Тотал: Два зверя для Лилии

Ни думать, ни мешкать себе не позволяю. Одеваюсь, вызываю такси и диктую известный адрес.

Снаружи оживление. На крыльце по меньшей мере с десяток человек. Грозного вида мужик в жилетке цвета хаки со множеством накладных карманов при моём приближении выплёвывает незажжённую сигарету и бросается наперерез.

– Лилька! Вот так встреча! – гремит он через всю улицу, подбегает и жулькает меня в медвежьих объятиях. – Воротилася, молодца!

Из дверей появляется тощая девица в бандане с черепом. Взбирается на отмостку и с кошачьей грацией спрыгивает вниз, чтобы очутиться за спиной у мужика, что накинулся на меня с приветствиями.

– Лиля? – тоненьким голоском вопрошает она, выглядывая из-за плеча амбала.

Настороженность сменяется искренней радостью. Субтильная девчонка подскакивает и с пищащим воплем кидается мне на шею.

– Ах ты сучка моя ненаглядная! Куда запропастилась? В подвале бы тебя запереть за такие выходки! Мы тут места себе не находили, Аш рассорился даже со своей тенью. Эй, народ! – она сползает с моей шеи, прижимается к плечу и громко свистит, привлекая внимание стаи. – Ликуйте! Сплочёнка вернулась!

Все лица разом обращаются ко мне. Кто-то салютует бутылкой пива, кто-то бьёт себя кулаком в грудь. Длинноволосый парнишка в обтягивающей белой майке прикладывает ко рту ладони рупором и издаёт натуральный волчий вой.

– Пойдём-пойдём внутрь! – тащит меня за руку хрупкое создание. – Аш тебя уже видел? Да точно видел! То-то сияет весь вечер гирляндой, ажно в глазах рябит. Фу-у-ух, наконец-то вздохнём с облегчением! Твой благоверный тут у всех кровушки попил. Что ни день, то драка! А уж наш Акела чего вытворял...

Она не договаривает. Бросает меня посреди зала, с ловкостью заправской альпинистки взбирается на барную стойку и орёт в полную глотку:

– Лилька вернулась! Всем выпивки за мой счёт! Йе-еху-у!

Она делает сальто и мягко приземляется на ноги в паре сантиметров от меня. Сверкает улыбкой, сквозь которую проглядывают маленькие хищные зубки.

В баре настоящее столпотворение. Все столики заняты, а их не меньше двадцати, наверное. У бильярдного стола в глубине зала тоже не протолкнуться. Гомон стоит такой, что орущая из динамиков музыка кажется фоновой. И тем не менее это людское скопище на долю секунды замирает, и мне даже удаётся расслышать собственное сердце в этой тишине. А потом грохает нескладный хор аплодисментов.

Меня бьют по плечам, приобнимают, басят на ухо поздравления. Чьи-то руки кольцом обвиваются вокруг живота, и я слышу хриплое:

– Не надеялся, что ты сегодня заглянешь.

Я перехватываю обе клешни хама, резко разворачиваюсь и упираюсь носом в грудь Аша. Он и впрямь напоминает ряженую новогоднюю ель. Светло-карие глаза искрятся восторгом, а широченная улыбка морщит лицо.

Тигр притягивает меня ближе и склоняется для поцелуя, но я протестую. Не здесь, не под пристальным наблюдением, и вообще мне следует блюсти дистанцию. Зря что ли Хреня меня спасала?

– Э-э, привет, – с боем отвоёвываю личное пространство. Аш с ухмылкой отстраняется, хотя и продолжает держать руки на моих боках. – Вот, заглянула посмотреть, как тут у вас.

– Так давай я проведу экскурсию? – мигом навязывается он в провожатые.

– А, может, как-нибудь...

– Пойдём!

Он уже волочёт меня куда-то, и с каждым шагом его рука на моей талии становится всё горячее, а моё упорство даёт слабину. Ничего ведь не случится, если я утолю небольшое любопытство?

Глава 7

В которой Лиле напоминают о должностных обязанностях, Кай показывает себя бессердечным ублюдком, а после зовёт Лилю на откровенный разговор

Знакомство с баром мы начинаем с той самой неприметной двери, за которой накануне скрылся Кай, так что я волей-неволей мандражирую. Отчего-то за каждым поворотом и во всяком громком звуке мне чудится тот блондин, и это нервирует.

Аш болтает без умолку. И держит меня за руку, словно собачонку на привязи.

– Баром это место называется для вида. На самом деле здесь, можно сказать, резиденция стаи. Наверху личные комнаты постоянных обитателей. Среди них я, Кай, Шерагул, Лира, Грайм, Нокс и Тэллок. Парочку гостевых спален держим пустыми, на случай, если кому-то из наших понадобится надёжный тыл.

А вот здесь был твой кабинет. Я уже распорядился, чтобы отсюда выволокли все вещи того шарлатана, который пытался тебя заменить.

Мы проходим в довольно просторную комнату с эркерным окном. Мебели нет, стены ободраны, паркет из наборной доски с узором под «ёлочку» поскрипывает под ногами. И снова ни единого отголоска воспоминаний. Меня не озаряет, не кружит в вихре узнавания.

Аш надеялся на обратное. Он зорко следит за моими перемещениями и разве что не подпрыгивает от нетерпения. А глазах полощутся транспаранты с немым вопросом: «Ну что? Ну как?»

– Прости, – виновато улыбаюсь и веду пальцами по шероховатой стене с куцыми обрывками обоев, – совсем никак. Даже намёка нет на дежавю.

– А так? – он ловит мою руку в воздухе, переплетает наши ладони в замок и пристально всматривается в глаза. – Совсем меня не помнишь, Лиль?

Опять у него чехарда с глазами творится. Радужка оживает, наливается позолотой и медленно кружит вдоль зрачка.

– Это твой тигр так рвётся наружу?

– Да, он тот ещё подкаблучник, – Аш улыбается и кладёт обе наши руки себе на грудь.

Мне приходится встать вплотную.

– Ты обещал познакомить меня с настоящей семьёй. Сделаешь?

Он кивает. Свободной рукой гладит меня по волосам, спускается к щеке и почти невесомо ведёт к шее. Щенячья улыбка сменяется восхищением.

– Для тебя, что угодно, Лилан. Что угодно, – повторяет чуть тише и склоняется с очевидной целью.

Я готова на этот эксперимент. Во многом благодаря его гипнотическим глазам. Эти золотые вихри для меня сродни флейте Крысолова – не оставляют ни единого шанса на сопротивление.

И только мы соприкасаемся губами, как с порога доносится мужской голос:

– Любо-дорого блевануть. Вам уединиться больше негде?

Морок развеивается.

В дверях стоит Кай с постной физиономией и взглядом «сдохни в конвульсиях» сверлит затылок Аша. Им же залепляет мне мысленную оплеуху.

– Ты, если уж явилась, могла бы и поработать. Хотя бы для виду. Я, знаешь ли, заебался в одиночку вывозить всё на себе.

Аш набирает полную грудь воздуха и неспешно поворачивается. Напряжением, которое сквозит по комнате, впору запитывать целые деревни. У меня все волоски на теле встают дыбом от ощутимой враждебности.

– Речь свою фильтруй, комдив. Она не помнит ни черта, какой с неё спрос?

- Не помнит, так вспомнит! Или выучит заново. Давай, девка, левой-правой и марш за мной. И приструни своего Громобоя, пока он не захаркал тут всё кровью.

– Кай! – Аш добавляет децибел в голос. – Никакая она не девка!

Рассказ лисицы начинает обретать смысл. Что бы не случилось в прошлом, с тех пор отношения между кузенами не потеплели.

– А кто, мужик что ли? – насмешливо уточняет блондин.

И я чту за благо свалить от обоих. Выполнять роль щита больше не кажется мне соблазнительным досугом.

Протискиваюсь в коридор мимо подстрекателя, благо, двери тут достаточно широкие и мы не соприкасаемся ни единой ниткой на одежде, отхожу к дальней стене и, скрестив руки на груди, спрашиваю:

– Какие будут наставления?

– Топай за мной, – машет мне Кай и теряет всякий интерес к брату.

Ох, сколько всего вертится на языке. Помалкиваю лишь потому, что совсем не разобралась в природе оборотней, а явственного желания прищемить хвост волку и столкнуться с ним нос к носу пока не наблюдается. Но с этим хамством нужно что-то делать. Я не из тех, кто терпит унижение.

Нестройной процессией вваливаемся сначала в приёмную с длинным столом и дюжиной стульев, затем попадаем в директорский кабинет.

Симпатичный, к слову. Мебель из светлого ореха, массивное кожаное кресло цвета кофе с молоком, кадки с растениями, стеллажи с книгами – я бы не назвала кабинет безликим. Он аккуратный, просторный, чистый, однако Каю совсем не подходит. Блондин в чёрной безрукавке на молнии и такого же оттенка брюках карго с цепочкой на бедре и многочисленными накладными карманами уместнее смотрелся бы за микшером диджейского пульта, а в не в окружении оргтехники.

Вожак обходит «Г»-образный стол, плюхается в кресло и зашвыривает ноги в белоснежных кроссовках прямо на бумаги. Я с изумлением пялюсь на его подошвы. Летает он по воздуху что ли? Ни единого пятнышка не могу разглядеть.

– Ты в секретарши метишь? – нагло интересуется Кай и смотрит поверх моей головы. – Тогда сгоняй за кофе. Чёрный, молотый, без сахара. Отфильтровать дважды.

– Кай, – угрожающе бычится Аш.

– Что? Ну что ты разнылся, как сучка?! Боишься, что я её вместе с джинсами сожру? Охота строить из себя телохранителя, подожди в приёмной. Дверь можешь оставить открытой.

– Лиль, – пробует тигр обратиться ко мне, и холерический блондин теряет терпение.

Бряцает кулачищем по столу и орёт:

– Я сказал, проваливай! Или до тебя лишь со второго раза доходят приказы?!

Аш в долгу не остаётся. Переходит на тот же громовой рёв, и я вдруг понимаю, что, закрыв глаза, не смогу отличить их по голосу. Внешне они как день и ночь. Аш темноволосый, улыбчивый симпатяга, к которому так и тянешься. Он располагает к себе с первого взгляда, а его тигр, пожалуй, самое умильное существо во всём белом свете. У меня до сих пор пальцы покалывает от фантомных прикосновений к его шерсти.

Кай диаметрально другой. Он холодный, отталкивающий, грубый, притом как внешне, так и внутренне. Вся красота улетучивается, стоит ему открыть рот и начать измываться над собеседником. Бьюсь об заклад, его волк – преотвратное создание. Худосочная, плешивая псина с разодранным ухом и шрамами по всему телу.

– Твои приказы для меня – ноль без палочки, комдив! Посмеешь на неё хотя бы косо взглянуть, и я не посмотрю, что ты вожак...

– Всё-всё, застращал, – Кай внезапно вскидывает руки вверх, признавая поражение. – Теперь дай просушить подштанники и покукуй в приёмной. Спасибо.

Последнее слово прозвучало наподобие адреса, куда обычно отправляют всех надоедливых типов. Аш нахохливается, суёт плотно сжатые кулаки в карманы, чмокает меня в щёку и с предостережением:

– Я неподалёку, если что, – выходит из кабинета.

Кай бессовестно закатывает глаза, и я замечаю, что они у него мутно-голубые, как замёрзшие глубоководные озёра. Поправочка: радиоактивные замёрзшие глубоководные озёра. Или даже...

– Записывай, – Кай кидает на край стола небольшой чёрный блокнот с воткнутой в него ручкой, чем сбивает меня с мысли.

Поверить не могу, что целовала этого типа ещё утром. Манерам его тролли обучали или с рождения махнули на него рукой и заперли в самой тёмной пещере?

– Ты и навык письма позабыла, девка?

– Отчего же, дядька?! Вполне могу использовать ручку по назначению: например, чтобы засадить тебе её в глаз.

Он ухмыляется.

– Тогда запоминай. В твои обязанности входит работа с поставщиками. В основном мы закупаем продукты и алкоголь, но случаются разовые контракты с подгонялами спортивного инвентаря: спальники, палатки и всякая мелочёвка, которая постоянно выходит из строя. В процессе втянешься, так что для начала разберись с этим.

Он мыском кроссовка подталкивает ко мне толстенную папку листов эдак на пятьсот и вещает дальше.

– Все коммунальные услуги тоже на тебе. Раз в месяц собираешь все квитанции, оплачиваешь и что-то там колдуешь с чеками. Я не вдавался раньше в подробности, а после твоего исчезновения руки так и не дошли. – Ко мне снова пододвигается скоросшиватель для бумаг. – Клинингом, стиркой, готовкой и баром занимаются специально нанятые люди. В твои обязанности входит следить за тем, чтобы всё делалось на совесть. Халтурщиков за шкирку приводишь ко мне, будем разбираться вместе. Запомни моё любимое правило: «Я не начальник, я – закон». Для твоего же блага сразу принять эту аксиому на веру. Я плачу людям нехилые бабки, тебе в том числе, поэтому и спрашиваю за них по всей строгости.

Тут он вдруг выпрямляется, убирает ноги со стола и почти человеческим голосом спрашивает:

– Ты как вообще? Въехала во всё происходящее?

– Всего за один день из офисного работника средней руки я переквалифицировалась в... экономку. Так что нет, вряд ли въехала. Завтра с утра отчаянно буду надеяться, что сегодняшний день мне привиделся в кошмарном сне.

Кай хмыкает:

– Ты не экономка, девка, а моя правая рука. Была ей до... инцидента. И я хотел бы снова видеть тебя в этом амплуа. Потому что ты отлично справлялась. Изучи бумаги, завтра обсудим обязанности смотрителя лагеря. Полнолуние всего через неделю. Нам придётся попотеть, чтобы и эта вылазка не накрылась пизд... медным тазом, – он замолкает, наблюдает за тем, как я сгребаю папки, и вопит во всё горло. – Так достаточно вежливо, братец?

– Для тебя почти высший пилотаж. Осталось запомнить её имя, – кричит в ответ Аш.

– Я его помню, – бурчит себе под нос вожак и выходит из-за стола, чтобы проводить меня к двери.

На середине комнаты Кай ровняется со мной, и я отчётливо ощущаю на заднице его руку. Вздрагиваю, оборачиваюсь, но он уже выходит из кабинета. Белоснежные волосы подпрыгивают в такт пружинистым шагам.

– Тебе следовало напомнить этой скотине, что крепостное право на Руси отменили во второй половине девятнадцатого века, – со смешком подмечает Аш, глядя на макулатуру у меня в руках.

Я поддерживаю его веселье, но уже дома снова вспоминаю об этом мимолётном касании, которое воспламенило меня ничуть не меньше обгладывающего поцелуя.

Вздыхаю. Зарок, данный самой себе, кажется невыполнимым. Меня как магнитом тянет к этой тестостероновой парочке. Тем более, что перед сном нахожу в кармане джинсов записку – она попросту вываливается, когда вешаю штаны на стул.

На простом тетрадном листе в клетку всего несколько слов:

«Есть разговор с глазу на глаз, оставь своего полосатого котика дома. К."

Почерк напоминает кардиограмму. Буквы узкие, резкие, строчные отличаются от прописных почти вдвое.

Получается, Кай не лапал меня за задницу, он просто запихивал в мой задний карман записку. Почему этот факт вызывает у меня разочарование? Мы ведь условились с мозгом, что он ублюдочная ледышка, на котором не стоит заострять внимание! А так хочется...

Глава 8

В которой разговор с Каем превращается в неразбериху эмоций

Ночь переношу с огромным трудом. И отнюдь не лисье посапывание мешает мне заснуть. Кай пригласил меня на личный разговор. Вдвоём. Наедине.

Кажется, будто эти слова ртутью начертаны на потолке. А ещё там целая панорама развёрнута. Вот он стремительно шагает ко мне в баре, хватает за лицо, склоняется и так смачно целует, что подгибаются колени.

Воображение дополняет мираж очень волнующим продолжением. Например, я отчётливо вижу, как прикасаюсь к его рукам, вожу ладонями по запястьям, поднимаюсь к локтям, а за ними, м-м-м, такие бугристые предплечья. И эти белёсые патлы, в которые так и тянет запустить пальцы.

Вот зачем, спрашивается, мужику такие волосы? Мой их через день, причёсывай. Любопытно узнать, в мои обязанности раньше не входило заботиться о его шевелюре? Если да, так я с радостью...

О-о-о-о-ох, по всей видимости, я безнадёжно им больна. Лисица ничуть не сгустила краски.

Это что же получается? Аш увивается за мной, я фанатично дышу в сторону Кая, а последнему начхать на всех с высокой колокольни? Чудесно. У нашего треугольника острая вершина и два клинически тупых угла – здравствуй, новая жизнь!

Переворачиваюсь на другой бок, прижимаю к груди подушку и пробую обдумать обещание Аша. Он сказал, что заедет за мной после обеда и отвезёт к семье. Настоящей, нормальной, к людям, которые меня искренне любят.

Жаль, не успела расспросить о них подробнее. Понятия не имею, есть ли у меня братья или сёстры, живы ли бабушки, чем занимаются родители.

Глаза медленно и неотвратимо слипаются, а когда открываю их, на часах уже полдень. Срань господня! Это же надо так разоспаться!

Подогреваю для лисы вчерашний стейк, чисто механически ставлю блюдце на пол и бегу в прихожую. Одеваюсь по солдатским нормативам, даже отражением в зеркале не интересуюсь, а зря.

В баре властвует тишина, только всё тот же мальчишка в наушниках сквернословит и натирает посуду до блеска. Вчера мы так и не познакомились, поэтому исправляю оплошность.

– Привет, чувак! Пускай запоздало, но всё же спрошу: тебя как звать?

– О, Лилька, какие люди без наматрасника! – парнишка ухохатывается над собственной шуткой, потом берёт себя в руки и с серьёзным видом заявляет. – Я Моргат, но лучше просто Мор или Соболь.

– Соболь, потому что...

– Да, угадала. Перекидываюсь в соболя. Уже целых два месяца, – подмечает он с гордостью.

– Поздравляю, – осторожно говорю я, не совсем понимая смысл фразы. – Слушай, будь другом, плесни мне кофейку. Один со сливками и ложкой сахара, а другой... – припоминаю, что там верещал вчера биг босс, – а другой чёрный, молотый, без сахара, отфильтровать дважды.

– Ха, к шефу подластиться решила? – мигом просчитывает мою задумку Мор. – Я б на твоём месте раньше шести вечера к нему не совался. Он здорово накидался под утро, полез разнимать драку между Шерагулом и Граймом. Парни просто дурачились, а он на них всех собак спустил.

Мне бы прислушаться к его советам, да только ночные потолочные панорамы подталкивают в спину. Так что поднимаюсь на второй этаж в поисках приключений. А там меня ждёт гостиничный коридор и неразбериха абсолютно одинаковых с виду дверей.

Беспокоить кого-то из постояльцев не хочется, к тому же только сейчас до меня доходит, что Аш тоже живёт на этом этаже.

Н-да, ситуёвина. Хотела провернуть шпионскую операцию, а вляпалась по самые не балуйся в нежданчик. Ладно, была не была.

Скребусь в первую попавшуюся дверь и готовлюсь с миленькой улыбочкой уточнить, не подскажут ли, где мне найти своего полосатика.

Слова застревают в горле, потому что открывает сам Кай. В одних трусах, с головой, обмотанной окровавленным полотенцем. Смазливая физиономия распухла, глаза превратились в щёлочки. Он чуть покачивается, наваливается плечом на косяк, цедит:

– А те какого хрена? Пшла, – и норовит закрыть дверь.

Однако вместо этого хватает меня за грудки и втаскивает в свою спальню.

Перегар лисицы в сравнении с душманом Кая – ну чисто аромат от Пако Рабан. От блондина не просто фонит алкоголем, чудится, будто он искупался в бочке с самым дешёвым пойлом. Он приваливается рядом со мной к стене и рассерженно пыхтит.

– Так зачем явилась, девка?

Смотрит куда-то поверх моей макушки. А во мне срабатывает древний инстинкт всеблагой матери-заступницы. Или врачевательницы. А то и попросту идиотки.

– Дай глянуть, – берусь рукой за полотенце у него на голове и морщусь.

Чуть выше лба у корней волос красуется кровавая рана. На вид несерьёзная, только кровь сочится безостановочно.

– Перекись у тебя есть?

Он дёргано машет рукой куда-то вглубь комнаты.

– Медвед-сестра приходил, приволок что-то. Да хер с ней. На мне всё заживает, как на собаке, – и ржёт аки обожравшаяся хмеля полковая лошадь. – Не впервой.

– Ни грамма не сомневаюсь. С твоим-то милейшим характером. Пойдём, гроза сусликов, залечу твои пробоины.

Ставлю ячейку с двумя стаканами кофе на ближайший столик, кое-как подлезаю под еле стоящую на ногах полураздетую тушу, обхватываю его за талию и волоку к кровати. Кай не слишком торопится помогать. Обрушивается на меня всей своей молодецкой тяжестью, и мы плетёмся со скоростью беременной улитки. Он ещё и в затылок мне пыхтит, выражая пьяное недовольство. Бормочет что-то, ругается.

Падаем в разобранную кровать почти синхронно. Я пытаюсь спихнуть неподъёмную ношу, а шеф протестует и зачем-то тянет меня за собой.

В итоге он оказывается на спине, а меня расплющивает у себя на груди.

– Всё или ещё повоюем? – спрашиваю, задыхаясь, пробую подняться, но Кай вжимает меня в себя обеими ручищами.

– Ты из-за записки, да?

– Нет, с пожеланием доброго утра! При виде тебя так и подмывает быть вежливой.