Полная версия
Где-то там, за чёрными стенами, остался Лиан.
Мальчик, которому я пообещала вернуться.
Мой сын.
Нет. Не мой.
Я зажмурилась.
Но грудь всё равно сжало.
— Он часто плачет? — спросила я, не открывая глаз.
Мира молчала слишком долго.
— Наследник?
— Лиан.
Я услышала тихий вздох.
— После болезни — часто. Но при людях старается молчать. Лорд не любит слабость.
Я открыла глаза.
— Ему пять лет.
— Лорды Вейр становятся наследниками с первого вдоха, миледи.
— Глупость какая.
Мира вскинула на меня взгляд.
В нём мелькнуло нечто странное.
Почти испуг.
— Не говорите так при лорде.
— Я уже сказала при нём достаточно, чтобы меня казнили?
— Почти.
Я невольно усмехнулась, но смех вышел хриплым.
Карета тряслась по каменной дороге. За окном замковые стены сменились заснеженными полями. Вдали чернел лес. Небо было низким, тяжёлым, словно кто-то натянул над миром мокрое серое полотно.
Я потёрла запястье.
Под рукавом всё ещё горело.
— Что это за метка? — спросила я.
Мира замерла.
— Вы не знаете?
Я посмотрела на неё.
— Допустим, я ударилась головой.
Лицо камеристки стало совсем бледным.
— Ударились? Когда?
— На суде. До суда. В жизни. Выберите удобный вариант.
Она сжала руки на коленях.
— Миледи… с вами действительно что-то случилось?
Я хотела сказать правду.
Хотя какую правду? Что я Марина Орлова из другого мира? Что ещё утром — если это было утро — я спорила с бывшим мужем из-за раздела квартиры? Что вместо драконов в моём мире были ипотека, терапия и мужики, которые называли измену “сложным периодом”?
Сама бы не поверила.
— Я плохо помню последние дни, — сказала я осторожно. — Помню обрывки. Боль. Зал. Ребёнка. И то, что мне никто не собирается помогать.
Мира отвернулась к окну.
— Я хотела помочь.
В её голосе было столько горечи, что я насторожилась.
— Когда?
— До суда.
— И?
— Меня не пустили к вам.
Я подалась вперёд.
— Кто?
— Люди леди Селесты. Сказали, что вы больны и не желаете никого видеть.
Белая леди.
У меня перед глазами снова возникла её улыбка. Нежная, мягкая, ядовитая.
— Селеста целительница?
— Да.
— Она лечит Лиана?
Мира кивнула.
— После того как у наследника начались приступы, лорд Ардан доверил ей все лекарства.
— А до приступов?
— До приступов вы сами следили за его питанием.
Я выпрямилась.
— Я?
— Да, миледи.
Это не сходилось.
В зале меня выставили чудовищем. Матерью, которая якобы вредила ребёнку. Но если прежняя Эвелина сама следила за питанием сына, значит, ей было не всё равно.
Или она действительно пыталась отравить его?
Нет.
Не спеши, Марина.
В чужом мире нельзя верить даже собственному телу.
— Мира, — сказала я. — Скажите честно. Какой была Эвелина?
Она посмотрела на меня так, будто вопрос был опаснее всех предыдущих.
— Вы просите меня судить госпожу?
— Я прошу вас сказать правду женщине, которая, возможно, не доживёт до следующей недели.
Карета подпрыгнула на ухабе. Мира схватилась за ремень у стенки.
Потом тихо произнесла:
— Вы были гордой.
— Это не ответ.
— Холодной.
— Уже ближе.
— Резкой. Могли наказать слугу за неправильно поданное платье. Могли неделями не выходить к завтраку. Могли смотреть на человека так, что он жалел, что родился.
— Приятная женщина.
Мира не улыбнулась.
— Но вы не были убийцей.
Я задержала дыхание.
— Почему вы так уверены?
— Потому что видела, как вы сидели у двери наследника, когда у него была первая горячка.
Внутри стало тихо.
— У двери?
— Лорд не пускал вас внутрь. После ссоры. Вы просидели всю ночь в коридоре. Никому не позволили унести вас. А утром, когда мальчику стало легче, ушли до того, как он проснулся.
Перед глазами снова мелькнула чужая память: холодный коридор, пальцы на губах, чтобы не разрыдаться, детский кашель за дверью.
— Почему она… — я запнулась. — Почему я не вошла?
Мира посмотрела на мои руки.
— Потому что вы боялись, что рядом с вами ему станет хуже.
— Кто вам это сказал?
— Вы сами.
Снег за окном стал гуще.
Я молчала.
Прежняя Эвелина была не святой. Возможно, она ломала людей своим холодом. Возможно, не умела говорить с сыном. Возможно, разрушила свой брак не меньше, чем Ардан.
Но она боялась навредить ребёнку.
И кто-то этим воспользовался.
— Что случилось перед судом? — спросила я.
Мира долго не отвечала.
— Миледи…
— Говорите.
— В ночь перед судом вы пытались попасть в детское крыло. Вас остановили.
— Кто?
— Стража лорда.
— Почему?
— Был приказ: не подпускать вас к наследнику.
Я сжала пальцы.
— А потом?
— Потом вы вернулись в свои покои. А утром вас нашли без сознания.
По спине прошёл холод.
— Где?
— У камина.
— Я была ранена?
Мира отвела взгляд.
— На полу была кровь.
Карета вдруг показалась слишком тесной.
Кровь.
Я вспомнила шёпот в коридоре после суда.
Спаси моего сына.
Не верь белой леди.
— Почему на суде об этом никто не сказал?
Мира горько усмехнулась.
— Кто стал бы слушать камеристку отвергнутой жены?
Я прислонилась к спинке сиденья.
В голове складывались первые куски.
Прежняя Эвелина пыталась попасть к сыну. Её не пустили. Утром нашли с кровью у камина. Потом суд. Потом моё появление.
Она умерла?
И я заняла её тело?
Или она сама меня сюда позвала?
Я закрыла глаза, но вместо темноты увидела кухню в своей квартире. Белый стол. Треснувшая чашка. Телефон с сообщением бывшего мужа.
“Ты сама всё усложнила”.
Нет, дорогой. Вот теперь я точно всё усложнила.
— Миледи, — позвала Мира.
Я открыла глаза.
— Что?
Она смотрела на моё запястье.
Рукав снова сполз. Под ним виднелся чёрно-золотой узор. Метка чуть пульсировала, будто жила собственной жизнью.
— Спрячьте её.
— Почему?
— Если совет решит, что связь с лордом не разорвана, вас могут вернуть в замок.
— Звучит не так плохо.
— Не как жену.
Я поняла без объяснений.
Как подозреваемую. Как угрозу. Как сосуд с непонятной магией.
Я быстро закрыла руку.
— А что значит чёрный цвет?
Мира побледнела ещё сильнее.
— Метка истинных должна быть золотой.
— А чёрная?
— Чёрная бывает у связи, которую пытались убить.
Карета резко остановилась.
Я едва не ударилась о переднюю стенку.
Снаружи раздался голос Бренна:
— Приехали.
Мира замолчала и отвернулась.
Я выглянула в окно.
И всё внутри меня медленно провалилось вниз.
Поместье Морвейн стояло среди белого поля, как забытая могила.
Когда-то оно, наверное, было красивым: высокий дом из серого камня, башенка, широкое крыльцо, сад, сейчас засыпанный снегом. Но крыша в одном месте провалилась. Окна на втором этаже были заколочены досками. У ворот висел герб — серебряное дерево на синем фоне, но половина щита треснула.
Милость драконьего лорда.
Вот куда он отправил женщину, которую только что лишил сына.
Бренн открыл дверцу.
— Ваш новый дом, леди.
Я вышла.
Снег хрустнул под тонкими туфлями. Ветер сразу забрался под платье. Я невольно обхватила себя руками.
— Где слуги? — спросила я.
Мира смотрела на дом с таким лицом, будто ожидала худшего, но всё равно была потрясена.
— Их должно быть не меньше десяти.
— Я вижу ноль.
Бренн пожал плечами.
— Не наше дело. Нам велено доставить вас. Мы доставили.
— Деньги? Еда? Лекарства?
Он усмехнулся.
— Лорд был щедр.
— Где?
— В документах.
Я шагнула к нему.
— Бренн.
Он напрягся.
Я улыбнулась.
— Я запоминаю.
Он хотел что-то ответить, но второй стражник тихо положил руку ему на плечо.
— Поехали.
Они развернулись. Карета с гербом Вейр укатила обратно по дороге, оставляя нас с Мирой перед полуразрушенным домом.
Несколько секунд мы молчали.
Потом из-за ворот показалась маленькая фигурка.
Девочка лет десяти в старом шерстяном платке. Она держала в руках ведро, почти пустое. Увидев меня, застыла.
Ведро упало в снег.
— Госпожа…
Из дома вышла женщина. Молодая, худая, с воспалёнными глазами. За ней — старик с палкой и мальчишка-подросток.
Все смотрели на меня как на привидение.
Не как на хозяйку.
Как на ту, кто не должен был вернуться живой.
— Миледи, — прошептала молодая женщина и вдруг опустилась на колени прямо в снег. — Простите. Мы не смогли…
За ней опустилась девочка. Потом старик.
Я почувствовала, как внутри поднимается паника.
Не надо.
Только не это.
В своём мире я ненавидела, когда люди унижались перед теми, кто имел власть. А теперь власть почему-то была у меня. У чужой женщины в порванном платье.
— Встаньте, — сказала я.
Они не шевельнулись.
Я сделала голос жёстче:
— Я сказала — встаньте.
Молодая женщина подняла голову.
— Госпожа?
— Я не разговариваю с людьми, которые стоят на коленях в снегу.
Мира тихо ахнула за моей спиной.
Женщина медленно поднялась. За ней остальные.
Я подошла ближе.
— Как вас зовут?
— Нэра, госпожа.
— Кто здесь старший?
— Была экономка Талия, но она ушла три дня назад. Сказала, что служить предательнице — позор.
— Удобно.
Нэра опустила глаза.
— Она забрала ключи от кладовой.
— Прекрасно. Что с едой?
— Немного крупы. Сухие яблоки. Две курицы.
— Дрова?
— На два дня.
— Деньги?
Нэра молчала.
Старик кашлянул.
— Те, что прислал лорд, до нас не дошли, миледи.
Я посмотрела на него.
— Кто должен был доставить?
— Управляющий Раш. Он сказал, что всё ушло на долги поместья.
Мира резко выдохнула:
— Ложь. Долги были закрыты ещё осенью.
Я медленно повернулась к дому.
Холод. Пустые кладовые. Исчезнувшие деньги. Разбежавшиеся слуги.
Кто-то не просто изгнал Эвелину.
Кто-то хотел, чтобы она здесь погибла.
Без шума. Без крови. Без суда.
Просто замёрзла в “милостиво предоставленном” поместье.
Внутри вдруг стало спокойно.
Очень спокойно.
Так у меня бывало в прошлой жизни, когда на приёме ребёнок с синяками говорил: “Я сам упал”, а мать смотрела в пол. Тогда во мне выключались жалость и страх. Оставалась только работа.
— Хорошо, — сказала я.
Нэра испуганно моргнула.
— Хорошо?
— Да. Теперь мы хотя бы знаем, с чего начинать.
Я поднялась на крыльцо. Доска под ногой жалобно скрипнула.
— Нэра, соберите всех, кто остался. Мира, мне нужны бумаги поместья, ключи, список запасов и имя каждого человека, который ушёл после моего суда. Старик…
— Оран, миледи.
— Оран, проверьте крышу и печи. Если дров на два дня, к ночи мы должны понимать, чем топить на третий. Девочка…
— Лисса, — пискнула малышка.
— Лисса, покажешь мне кухню.
Она смотрела на меня с открытым ртом.
— Я?
— Ты.
— Но вы… вы никогда не ходили на кухню.
Я остановилась.
Вот оно.
Прежняя Эвелина снова напоминала о себе. Гордая. Холодная. Далёкая от всего живого.
— Значит, начну сегодня.
Мира смотрела на меня так, будто хотела что-то спросить, но боялась услышать ответ.
Мы вошли в дом.
Внутри было ещё холоднее, чем снаружи. Пахло пылью, сыростью и старым дымом. В холле стояла широкая лестница, но часть перил была сломана. На стенах висели потемневшие портреты. Лица на них казались строгими и недовольными.
Добро пожаловать домой, Марина.
Лисса провела меня к кухне. Там было темно, бедно и почти пусто. На столе лежала горсть моркови, мешочек крупы и нож с треснувшей ручкой.
Я смотрела на это и думала, что драконий лорд, конечно, проявил удивительную щедрость.
Его “милостью” можно было кормить разве что мышей.
— Госпожа, — тихо сказала Лисса.
— Да?
— Вы правда заберёте маленького лорда?
Я повернулась к ней.
Девочка стояла у двери, теребя край платка.
— Почему ты спрашиваешь?
— Он хороший. Когда приезжал летом, дал мне сахарную фигурку. А потом плакал в саду.
— Почему?
Лисса опустила голос:
— Он думал, вы его не любите.
Слова ударили больнее ветра.
Я оперлась ладонью о стол.
— А ты как думаешь?
Девочка испугалась.
— Я не знаю, госпожа.
— Не бойся. Говори.
Лисса сглотнула.
— Раньше я думала, что не любите. Вы всегда смотрели мимо него. А он всё равно ждал. Каждый раз. Даже когда няня говорила, что вы не придёте.
Я закрыла глаза.
Внутри снова шевельнулась чужая боль.
Не оправдание. Нет.
Но след.
Прежняя Эвелина любила не так, как умела ребёнку показать. Возможно, слишком поздно поняла. Возможно, её уже загнали так, что она боялась каждого собственного шага.
Но ребёнку от этого было не легче.
— Значит, придётся исправлять, — сказала я.
— Что?
— Всё.
В дверях появилась Мира.
Лицо у неё было напряжённое.
— Миледи, вам нужно это увидеть.
Я пошла за ней.
Мы поднялись на второй этаж. Там было темно; сквозь щели в заколоченных окнах тянуло снегом. Мира остановилась у двери в конце коридора.
— Ваши покои.
Она открыла.
Комната была разгромлена.
Не просто заброшена — обыскана. Ящики выдвинуты. Платья вывалены из шкафа. Книги разбросаны по полу. У камина лежал перевёрнутый стул. На ковре — тёмное пятно.
Кровь.
Я замерла на пороге.
Голова снова отозвалась болью.
Вспышка.
Женщина в синем платье пятится к камину. В руке у неё письмо. Перед ней — чья-то тень.
— Ты не посмеешь, — говорит она.
Мужской голос отвечает:
— Уже посмел.
Удар.
Кровь.
Пламя.
Я вскрикнула и схватилась за косяк.
— Миледи!
Мира подхватила меня за локоть.
Я тяжело дышала, глядя на пятно у камина.
— Здесь… — прошептала я. — Здесь она умерла.
Мира побледнела.
— Что?
Я сама не знала, откуда это знание. Но оно было во мне — холодное, уверенное.
Прежняя Эвелина не просто потеряла сознание.
Её убили.
И потом повезли на суд тело, в котором уже проснулась я.
Я медленно вошла в комнату.
Каждый шаг давался тяжело. Метка на запястье пульсировала. Возле камина боль стала почти невыносимой.
Я опустилась на колени.
Пальцы сами потянулись к каменной плите у основания очага.
— Миледи? — прошептала Мира.
Я нажала.
Плита с тихим щелчком подалась.
Внутри, в узкой щели, лежал маленький медальон.
Почерневший от дыма.
Я достала его.
На крышке был выгравирован дракон, обвивающий дерево. Два рода. Вейр и Морвейн.
Мира закрыла рот рукой.
— Это ваш брачный медальон. Вы разбили его после последней ссоры с лордом.
— Видимо, не до конца.
Медальон раскрылся сам.
Внутри не было портрета.
Только сложенный крошечный листок.
Бумага была испачкана кровью.
Я развернула её.
Почерк дрожал. Буквы обрывались, будто писавшая торопилась и теряла силы.
“Если я не успею — найди женщину из другого мира. Я отдала ей путь. Она услышит Лиана. Она спасёт его. Не верь Селесте. Не верь…”
Последняя строка была смазана кровью.
Я смотрела на листок, и холодный дом вокруг будто исчез.
Женщина из другого мира.
Она знала.
Прежняя Эвелина знала, что я приду.
Мира стояла рядом, белая как снег.
— Миледи… что это значит?
Я сжала бумагу в пальцах.
Где-то далеко завыл ветер. В камине осыпалась старая зола.
А под кровавой строкой, если наклонить лист к свету, проступило ещё одно слово.
Почти стёртое.
Но читаемое.
“Кайран”.
Я подняла глаза.
— Это значит, Мира, — сказала я тихо, — что меня сюда не занесло случайно.
Запястье вспыхнуло золотом так ярко, что комната на миг озарилась тёплым светом.
И в этом свете я снова услышала слабый шёпот прежней Эвелины:
“Он рядом.”
Внизу громко хлопнула входная дверь.
Потом раздался мужской голос:
— Именем лорда Вейр! Леди Эвелина должна немедленно вернуться в замок.
Я медленно поднялась.
Сжала медальон в ладони.
И впервые за этот день улыбнулась.
Плохо же они знают женщин, которым уже нечего терять.
Глава 3. Милость драконьего лорда
Внизу снова хлопнула дверь.
Дом вздрогнул всем старым деревом, будто тоже испугался.
— Именем лорда Вейр! — повторил мужской голос. — Леди Эвелина Морвейн должна немедленно спуститься!
Мира побледнела так, что даже губы стали серыми.
— Миледи… это Раш.
— Управляющий? Тот самый, который забрал деньги?
Она кивнула.
Я сжала в ладони медальон. Острые края впились в кожу.
“Кайран”.
Имя на кровавой записке горело в памяти.
Младший брат Ардана. Человек, которому прежняя Эвелина просила не верить? Или тот, кто “рядом”? Я не знала. Но одно уже было ясно: вокруг меня не просто интрига. Вокруг меня сеть. И каждый узел в ней затянут на шее маленького мальчика.
— Миледи, — прошептала Мира, — не показывайте ему записку.
— Я не собираюсь.
Я спрятала листок обратно в медальон и сунула его за корсаж платья. Метка на запястье всё ещё пульсировала под рукавом, но я крепко прижала ткань.
— Вы не обязаны спускаться, — сказала Мира быстро. — Можно сказать, что вам дурно.
— Мне и так дурно.
— Тогда…
— Но я спущусь.
Она посмотрела на меня с ужасом.
— Раш опасен, миледи. Он служит не вам.
— Тем лучше. Быстрее поймём, кому он служит.
Я вышла из комнаты.
Коридор второго этажа был тёмным. В щели заколоченных окон свистел ветер. Доски под ногами жаловались на каждый шаг. Этот дом не был убежищем. Пока нет. Он был ловушкой, куда меня отправили умирать красиво, по документам — “под защитой рода”.
Внизу в холле стоял мужчина.
Лет сорока, круглолицый, в дорогом меховом плаще, слишком чистом для этого разрушенного поместья. На пальцах — кольца. На поясе — связка ключей. Рядом с ним двое людей в серой форме без гербов.
Нэра, Лисса и старик Оран жались у стены. Лисса держала Нэру за юбку, а Оран сжимал палку обеими руками.
Раш поднял голову.
И улыбнулся.
— Леди Эвелина. Какая неожиданность. Вы всё ещё на ногах.
Я остановилась на середине лестницы.
— А вы, кажется, этим недовольны.
Его улыбка стала шире.
— Напротив. Я рад видеть, что милость лорда Ардана пошла вам на пользу.
— Милость? — Я медленно спустилась ещё на ступень. — Вы называете милостью дом без дров, кладовую без еды и слуг, которым нечем платить?
Раш театрально вздохнул.
— Ах, миледи. Ваше поместье давно в плачевном состоянии. Вы сами годами не интересовались хозяйством.
Слова попали точно.
Не в меня — в прежнюю Эвелину. Но тело отозвалось стыдом, будто это я годами отворачивалась от людей, которым должна была платить и которых должна была защищать.
Я не стала спорить.
— Возможно. Тогда начнём сегодня. Отдайте ключи.
Раш моргнул.
— Простите?
— Ключи от кладовой. От казначейской комнаты. От амбара. И книгу расходов.
В холле стало тихо.
Нэра даже перестала дышать.
Раш смотрел на меня несколько секунд, потом мягко рассмеялся.
— Миледи, вы, должно быть, устали после суда. Такие дела требуют мужской руки.
— Правда? А я думала, требуют честных рук.
Улыбка сползла с его лица.
— Осторожнее.
Я спустилась до конца лестницы.
Теперь мы стояли почти напротив друг друга. Он был ниже Ардана, мягче, круглее. Но в глазах у него жила та же уверенность человека, который привык, что женщины с порванными подолами не задают вопросов.
— Нет, Раш, — сказала я спокойно. — Это вы осторожнее. Я сегодня не в настроении терять ещё и поместье.
Он склонил голову.
— Вы уже потеряли куда больше, миледи.
Лисса тихо всхлипнула.
Я не посмотрела на неё. Нельзя было показывать, как больно бьёт любое напоминание о Лиане.
— Зачем вы приехали?
Раш достал из внутреннего кармана сложенный лист с печатью.
Чёрный воск. Золотой дракон.
— Приказ лорда Вейр. Вы должны немедленно вернуться в замок.
Сердце ударило сильнее.
Вернуться?
Почему?
Метка?
Лиан?
Или Ардан уже понял, что слишком много вопросов осталось после суда?
Я протянула руку.
— Покажите.
Раш не сразу отдал лист. Будто ожидал, что я не умею читать. Или не имею права.
Я развернула приказ.
Строки были ровные, сухие.
“Леди Эвелина Морвейн должна быть доставлена в замок Вейр для дополнительного дознания по вопросу неразорванной истинной связи…”
Ниже — подпись.
Ардан Вейр.
Я знала его почерк?
Нет.
Но тело знало. В груди сжалось странно и больно.
— Дознание, — повторила я. — Как мило.
Раш сделал шаг ближе.
— Карета ждёт. Прошу не вынуждать меня применять силу.
— Не вынуждать? — Я подняла взгляд. — Сколько же вокруг меня нежных мужчин. Один лишает имени из милости. Второй разоряет дом из заботы. Третий угрожает силой, но просит не вынуждать.
Оран хрипло кашлянул, будто подавил смешок.
Раш резко посмотрел на него, и старик тут же опустил глаза.
