика стола мою личную папку с документами, он резким движением открыл трудовую книжку, размашисто вписал туда увольнение по статье за разглашение коммерческой тайны и с силой швырнул корочку прямо в мою коробку поверх блокнотов. Схватив вещи, я вылетела в общий зал, где повисла тяжелая тишина: сослуживцы совершенно точно не работали последние полчаса, жадно вслушиваясь в доносившийся из-за закрытой двери скандал. Стоило мне появиться в коридоре, как все присутствующие разом принялись нелепо изображать бурную деятельность: бухгалтерша с ожесточением застучала по клавиатуре выключенного компьютера, а перепуганный стажер до самого носа натянул перевернутый вверх ногами чертеж, боясь поднять глаза.

Покинув контору, я с запоздалой яростью поняла, что Артем даже не подумал заплатить мне за последний крупный проект, который я вела месяцами и сдала почти под ключ. Я пахала на него бесплатно, все наши общие сбережения лежали на его банковских счетах, а на моей личной карте болтались жалкие четыре с половиной тысячи рублей. Шагая по тротуару с коробкой в руках, я нещадно поносила себя последними словами за глупую гордость и несдержанность, ведь стоило просто прикусить язык, хладнокровно дождаться расчета, перевести свою законную долю накоплений и только потом громко хлопать дверью. С другой стороны, терпеть его придирки и насмешки еще целую неделю я бы все равно не смогла, так что этот разрыв был неизбежен. Добравшись до ближайшей кофейни с бесплатным интернетом, я заняла дальний угол и открыла сайты с вакансиями в полной уверенности, что сильное портфолио быстро решит проблему с деньгами, однако эта наивная иллюзия разлетелась в прах уже через пару часов бесплодных звонков.

— Марина Николаевна? Мы внимательно посмотрели ваше портфолио, оно прекрасно. Но мы вынуждены отказать. Нас крайне смущает статья в вашей трудовой книжке, мы не готовы рисковать корпоративными данными, нанимая сотрудника с официальным обвинением в разглашении коммерческой тайны.

За этим первым тревожным разговором последовали новые отклики и звонки, быстро слившиеся в одну непрерывную череду разочарований. Я выпила уже четыре кружки крепкого кофе, методично рассылая резюме, однако результат оставался неизменным. Потенциальные работодатели реагировали на предоставленные документы предельно предсказуемо.

— Руководство ознакомилось с вашим резюме. Опыт у вас впечатляющий, однако служба безопасности проверила причину вашего увольнения с прошлого места. Мы очень дорожим своей репутацией и совершенно точно не можем принять вас в штат.

— Вы нам не подходите, — раздался в динамике сухой мужской голос представителя третьего по счету архитектурного бюро спустя еще двадцать минут ожидания. — С такой отметкой в документах вам вообще вряд ли удастся устроиться по профилю в приличное место. До свидания.

Получив очередной прямой отказ, я окончательно осознала масштабы захлопнувшейся ловушки. Артем подложил мне поистине огромную свинью. Никто не хотел связываться с проблемным специалистом, бывший жених намеренно перекрыл мне все пути к нормальному заработку.

Поддаваться отчаянию я категорически не собиралась. В сложившихся обстоятельствах следовало взять себя в руки и решать навалившиеся проблемы по мере их поступления. Первоочередной задачей сейчас было обеспечить свой скромный быт на ближайшие дни. Я открыла заметки в телефоне и принялась вдумчиво составлять список самых необходимых покупок, тщательно взвешивая каждую трату и стараясь уложиться в отведенный мизерный бюджет.

Покинув кофейню, я направилась в огромный пыльный дискаунтер на окраине района. Уже в торговом зале я невольно засмотрелась на молодую парочку возле лотков с фруктами. Они увлеченно выбирали огромный арбуз. Парень дурачился, деловито стуча по полосатой корке и прикладывая ее к уху, а девушка смеялась, игриво толкая его в плечо и доверчиво прижимаясь ближе. Наблюдая за этим флиртом, я испытала острый дискомфорт. Память немедленно подкинула идентичную картинку из прошлого, где мы с Артемом точно так же, весело и абсолютно беззаботно, выбирали спелый арбуз в самом начале наших отношений.

Задвинув неуместную жалость к себе подальше, я отвернулась и принялась перебирать дешевые сезонные овощи, складывая в тележку крепкие кочаны капусты, морковь, лук и свеклу. Полноценное мясо в моем положении являлось недопустимой роскошью. Пришлось долго копаться в глубоком морозильном ларе, выбирая одну самую крупную куриную тушку для экономного безотходного производства. Расплатившись на кассе, я вышла на залитую вечерним солнцем улицу. Тонкие пластиковые ручки тяжелых пакетов безжалостно впивались в ладони, по спине текли липкие струйки пота, но я просто стиснула зубы и упрямо зашагала к своей временной берлоге.

Кулинария всегда давалась мне на удивление легко, позволяя даже сейчас превратить скудный набор самых дешевых продуктов во вполне достойный и невероятно сытный ужин. Вооружившись острым ножом, я принялась виртуозно разделывать оттаявшую курицу, незаметно погружаясь в водоворот непрошеных воспоминаний. С самого раннего детства мне приходилось полностью брать готовку на себя, ежедневно обеспечивая семью горячими блюдами. Эта привычка въелась намертво. Даже после переезда в собственную квартиру я регулярно приезжала к матери и часами стояла у плиты после тяжелых рабочих смен, старательно делая ей заготовки на целую неделю вперед. Моя родня воспринимала этот каторжный труд как абсолютную норму, ловко пользуясь чужой безотказностью. Задвинув нахлынувшую обиду подальше, я сосредоточилась на текущей задаче. Куриный остов и крылья отправились в глубокую кастрюлю для создания наваристого прозрачного бульона. Белое филе я аккуратно нарезала тонкими полосками и замариновала в остатках найденных на полке специй, умудрившись приготовить нежное подобие фрикасе со слегка обжаренной морковью и луком. Оставшееся темное мясо с бедер я пустила на густой красный борщ, щедро добавив туда нашинкованную капусту и тертую свеклу. Засыпав длиннозерный рис в раскаленную сковороду, я смешала его с пряностями и частью куриного мяса, соорудив огромную порцию невероятно ароматного плова. Из простого набора продуктов получился настоящий кулинарный шедевр, которого с лихвой должно было хватить на несколько дней. Я бережно расфасовала остывшую еду по пластиковым контейнерам, убрав часть в холодильник и надежно спрятав остальное в морозильную камеру до следующей недели. Наложив себе полную тарелку обжигающего супа, я ела в полном одиночестве, с огромным удовольствием чувствуя возвращение потраченных за день сил.

Утолив голод, я вновь вооружилась телефоном и решительно продолжила поиски работы. Ситуация складывалась откровенно удручающая. В нашем городе оказалось совсем мало подходящих предложений по моей узкой специальности, и каждый новый звонок приносил лишь очередное разочарование.

— Строительная компания, слушаю вас, — практически моментально раздался приятный женский голос.

— Здравствуйте, меня зовут Марина. Я звоню по вашему объявлению о поиске специалиста. У меня богатый профессиональный опыт ведения крупных объектов, я могу выслать детальное портфолио прямо сейчас, — на одном дыхании выпалила я.

— Отлично, Марина, нам как раз очень нужен толковый дизайнер, — радостно отозвалась собеседница. — Руководитель готов встретиться с вами завтра утром. Приходите на личное собеседование, мы с удовольствием посмотрим ваши работы и детально обсудим условия.

Положив телефон на стол, я несколько секунд просто смотрела на потухший экран, боясь спугнуть внезапную удачу. А затем шумно выдохнула, физически ощущая, как лопается сдавивший грудь железный обруч безысходности. Получилось! Я невольно улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за все последние дни. Внутри стремительно расцветала пьянящая горячая надежда, начисто сметая липкий страх перед будущим и возвращая мне твердую почву под ногами. Артем искренне верил, что окончательно сломал меня, загнав в глухой угол, но он крупно просчитался. Я еще поборюсь. Взяв себя в руки, я немедленно приступила к сборам. Первое впечатление имеет колоссальное значение, особенно когда у тебя в документах красуется волчий билет. Подойдя к жалкой кучке наспех собранных вещей, с которыми я сбежала из прошлой жизни, я бережно достала оттуда лучший деловой костюм классического кроя и принялась тщательно приводить его в идеальный вид, твердо намереваясь завтра непременно заполучить эту должность.

Утром следующего дня я при полном параде отправилась по указанному адресу, бережно храня робкую надежду на новую жизнь. Увы, суровая реальность вновь больно щелкнула меня по носу. Вместо солидной строительной компании обнаружилась обшарпанная дверь в полуподвальном помещении спального района. Внутри сидел десяток таких же соискателей, а бойкая девица активно предлагала купить обучающие материалы для работы «элитным дизайнером». Поняв суть этого банального сетевого лохотрона, я молча развернулась и вышла на улицу, чувствуя подкатывающую тяжелую тоску.

Я бесцельно брела по пыльным городским улицам, когда в сумочке требовательно завибрировал телефон. На экране высветился номер матери.

— Марина, ты когда к нам приедешь? — вместо приветствия сварливо спросила родительница. — Холодильник совершенно пустой, твои заготовки закончились еще вчера. Алиночку послезавтра выписывают, ребенку нужно усиленно питаться после такого жуткого стресса. Давай, после работы сразу дуй в супермаркет и к нам. Купи парную телятину, красную рыбу и фруктов побольше.

— Я не смогу приехать, мам, — предельно устало ответила я. — И продуктов купить тоже не смогу. У меня совсем нет денег.

— В смысле нет денег? — возмущенно ахнула мать. — Артем же тебе всегда хорошо платил! Опять на какие-нибудь свои побрякушки все спустила? Какая же ты эгоистка! Родная сестра из-за тебя чуть в гробу не оказалась, а ты для семьи кусок нормального мяса купить жмешься!

— Меня уволили, мам, — попыталась вставить я, испытывая глухую обиду. — Артем выставил меня на улицу без копейки...

— Да что ты такое натворила, чтобы он тебя выгнал? — перебила мама. — Нормальных женщин из дома не выгоняют. Вечно у тебя какие-то проблемы, непутевая! Сплошное разочарование, а не дочь!

В динамике раздались короткие гудки. Я судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и открыла банковское приложение на телефоне. На счете сиротливо светились семьсот тридцать рублей. Ситуация зашла в абсолютный тупик. С такой смешной суммой я не протяну и пары дней.

Подняв пустой взгляд, я вдруг поняла, что стою прямо перед огромным стеклянным зданием корпорации «Атлант». Мое внимание сразу привлек белый лист бумаги, криво приклеенный скотчем к идеальной прозрачной двери. Крупные черные буквы гласили: «Срочно требуются уборщицы. Обращаться на ресепшен». Что ж, выбора у меня все равно не было. Решительно толкнув тяжелую дверь, я подошла к стойке. За мраморной преградой скучал грузный охранник.