Полная версия
— Я не сильный…
— Сильный.
— Я слабый. Леди Селеста сказала…
— Леди Селеста — дура.
Ардан резко посмотрел на меня.
Я даже не извинилась.
Лиан всхлипнул.
— Так можно говорить?
— Когда кто-то врёт ребёнку, можно.
Его дыхание сбилось, но на миг он будто услышал меня.
Я наклонилась ближе.
— Ты не слабый, Лиан. Тебя сделали больным. Это разные вещи.
Слёзы потекли из уголков его глаз.
— Папа злится…
Ардан замер.
Я посмотрела на него через кровать.
— Скажите ему.
Он понял сразу.
И впервые я увидела, как драконьему лорду трудно.
Не приказать армии. Не судить жену. Не стоять перед советом.
А сказать сыну простую человеческую вещь.
Ардан опустился на колено у кровати.
— Лиан.
Мальчик с трудом повернул голову.
— Я не злюсь на тебя.
— Злишься…
— Нет. Я злюсь на тех, кто сделал тебе больно. И на себя за то, что не увидел.
Лиан заморгал.
— На себя?
— Да.
Голос Ардана стал хриплым.
— Ты мой сын. Не мой солдат. Не мой долг. Не моя печать на пергаменте. Сын. Если тебе больно — ты говоришь. Если страшно — тоже говоришь. Даже если я выгляжу злым. Особенно тогда.
У меня защипало глаза.
Не вовремя.
Совсем не вовремя.
Чёрный знак на руке Лиана замедлился.
Совсем чуть-чуть.
Но я почувствовала.
Слова отца не исцеляли магию. Но они дали ребёнку воздух.
— Хорошо, — прошептала я. — Вот так. Продолжайте.
Ардан поднял на меня глаза.
— Что?
— Говорите с ним. Не как с наследником. Как с сыном.
Он кивнул.
— Лиан, слушай меня. Я рядом.
— Мама тоже?
— Мама тоже.
Это слово он произнёс после доли паузы.
Но произнёс.
Мама.
Я не знала, кому оно принадлежало. Прежней Эвелине? Мне? Женщине, которая умерла у камина? Женщине, которая проснулась в её теле?
Наверное, Лиану было всё равно.
Дети редко любят нас за юридическую чистоту личности.
Они любят тех, кто не уходит.
Мира вернулась с водой. Я смочила пальцы и коснулась лба мальчика.
— Лиан, сейчас я попробую найти то, что делает тебе больно. Ты будешь дышать со мной. Хорошо?
Он слабо кивнул.
— Ардан, — сказала я.
Он напрягся от имени без титула, но не поправил.
— Держите его за вторую руку. Если я начну… не знаю… светиться, кричать или падать — не оттаскивайте меня сразу.
— Сразу?
— Если от меня пойдёт дым, тогда обсудим.
Мира издала нервный звук, похожий на всхлип.
Ардан посмотрел на меня мрачно.
— У тебя странные способы успокаивать.
— У меня вообще странный день.
Я взяла руку Лиана обеими ладонями и закрыла глаза.
Сначала был жар.
Потом боль.
Потом мир провалился вниз.
Я снова увидела нити крови. Но теперь они были не образом, а местом. Я будто стояла внутри огромного тёмного зала, где золотые жилы тянулись по стенам, как корни дерева. В центре билось маленькое сердце света.
Дракон Лиана.
Не зверь. Не ящер. Не чудовище.
Сгусток золотого огня, свернувшийся в клубок и дрожащий под чёрными цепями.
Цепи были тонкие, но крепкие. На каждой — знак.
Я пригляделась.
И похолодела.
Серебряный лист.
Белая башня.
И третий символ — крыло без дракона.
Я не знала гербов этого мира. Но знала одно: крыло без дракона уже видела.
На серой перевязи людей у охотничьих ворот.
Кайран.
— Нашла, — прошептала я.
Голос звучал будто издалека.
— Что? — спросил Ардан.
— Там три печати. Одна Селесты. Одна… не знаю. Третья Кайрана.
Комната вокруг изменилась.
Я не видела лица Ардана, но почувствовала, как его ярость ударила по воздуху.
— Кайрана?
— Не сейчас, — выдохнула я. — Если вы сейчас начнёте рычать, ребёнку не поможет.
Он замолчал.
С трудом, но замолчал.
Я потянулась к первой цепи.
Та, что пахла сладкими травами.
Селеста.
Стоило коснуться, как по руке ударила боль. Перед глазами вспыхнула белая комната, Селеста склонилась над маленьким Лианом, капля чего-то серебристого падает ему на язык.
“Тише, наследник. Хорошие мальчики не плачут”.
Я сжала цепь.
Она обожгла пальцы.
— Нет, — сказала я.
Цепь дрогнула.
— Нет, слышишь? Ты больше не будешь закрывать ему рот.
Я потянула.
Боль рванула плечо. В реальности, наверное, я закричала, потому что Ардан сжал мою руку сильнее.
— Эвелина!
— Не трогать!
Цепь лопнула.
Лиан резко вдохнул.
Впервые за всё время — глубоко.
Я чуть не провалилась от облегчения, но оставались ещё две.
Вторая печать была холодной. Без запаха. Без лица. Просто белая башня на фоне снега.
Я коснулась — и увидела зал. Не тот, где меня судили. Другой. Круглый. Каменные кресла. Старики в мантиях. Совет?
Голос, старый и сухой:
“Сила наследника должна быть ограничена до подтверждения чистоты крови”.
Меня затрясло от ярости.
Они знали.
Не всё, возможно. Но знали, что ребёнка ограничивают.
Чтобы проверить кровь?
Чтобы не дать “сомнительному” наследнику раскрыться?
Я рванула цепь.
Она не поддалась.
— Что там? — спросил Ардан.
— Совет. Кажется, часть печати наложена с их разрешения.
— Невозможно.
— У вас в этом мире это слово вообще ничего не значит.
Я снова потянула.
Цепь впилась в меня в ответ. Теперь боль была не огненной, а ледяной. Она поднималась по пальцам, замораживая кровь.
Лиан застонал.
— Мама…
— Я здесь.
— Холодно…
Я открыла глаза.
Его губы снова синели.
— Одеяло! — приказала я.
Мира бросилась к шкафу.
Ардан накрыл сына своим плащом раньше, чем она успела вернуться. Чёрная ткань легла поверх одеяла, и от неё пошло странное тепло — не обычное, а живое, будто рядом расправил крыло невидимый зверь.
Лиан чуть расслабился.
Я снова закрыла глаза.
— Ардан.
— Да.
— Эта печать отзывается на власть рода. Я не могу снять её одна.
— Что нужно?
— Не знаю. Вы его отец. Лорд. Дракон. Сделайте что-нибудь полезное.
— Ты говоришь с лордом Вейр.
— А я держу на руках вашего задыхающегося сына. Сейчас у нас обоих есть должности поважнее.
Молчание.
Потом его рука легла поверх моей и ладони Лиана.
Горячая.
Тяжёлая.
Метка на моём запястье вспыхнула так, что я вскрикнула. Но в этот раз боль быстро сменилась чем-то другим.
Силой.
Не моей.
Его.
Чёрной, золотой, огромной. Как крыло над пропастью.
Ардан заговорил низко, на языке, которого я не знала. Но тело Эвелины понимало каждое слово.
Это была не просьба.
Приказ крови.
Приказ отца.
Приказ лорда.
— Я, Ардан Вейр, признаю Лиана своей кровью, своим сыном и наследником. Ни один совет, ни одна печать, ни одна ложная клятва не встанет между моей силой и его сердцем.
Белая цепь дрогнула.
Я вцепилась в неё обеими руками.
— Ещё!
Ардан сильнее сжал наши пальцы.
— Его кровь чиста, потому что она моя. Его сила законна, потому что я её признаю. Его боль — моя вина. Его защита — мой долг.
Цепь треснула.
Я потянула.
Она лопнула со звоном, от которого внутри всё осыпалось белыми искрами.
Лиан вскрикнул и выгнулся, но уже не от удушья — от воздуха, который резко вошёл в лёгкие.
Осталась третья печать.
Крыло без дракона.
Она была не на нём.
Она была глубже.
В самом основании его силы. Не давала маленькому дракону выпрямиться. И от неё шёл голос.
Мужской.
Мягкий.
Знакомый телу.
“Бедный мальчик. Слишком слабый для наследника. Но не бойся. Дядя Кайран всё исправит”.
Меня затошнило.
— Кайран, — сказала я. — Последняя печать его.
Ардан молчал.
Но сила вокруг нас потемнела.
— Снять, — произнёс он.
— Я пытаюсь.
Я коснулась третьей цепи — и мир взорвался.
Перед глазами вспыхнула чужая память.
Сад поместья. Ночь. Прежняя Эвелина стоит перед мужчиной с красивым печальным лицом. Светлые волосы, серые глаза. Он держит её за плечи.
— Ты не понимаешь, — говорит она. — Лиан умирает.
— Он не умирает, дорогая. Он меняется. Так бывает с нечистой кровью.
— Он сын Ардана!
— Тогда почему твой муж тебе не верит?
Эвелина плачет.
Он протягивает ей маленький флакон.
— Дай ему это. Приступы станут реже. Ты спасёшь сына.
— Что это?
— Временное подавление силы.
— Ардан узнает?
— Ардан уже выбрал, кому верить. Ты хочешь быть правой или хочешь, чтобы ребёнок выжил?
Видение оборвалось.
Я ахнула.
— Что? — Ардан почти встряхнул меня. — Что ты увидела?
Я открыла глаза.
— Она не знала.
— Кто?
— Прежняя Эвелина. Кайран дал ей что-то для Лиана. Сказал, что это спасёт его. Она… она сама начала подавление. Думая, что помогает.
Ардан побелел.
Это было страшно видеть.
Не бледность лица — а как внутри мужчины рушится ещё одна опора.
Он ненавидел жену за предательство.
А теперь выяснялось, что она пыталась спасти сына и стала первой жертвой чужой лжи.
— Нет, — сказал он тихо.
Я почти пожалела его.
Почти.
— Да.
— Она должна была прийти ко мне.
— Вы бы ей поверили?
Он резко поднял взгляд.
Я не отвела свой.
Ответа не требовалось.
Он не поверил бы.
Он уже тогда, видимо, не верил.
Ардан закрыл глаза.
— Сними печать.
— Я не знаю, смогу ли.
— Сможешь.
— Откуда такая уверенность?
Он посмотрел на наши соединённые руки.
— Потому что она привела тебя.
Я замерла.
Не знаю почему, но эти слова ударили сильнее, чем все его приказы.
Она привела тебя.
Прежняя Эвелина.
Та, которую я не знала. Та, чьё тело заняла. Та, что была холодной, гордой, сломанной, виноватой во многом, но не в главном.
Она привела меня.
К своему сыну.
Я закрыла глаза.
— Лиан, — прошептала я. — Слышишь?
— Да…
— Сейчас будет больно. Но потом станет легче.
— Ты уйдёшь?
— Нет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я потянулась к последней цепи.
Она не обожгла.
Она заговорила.
Голосом Кайрана.
“Чужая душа. Чужая кровь. Чужая мать. Ты не имеешь права”.
Я улыбнулась сквозь боль.
— В очередь. Сегодня мне это уже говорили.
И рванула.
Цепь впилась в меня. Не в руку — в сердце.
На миг я увидела свою прошлую жизнь.
Кухня. Телефон. Сообщение бывшего мужа.
“Марин, ты сама всё усложнила”.
Потом авария.
Фары.
Удар.
Темнота.
И голос.
Женский, слабый, отчаянный:
“Возьми моё место. Спаси его. Пожалуйста”.
Я закричала.
Не от страха.
От того, что две женские боли — моя и Эвелины — вдруг стали одной.
Предательство.
Потеря.
Одиночество.
И ребёнок, который не должен платить за ошибки взрослых.
— Нет, — сказала я уже не Кайрану. Не печати. Всем им. Всем мужчинам, советам, целительницам и судьбам, решившим, что мать можно вычеркнуть приказом. — Не отдам.
Последняя цепь лопнула.
Комната вспыхнула золотом.
Окна дрогнули.
Лиан резко сел на кровати, распахнув глаза.
За его спиной на один миг раскрылись маленькие прозрачные крылья.
Золотые.
Настоящие.
Мира заплакала.
Ардан застыл.
Я смотрела на мальчика и не могла вдохнуть.
Крылья дрогнули и исчезли.
Лиан моргнул.
— Папа?
Ардан медленно опустился перед ним на колено.
Не перед советом.
Не перед родом.
Перед собственным сыном.
— Я здесь.
— У меня были крылья?
Голос мальчика был слабым, но в нём впервые звучало удивление, а не страх.
Ардан провёл рукой по его волосам.
Очень осторожно.
— Были.
— Значит, я не плохой?
Ардан будто окаменел.
Я отвернулась к окну.
Не потому, что хотела дать им момент. Хотя и поэтому тоже.
Просто боялась, что если услышу его ответ, то расплачусь.
— Нет, — сказал Ардан.
Голос у него сломался.
— Ты никогда не был плохим. Прости меня.
Лиан смотрел на него.
— За что?
Ардан опустил голову.
— За то, что заставил тебя думать иначе.
Мальчик долго молчал.
Потом потянулся к нему.
Ардан взял сына на руки так бережно, будто держал не наследника драконьего рода, а самую хрупкую вещь в мире.
Возможно, так и было.
Я сделала шаг назад.
И едва не упала.
Мира подхватила меня.
— Миледи!
Ардан резко поднял голову.
— Эвелина?
— Всё нормально, — сказала я.
Но это была ложь.
Рука горела. Перед глазами темнело. В груди было пусто, будто последняя цепь забрала не только печать Кайрана, но и половину моих сил.
Ардан осторожно уложил Лиана обратно. Мальчик не отпускал его рукав, но уже засыпал — спокойно, ровно, без хрипов.
Потом лорд подошёл ко мне.
— Сядь.
— Я сама решу…
— Сядь, — повторил он. — Это не приказ лорда. Это просьба человека, который видит, что ты сейчас упадёшь.
Я хотела возразить.
Но пол действительно поплыл.
Пришлось сесть в кресло у окна.
Ардан взял мою руку.
Я дёрнулась.
— Не надо.
— Я посмотрю метку.
— У вас внезапно проснулся лекарский дар?
— У меня проснулся страх, что женщина, которая только что спасла моего сына, истекает силой на моём ковре.
Я хотела съязвить.
Не смогла.
Он осторожно отодвинул рукав.
Метка изменилась.
Чёрные линии стали глубже. Но внутри золото разрослось, словно живое пламя пробивалось сквозь уголь.
Ардан коснулся кожи — и на этот раз метка не обожгла его.
Она потеплела.
Он застыл.
Я тоже.
Между нами вдруг возникло что-то слишком тихое для этой ночи. Не доверие. Рано. Не нежность. Невозможно.
Но связь.
Неприятная, опасная, упрямая.
Живая.
— Она признала тебя, — прошептала Мира.
Я посмотрела на неё.
— Кто?
— Метка.
Ардан не отпускал мою руку.
— Нет, — сказал он тихо. — Она признала нас обоих.
Я резко высвободилась.
— Не спешите радоваться, милорд. Метка может признавать кого угодно. Я пока нет.
Он опустил глаза.
— Справедливо.
Опять.
Это было почти нечестно.
Он не спорил. Не давил. Не оправдывался. И этим выбивал меня сильнее, чем если бы рычал и приказывал.
За дверью снова раздались шаги.
Вошёл стражник, тот самый, что сообщал об исчезновении Селесты. Лицо его было напряжённым.
— Милорд.
Ардан выпрямился.
— Нашли?
— Нет. Но нашли это в восточных покоях.
Он протянул тонкую серебряную шпильку.
На конце — крошечный знак.
Крыло без дракона.
Ардан взял её.
Его лицо стало страшным.
— Где стража Кайрана?
— Исчезла с северного поста. Охотничьи ворота открыты.
Оран, подумала я.
Надеюсь, старик успел уйти.
Ардан сжал шпильку так, что серебро согнулось.
— Поднять всех. Перекрыть дороги. Кайрана найти и доставить ко мне.
Стражник замялся.
— Милорд… младший лорд Кайран покинул замок час назад. Сказал, что едет по вашему приказу.
— Куда?
Стражник побледнел.
— В поместье Морвейн.
У меня внутри всё оборвалось.
Нэра.
Лисса.
Оран, если вернулся.
Люди, которым я оставила ключ.
Ардан понял по моему лицу.
— Эвелина…
Я уже встала.
Ноги дрожали, но это было неважно.
— Мне нужен конь.
— Ты никуда не поедешь в таком состоянии.
Я посмотрела на него.
— В моём доме дети.
— Я отправлю людей.
— В моём доме дети, — повторила я. — И ваш брат едет туда, потому что думает, что я оставила там то, что может его выдать.
Ардан шагнул ко мне.
— Ты упадёшь через десять минут.
— Значит, у вас будет десять минут, чтобы научиться слушать.
Его глаза вспыхнули.
— Это безумие.
— Добро пожаловать в мой день.
Мы смотрели друг на друга.
На кровати спал Лиан. Его дыхание было ровным. На запястье чёрный знак исчез, оставив только тонкую золотую линию.
Я подошла к нему, наклонилась и поцеловала в лоб.
— Я вернусь, малыш.
Он во сне прошептал:
— Мама…
Ардан услышал.
Я выпрямилась.
— Если вы хотите исправить хоть что-то, милорд, начинайте сейчас.
Он молчал одну секунду.
Потом повернулся к стражнику:
— Моего коня. И отряд. Северный выезд.
Стражник бросился выполнять приказ.
Я направилась к двери.
Ардан догнал меня у порога.
— Эвелина.
— Что?
Он протянул мне свой чёрный плащ.
Тот самый, которым укрывал Лиана.
— Надень.
— Мне не нужна ваша забота.
— Это не забота. Это броня. Ткань держит драконий жар. Ты замёрзнешь раньше, чем мы доедем.
Я хотела отказаться.
Очень хотела.
Но перед глазами стояла Лисса, спящая на скамье. Нэра с ключом в ладони. Старый Оран, который пошёл со мной в снег.
Гордость — роскошь, когда дети в опасности.
Я взяла плащ.
— Это ничего не меняет.
— Знаю.
Я накинула тяжёлую тёплую ткань на плечи.
Она пахла дымом, снегом и им.
Ненавижу.
Особенно то, что стало теплее.
Мы вышли в коридор.
Замок просыпался тревогой. Бежали стражники, хлопали двери, где-то звонил колокол. Ночь больше не была тихой.
У лестницы нас догнала Мира.
— Миледи!
— Останьтесь с Лианом.
— Но…
— Он доверяет вам. И если Селеста вернётся…
Мира выпрямилась.
— Она не войдёт.
В её голосе не было прежнего страха.
Я кивнула.
— Спасибо.
Она вдруг схватила мою руку.
— Вернитесь.
Я посмотрела на неё.
За один день эта женщина прошла путь от камеристки чужой холодной госпожи до единственного человека, который знал обо мне почти всё и всё равно держал за руку.
— Постараюсь.
— Нет, миледи, — сказала она твёрдо. — Не постарайтесь. Вернитесь. Лиану нельзя снова терять мать.
Я сжала её пальцы.
— Вернусь.
Мы с Арданом спустились вниз.
У выхода уже ждали люди. Конь лорда был огромный, чёрный, с глазами, в которых тлел золотой огонь. Я посмотрела на зверюгу и поняла, что в моей прошлой жизни даже велосипед казался мне иногда сомнительным транспортом.
Ардан заметил.
— Ты умеешь ездить?
— Сейчас выясним.
Он выругался сквозь зубы.
— Со мной.
— Нет.
— Эвелина, если ты упадёшь с седла, мы потеряем время.
— Если я сяду с вами, вы можете решить, что это романтично.
Он впервые за ночь посмотрел на меня почти с изумлением.
— В нас едет убийца моего сына, моя целительница сбежала, жена оказалась женщиной из другого мира, а ты боишься романтики?
— Приоритеты нужно держать даже в катастрофе.
На миг в его глазах мелькнуло что-то странное.
Почти смех.
Потом он протянул руку.
— Садись.
Я посмотрела на неё.
Потом на тёмную дорогу за воротами.
Потом вложила пальцы в его ладонь.
— Только до поместья.
Он помог мне подняться в седло перед собой. Его рука легла рядом, удерживая поводья, не касаясь меня больше необходимого. Но я всё равно чувствовала его тепло спиной. Чувствовала силу, напряжение, ярость, которую он держал под кожей.
— Держись, — сказал он.
— За что?
— За меня.
— Не злоупотребляйте моментом, милорд.
— Я постараюсь пережить искушение.
Конь рванул с места.
Ветер ударил в лицо. Замок остался позади. Впереди была ночь, снег и поместье, куда ехал человек с крылом без дракона.
Я вцепилась в седло, потом всё-таки в руку Ардана.
Он ничего не сказал.
Только укрыл меня плащом плотнее.
И где-то далеко, среди чёрных деревьев, над дорогой поднялся силуэт.
Не птица.
Не тень.
Дракон.
Он летел в сторону Морвейна.
И его крылья были серыми.
Без золота.
Глава 7. Серые крылья
Серый дракон летел низко.
Слишком низко.
Его тень скользила по снегу впереди нас, ломалась о чёрные стволы деревьев, исчезала в оврагах и снова выныривала между сугробами. Он не кричал, не изрыгал огонь, не бросался вниз. От этого становилось только страшнее.
Он знал, куда летит.
К поместью Морвейн.
К людям, которых я оставила с одним ключом, тёплой кашей и глупой надеждой, что страшный день наконец закончился.
— Быстрее, — сказала я.
Ветер рвал слова с губ.
Ардан держал поводья одной рукой, второй удерживал меня, чтобы я не вылетела из седла на очередном повороте. Конь под нами мчался так, будто сам был частью дракона: чёрный, горячий, почти бесшумный.
— Он идёт на снижение, — ответил Ардан.
— Я вижу!
— Это не Кайран.
Я резко обернулась, насколько позволяла посадка.
— Что?
Его лицо было совсем близко. Жёсткое, сосредоточенное, с золотыми глазами, отражающими снег.
— У Кайрана нет дракона.
— Тогда кто это?
Ардан стиснул зубы.
— Украденная оболочка.
