Полная версия
— Нет.
— Тогда почему смотришь туда?
— Потому что записка появилась оттуда.
Я подошла ближе и опустилась на колени. Ладони тут же вспыхнули болью, когда я коснулась холодного камня. Повязки пропитались мазью, но ожоги ныли так, что перед глазами потемнело.
Я стиснула зубы.
— Кархольм, — сказала я тихо.
Сама не знаю почему.
Имя замка сорвалось с губ так естественно, будто я знала его всегда.
Ардан за моей спиной не двигался.
— Если ты правда слышишь, — прошептала я, чувствуя себя безумной, — если ты правда позвал меня… открой.
Ничего.
Только ветер бился в узкое окно, и где-то далеко внизу глухо звучали шаги.
Слишком много шагов.
Не детских.
Я прижала ладонь к камню сильнее.
Боль стала острой. Влажной. Наверное, повязка разошлась, и ожог снова открылся.
— Там дети, — сказала я. — Не мои. Не по крови. Не по праву. Но если ты привёл меня к ним, не запирай меня здесь, когда им больно.
Камень под рукой потеплел.
Я замерла.
Ардан резко вдохнул.
По стене пробежала тонкая синяя жила. Потом вторая. Третья. Они вспыхивали одна за другой, складываясь в рисунок: крыло, обвитое пламенем.
Тот же знак, что был на ключе Лиры.
— Невозможно, — глухо сказал Ардан.
— В вашем мире это слово вообще существует?
Камни возле очага медленно разошлись.
За ними открылась узкая тёмная щель.
Не дверь. Скорее лаз, в который взрослому человеку пришлось бы протискиваться боком. Изнутри пахнуло холодом, пылью и старым железом.
Ардан шагнул вперёд.
— Я первый.
— С вашей раной вы там застрянете.
— Это не обсуждается.
— Конечно. Ведь куда проще умереть в стене, чем признать, что женщина с обожжёнными руками может пройти быстрее.
Он посмотрел на меня.
Я смотрела в ответ.
Да, мне было страшно. Очень. Но снизу кричал ребёнок. А я слишком хорошо знала: иногда минута решает всё.
— Я меньше, — сказала я уже тише. — Пролезу первой. Вы за мной. Если там ловушка, вы хотя бы успеете не полезть следом.
— Благородно.
— Практично.
Он усмехнулся краем губ.
Почти незаметно.
— Ты слишком часто используешь мои слова против меня.
— Привыкайте.
Я втиснулась в проход раньше, чем он успел передумать.
Тьма сомкнулась сразу.
Камень царапал плечи. Платье цеплялось за выступы. Воздуха было мало, и от каждого движения ладони пронзало огнём. Где-то позади тяжело дышал Ардан. Он всё-таки полез следом, несмотря на рану, трость, гордость и, возможно, здравый смысл.
Проход шёл вниз.
Круто.
Слишком круто.
Я осторожно ставила ноги на узкие ступени, которых почти не видела. Под пальцами скользили влажные стены. В какой-то момент снизу снова донёсся звук.
Не крик.
Плач.
Тэо.
И голос мужчины:
— Держите крепче. Лорд занят. Сейчас или никогда.
Я застыла.
Ардан позади меня тоже.
— Орвальд, — прошептала я.
Ответом было тихое рычание.
Не человеческое.
В узком проходе оно прокатилось по камням так, что у меня волосы на затылке поднялись.
— Быстрее, — сказал Ардан.
Мы почти побежали, насколько это было возможно в каменной щели.
Проход вывел нас за гобеленом в длинном коридоре второго этажа. Я вывалилась первой, едва не упав на колени. Ардан вышел следом — бесшумно для такого крупного и раненого мужчины.
Коридор был пуст.
Но за поворотом слышались голоса.
— Он горит! — шипел кто-то. — Магистр, он опять горит!
— Молчать, идиот. Это не огонь, это пробуждение крови. Держите его руки.
Тэо плакал.
Тихо, захлёбываясь, уже почти без сил.
Я рванулась вперёд.
Ардан схватил меня за локоть и прижал к стене.
— Не лезь первой.
— Он ребёнок!
— А они ждут меня.
Я замерла.
Он был прав.
Впервые за всё время я увидела не только свою панику, но и картину целиком. Если это ловушка, то её ставили на Ардана. Заперли нас в башне. Вынудили его рваться силой. Спровоцировали приступ у ребёнка. А потом, возможно, хотели показать всем обезумевшего лорда, который не контролирует дракона.
Или мёртвого.
— Тогда что? — прошептала я.
Ардан посмотрел на гобелен напротив. На нём был вышит чёрный дракон над заснеженными башнями.
— Ты умеешь делать то, что делала с Тэо?
— Что именно?
— Говорить так, чтобы ребёнок слышал не страх, а тебя.
Я сглотнула.
— Попробую.
— Когда я войду, они отвлекутся. Ты — к Тэо. Не к Орвальду. Не к стражникам. К ребёнку.
— А вы?
В его глазах снова вспыхнуло золото.
— А я поговорю со своим лекарем.
Он вышел из-за угла спокойно.
Не ворвался. Не бросился. Просто появился в коридоре — высокий, тёмный, с лицом, от которого у двоих стражников разом исчезла вся решимость.
Я выглянула следом.
Орвальд стоял возле окна. Рядом двое мужчин держали Тэо. Малыш был в одной ночной рубашке, босой, с мокрым от слёз лицом. Его маленькие пальцы светились оранжевым. На запястьях уже проступали красные следы от чужих рук.
Илана стояла чуть поодаль.
Бледная.
Но не испуганная.
Скорее злая, что всё пошло не по плану.
— Милорд, — Орвальд поклонился. — Вы должны были оставаться наверху. Для вашей же безопасности.
— Кто запер дверь?
Голос Ардана был тихим.
Очень тихим.
Один из стражников отступил на шаг.
Орвальд развёл руками.
— Вероятно, старый механизм. Башня давно…
Ардан ударил тростью по полу.
Камень треснул.
— Кто?
Орвальд замолчал.
И вот тогда я побежала.
Илана увидела меня первой.
— Держите её!
Один из мужчин дёрнулся навстречу, но Ардан даже не повернул головы. Просто поднял руку, и из воздуха ударила волна жара. Стражника отшвырнуло к стене.
Я упала на колени перед Тэо.
— Отпустите его!
Мужчины не слушали.
Тэо всхлипнул и попытался вырваться.
— Тэо, смотри на меня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Смотри только на меня.
Он поднял заплаканные глаза.
— Бо-ольно…
У меня сжалось сердце.
— Знаю. Сейчас станет легче. Но ты должен забрать огонь назад. Не потому что они требуют. А потому что он твой. Слышишь? Твой.
Орвальд резко повернулся.
— Не слушайте её! У ребёнка выброс. Ему нужен подавляющий настой.
— От которого он задыхался? — спросила я.
Ардан медленно посмотрел на лекаря.
Орвальд побледнел.
На одно короткое мгновение.
Но мне хватило.
— Это вы, — сказала я.
Илана резко шагнула ко мне.
— Безумная ложь!
— Он боится вас, — я смотрела на Орвальда. — Все дети боятся вас. Лира прячется. Риан хватается за нож. Тэо загорается, когда вы приближаетесь. Дети не умеют так хорошо притворяться.
— А взрослые умеют, — парировал Орвальд. — Особенно женщины, которые хотят избежать суда.
Ардан сделал шаг к нему.
— Что было в кубке?
— Успокоительное.
— Состав.
— Милорд, я не обязан отчитываться перед обвиняемой.
— Передо мной обязан.
Орвальд сжал губы.
И в этот момент Тэо закричал снова.
Огонь рванул по его рукам. Один из державших его мужчин вскрикнул и отпустил. Второй выругался, но сжал сильнее.
Я не думала.
Просто ударила его плечом.
Слабо, наверное. Жалко. Но неожиданно. Он отшатнулся, и Тэо выскользнул из его рук прямо ко мне.
Я прижала его к себе.
Огонь обжёг грудь, плечи, шею. На миг стало нечем дышать. Боль взорвалась белым светом.
Но я держала.
— Тихо, малыш. Всё. Они больше не держат. Ты со мной. Дыши.
— Ма… — он захлебнулся слезами. — Ма…
Я застыла.
Даже огонь будто замер вместе со мной.
Тэо вцепился в моё платье обжигающими пальцами и выдохнул:
— Мама…
Коридор умер.
Я подняла глаза и увидела Риана.
Он стоял в конце коридора. Босой, с тем самым чёрным ключом в руке. Рядом с ним — Лира, бледная, как снег за окном.
Риан смотрел на меня так, будто его мир раскололся.
Он всё ещё не верил.
Но уже хотел.
И это было страшнее ненависти.
Илана пришла в себя первой.
— Ребёнок в бреду. Он напуган. Эвелина всегда умела…
— Хватит.
Это сказал Ардан.
Не громко.
Но стены ответили ему гулом.
Он стоял посреди коридора, и теперь я впервые увидела за его спиной настоящую тень дракона. Огромную. Чёрную. Расправившую крылья от стены до стены.
Орвальд отступил.
— Милорд…
— Взять магистра под стражу.
— Что?!
Илана побелела.
— Ардан, ты не можешь! Орвальд служил твоему отцу!
— А теперь ответит сыну.
Двое стражников не двигались.
Ардан повернул голову.
— Я повторю приказ только один раз. Потом решу, что вы служите не мне.
Они бросились к Орвальду.
Но магистр оказался быстрее, чем выглядел.
Он выхватил из рукава маленький флакон и швырнул его на пол.
Стекло разбилось.
Коридор мгновенно заполнил густой серый дым.
Тэо закашлялся.
Я прижала его лицо к своему плечу и закрыла собой. В дыму кто-то закричал. Раздался удар, потом лязг металла.
— Риан! Лира! — крикнула я.
Ответа не было.
Сердце провалилось.
Я попыталась подняться, но ноги не держали. Руки горели. Грудь жгло от ожогов и дыма.
Сквозь серую пелену проступила фигура Ардана.
Он шёл ко мне, пошатываясь, но всё ещё страшный.
— Дай ребёнка.
— Нет.
— Марина.
Я замерла.
Он назвал меня Мариной.
Не Эвелиной.
Мариной.
Так тихо, что это мог услышать только я.
— Дай мне Тэо. Я вынесу вас.
Я передала ему малыша.
Ардан поднял сына одной рукой, второй схватил меня за талию и рывком поставил на ноги. Я едва не вскрикнула, но удержалась.
Дым начал рассеиваться.
На полу лежали двое стражников. Орвальда не было.
Иланы тоже.
А в конце коридора, там, где стояли дети, на камне валялся чёрный ключ.
Риан и Лира исчезли.
Я посмотрела на Ардана.
Он смотрел туда же.
На его лице не осталось ничего человеческого.
Только дракон.
И страх отца.
А потом из глубины замка донёсся голос Лиры.
Тихий.
Далёкий.
Будто из-под земли.
— Мама…
Каменные стены вокруг нас ответили протяжным стоном.
Кархольм проснулся.
Глава 5. Подземное сердце Кархольма
— Лира!
Моё горло сорвалось на крик.
Ответа не было.
Только камни вокруг дрогнули, будто замок глубоко вдохнул. Где-то в стенах заскрежетало. С потолка посыпалась пыль. Синий огонь в факелах погас разом, и коридор на несколько ударов сердца утонул в темноте.
Потом пламя вспыхнуло снова.
Но теперь оно было другим.
Не ровным, не холодным, не покорным. Оно металось, как живое. Оно указывало вниз.
Все языки огня тянулись в одну сторону — к дальней лестнице, ведущей в нижние этажи.
Ардан стоял неподвижно.
На руках у него был Тэо. Малыш обмяк после приступа, уткнувшись лицом в плечо отца. Его дыхание было слабым, но ровным. Я видела, как Ардан держит его — крепко, почти отчаянно, будто боится, что если ослабит пальцы, потеряет и третьего ребёнка.
— Риан! — позвал он.
Голос прокатился по коридору так, что задрожали стёкла в узких окнах.
Ответа не последовало.
Только где-то внизу — очень далеко — снова раздался тихий детский всхлип.
Лира.
Я сделала шаг к лестнице, но Ардан резко поймал меня за запястье.
Я вскрикнула от боли: он задел ожоги.
Он тут же отпустил.
— Ты не пойдёшь.
Я посмотрела на него.
Наверное, в моём взгляде было что-то такое, что заставило даже драконьего лорда замолчать.
— Они позвали меня, — сказала я. — Вы сами слышали.
— Это ловушка.
— Да.
— Значит, ты останешься здесь.
— Нет.
Он наклонился ко мне, и в его глазах вспыхнуло звериное золото.
— Я не спрашиваю.
— А я не ваша послушная жена.
Эти слова вырвались сами.
На миг между нами повисла тишина. Странная. Острая. Почти опасная.
Потом Ардан глухо произнёс:
— Это я уже понял.
В другое время я бы, наверное, оценила, что он не назвал меня Эвелиной. Сейчас было не до этого.
— Послушайте, — я заставила себя говорить тише, хотя внутри всё рвалось к детям. — Орвальд и Илана не просто сбежали. Они забрали именно Риана и Лиру. Не Тэо. Почему?
Ардан медленно повернул голову к лестнице.
— Риан — наследник.
— А Лира видит то, что скрыто. Она сказала, что во мне другая. Она дала ключ. Она слышит замок. Значит, им нужны оба.
Тэо тихо застонал у него на руках.
Ардан на секунду закрыл глаза.
Когда открыл — в них уже не было сомнения.
— Сможешь идти?
Я посмотрела на свои руки. Повязки местами потемнели от крови и мази. Плечо ныло после удара, грудь жгло от ожогов, ноги дрожали.
— Смогу.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Ардан подозвал жестом одного из стражников, который, кашляя, поднимался с пола.
— Отнеси Тэо в мои покои. Никого не подпускать, кроме меня. Если появится Орвальд — убить.
Стражник побледнел.
— Милорд…
— Это был не совет.
Он осторожно передал сына.
Тэо, уже почти спящий, вдруг вслепую вцепился в край моего платья.
— Ма…
Я застыла.
Стражник тоже.
Ардан посмотрел на маленькие пальцы, сжавшие ткань, и его лицо стало таким, будто его ударили.
Я наклонилась к Тэо.
— Я вернусь, малыш, — прошептала я. — Слышишь? Я найду Риана и Лиру. И вернусь.
Не знаю, понял ли он.
Но пальцы разжались.
Стражник унёс его.
Мы остались вдвоём в коридоре, полном дыма, пепла и чужого предательства.
— За мной, — сказал Ардан.
И пошёл к лестнице.
Я поспешила следом.
Каждый шаг вниз отдавался болью. Каменные ступени были узкими, скользкими. Воздух становился холоднее. Факелы на стенах вспыхивали перед нами сами, но светили тревожно, неровно.
— Куда ведёт эта лестница? — спросила я.
— В старую часть замка.
— Вы знаете её?
— Частично.
— Частично?
Ардан не обернулся.
— Кархольм старше моего рода. Старше империи. В нём есть ходы, которые открываются только крови Вейров.
— Или чужой душе с обожжёнными руками.
Он всё-таки обернулся.
— Не шути.
— Я не шучу. Иначе начну кричать.
Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, потом отвернулся.
Но пошёл медленнее.
Я заметила это.
Не сказала ничего.
Лестница закончилась тяжёлой аркой. За ней начинался коридор, которого, казалось, не касалось время. Стены здесь были не сложены из камней, а вырублены прямо в чёрной скале. По ним тянулись тонкие серебряные жилы, похожие на застывшие молнии.
И эти жилы светились.
Едва-едва.
Как вены у живого существа.
— Сердце замка, — тихо сказал Ардан.
— Что?
— Так его называла моя мать. Подземное сердце Кархольма.
Мы пошли дальше.
И чем глубже входили, тем сильнее я чувствовала: нас ведут. Не факелы. Не Ардан. Сам замок направлял нас — скрипом камня, вспышками света, холодными порывами воздуха из боковых тоннелей.
Вдруг впереди мелькнула тень.
Ардан мгновенно выставил руку, закрывая меня собой.
Я даже возмутиться не успела.
Из темноты вышла женщина.
Сгорбленная, седая, в старом платье служанки. В руках она держала подсвечник, но свечи на нём не горели.
— Милорд, — прошептала она.
Ардан опустил трость.
— Мира?
Женщина дрожала.
— Они пошли к нижнему залу. Магистр и леди Илана. С ними дети. Наследник сопротивлялся, его ударили.
У меня внутри всё похолодело.
— Он жив? — спросила я.
Старуха посмотрела на меня — и в её глазах не было ненависти.
Только страх.
— Жив, госпожа. Пока жив.
— Почему вы помогаете? — спросил Ардан.
Мира сглотнула.
— Потому что маленькая леди Лира оставила мне приказ. Ещё утром. Сказала: если огонь станет белым, вести госпожу вниз.
Ардан медленно повернулся ко мне.
Я не знала, что сказать.
Лира знала?
Видела?
И всё равно не смогла остановить?
— Что в нижнем зале? — спросила я.
Мира побледнела ещё сильнее.
— Старый источник. Его закрыли после смерти вашей матери, милорд. Туда нельзя.
— Почему?
Женщина посмотрела на Ардана так, будто удивилась самому вопросу.
— Потому что дом берёт плату с тех, кто просит силу без права.
В коридоре стало холодно.
Ардан кивнул.
— Уходи. Спрячься.
— Милорд, — Мира вдруг опустилась на колени. — Простите нас. Мы видели. Мы все видели, что происходит с детьми. Но боялись. Леди Илана говорила, что всё по вашему приказу. Магистр говорил, что дети больны. А госпожа Эвелина…
Она запнулась и посмотрела на меня.
— Госпожа Эвелина часто ничего не помнила после зелий.
Меня словно окатили ледяной водой.
— Что?
Мира затряслась сильнее.
— Её поили, госпожа. Чтобы она спала. Чтобы кричала. Чтобы подписывала. Я однажды видела, как магистр держал её за подбородок и заставлял пить. Она плакала. Но потом… потом становилась злой. Будто не собой.
Я не могла вдохнуть.
Эвелина.
Та самая женщина, которую я уже почти ненавидела за детские слёзы.
Она была виновата. Да. В трусости. В слабости. Возможно, в равнодушии.
Но, может быть, не во всём.
Ардан стоял рядом очень тихо.
Слишком тихо.
Когда он заговорил, голос его был почти мёртвым:
— Почему ты не сказала раньше?
Мира заплакала.
— Кто бы поверил служанке против магистра и леди Иланы? А потом пришли письма, что вы погибли. Мы думали… всё кончено.
Нет.
Ничего не кончилось.
Всё только начиналось.
Из глубины тоннеля донёсся крик.
На этот раз мальчишеский.
— Не трогай её!
Риан.
Я сорвалась с места.
— Марина!
Ардан догнал меня через три шага, схватил за плечи и резко развернул к себе.
— Слушай меня. Там может быть ритуал. Круги. Клятвы. Кровь. Ничего не трогай без моего приказа.
— Это ваши дети кричат!
— Именно поэтому ты должна думать!
— Я думаю!
— Нет. Ты чувствуешь.
Он сказал это так жёстко, что я замолчала.
А потом он вдруг добавил тише:
— И сейчас это может убить нас всех.
Я смотрела на него, тяжело дыша.
Он был прав.
Снова.
Как же меня это бесило.
— Хорошо, — сказала я. — Что делать?
Ардан отпустил меня.
— Если я скажу бежать — бежишь. Если скажу закрыть глаза — закрываешь. Если скажу не слушать — не слушаешь, что бы они ни говорили.
— Почему?
Его лицо стало каменным.
— Потому что источник показывает то, чем можно сломать.
Мы двинулись дальше.
Теперь осторожнее.
Коридор вывел нас к огромной двери. Она была приоткрыта. Из щели лился белый свет. Не солнечный, не огненный — холодный, как лунный лёд.
За дверью слышались голоса.
— Кровь наследника откроет печать, — говорил Орвальд. — Девочка укажет истинный сосуд.
— Быстрее, — ответила Илана. — Ардан скоро вырвется.
— Он уже ранен. Если источник ударит через детей, его дракон окончательно сгорит.
Я посмотрела на Ардана.
На его лице не дрогнул ни один мускул.
Но серебряная трость в его руке треснула.
Внутри зала Риан резко сказал:
— Отец убьёт вас.
Илана рассмеялась.
— Твой отец слишком долго был оружием, мальчик. Оружие легко сломать. Особенно если ударить по руке, которая его держит.
— Он не сломается.
— Все ломаются.
Я больше не могла ждать.
Проскользнула ближе к щели и заглянула внутрь.
Зал был круглым. Огромным. В центре — каменная чаша, полная белого огня. Вокруг неё на полу сияли знаки. Риан стоял у края круга, связанный серебристыми нитями. На виске у него темнела кровь.
Лира была рядом с чашей.
Босая. В белой рубашке. Маленькая, испуганная, но почему-то очень прямая.
Орвальд держал её за плечо.
Илана стояла напротив, прекрасная и страшная в этом белом свете.
— Скажи, где сосуд, — приказала она Лире.
Девочка молчала.
Орвальд наклонился к ней.
— Маленькая леди, если не скажешь, больно будет брату.
Риан дёрнулся.
— Не смей!
Илана подняла руку.
Серебряные нити вспыхнули, и мальчик вскрикнул.
Я рванулась вперёд, но Ардан удержал меня.
Его пальцы впились мне в плечо.
— Ещё нет, — прошептал он.
Я ненавидела это “ещё”.
Каждую его секунду.
Лира подняла голову.
Медленно.
И вдруг посмотрела прямо туда, где мы прятались.
На меня.
Она знала, что я здесь.
Губы девочки шевельнулись.
Я не услышала звука, но поняла:
“Иди”.
Камень под моими ногами потеплел.
Сердце замка ударило.
Раз.
Другой.
Третий.
И вдруг белый огонь в чаше повернулся ко мне.
Да, именно повернулся. Как живое существо.
Орвальд резко обернулся.
— Она здесь.
Илана улыбнулась.
— Наконец-то.
Ардан вышел первым.
Тень его дракона ударила в зал, расправляясь по стенам.
— Отойди от моих детей.
Орвальд побледнел, но не отпустил Лиру.
Илана же смотрела не на него.
На меня.
— Здравствуй, чужая душа, — сказала она ласково. — Мы так ждали, когда замок приведёт тебя к источнику.
Я сделала шаг вперёд.
Белый огонь в чаше взметнулся выше.
И вдруг на моей перевязанной ладони проступил знак.
Чёрное крыло, обвитое пламенем.
