Я стала злой мачехой наследников дракона

Ардан увидел его.

И впервые за всё время по-настоящему испугался.

— Марина, — сказал он тихо. — Не двигайся.

Но было поздно.

Каменный пол подо мной раскрылся светом.

А голос Кархольма прозвучал у меня в голове:

“Выбери, хранительница. Себя — или детей.”

Глава 6. Выбор хранительницы

“Выбери, хранительница. Себя — или детей.”

Голос прозвучал не в ушах.

Внутри.

Он прошёл по костям, по крови, по самому сердцу, будто кто-то огромный и древний наклонился ко мне из глубины камня и задал вопрос, на который нельзя солгать.

Я стояла посреди белого света.

Пол под ногами исчез. Нет, не провалился — стал прозрачным. Под ним двигалось что-то живое: тёмное пламя, серебряные жилы, древние корни, уходящие так глубоко, что у меня закружилась голова.

Риан был связан у края круга.

Лира стояла возле чаши, бледная, с огромными глазами.

Ардан замер у входа в зал, и впервые я увидела на его лице не ярость, не подозрение, не холод.

Страх.

За меня.

Или за то, что могло случиться, если я ошибусь.

— Марина, — сказал он. — Не отвечай.

Илана рассмеялась.

— Поздно, братец. Источник уже заговорил с ней.

Братец?

Я резко посмотрела на неё.

Ардан даже не обернулся.

— Она мне не сестра.

— Как грубо, — Илана приложила руку к груди. — После всего, что я сделала для твоего дома.

— Для моего дома? — его голос стал ниже. — Ты держишь моих детей в ритуальном круге.

— Я спасаю род Вейров от гибели.

— Ложь, — прошептала Лира.

Все посмотрели на неё.

Девочка дрожала, но не опустила глаз. Орвальд сильнее сжал её плечо, и я увидела, как Лира побледнела от боли.

Что-то внутри меня щёлкнуло.

Тонко.

Опасно.

— Уберите от неё руки, — сказала я.

Орвальд скривил губы.

— Вы всё ещё не понимаете, госпожа. Здесь вы ничего не приказываете.

— Она приказывает, — вдруг сказал Риан.

Голос у него был слабый, но упрямый. По виску стекала кровь. Серебряные нити обвивали его запястья и грудь, впиваясь в кожу каждый раз, когда он пытался пошевелиться.

— Замок выбрал её.

Илана резко повернулась к мальчику.

— Замок ошибся.

— Кархольм не ошибается, — сказал Ардан.

Его слова были тихими.

Но зал ответил им гулом.

Белый огонь в чаше взметнулся выше. На стенах вспыхнули древние знаки. Некоторые были похожи на крылья, другие — на когти, третьи — на раскрытые детские ладони.

Я вдруг поняла: этот зал помнил всё.

Все клятвы. Все смерти. Все просьбы о защите.