Отверженная жена драконьего лорда

Пустым.

— Твоего сына? — прошипел он. — Всё всегда твоё, Ардан. Род. Дракон. Север. Даже жалость отца досталась тебе, когда я родился пустым.

— Лиан был ребёнком.

— Лиан был препятствием.

Ардан ударил его.

Не магией.

Кулаком.

Кайран рухнул в снег.

Я даже не вздрогнула.

— Связать, — сказал Ардан.

Стражники бросились выполнять.

Серые люди Кайрана начали бросать оружие. Без своего мёртвого дракона, без тайны и без уверенности они стали просто наёмниками.

Я стояла посреди горящего двора и чувствовала, как силы уходят окончательно.

Люди выходили из дома. Нэра плакала, прижимая Лиссу. Оран смотрел на клятвенную пластину так, будто лично хотел плюнуть в лицо всем драконьим родам.

Талия ползком добралась до моих ног.

— Миледи… простите…

Я посмотрела на неё.

Гнев был. Отвращение было. Но сил на месть не осталось.

— Встаньте.

Она заплакала громче.

— Я недостойна…

— Это не награда. Встаньте.

Она поднялась, дрожа.

— Вы ответите за то, что сделали, — сказала я. — Но не перед Кайраном. И не в снегу с ножом у горла. Перед людьми, которых заставили голодать. Перед ними будете работать. Каждый день. Пока они не решат, что долг выплачен.

Оран хмыкнул:

— Сурово.

— Мало?

— В самый раз.

Талия кивала, захлёбываясь слезами.

Ардан подошёл ко мне.

— Ты имеешь право требовать суда.

— Знаю.

— Почему не требуешь?

— Потому что я сегодня слишком хорошо увидела, чего стоят ваши суды, милорд.

Он замолчал.

В этот раз не спорил.

На восточном крыле рухнула последняя балка. Искры взлетели в небо.

Люди отшатнулись.

Я пошатнулась.

Ардан подхватил меня.

Опять.

— Осторожно.

— Я устала, — призналась я.

Просто. Без злости.

Его лицо изменилось.

— Я знаю.

— Нет, — прошептала я. — Не знаете.

Перед глазами поплыл двор. Огонь, снег, лица. Где-то далеко Нэра звала меня. Лисса плакала. Оран ругался на крышу. Кайрана связывали.

Ардан держал меня на руках.

Я хотела сказать, чтобы отпустил.

Не успела.

Тьма накрыла резко.

Но перед тем как провалиться, я услышала его голос.

Не приказ.

Не холод.

Шёпот у самого виска:

— Прости, Эвелина.

И впервые не поняла, к кому он обращается.

К ней.

Или ко мне.

Глава 8. Не жена. Хозяйка

Я проснулась от запаха дыма.

На миг мне показалось, что я снова в машине.

Что вокруг тёмная трасса, фары, скрежет металла, горячий воздух и запах горелой проводки. Что сейчас я открою глаза и увижу разбитое стекло, кровь на пальцах и телефон с последним сообщением бывшего мужа.

“Ты сама всё усложнила”.

Я резко вдохнула.

И закашлялась.

— Тише, тише, миледи!

Чьи-то руки приподняли меня за плечи. К губам поднесли чашку.

— Пейте маленькими глотками.

Я открыла глаза.

Мира.

Она сидела рядом с кроватью, бледная, с тёмными кругами под глазами, но живая. За её спиной дрожал свет свечей. Потолок был низкий, деревянный, с трещиной в углу. Не замок. Не детская Лиана. Не зал суда.

Поместье Морвейн.

Моя комната.

Только пахло дымом, мокрой золой и травами.

Я сделала глоток. Горло обожгло теплом.

— Лиан, — выдохнула я.

— В замке. С ним всё спокойно. Я оставила у него двух женщин из детской и людей лорда Ардана. Не Селесты. Не Кайрана. Личных людей лорда.

Я попыталась подняться.

Комната тут же поплыла.

Мира удержала меня.

— Нет. Лежать.

— Мне нужно…

— Вам нужно перестать пытаться умереть быстрее прежней леди Эвелины.

Я замерла.

Мира тоже.

Её губы дрогнули.

— Простите. Я не должна была…

— Должны были, — хрипло сказала я. — Кто-то же должен говорить здесь разумные вещи.

Она выдохнула почти со всхлипом.

— Вы спали десять часов.

— Десять?

— Скорее, были без сознания. Лорд Ардан хотел везти вас в замок, но вы вцепились в медальон и сказали: “Не смейте снова решать за меня”.

Я закрыла глаза.

— Сказала?

— Да.

— Ему?

— При всех.

— Прекрасно.

— А потом добавили, что если он хоть раз назовёт это милостью, вы ударите его кувшином.

Я приоткрыла один глаз.

Мира смотрела очень серьёзно.

Слишком серьёзно.

— Я правда это сказала?

— Нет, — неожиданно она улыбнулась. — Но, думаю, могли бы.

Я тихо рассмеялась.

И тут же пожалела: рёбра отозвались болью, рука вспыхнула огнём. Я посмотрела на запястье.

Метка была перевязана чистой тканью.

— Что с рукой?

— Ожог. Не обычный. Лекарь из людей лорда сказал, что вы пропустили через себя слишком много родовой силы. Я поняла примерно ничего, но звучало плохо.

— А дом?

Улыбка исчезла.

— Восточное крыло сгорело. Крыша над ним обвалилась. Кухня и западная часть целы. Люди живы.

Я медленно выдохнула.

Живы.

Самое важное.

— А Кайран?

Мира сжала губы.

— В замке. Под стражей.

— Селеста?

— Не нашли.

Вот это было плохо.

Очень плохо.

Женщина, которая умела улыбаться над отравленной чашей, не должна оставаться на свободе.

— Ардан?

Я не собиралась спрашивать.

Слово само выскользнуло.

Мира посмотрела на меня внимательнее.

— Лорд здесь.

Я резко повернула голову.

— Где?

— Внизу. В вашем кабинете. Уже несколько часов разбирает бумаги Раша и Талии. До этого помогал тушить крышу.

Я моргнула.

— Лорд драконов тушил мою крышу?

— Да.

— Сам?

— Да.

— Руками?

— Иногда магией. Иногда руками. Оран сказал, что руками у него выходит хуже, но старательно.

Я снова закрыла глаза.

Картина была невозможная.

Ардан Вейр, холодный драконий лорд, мужчина, который вчера лишил меня имени, стоит среди дыма и таскает вёдра?

Нет.

Не таскает.

Именно что таскает. Потому что иначе Мира не сказала бы.

— Люди видели?

— Все.

— Хорошо.

Мира удивилась.

— Хорошо?

— Пусть видят, что лорды тоже могут пачкаться.

В дверь тихо постучали.

Мира поднялась, но я уже знала, кто это. По тому, как метка под повязкой вдруг стала теплее.

Не больнее.

Именно теплее.

Это бесило.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась.

Ардан стоял на пороге.

Без парадного плаща, без брони, без ледяного величия. В тёмной рубашке, прожжённой на плече. Правая рука перевязана. На скуле — царапина. Волосы собраны небрежно, будто он пытался привести себя в порядок и бросил на половине.

В руках — поднос.

Я посмотрела на поднос.

Потом на него.

Потом снова на поднос.

— Вы заблудились по дороге к тронному залу?

Мира сделала вид, что кашляет.

Ардан вошёл и поставил поднос на столик у кровати.

— В этом доме нет тронного зала.

— Повезло дому.

Он посмотрел на Миру.

— Оставьте нас.

— Нет, — сказала я.

Мира замерла.

Ардан медленно перевёл взгляд на меня.

— Я хотел поговорить.

— Говорите. Мира останется.

— Это личное.

— У нас с вами было очень много “личного” при полном зале. Думаю, один свидетель разговор не испортит.

Мира стояла у двери, бледная, как занавеска.

Ардан выдохнул.

— Хорошо.

Он взял стул и поставил у кровати. Не слишком близко.

Это я тоже заметила.

Учится.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как женщина, которая за сутки умерла, попала в чужое тело, потеряла сына, нашла заговор, спасла ребёнка, подралась с целительницей, вскрыла печати крови, пережила пожар и сунула руку в огонь.

Он молчал.

— То есть, — добавила я, — бывало и хуже, но редко.

Мира тихо сказала:

— Миледи…

— Что? Он спросил.

Ардан посмотрел на мои перевязанные пальцы.

— Лекарь сказал, что ожог может оставить след.

— У меня теперь вся жизнь сплошной след.

Он вздрогнул.

Почти незаметно.

— Эвелина…

— Марина.

Тишина стала острой.

Мира опустила глаза.

Ардан медленно повторил:

— Марина.

Имя прозвучало странно в его голосе.

Слишком по-настоящему.

В этом мире все звали меня Эвелиной. Чужим именем, чужой виной, чужим прошлым. Но когда он сказал “Марина”, будто на миг кто-то открыл дверь в мою старую жизнь. Туда, где я была собой. Где у меня была квартира, работа, кружка с трещиной, развод, боль, машина и смерть.

И вдруг захотелось плакать.

Я не заплакала.

Конечно.

— Что вы хотели сказать?

Он достал из внутреннего кармана сложенные бумаги.

— Мы нашли документы Раша. Деньги, которые я отправлял в поместье, действительно были выведены через его счета. Часть шла Талии. Часть — людям Кайрана.

— Я рада, что голодные кладовые наконец получили бухгалтерское обоснование.

Ардан сжал бумаги.

— Я не знал.

— Знаю.

Он поднял взгляд.

— Но должен был.

Я не ответила.

Он сам сказал главное.

— Я приказал обеспечить тебя домом, охраной, средствами, — продолжил он. — После суда я думал, что оставляю тебя в изоляции, но в безопасности.

— Вы оставляли меня одну.

— Да.

— Женщину, которую весь род только что назвал предательницей.

— Да.

— Женщину, которую ваша новая белая леди хотела убрать.

— Селеста не моя…

— Не сейчас, — перебила я устало. — Неважно, кем она была официально. Важно, кем она себя чувствовала.

Он замолчал.

Мира у двери тоже затаила дыхание.

— Я виноват, — сказал Ардан.

Просто.

Без “но”. Без “я видел доказательства”. Без “ты тоже”. Без “обстоятельства”.

Я виноват.

Слова повисли между нами.

Вчера я бы, наверное, мечтала услышать их. Не от него — от другого мужчины, из моей прошлой жизни. От того, кто писал “давай без истерик”. От того, кто хотел выйти сухим и вежливым из нашей общей грязи.

Но теперь эти слова почему-то не принесли облегчения.

Потому что за ними стоял Лиан, который боялся плакать.

Прежняя Эвелина, умершая у камина.

Люди, голодавшие за закрытой дверью.

И я, чужая женщина, которая вообще не просила этого мира.

— Хорошо, — сказала я.

Ардан смотрел на меня.

— Хорошо?

— Вы виноваты. Вы это признали. Что дальше?

Он не сразу нашёл ответ.

— Я исправлю.

— Нет.

Его глаза сузились.

— Нет?

— Вы не исправите. Не всё. Есть вещи, которые нельзя исправить. Можно только перестать делать хуже и начать платить по счетам.

Он побледнел.

— Что ты хочешь?

— Для начала — не “что я хочу”, а “что нужно”. Людям поместья нужны еда, дрова, крыша и защита. Лиану нужны безопасные лекарства и рядом взрослые, которые не заставляют его молчать о боли. Мне нужны документы по делу Эвелины, доступ к архиву и право самой решать, где я буду находиться.

— Ты останешься здесь?

— Пока да.

— Дом повреждён. Здесь небезопасно.

— В замке тоже небезопасно.

— В замке я могу защитить тебя.

Я тихо рассмеялась.

— Милорд, вчера в вашем замке моего ребёнка травили под вашим носом, вашу жену судили по поддельным доказательствам, ваша целительница сбежала из-под стражи, а ваш брат покинул пост по якобы вашему приказу. Не обижайтесь, но ваша защита пока выглядит как дырявое ведро.

Мира закашлялась сильнее.

Ардан посмотрел на неё.

Она сразу стала серьёзной.

— Справедливо, — сказал он.

— Перестаньте говорить это, когда мне хочется с вами спорить.

— Постараюсь.

— И это тоже.

На его губах мелькнуло что-то почти похожее на улыбку.

Исчезло быстро.

Но я заметила.

И мне это не понравилось.

— Хорошо, — сказал он. — Поместье получит людей, дрова, лекарства, мастеров и охрану. Не из людей Кайрана. Из моих.

— Охрана будет подчиняться мне.

— Они мои воины.

— Тогда забирайте их обратно.

— Эвелина…

— Марина.

Он выдохнул.

— Марина. Ты не знаешь, как управлять охраной.

— Зато я знаю, как выглядит, когда охрана подчиняется не тому человеку.

Он долго смотрел на меня.

Потом кивнул.

— Они будут подчиняться тебе в пределах защиты поместья.

— Хорошо.

— Но если будет прямая угроза твоей жизни, командир имеет право действовать без приказа.

— Командир?

— Роэн.

Я насторожилась.

— Кто это?

— Капитан северной стражи. Он не был связан с Кайраном. И однажды уже пытался передать мне сомнения по делу Эвелины.

— И вы?

Ардан отвёл взгляд.

Вот и ответ.

— Не послушали, — сказала я.

— Нет.

— Тогда присылайте. Мне уже интересно познакомиться с человеком, которого вы зря не слушали.

Ардан принял удар молча.

— Что с Кайраном? — спросила я.

Лицо его стало каменным.

— Под стражей. Совет соберётся сегодня вечером.

— Совет? Тот самый, часть которого разрешила печать на Лиане?

— Не все.

— Но кто-то.

— Да.

— И вы собираетесь отдать Кайрана им?

— По закону рода он должен предстать перед советом.

— А по здравому смыслу?

— По здравому смыслу я хотел бы сжечь его.

Он сказал это тихо.

Без театральности.

И я почему-то поверила.

— Но не сожжёте.

— Не сейчас.

— Потому что он ваш брат?

Ардан закрыл глаза.

Когда открыл, в них была усталость, которой не было даже ночью.

— Потому что если я убью его до суда, его союзники объявят, что я скрываю правду. Они уже готовят другую версию.

— Какую?

— Что ты околдовала меня. Что Кайран пытался спасти род от чужой души в теле моей жены. Что Лиан опасен из-за твоей магии.

Я медленно села ровнее.

Мира тут же попыталась меня уложить, но я подняла руку.

— Подождите. То есть после всего, что было на клятвенной пластине, они всё равно…

— Они скажут, что пластину подделали.

— Вы же сами говорили, её невозможно подделать.

— Невозможно без крови участников. Но если один из участников утверждает, что его принудили магией…

Я рассмеялась.

На этот раз зло.

— Как удобно устроен ваш мир. Женщину можно осудить по видению в воздухе, но мужчине с письменным договором о предательстве ещё нужно дать трибуну.

Ардан не спорил.

— Поэтому я пришёл.

— Чтобы что?

Он положил передо мной ещё один лист.

Плотная бумага. Чёрная печать. Золотой дракон.

Я уже ненавидела эти цвета.

— Что это?

— Временное восстановление твоего статуса до окончания расследования.

Я взяла лист.

Буквы поплыли перед глазами, но смысл был понятен.

Леди Эвелина Морвейн временно восстанавливается в правах матери наследника Лиана Вейра и получает право присутствовать на совете как пострадавшая сторона.

Я медленно подняла взгляд.

— Временно?

Ардан напрягся.

— До решения совета.

— То есть вчера вы лишили меня прав, сегодня временно вернули, а завтра совет снова решит, мать я или мебель?

— Это юридическая формулировка.

— Ненавижу юридические формулировки.

— Я не мог сделать больше до совета.

— Могли.

— Что?

— Признать, что ошиблись, публично.

Он молчал.

Я усмехнулась.

— Вот и добрались до настоящего.

— Ты хочешь, чтобы я при всех признал ошибку до завершения расследования?

— Нет. Я хочу, чтобы вы при всех признали очевидное: Лиан — мой сын. Не временно. Не до решения. Не по разрешению совета. Мой. И никто больше не будет говорить ему, что мать можно отнять приказом.

Ардан смотрел на меня долго.

— Ты понимаешь, что это будет означать?

— Нет. Но уверена, вы сейчас расскажете.

— Если я признаю твоё право на Лиана без решения совета, я фактически признаю, что вчерашний приговор был ошибкой.

— Он и был ошибкой.

— И поставлю под сомнение собственное право судить.

— Давно пора.

Мира тихо ахнула.

Ардан поднялся.

На миг я подумала, что всё. Сейчас он снова станет лордом. Холодным, жёстким, привыкшим, что ему не бросают в лицо такие слова.

Но он только подошёл к окну.

За стеклом было серое утро. На дворе люди разбирали обугленные балки. Я увидела Орана, который командовал двумя воинами Ардана так, будто всю жизнь мечтал получить в подчинение драконью стражу. Нэра раздавала кружки с горячим отваром. Лисса несла полено в обеих руках.

Жизнь упрямо продолжалась.