Тотал: Два зверя для Лилии

Второй раз за сутки я слышу имя «Аш». Делаю мысленную зарубку заново ознакомиться с посланием от хриплого баритона.

Рот готов лопнуть в широченном зевке. Поэтому оставляю лису на столе и сомнамбулой бреду досыпать.

Будем надеяться, утром эта бредятина развеется, и мне не придётся узнавать, кто такой этот Аш и чем он провинился перед моей воображаемой зверушкой. Или передо мной? Впрочем, какая разница.

Глава 3

В которой безумие набирает обороты, лисица наглеет сверхмеры, облик начинает меняться, а на месте офисного здания возникает бар «Тотал». Да, и ещё нас ждёт мимолётное знакомство с Каем

Просыпаюсь я раньше будильника. Лениво поглядываю одним глазом на занавешенное окно, смачно потягиваюсь, переворачиваюсь на другой бок и тут же натыкаюсь на жаровню с двумя угольками глаз.

– Ты безбожно храпишь, – укоряет лиса и в раздражении лупит хвостом по моей подушке.

– А ты всё так же воняешь, – парирую с лёгким сожалением.

Галюны за ночь не развеялись, что вселяет едкую нотку страха. Где бы раздобыть номер психиатра?

И тут меня осеняет! Если Хреновина всего лишь плод моей бредовой фантазии, то её вряд ли могут видеть другие люди.

Напяливаю халат и несусь на лестничную клетку.

Янка открывает спустя пару минут. В руке телефон, рот набит до отказа. Она жадно работает челюстями и смотрит на меня с недоумением.

– Доброе утро! Слушай, ты не могла бы заскочить ко мне на секунду? Нужен один совет.

Соседка кивает и, дожёвывая на ходу, идёт следом. Мы заходим в спальню, и меня косит от ярости. Наглая рыжая морда свернулась калачиком на моих подушках и сладко посапывает. Остренький чёрный нос подёргивается, пахучая шкурка пропитывает своим мускусным смрадом мой любимый комплект белья.

Охота схватить Хреню за шкирку и выдворить на балкон, но вначале узнаем, так ли она реальна.

– Ну, что видишь? – громко спрашиваю я, указывая рукой на рыжую негодяйку.

– Новое бельё? – неуверенно переспрашивает Яна. – И ты гирлянду на подголовник повесила. Миленько.

– То есть ты её не видишь? – уточняю с беспокойством.

– Кого?

– Да эту вот...

– Лилька, лахудра, скройся, – бурчит плутовка и глубже зарывается харей в мою наволочку. – Мешаешь спать. Я почти год по лесам бродяжничала и под соснами спала. Дай отдохнуть по-человечески!

– Эту вот... что? – бестолково таращится на меня соседка.

– Эту вот тумбочку, – нахожусь я с ответом, тычу пальцем в облупленную мебель и игнорирую хамские речи скотины.

Приходится признать, что крышу у меня сорвало, и фляга засвистела. Досадный факт, но необходимости явиться на работу вовремя он не отменяет.

Поэтому я выпроваживаю Яночку, улыбаюсь на её странный комментарий:

– Клёвая причёска, тебе идёт! – и плетусь кипятить чайник.

Кухня являет собой кормушку зажравшегося хорька. Убираться нет времени, так что я смеха ради пишу записку лисе: «Прибери за собой!», магнитом прилепляю её на дверцу холодильника и в приподнятом настроении иду в ванную.

Живо вспоминается, как давеча Рыжая нахваливала глубокомысленное творчество Достоевского, и...

Окончание мысли вылетает из головы вместе с душераздирающим криком, что рвётся изо рта.

Округлившимися глазами смотрю на своё отражение в зеркале и фигею.

Хай с ней, с ехидной лисицей. В выдумку собственного подсознания я ещё готова поверить, но это! ЭТО!

За ночь мои жиденькие волосёнки цвета горького шоколада обрели объём, блеск и завернулись в тугие локоны. Как такое возможно?

Проверки ради хватаю у подбородка прядь, оттягиваю до болезненного натяжения у корней и резко отпускаю. Она заново скручивается в кукольную кудряшку. Ну чума просто!

Новая порция изумлений поджидает меня на работе. Добираюсь до офиса привычной дорогой: двадцать минут на маршрутке, ещё пять – резвой ходьбы, сворачиваю за угол и натурально визжать хочется.

На месте высотки с фасадом из синего стекла стоит приземистое двухэтажное здание, выкрашенное в кирпично-красный цвет. Окна забраны металлическими ставнями, крыльцо покрыто выщерблинами. Обе урны возле главного входа под завязку набиты пустыми пивными бутылками, мятыми жестянками и окурками. На козырьке красуется надпись «Бар Total». Чего, мать вашу?!

Кипя негодованием (перемены в таком количестве, знаете ли, способны расшатать даже самую неколебимую нервную систему), бросаюсь к входной двери и дёргаю ручку. Та с лёгкостью поддаётся.

Внутри меня встречает полумрак, тяжёлый дух хлебных дрожжей, сизое марево табака и холостяцкий антураж.

Слева вдоль стены выстроилась шеренга хлипких столиков. Стулья перевёрнуты и вверх тормашками водружены на столешницы. По полу из темно-серой плитки деловито снуёт робот-пылесос, а за ним тянется неопрятный влажный след.

Бар находится справа. Там за стойкой орудует тощий нескладный мальчишка в светящихся наушниках. Он увлечённо елозит тряпкой по прилавку и громко бубнит что-то наподобие рэпа. Матюки перемежаются с диковинными словечками:

– Я в айфоне, но душа – вейп-бум,

Кликаю трек, а в голове – сёрфинг в нулинке с трендом в зуме.

У современной молодёжи в головах сплошные нулики, мысленно брюзжу я по-старчески, вскарабкиваюсь на высокий стул и хлёстко бью рукой по стойке. Парень продолжает махать патлатой гривой в такт басам. Меня не замечает.

– Эй, человеки! Срочно нужна помощь! – ору напропалую, складывая ладошки рупором.

Рэпоман вздрагивает, оглядывается на меня через плечо и вдруг радостно улыбается.

– О, Лилька! Сколько лет, сколько зим! – срывает с макушки динамики и наваливается на стойку. – Нашлась пропажа!

– Мы знакомы? – теряюсь я от изумления.

Всё происходящее напоминает какой-то шалман.

– Вот это тебя садануло! – восторгается паренёк и разглядывает меня с неподдельным интересом. – Совсем память отшибло, да? Аш постарался! Слухай, а его ты помнишь? Вот это поворотина! Тебя к людям швырнуло, да? И как? Не, у них заморочек, конеш, миллион. Вся эта немагическая жизнь... Я б тоже таким же припиздн... ой, то есть пришибленным выглядел, вот как ты сейчас!

Он тараторил со скоростью сто минимально понятных слов в секунду. Кажется, даже пауз не делал, чтобы глотнуть воздуха. Пришлось тормозить болтуна.

– Так, стопэ! По порядку, юноша. Какой адрес у этого бара?

– Желябова 10, – отмахивается он и давай частить дальше. – А ты как нашлась? Кай постарался? М-да, он в последний месяц рвал и метал! Особливо после недавней вылазки стаи озверел. Аш-то совсем от рук отбился...

– Хватит! – прикрикиваю, чтобы остановить поток бессмысленных новостей.

Аш, Кай, бар «Тотал» на месте гигантского бизнес-центра, прихреневшая лисица в моей постели – куда подевалась моя реальность?!

– Нервная ты, Лиль!

– Я вообще припадочная! – хватаю со стойки картонную подставку для пивных кружек и грожу пареньку. – Поэтому живо отвечай на мои вопросы и без лишних фактов, усёк? Мы знакомы?

– Так ты моя босиха, – принимает он правила игры, от чего улыбка со щербинкой становится во сто крат ярче.

– В смысле, я здесь работаю?

– Ну да, ёпт. Ты правая рука Кая и невеста Аша.

– Кай – это кто? – решаю довести допрос до конца, хотя уже на этой стадии хочется добровольно сдаться в психушку.

– Ну Кай же! Вожак стаи, наш с тобой шеф. Редкостный мудак, но авторитет у него... Ух! Притом не только среди оборотней. Видала бы ты, с каким...

Приходится снова потрясти картонкой перед носом словоблуда, чтобы усмирить зудёж его языка.

– Кого ты называешь оборотнями?

– Э-э, зверей в людском обличии. А у тебя совсем каюк с башкой, да? Полный чек-даун?

Киваю, чтобы не произносить ничего вслух. Затишье пытаюсь использовать для осмысления услышанного. Где-то в глубине души ещё теплится надежда, что мы с тощим мальчишкой общаемся на разных языках. Может, он в интернете пересидел или слишком впечатлился творчеством Толкиена, вот и сочиняет небылицы.

– Бедолага, – бармен сочувственно качает головой и ставит передо мной два стакана. Подхватывает бутылку, ловко перебрасывает её за спиной в другую руку, крутится волчком и театрально разливает янтарную жидкость по бокалам.

Я отказываюсь от своей порции. Желудок и так бунтует, а в голове простирается молочно-белый туман.

– Давай брякнем Ашу, он живо примчит и приведёт тебя в чувство. А то не нравится мне твой внешний вид. Таращишься, будто привидение увидала.

– Почему ты так уверен, что мне отшибло память? – наконец нахожу вопрос, который кажется значимым.

– Из-за Аша. Это ж он тебя приложил по-свойски. Сонька рассказывала, будто ты не меньше полсотни метров пролетела и конкретно так черепком о камень тюкнулась.

– А за что, ты в курсе?

– Да все в курсе. Из-за Кая. Шептались, будто бы он на тебя глаз положил. Аш приревновал. У них с боссом и раньше тёрки были. Два альфы в одной стае редко могут ужиться, чтоб без конфликтов, но раньше им удавалось. А потом Шерагул завёл шашни с ведьмой, та стала вместе со стаей тусить. Ну и ненароком сболтнула лишнего. Про твои чувства к Каю. Аш тогда перевёл всё в шутку, да только оборотни – не морские котики, вот его и бабахнуло в полнолуние. Тигр же...

Я сейчас слопаю на завтрак собственный мозжечок! До чего бестолковый рассказчик мне попался. Ни единого внятного слова, сплошь урывки событий и куски фраз.

Не смотря на протесты организма, смахиваю со стола стакан и залпом опрокидываю в себя жгучую настойку. Глаза щиплет от слёз. В груди делается горячо. Мелкая дрожь по всему телу сменяется ложным ощущением расслабленности.

Не успеваю перевести дух, как сбоку от нас открывается входная дверь и на пороге появляется ожившая девичья мечта. Ростом под два метра, широкоплечий, маститый. Прямые волосы до плеч отливают серебром. Косуха трещит по швам от обилия мускусов. Потёртые джинсы облегают мощные и длинные ноги.

Он двигается резко, стремительно. Взгляд из-под тяжёлых тёмных бровей прошивает насквозь. Острые черты лица делают его похожим на хищника и в то же время аккуратный прямой нос, налитые полные губы и отчётливая ямочка на подбородке смягчают производимое впечатление.

Волосы у него нереальные. Чересчур светлые и шелковистые даже на вид.

Бармен-сплетник активизируется. Живо убирает стаканы, вытягивается в струнку и козыряет начальству. Блондин по-королевски важно кивает ему, затем переводит сканирующий взор на меня и замирает.

– Лиля?

Всего одно слово, а меня прошибает статическим разрядом. Я умудряюсь узнать этот чуть севший голос всего по двум слогам. Ранее выпитый алкоголь огненным шаром обрушивается в желудок. Кровь вскипает в жилах. По позвоночнику струится волна жара. Воздух пропадает из лёгких.

Скуластый мужик вмиг сокращает расстояние между нами. Вонзает длинные пальцы в мой подбородок, задирает голову, вынуждая смотреть на него снизу-вверх и внезапно обдаёт такой яркой улыбкой, что у меня начинает сбоить сердце.

– Вернулась, – с одобрением порыкивает блондин, быстро склоняется и алчно засасывает мои губы.

Честно говоря, меня никогда прежде так не целовали. С нежностью и трепетом, к которым примешаны торжество обладания и неутолимый голод.

Он гладит мою шею пальцами, жадно поедает губы и со всей страстью вторгается языком. Напирает, атакует, распаляет.

Краем уха я слышу восторженный свист паренька. Ещё какая-то часть сознания возмущается происходящим. Но всё остальное ликует. Меня поглощает этот поцелуй. В его вкусе чувствуются нотки мяты и сигаретного дыма. Преотвратное сочетание, как мне казалось, но в данную секунду я готова потреблять его бочками.

Руки сами взмывают вверх и обвиваются вокруг шеи незнакомца. Впиваюсь ногтями в гладкую кожу его куртки, привстаю на перекладине стула и подаюсь вперёд.

Светлогривый с нетерпением вжимает меня в себя, так, словно я его собственность, притом драгоценная. А я и рада принадлежать, хотя уже задыхаюсь, и сознание плывёт в мареве захлестнувших эмоций.

Всё прекращается как по щелчку. Хлоп, и мужчина отстраняется. Деревенеет всем телом. Убирает руку с моего горла и пристально разглядывает.

– Значит, это правда, – заключает не то со злостью, не то с разочарованием. Отшвыривает меня от себя и, ссутулившись, проходит мимо, чтобы скрыться за неприметной дверью в глубине зала.

А я остаюсь хлопать ресницами и недоумевать. Это что сейчас было?!

Глава 4

В которой прошлое Лили начинает постепенно складываться, в настоящем объявляется Аш с извинениями, а подхалимка Хренснег обзаводится бутылкой вискаря

Мне срочно нужно на свежий воздух. Сонм мыслей распирает голову изнутри. Я похожа на книжную полку, до отказа набитую старинными фолиантами – попытайся вытащить хотя бы один, и вся конструкция обрушится вниз.

Если ощущения меня не обманывают, голос этого странного типа с белёсыми патлами я и слышала на записях. А ещё внутреннее чутьё подсказывало, будто он и есть Кай, вожак стаи. Или правильнее называть мои ощущения не интуицией, а отрывочными воспоминаниями?

Допустим, я когда-то была кем-то другим. Потом на меня напал разъярённый тигр, я хорошенько приложилась головой, после чего...

Вот же бредятина! Оборотни, ага, как же! Они не более реальны, чем спящая в моей кровати говорящая лисица.

А могло такое произойти, получи я на самом деле травму головы? Скажем, на днях поскользнулась на льду, тюкнулась затылком и прощевай, душевное здравие! Сплошь и рядом ведь такое.

Ноги сами приносят меня обратно домой. Едва переступаю порог и сбрасываю обувь, из гостиной появляется очередной сюрприз.

Даже не вздрагиваю при виде огромного лохматого мужика. Удивлялка всё ещё пребывает в шоке от поцелуя блондина.

Только незваный гость оказывается хуже ехидной плутовки и страстных лобызаний с незнакомцем. Он налетает на меня ураганом, сгребает в охапку огромными ручищами и тычет меня носом в свою грудь.

– Лилан, прости! Я бесконечно виноват перед тобой. Не стоило тогда так бурно реагировать, – начинает оправдываться он, и меня обуревают сомнения.

А голос-то похож! Те же рычащие согласные, певучие гласные, плавность речи. Он будто не говорит – убаюкивает, усмиряет, подчиняет себе. И пахнет от него, м-м-м, чудесно. Капелька свежего пота, терпкий аромат дорогой туалетной воды с нотками морского бриза и что-то сладкое. Это скорее ваниль или корица. Мой желудок жалобно напоминает, что близится время обеда, а ему не досталось даже завтрака.

– Ты Аш, правильно? – предполагаю на свой страх и риск.

– Ты меня помнишь? – безмерно удивляется парень и отстраняется самую малость, чтобы посмотреть в глаза.

А он ничего такой. Лицо гораздо мягче, чем у предыдущего мужика. Черты выверенные, классические, складываются в очень приятную картину. Глаза так и вовсе завораживают. Они у него вроде как карие, но с жёлтым напылением. Что-то вроде золотой пыльцы кружится вокруг зрачка, гипнотизируя, привлекая внимание, зацикливая на себе.

– Ты меня помнишь? – повторяет он вопрос и с мольбой смотрит в глаза.

Вместо меня отвечает Хренснег.

– Если бы меня трахнули с такой силой по башке, я б запомнила того, кто это сделал. Лишь для того, чтобы отомстить. Так что, Лиль, не стесняйся. Можешь прямо на моих глазах его угондошить. Обещаю унести эту тайну с собой в могилу.

Я выглядываю из-за плеча. Злопыхательница лежит на диване в обнимку с початой бутылью вискаря. Янтарные глазки осоловелые. Она хищно скалится и подсматривает за нами с нескрываемым интересом. Предложить ей ведёрко с попкорном, что ли? А лучше алкозельцер. И где эта прохиндейка умудрилась раздобыть выпивку?

– Нет, я тебя не знаю, – осторожно выпутываюсь из объятий виноватого брюнета и отступаю на шаг. – Скажи, а ты тоже её видишь? – кивком головы указываю на воображаемую пьянчужку.

– Кого? Харю? Конечно!

– Но-но-но, я бы попросила! – тут же ерепенится лиса. – За вискарик, конечно, спасибо, но я ещё не пересмотрела наши с тобой взима... взаимно... взаимоотношения, вот! В конце концов, ты бессердечный ублюдок, который лишил меня крова над головой! И я много чего могу припомнить, если вдуматься...

– Хорошо, Хренснег, я уяснил.

Он даже не оборачивается к шантажистке. Скрещивает руки на весьма развитой груди, склоняет голову чуть набок и рассматривает меня с придирчивостью оценщика.

Я под этим тягучим взглядом теряюсь. Неловко переступаю с ноги на ногу. Аура у этого Аша, конечно, ну чисто атомный реактор. Чувствую себя какой-то песчинкой у подножья великих египетских пирамид, а он поглощает всё вокруг: пространство, воздух, даже моё неверие в происходящее куда-то улетучивается.

Рядом с таким понимаешь, он точно не человек. Слишком хорош собой, хотя одет достаточно просто: тёмная футболка, узкие джинсы, из которых выглядывают босые ступни. Вижу его кожаную куртку на вешалке и фирменные кеды с логотипом бумеранга на коврике у двери.

– Как он тебя нашёл?

– Как ты меня нашёл?

Спрашиваем одновременно и тут же замолкаем.

– Твоя лиса меня призвала.

– А как ответить на твой вопрос, я понятия не имею. Под «ним» ты подразумеваешь Кая?

– Да, как именно он тебя отыскал?

Мы перемещаемся на кухню, где по-прежнему царит наведённый выпивохой бардак. Утренняя записка так и осталась висеть на холодильнике бесполезным клочком бумаги. Я приношу из ванной веник с совком и попутно принимаюсь за уборку.

Свой рассказ начинаю, как говорится, от печки, с того вчерашнего сообщения, прилетевшего на мой телефон. Аш устраивается на стуле, внимательно слушает, затем просит воспроизвести аудиозаписи.

Пока мою пол, в кухню бочком протискивается лисица. Вспрыгивает на раковину, мордочкой поддевает клапан, пускает струю холодной воды и жадно лакает.

– Хитрая жопа этот ваш Кай. Надоумился обвинить во всех бедах шамана, – заводит она рассказ, утолив жажду. – Явился этот хлыщ белобрысый к бедолаге и пригрозил отгрызть голову, если тот немедля не выдаст место, где ты, Лилька, прячешься. Страдалец аж полные штаны навалил со страху. Прибежал ко мне, кидался в лапы. Всё плакал, детишки у него, якобы, мал мала меньше. Вот я и дрогнула.

– Так это ты её скрывала? – осеняет Аша.

– Нет, тупоголовый, надо было отдать её на тебе на блюде с голубой каёмочкой, чтобы вы двое длиной своих альфа-пенисов мерились! – единым духом выпаливает Хренснег и чванливо отворачивается к стене.

А так и не скажешь, что она уже приговорила треть полулитровой бутылки.

Я методично тру линолеум, подлажу под стол и силюсь собрать воедино все факты.

Передо мной сейчас ноги жениха, правильно? А ничего так у меня с везением, экземпляр очень даже любопытный, только характерец у него так себе. Чрезмерная гневливость заставила поднять руку на женщину, то бишь на меня. По словам парнишки из бара, Аш приревновал меня к Каю. Ага, небезосновательно, наверное. Блондинчик-то ого-го, а целуется как... Невольно приходится подбирать собственные слюнки.

Моя заступница в мехах придумала единственный выход из создавшейся ситуации, она скрыла меня и лишила памяти. Надо будет расспросить её подробнее обо всём случившемся, когда останемся наедине.

Заканчиваю с уборкой и нет-нет, да поглядываю на Аша. Он открыто таращится в ответ, словно отыскивает во мне отличия или, наоборот, хоть что-то знакомое.

Вопрос вырывается у меня непроизвольно:

– А ты впрямь оборотень?

Хренснег тяжко вздыхает, спрыгивает на пол и, задрав хвост трубой, чинно удаляется из кухни. Слышу её недовольное бурчание:

– Падкой дурой была, ей же и помрёшь, убогая.

– Тебе рассказать или показать? – с неожиданной весёлостью уточняет Аш.

– А показать – это неопасно?

Он улыбается. Дерзко, во весь рот, обнажая два ряда идеально белых зубов. Щёки у него складываются гармошкой, на переносице и вокруг глаз собираются мимические морщинки. По всему видно, что ему часто приходится бурно выражать эмоции.

– Опасности ноль! – громко язвит лиса из гостиной. – Просто попроси его пошире раскрыть пасть и сунь туда свою тупую башку!

– Харь, ты преувеличиваешь! – пытается перекричать рыжую Аш.

– А ты с мозгами дружбы не водишь, шаурма с полосками!

– Ты по-прежнему милее всех, рыжая тряпка! Признаюсь, я даже немного скучал по тебе.

– Не могу сказать о себе того же. Будь ты Шерханом, а не Табаки, возможно, поменяла бы своё мнение в лучшую сторону.

Их обмен колкостями проходит мимо меня, потому как в процессе Аш встаёт со стула и принимается раздеваться. Футболка летит ко мне в руки, джинсы падают на пол, а трусы...

Тут я, наконец, прихожу в себя и стыдливо отворачиваюсь. Понятия не имею, какие отношения нас связывали когда-то, но заглядывать за ширму пристойности я не собираюсь.

Машинально подношу к лицу его одежду и принюхиваюсь. Всколыхнется что-то в памяти или нет? Некий образ или туманный эпизод. Сойдёт даже обрывок эмоции – любая подсказка, которая может указать на то, что когда-то мы были близки. Но нет. Его запах мне кажется всего лишь приятным.

– Аш, а сколько мы были вместе?

Вместо ответа получаю утробное урчание и чувствую, как мне в поясницу тычется что-то влажное.

Медленно-медленно оборачиваюсь и застываю соляным столбом.

Между холодильником и мойкой стоит огромный белый тигр – не меньше двух метров в холке, наверное. Гигантская морда нависает надо мной, а хвост, тяжёлый и мощный, медленно покачивается, задевая дверцу шкафчика – тук, тук, тук – будто отсчитывает секунды до моего решения: спасаться бегством или на манер опоссума прикинуться трупом.

У него полосы по всей шкуре – не ярко-чёрные, а дымчато-серые. На туловище они крепкие, размашистые, двигаются в такт с его шумными вдохами. На морде узоры куда отчётливее и тоньше. Они придают ему некую задумчивость.

И вновь меня притягивают его глаза. Они теперь имеют гипнотический жёлтый оттенок и напоминают два чана с расплавленным металлом. К тому же смотрят так спокойно, почти с пониманием, будто их обладатель заранее настроился быть утипусечным котиком, а не матёрым хищником.

Лапы тоже впечатляют. Мощное туловище зиждется на четырёх колоннах из белой шерсти. Когти чуть выдвинуты, но не угрожающе. Он не рычит, не нападает. Просто стоит и едва слышно урчит, всем своим опасным видом демонстрируя доброжелательность.

Наверное, именно в тот момент я окончательно поверила всем россказням и перестала сомневаться в здравии своего рассудка. Такое изобрести моему воображению просто не под силу.

Слова застревают в горле и всё же я осмеливаюсь спросить:

– Могу я к тебе прикоснуться? – и на пару миллиметров выставляю вперёд руку.

– Его пасть – твоя башка – ням-ням, – комментирует со своего диванного лежбища гадкая лисица.

Тигр-переросток тычется влажным розовым носом мне в ладонь. Урчание, так похожее на низкий, тягучий гул дизельного мотора, который вот-вот заведётся, но не спешит никуда ехать, – это урчание усиливается. Смертоносный хищник зажмуривается и осторожно подаётся мордой вверх, намекая, что я вполне могу его погладить.

У меня дух захватывает от одной этой мысли, а когда веду пальцами по серебряным волоскам на широком носу, колени начинают мелко трястись. Тигр с шумом втягивает в себя воздух, а потом вдруг выпускает из пасти непомерно большой язык – по размеру смахивает на банное полотенце – и ведёт им по моей руке от запястья к плечу. Он шероховатый, как у всех кошек, и в то же время очень горячий и мокрый.

На долю секунды представляется, как в следующий миг он раскрывает бездонную пасть и проглатывает меня со всеми потрохами, но этого не случается.

– Ты со всеми такой милашка? – Мой голос подрагивает от напряжения.

Аш бьёт передней лапой в пол дважды.

– Это да?

Тигр отступает на шаг, садится на задние лапы, обращает морду к гостиной и скалится. Меня передёргивает от ужаса при виде двух пар клыков, где каждый походит на средневековый меч. Наверное, и по остроте ничем не уступает.

– Хочешь сказать, что ты мил только со мной?

Аш поворачивается ко мне и на полметра склоняет белоснежную голову.

– А два удара лапой – это «нет», правильно?

Он единожды опускает убийственную конечность на линолеум и преданно смотрит в глаза. Затем неторопливо ложится у моих ног и продолжает урчать, вернее даже вибрировать – отчётливо ощущаю ступнями идущие от него колебания.