Полная версия
— Переведите с драконьего на человеческий.
— Иногда силу дракона можно привязать к мёртвому телу зверя. Ненадолго. Это запрещённая магия.
Меня замутило.
— То есть над нами летит мёртвый дракон?
— Да.
Я закрыла глаза на секунду.
Открыла.
Нет, Марина. Паниковать потом. Сейчас — держаться.
— И это сделал ваш брат?
Ардан не ответил.
Молчание было красноречивее признания.
— Милорд Вейр, — сказала я холодно, — сколько ещё невозможных мерзостей должен совершить Кайран, чтобы вы перестали делать паузы перед ответом?
Его рука на поводьях напряглась.
— Ты думаешь, мне легко признать это?
— Нет. Я думаю, вашему сыну было нелегко дышать с печатью в крови. И прежней Эвелине было нелегко умирать у камина. И людям в моём поместье было нелегко голодать за закрытой кладовой. Поэтому простите, если сейчас мне не хватает нежности к вашим семейным трудностям.
Он молчал.
Потом тихо сказал:
— Справедливо.
Опять это слово.
Справедливо.
Лучше бы он спорил. Рычал. Приказывал заткнуться. С этим я бы справилась. А его тихое согласие неприятно выбивало почву. Делало его не монстром, а человеком, который слишком поздно начал видеть кровь на собственных руках.
Я не хотела его человечности.
Мне удобнее было ненавидеть.
Серый дракон впереди резко ушёл вниз.
В стороне от дороги вспыхнуло пламя.
Не золотое, не синее.
Серое.
Снег над деревьями взлетел облаком пара.
— Поместье, — выдохнула я.
Ардан пришпорил коня.
Мы вылетели из леса на открытый склон.
И я увидела дом.
Моё чужое, бедное, полуразрушенное поместье горело не полностью. Пока. Пламя лизало крышу восточного крыла. Во дворе метались люди. Нэра тащила за руку Лиссу. Оран стоял у крыльца с топором в руках, а перед ним — трое мужчин в серых перевязях.
У ворот, спокойно и почти изящно, стоял Кайран Вейр.
Я узнала его сразу.
По видению. По светлым волосам, по красивому печальному лицу, по той мягкости, которая у таких людей всегда хуже злости.
Он не был похож на злодея.
Он был похож на человека, который заранее простил себе всё.
Рядом с ним стояла Талия — бывшая экономка. Та самая, что забрала ключи и врала о пустой кладовой. Она держала в руках связку бумаг.
Кайран поднял голову, словно ждал нас.
И улыбнулся.
— Брат, — сказал он, когда мы подлетели ко двору. — Как быстро. Я думал, ты будешь занят у постели наследника.
Ардан остановил коня так резко, что тот встал на дыбы. Я вцепилась в его руку. Лорд легко удержал и коня, и меня.
— Отойди от дома, Кайран.
Голос Ардана был тихим.
Но даже горящий дом будто притих.
Кайран посмотрел на меня.
— Леди Эвелина. Или, говорят, уже не совсем Эвелина?
Я похолодела.
Он знал.
Конечно, знал.
— Какая у вас насыщенная ночь, — продолжил он. — Сначала детская, потом дорога, теперь снова поместье. Вы всегда были драматичны, но сегодня превзошли себя.
Я спрыгнула бы с коня сама, но ноги не слушались после скачки и исцеления Лиана. Ардан соскочил первым и протянул мне руку.
Я почти проигнорировала.
Почти.
Но земля плыла, а перед глазами мелькала Лисса, которую Нэра прижимала к себе у стены.
Я вложила пальцы в его ладонь.
Ардан помог мне спуститься. На этот раз не удерживал дольше нужного.
Учится.
Поздно, но учится.
— Нэра! — крикнула я.
Женщина повернулась.
На её лице было столько облегчения, что у меня кольнуло в груди.
— Госпожа!
Лисса вырвалась и бросилась ко мне, но один из людей Кайрана схватил девочку за плечо.
— Стоять.
Я увидела, как её маленькое лицо исказилось от боли.
И всё внутри меня стало ледяным.
— Убери руку, — сказала я.
Мужчина усмехнулся.
— А то что, ведьма?
Я шагнула вперёд.
Ардан хотел остановить меня, но я подняла ладонь.
— Не надо.
— Эвелина…
— Я сказала: не надо.
Я смотрела только на мужчину.
— Последний раз повторяю. Убери руку от ребёнка.
Он сжал плечо Лиссы сильнее.
Девочка пискнула.
Метка на моём запястье вспыхнула.
Не так, как раньше. Не болью. Ответом.
Я даже не поняла, что делаю. Просто подняла руку — и тонкая золотая линия сорвалась с пальцев, ударила мужчину по запястью.
Он взвыл и отдёрнул руку.
На коже у него проступил ожог в форме маленького крыла.
Лисса бросилась ко мне.
Я опустилась на колени, обняла её одной рукой, второй прижимая к себе плащ Ардана.
— Тише. Всё хорошо.
— Они сказали, что вы умерли, — захлебнулась девочка. — Сказали, что дом теперь их и нас уведут!
Я подняла глаза на Кайрана.
Он смотрел на меня с интересом.
Не со злостью.
Вот это было страшно.
— Какой занятный дар, — произнёс он. — Прежняя Эвелина так не умела.
Ардан шагнул вперёд.
— Ты пришёл в поместье моей жены с вооружёнными людьми.
Кайран мягко улыбнулся.
— Твоей жены? Прости, брат, утром при всём совете я слышал иное.
Ардан застыл.
Удар был точным.
Я встала, отодвинув Лиссу за спину.
— Ошибаетесь, лорд Кайран. Утром ваш брат лишил меня имени Вейр. Но поместье Морвейн осталось моим. Так что вопрос звучит иначе: почему вы пришли в мой дом с людьми, подожгли крышу и пугаете моих слуг?
Кайран перевёл взгляд на меня.
— Ваших слуг? Как быстро вы вспомнили о долге хозяйки.
— Лучше поздно, чем никогда. Попробуйте, вам понравится.
Талия, стоявшая рядом с ним, презрительно фыркнула:
— Не верьте ей, милорд. Она и дня в этом доме не прожила по-человечески. Слуги голодали месяцами, пока она носила шелка.
Оран у крыльца сплюнул в снег.
— Сказала женщина, которая держала кладовую закрытой, пока дети ели пустую похлёбку.
Талия покраснела.
— Молчи, старый пёс!
— Он будет говорить, — сказала я.
Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. Но почему-то все услышали.
— Здесь сегодня будут говорить все, кого слишком долго заставляли молчать.
Кайран рассмеялся.
— Как благородно. Но, увы, я прибыл не для деревенского собрания. Я прибыл по долгу крови. В этом доме скрыты предметы, опасные для рода Вейр. После проявления вашей… необычной метки совет имеет право изъять всё, что связано с незаконной магией.
— Совет? — спросил Ардан. — Или ты?
— Я действую в интересах рода.
— Ты действовал в интересах рода, когда поставил печать на кровь моего сына?
В воздухе словно ударил гром.
Люди Кайрана напряглись.
Талия побледнела.
А сам Кайран даже не моргнул.
— Осторожнее, брат, — сказал он мягко. — Горе делает тебя несправедливым. Ты ищешь виновных там, где есть лишь болезнь наследника и отчаянные попытки помочь.
— Ты дал Эвелине флакон полгода назад.
Кайран посмотрел на меня.
— Ах. Она уже показывает тебе видения? Как трогательно. Чужая душа в чужом теле копается в остатках чужой памяти, а ты веришь ей охотнее, чем собственному брату?
Ардан побледнел.
Не от сомнения.
От того, что Кайран сказал это вслух при людях.
Я почувствовала, как Нэра за моей спиной резко вдохнула. Оран нахмурился. Лисса сильнее вцепилась в моё платье.
Вот оно.
Удар.
Не мечом. Правдой.
— Чужая душа? — прошептала Талия и отступила. — Ведьма…
Серые люди у ворот переглянулись.
Кайран развёл руками.
— Простите, леди. Кажется, это была тайна.
Я посмотрела на него.
И вдруг поняла: он ждал страха. Ждал, что я начну отрицать. Ждал, что Ардан увидит ужас в глазах людей и отступит. Ждал, что меня снова будут судить.
Как удобно.
Только я уже устала бояться.
Я повернулась не к Кайрану.
К людям поместья.
К Нэре. Орану. Лиссе. Тем, кто за один день увидел меня разной: на коленях в снегу, на кухне, в кладовой, у постели больного ребёнка, с горящими руками.
— Да, — сказала я.
Мира, если бы была рядом, наверное, упала бы в обморок.
Ардан резко повернул голову.
Кайран прищурился.
Я продолжила:
— Я не та Эвелина, которую вы знали. Не буду лгать. Я помню не всё. Я не знаю, сколько боли причинила вам прежняя хозяйка этого дома. Не знаю, сколько раз она прошла мимо, когда должна была остановиться. Не знаю, почему не умела говорить с собственным сыном так, как он заслуживал.
Лисса смотрела на меня снизу вверх огромными глазами.
— Но я знаю, что сегодня в кладовой была еда, а дети голодали. Знаю, что у больной девочки не было трав, потому что их закрыли за монетами. Знаю, что управляющий украл деньги, присланные на дом. Знаю, что этот человек пришёл ночью с вооружёнными людьми и поджёг крышу.
Я посмотрела на Талию.
— И знаю, что ведьмой почему-то называют не тех, кто морит людей голодом.
Оран тихо хмыкнул:
— Верно сказано.
Нэра шагнула вперёд.
Дрожала, но шагнула.
— Госпожа спасла Асю мельника.
Талия резко повернулась к ней:
— Молчи!
— Нет, — сказала Нэра. Голос сорвался, но она повторила громче: — Нет. Хватит. Она открыла кладовую. Накормила нас. Оставила ключ мне, если сама не вернётся. И сказала, что еда принадлежит людям поместья.
Среди слуг прошёл шёпот.
Кайран перестал улыбаться.
Лисса выскользнула из-за моей спины и встала рядом.
Маленькая. Бледная. В старом платке.
— А ещё она сказала, что не разговаривает с людьми на коленях.
У меня перехватило горло.
Господи.
Дети запоминают не то, что мы считаем важным. Они запоминают, когда им впервые разрешили встать.
Кайран мягко хлопнул в ладони.
— Прекрасно. Спектакль удался. Но народная любовь не отменяет угрозу роду.
— Угрозу роду? — Ардан шагнул к нему. — Тогда начнём с серого дракона над моим замком.
В небе снова мелькнула тень.
Мёртвый дракон кружил над поместьем.
Ардан поднял руку.
Его глаза вспыхнули золотом.
И вдруг за его спиной поднялось пламя.
Не настоящее — силуэт. Огромные чёрно-золотые крылья раскрылись за плечами лорда, и воздух дрогнул от жара. Люди вскрикнули и отступили.
Серый дракон в небе дёрнулся, будто его ударили.
Кайран впервые утратил спокойствие.
— Не стоит, брат. Если ты выпустишь дракона здесь, сгорят невинные.
— Ты спрятался за ними.
— Я пришёл забрать опасные артефакты.
— Ты пришёл уничтожить доказательства.
— Какие доказательства? — Кайран улыбнулся снова, но уже напряжённо. — Бред мёртвой жены? Слова чужой души? Или догадки женщины, которая за сутки решила стать матерью, хозяйкой и мученицей?
Я сделала шаг вперёд.
— Медальон.
Его взгляд дрогнул.
На долю секунды.
Но я увидела.
Ардан тоже.
— Вот зачем ты здесь, — сказала я. — Не за артефактами. За медальоном Эвелины. Ты не знал, успела ли она спрятать письмо.
Кайран молчал.
Талия сжала бумаги.
Слишком крепко.
Я посмотрела на неё.
— У неё.
Талия отшатнулась.
Ардан резко повернулся к своим людям:
— Взять экономку.
Талия бросилась бежать.
Оран оказался быстрее, чем я думала. Старик выставил топор рукояткой, она споткнулась и рухнула в снег вместе с бумагами.
— Ой, — невинно сказал он. — Возраст. Руки дрожат.
Стражники Ардана схватили её.
Кайран поднял ладонь.
Люди в серых перевязях вытащили мечи.
Мгновение — и двор превратился в поле боя.
Нэра закричала, прижимая Лиссу. Слуги бросились к стенам. Огонь на крыше разгорелся сильнее. Серый дракон в небе резко спикировал вниз.
— В дом! — крикнул Ардан. — Всех в дом!
— Крыша горит! — ответила я.
— В западное крыло!
Он повернулся ко мне.
— Уведи людей.
— А вы?
— Я задержу его.
— Серого дракона или брата?
— Обоих.
— Самоуверенно.
— У нас сейчас нет времени обсуждать мои недостатки.
Я схватила Лиссу за руку.
— Нэра, всех за мной! Оран, помогите тем, кто у крыльца!
— Слушаю, новая старая хозяйка!
Мы бросились к дому.
За спиной ударил огонь.
Земля дрогнула.
Серый дракон опустился во двор, расправив полупрозрачные крылья. Теперь я видела: он действительно был не живым. Серая кожа местами просвечивала, глаза горели пустым белым светом, а между рёбрами двигался не огонь, а дым.
Ардан встал перед ним.
Один.
Кайран отступил к воротам, и его люди сцепились со стражей Ардана.
Я втащила Лиссу в холл, Нэра гнала остальных за мной. Внутри уже пахло дымом. Потолок в восточном коридоре трещал.
— В западную кухню! — крикнула Нэра. — Там каменные стены!
Люди побежали.
Но у лестницы я увидела мальчика.
Того самого, сына мельника. Он стоял, белый как снег.
— Ася, — прошептал он. — Моя сестра осталась внизу, мама несла её, а потом…
Я не дослушала.
— Где?
— У крыльца… она упала…
Нэра вскрикнула:
— Госпожа, нельзя!
Я уже бежала обратно.
На улице было жарко и холодно одновременно. Серый огонь не грел — он выедал воздух. Ася лежала у края крыльца, укутанная в одеяло. Её мать пыталась подняться рядом, прижимая руку к виску.
Я бросилась к девочке.
— Ася!
Она была без сознания, но дышала.
Слава богу.
Я подняла её на руки. Тело после исцеления Лиана протестовало так, будто кости заменили стеклом. Но ребёнок был лёгким. Слишком лёгким.
Сзади раздался треск.
Я обернулась.
Один из серых людей Кайрана стоял в двух шагах. Меч в руке. Лицо закрыто шарфом, глаза пустые.
— Отдай девочку, леди.
— Зачем она вам?
— Свидетели не нужны.
Я прижала Асю к себе.
— Попробуй.
Он шагнул.
И тут между нами упал Ардан.
Не встал — именно упал, отброшенный ударом серого дракона. Снег вокруг него растаял. На плече у лорда дымился разорванный рукав, кровь текла по руке.
— Ардан!
Я не хотела кричать его имя.
Само вырвалось.
Он поднялся на одно колено.
Серый человек замахнулся.
Метка на моём запястье вспыхнула.
Ася в моих руках застонала.
И вдруг я поняла: сила не обязательно должна бить.
Она может закрывать.
Я обняла девочку крепче, выставила руку вперёд и представила не пламя, не удар, не месть.
Стену.
Такую, за которой детям не страшно.
Золотой свет сорвался с метки и раскрылся перед нами полукругом. Меч ударил в него и отлетел, будто в камень. Мужчина вскрикнул. Его отбросило назад.
Ардан резко поднял голову.
— Эвелина…
— Потом удивляться будете!
Серый дракон снова пошёл вниз.
Ардан поднялся, встал передо мной и Асей. Его собственные крылья — уже не тень, а почти настоящие, чёрно-золотые — распахнулись за спиной.
— Беги в дом, — сказал он.
— Вы ранены.
— Беги.
Я хотела спорить.
Но Ася закашлялась.
Я побежала.
За спиной раздался рёв.
Такой, что снег осыпался с крыши, а стекла в окнах взорвались серебряной крошкой.
Это был не серый дракон.
Это был Ардан.
Настоящий.
Я влетела в дом и передала Асю матери. Та рыдала, целуя дочь в лицо.
— Жива, — сказала я. — Дышит. Держите её в тепле.
Сама я едва стояла.
Лисса обняла меня за талию.
— Госпожа, вы светились!
— Очень надеюсь, что прилично.
Девочка вдруг всхлипнула и засмеялась одновременно.
Я погладила её по голове.
Но смех длился секунду.
Снаружи снова ударило.
Дом качнулся.
Крыша восточного крыла провалилась с грохотом.
Нэра закричала:
— Огонь идёт сюда!
Я огляделась.
Люди жались в кухне. Старики, дети, слуги, крестьяне из деревни. Все те, кто ещё утром для драконьих лордов были бы просто “поместье Морвейн”.
А для меня — люди.
Мои люди?
Страшное слово.
Тяжёлое.
Но, кажется, уже настоящее.
— В подвал! — крикнул Оран. — Под кухней старое хранилище!
— Открывайте!
— Ключ у Талии!
Я замерла.
Потом вспомнила связку.
Ключи.
Я сунула руку в карман плаща Ардана, куда положила их перед дорогой. Пальцы нащупали металл.
— Не у Талии.
Оран ухмыльнулся.
— Вот теперь точно хозяйка.
Мы открыли подвал и начали спускать людей вниз. Нэра несла Асю. Лисса помогала старой женщине. Мальчик мельника тащил мешок с водой. Все двигались быстро, без криков — страх стал делом, и это спасало.
Последней у лестницы осталась я.
Снаружи внезапно стало тихо.
Слишком тихо.
Я вышла в холл.
Дверь была выбита.
Во дворе лежал серый дракон.
Огромная туша рассыпалась пеплом. Над ней стоял Ардан — на ногах, но едва. Его правая рука висела плетью. По лицу текла кровь.
А у ворот Кайран держал Талию перед собой, как щит.
В другой руке у него был медальон.
Мой медальон.
Не тот, что у меня за корсажем.
Другой.
Такой же.
— Брат! — крикнул Кайран. — Ты так увлёкся чужой женой, что забыл проверить, сколько у неё тайников?
Я похолодела.
Талия плакала.
— Простите, милорд, он заставил…
Кайран приставил к её горлу кинжал.
— Тише.
Ардан сделал шаг.
— Отпусти её.
— Конечно. Сразу после того, как леди Эвелина отдаст мне письмо.
Я вышла на крыльцо.
Пламя освещало двор. Снег падал на горящие балки и превращался в пар.
— А если не отдам?
Кайран улыбнулся.
— Тогда экономка умрёт. Затем кто-нибудь из детей. Потом ещё кто-нибудь. У тебя ведь теперь большое сердце, не так ли? Такая неудобная мишень.
Я смотрела на него.
На красивое лицо. На мягкую улыбку. На нож у горла женщины, которая меня предала.
И вдруг поняла, в чём была его сила.
Он не верил, что люди могут защищать тех, кто не заслужил.
Он считал доброту слабостью, потому что сам был пуст.
— Талия, — сказала я.
Женщина всхлипнула.
— Миледи…
— Вы держали кладовую закрытой?
— Да…
— Забрали ключи?
— Да…
— Помогали Рашу?
— Да! Простите! Он сказал, что если я не буду слушаться, меня выгонят, а мне некуда…
Кайран закатил глаза.
— Какая трогательная исповедь. Ближе к делу, леди.
Я продолжила смотреть на Талию.
— Вы знали, что дети голодают?
Она закрыла глаза.
— Да.
За моей спиной кто-то ахнул.
— Спасибо, — сказала я.
Талия открыла глаза.
— За что?
— За правду.
Я подняла руку.
Метка горела.
Кайран напрягся.
— Не советую.
— А я сегодня вообще плохо принимаю советы.
Он сильнее прижал кинжал к горлу Талии.
Но я ударила не по нему.
Я ударила в снег перед его ногами.
Золотая вспышка ослепила двор.
Кайран отшатнулся. Талия упала. Ардан рванулся вперёд, несмотря на рану, и в следующую секунду Кайран уже стоял на колене, с выкрученной рукой, а кинжал лежал в снегу.
Но медальон он успел бросить в огонь.
— Нет! — крикнула я.
Пламя сомкнулось.
Кайран засмеялся.
— Поздно.
Ардан ударил его лицом в снег.
— Молчать.
Но я уже бежала к огню.
— Эвелина! — рявкнул Ардан.
Восточное крыло горело сильно. Подойти было почти невозможно. Жар бил в лицо. Волосы под капюшоном трещали от искр.
Но в пламени лежал медальон.
Там могло быть второе письмо. Второе доказательство. То, ради чего Кайран приехал.
Я подняла руку.
Метка вспыхнула.
— Ну давай, — прошептала я. — Ты умеешь защищать. Защити и меня.
Золотой свет покрыл ладонь, как перчатка.
Я сунула руку в огонь.
Боль была адской.
Но короткой.
Я схватила медальон и отдёрнула руку.
Тут же кто-то подхватил меня сзади и оттащил от пламени.
Ардан.
— Ты безумна!
— У вас сегодня пластинка заела, милорд.
— Ты могла сгореть!
— Но не сгорела.
Он держал меня за плечи. Слишком крепко. Слишком близко. Его лицо было в крови, глаза горели яростью.
И страхом.
Снова страхом.
— Не делай так больше, — сказал он хрипло.
Я посмотрела на него.
— Не приказывайте мне выживать осторожно, когда сами оставили меня умирать в этом доме.
Он отпустил сразу.
Будто я ударила.
И правильно.
Некоторые слова должны бить.
Я раскрыла обожжённые пальцы.
Медальон был горячим, почерневшим, но целым. Только это был не брачный медальон.
На крышке был герб Морвейн.
Серебряное дерево.
Я нажала на замок.
Внутри лежала тонкая металлическая пластина, покрытая крошечными символами. Не письмо. Что-то вроде записи.
Ардан, увидев её, побледнел.
— Клятвенная пластина.
— Что это?
Кайран в снегу перестал смеяться.
Ардан взял пластину очень осторожно.
— На таких записывают родовые договоры. Их невозможно подделать без крови участников.
— И что там?
Он провёл пальцем по символам.
Пластина вспыхнула.
Над ней поднялись слова из света.
Я не знала языка.
Но тело Эвелины знало.
И Ардан, судя по его лицу, тоже.
“Я, Кайран Вейр, принимаю обязательство перед родом Серой Башни: ослабить наследника Лиана Вейра, устранить Эвелину Морвейн и подготовить передачу северной власти после признания Ардана Вейра недостойным…”
Дальше я не слышала.
Потому что двор затих.
Все слышали.
Слуги.
Стража.
Люди Кайрана.
Талия, лежащая в снегу.
Сам Кайран.
Ардан медленно повернулся к брату.
— Ты продал моего сына.
Кайран поднял лицо.
Снег прилип к его щеке. Красивое, мягкое лицо наконец стало настоящим.
Злым.
