Полная версия
Глава 12.
— Кого удочерил? — спросила я, почувствовав, что не могу сглотнуть, ставшую вдруг вязкой, слюну.
— Полину, —удивлённо ответила мне Раиса Леонтьевна.
Полинка, услышав своё имя, подняла белобрысую головку, отвлекаясь от перебирания маленьких пирожков, и захлопала глазёнками.
—Мою Полину? — всё ещё не в силах поверить в услышанное переспросила я.
— А вы не знали? — Раиса Леонтьевна понимающе улыбнулась.
— В документах не было, а больше мне и неоткуда было узнать, — пожала я плечами, размышляя о том, как всё непросто в семье Стрешневых.
— Это для вас… важно? — на добродушное лицо Раисы Леонтьевны набежала тень, — важно, чтобы девочка была родной крови? Вы теперь откажетесь?
Я даже задохнулась от возмущения:
— Нет!
Громко получилось и Полинка вздрогнула, посмотрела на меня строго: — «Мол, ты чего, совсем с ума сошла?!»
Я обняла её и прижала к себе так, как будто бы, кто-то собирается у меня её отнять:
— Нет, — уже спокойнее произнесла я, — Полинка моя племянница, и мы с ней родня.
Мне показалось, что Раиса Леонтьевна мне не поверила, а мне почему-то очень хотелось, чтобы именно она мне поверила:
— Я не потому, что наследство…
Вдруг женщина улыбнулась и мягко произнесла:
— Я знаю, ведь Полина наследует только дом, землю-то только в роду передавать можно, и земля эта и так ваша.
«Ничего себе подробности, — задумалась я, — а почему этого не было в документах, полученных мною от нотариуса в Петербурге?»
— А вы опекунство вы уже оформили? — прерывая мои размышления, спросила Раиса Леонтьевна
— Да, оформила, иначе бы мне в приюте девочку бы не отдали, —я колебалась говорить про мои ощущения, что с меня денег вымогали и нет, но всё-таки решила сказать, тем более что эти «работники приюта» напихали в мешок такой хлам, что даже деревенские брать отказались.
И об этом я тоже рассказала. И теперь, глядя на расстроенную супругу градоначальника испытывала неловкость, что невольно стала причиной огорчения прекрасной женщины.
— Раиса Леонтьевна, да вы не расстраивайтесь, отнеситесь к этому так, что хорошо, что узнали, теперь можно этим управлять.
Раиса Леонтьевна с интересом взглянула на меня:
— Вы удивительно мудры для своего юного возраста.
А я усилием воли захлопнула рот, чтобы не выдать себя ещё какой-нибудь мудрой мыслью.
Разговор плавно перетёк на мои планы, я поделилась своей идеей аренды лавки, и производства косметических изделий.
Раиса Леонтьевна заинтересовалась:
— Знала, что мёд полезный, но о таком использовании слышу впервые.
А я возьми и скажи ещё одну свою «мудрость»:
— Да получше французских средств будет, наше же всё, натуральное.
И сразу подумала, что надо бы мне тоже, как и Полинка, пирожки в рот напихать, чтобы поменьше «мудрствовать».
Но на удивление эта фраза оказалась решающей, потому как Раиса Леонтьевна с энтузиазмом подхватила:
— Согласна с вами, Фаина Андреевна, слышала, что модницы столичные за эти французские эликсиры громадные деньжищи платят, а нам надо свои делать, лучше.
Внутри у меня зрела уверенность, что Раиса Леонтьевна сильный союзник и теперь у меня шанс заполучить хорошее помещение под лавку гораздо выше.
И только мы решили продолжить «сплетничать», как дверь открылась и широким уверенным шагом хозяина в гостиную вошёл господин Нуров Михаил Ананьевич.
— А я думаю, что это за гости у нас, — проговорил он своим зычным голосом и вдруг достал из кармана сахарного петушка, которого, впрочем, у него сразу перехватила Раиса Леонтьевна.
— Сначала обед, — строго сказала она, но улыбка на лице показала, что мужу она очень рада.
Полинка же, увидев, что петушок достался не ей, попыталась скукситься, но Раиса Леонтьевна сказала:
— Петушок твой, лапонька, но после обеда. Ты же есть хочешь?
Девочка закивала.
— Вот и ладненько, погодите пять минут, я скажу, чтобы накрывали, — и Раиса Леонтьевна выплыла из гостиной, оставив нас с Полиной с Нуровым.
— Здравствуйте, Фаина Андреевна, рад, что так скоро решили посетить нас, — широко улыбнулся Нуров, — как вам имение?
— Я как раз об этом и приехала поговорить, — сразу перешла я к делу.
— Продать не надумали? — Нуров тоже о своём.
Я отрицательно покачала головой:
— Нет, всё-таки родовое имение, жалко
Нуров не стал уговаривать меня так, как пытался делать в поезде, но лицо его стало выглядеть более постно что ли, будто бы он утратил интерес к беседе.
А я подумала, что хорошо я уже поговорила с Раисой, «зацепила» своей идеей.
—У меня к вам две просьбы, Михаил Ананьевич, — Нуров всячески изображал отсутствие интереса.
Но я решила продолжать, в конце концов не скажет сам, отправит к секретарю или к помощнику.
— Мне нужно имя того, кто помогал брату с учётом финансов по хозяйству, — твёрдо произнесла я, заметила удивление в глазах Нурова, и решила его «добить», — и второй вопрос, даже не вопрос, а просьба.
Здесь взгляд Нурова снова изменился, на скучающе-понимающий «мол, ясно всё, денег пришла просить».
— Хочу открыть лавку торговую в Екатеринбурге, нужно помещение на проходном месте, но, чтобы хотя бы по первости не дорого.
Подумала, что наглеть так наглеть.
И, судя по реакции Нурова, удалось мне его сильно удивить.
— В торговлю значит решили пойти, Фаина Андреевна? — вдруг улыбнулся он
Но я не успела ответить, дверь открылась и вошла Раиса Леонтьевна:
— Обед на столе, мои хорошие, пойдёмте в столовую.
На обед у Нуровых всё было по-домашнему, капустка квашеная, грибочки, щи с потрошками. На горячее подали мясной рулет, похожий на кулебяку, только внутри не яйцо, а тоже рубленные потрошка с черносливом. Вкусно было очень. Я даже подумала, может, когда дом отремонтирую, попросить, чтобы нашу повариху Катю на стажировку на недельку взяли.
Но это может и подождать, а пока мне надо было получить ответы на свои вопросы.
И вот пока ждали десерт, Нуров сам заговорил, обращаясь при этом к супруге:
— Рая, представь себе, Фаина Андреевна решила торговлей заняться, сама лавку открыть хочет.
Не знаю, на какой эффект сам Нуров рассчитывал, но явно не на то, что Раиса Леонтьевна скажет:
— А я вот, Миша, полностью поддерживаю это начинание, тем более что идеи Фаины Андреевны, — и она мне одобрительно кивнула, — весьма прогрессивны и востребованы.
Нуров даже заёрзал, и, наконец-то, посмотрел на меня, и в голосе у него зазвучала заинтересованность:
— А что за идеи, позвольте узнать?
— Мёд и продукция для красоты на основе продуктов пчеловодства.
Выражение лица Нурова снова стало меняться на скептическое, но Раиса Леонтьевна вдруг произнесла:
— Я вот по совету приятельницы своей давней, фрейлины Её Императорского Величества, смотрела, чтобы выписать себе из Парижа такое средство, ты Миша ещё сказал, что дорого, помнишь?
Михаил Ананьевич схватил высокий бокал с морсом и выпил сразу половину:
— Это не то ли средство за пятьсот рублей за флакончик?
— То самое, — кивнула Раиса Леонтьевна и, я вдруг чётко поняла выражение «Муж голова, а жена шея».
Вот прожила же жизнь, а каждый раз по-новому всё открывается.
В общем после обеда и шикарного десерта, на который подали мороженое, настоящее, из ягод и сливок, а я окончательно определилась с тем, что на «стажировку» Катю надо отправлять, господин Нуров пригласил меня к себе в рабочий кабинет.
А Раиса Леонтьевна ободряюще улыбнулась и сказала:
— Идите, Фаина Андреевна, я с Полиной посижу.
В кабинете, без присутствия супруги, тон градоначальника стал более сухим и требовательным.
Ну так даже лучше, по-деловому о бизнесе.
Сначала Нуров написал мне имя и адрес человека, который помогал с управлением брату:
— Вот, Фаина Андреевна, тот кто вам нужен, здесь недалеко, в паре кварталов.
После чего Нуров сложил руки в замок, откинулся в своём большом кресле и пристально на меня посмотрел.
— Правда ли, что вы собираетесь делать то, о чём рассказывали моей супруге?
— Правда, Михаил Ананьевич
— А откуда вам известны составы эликсиров?
Я вспомнила «Семён Семёныча*» и ответила так же:
— Оттуда
(*Семён Семёнович Горбунков – персонаж из к/ф «Брильянтовая рука»)
И на удивление это сработало. Уж и не знаю, что такого было в биографии Фаины, только господин Нуров мне всё-таки поверил.
—Есть одно помещение, я вызову помощника он вам покажет.
И я задала ещё один волнующий меня вопрос:
— А арендная плата?
— Первые три месяца бесплатно будет, а потом сто рублей в месяц, — ответил Нуров
— А что так дёшево? — я хорошо помнила, что такое «бесплатный сыр»
— Так мы же с вами будем партнёры, — вдруг заявил мне этот глава города
— А если не будем? — решила я уточнить
— А если не будем, тогда зачем мне вам помогать, идите и ищите помещение под свою лавку, — и Нуров особенно выделил слово «свою».
— И сколько вы хотите? — осторожно спросила я
— Пятьдесят, — заявил этот «торгаш».
— Могу предложить пять, — не моргнув глазом выставила я встречное предложение.
От смеха Нурова даже люстры на потолке затряслись, но отсмеявшись он стал серьёзен и выставил своё:
— Меньше сорока мне неинтересно
Я решила, что надо расширять торг, а то так мы не договоримся, и заявила:
— Восемь и не три месяца бесплатно, а шесть
Судя по всему, процесс стал доставлять Нурову удовольствие, потому что он вместо того, чтобы распрощаться с несговорчивой «нахалкой» в моём лице, вдруг ударил ладонью по столу:
— Только для вас, Фаина Андреевна, тридцать и четыре месяца бесплатно
Ну не лишать же мужчину удовольствия, я и продолжила:
— Ну раз мы партнёры, Михаил Ананьевич, то только для вас, десять и пять месяцев бесплатно
В результате сошлись мы на двадцати, и семи месяцах бесплатной аренды.
—Вот уже не думал, получить такое удовольствие сегодня, торгуясь с дворянкой, —пробасил Нуров, —хотя говорят, что дед ваш мог даже турка уторговать, может в вас и возродился сей талант.
«Ага, — подумала я, — это не талант, а годы упорных тренировок»
Михаил Ананьевич вызвал помощника. Молодой паренёк, весьма расторопный, сразу понял, что надо делать. Но до окончательного оформления мне хотелось посмотреть помещение. Тем более, что Нуров расщедрился и дал возможность выбора из двух вариантов.
Мы вышли из кабинета, и я пошла за Полиной, таскать с собой по городу девочку не хотелось, но я боялась, что она обидится, что я её оставила в чужом доме.
Но меня встретила Раиса Леонтьевна, жестом показав, чтобы я не шумела. Полина спала, уморившись после дороги и вкусного обеда.
— Езжайте, — шёпотом произнесла Раиса Леонтьевна, —я присмотрю.
Глава 13.
Вместе с помощником Нурова, Елисеем, который был племянником управляющего Нуровским салотопенным заводом, посмотрели два помещения. Оба были хороши.
У каждого были свои достоинства и недостатки. В одном были огромное витрины, где можно было красиво расставить продукцию, зато другое было расположено на улице, напротив нескольких женских магазинов и, судя по всему, не дешёвых.
Стремление быстро заполучить покупателей пересилило желание украшать витрины, и я выбрала лавку на оживлённой торговой улице.
Елисей пообещал подготовить все документы и привести помещение в порядок, и осторожно поинтересовался, что я собираюсь там продавать, я вкратце рассказала, без подробностей, и предприимчивый парень предложил свои услуги … по подбору оборудования и людей.
Я тоже осторожно попросила посчитать, сколько будет стоить оборудование. Прилавки-то в лавке были установлены и для начала, чтобы мёд продавать, это было вполне нормально.
Но товары для красоты, конечно, надо было выделить, нужны были дорогие зеркальные прилавки и панели. В воображении возник «тестовый зал» с туалетными столиками, где богатые покупательницы могли бы «побаловаться» с тестерами. Понятное дело, что к самым именитым, придётся ездить домой, и там всё демонстрировать, но меня это не пугало, наоборот, я испытывала чувство радости, оттого что знаю, что делать. Конечно, как делать косметические средства я не знала, одно дело масочку для себя дома намешать, а другое дело сделать средство, которое какое-то время должно сохранять свои свойства, да ещё и не вызвать аллергии или не желательных реакций.
Но я рассчитывала найти какого-нибудь аптекаря или химика, с которым смогу скооперироваться.
Потому что я примерно знала состав, но чем его стабилизировать и что добавить, чтобы не портилось, я не знала.
Несколько пугало то, что градоначальник стал мне помогать. Я не могла отделаться от ощущения, что это всё не по-настоящему и поняла, что ищу подвох. Пока не находила. Он так сперва активно отговаривал меня оставаться здесь, а теперь и помощника выделил, и помещение хорошее предложил, да и условия нормальные.
В конце концов сама себе нашла объяснение, что Нуров коммерсант, и, возможно, «почуяв» прибыль пока решил отказаться от первоначального плана.
После того как мы договорились о дальнейших шагах по выбранному помещению, Елисей проводил меня до здания доходного дома, который находился по пути в мэрию, куда и возвращался парнишка, и в котором находился кабинет Кирилла Матвеевича Угрюмова. Он был управляющим, который вел дела моего брата.
Я огляделась в небольшом помещении на первом этаже было несколько кабинетов, и я подозревала, что люди, чьи имена указаны на табличках все занимаются примерно тем же, чем и господин Угрюмов, а именно оказывают различные услуги по бухгалтерии.
Дверь в кабинет господина Угрюмова находилась в самом конце коридора.
Подойдя к двери, стучать не стала, а сразу надавила на ручку, чтобы открыть.
Дверь открылась сразу, и передо мной образовалась картина, напоминающая не очень хороший архив. Где в шкафах, и на полу, и на столах, в общем на всех поверхностях лежали перевязанные бечёвкой стопки бумаг.
Посередине всего этого бедлама стоял стол, за которым сидел мужчина, мужчина меньше всего соответствовал моему представлению о человеке, фамилия которого была Угрюмов.
Нет, он не был веселым или добродушным. Просто, когда я услышала фамилию Угрюмов, то мне представился высокий, может быть даже кряжистый крупный мужчина. А в кабинете сидел небольшого роста, худой, лысоватый человечек.
В комнате пахло какими-то прогорклыми щами, которые, видимо, этот человек и ел из тарелки, которая стояла прямо среди документов на столе.
«Хотя бы окно бы приоткрыл,» —подумала я, морщась от неприятного запаха.
В тот момент, когда я зашла, мужчина как раз нёс ложку ко рту, увидев меня, поперхнулся, ложка упала в тарелку и брызги разлетелись, жирными пятнами «украшая» лежащие на столе бумаги.
— В-вы ко мне? — вытирая рот тыльной стороной кисти, спросил мужчина.
Я, стараясь дышать ртом, высокомерно произнесла:
— Если вы Угрюмов Кирилл Матвеевич, то я к вам
— Погодите, барышня, я сейчас, — и он вскочил, убирая тарелку с недоеденным супом на пыльный подоконник, на котором тоже лежали бумаги, откуда-то из-под бумаг достал ненадёжный на вид стульчик, вытер его рукавом и поставил перед своим столом:
— Вот, пожалте, барышня, садитесь
— Окошко приоткройте, душно у вас— сказала я, больше не в силах сдерживать дыхание
И вдруг он весь сжался:
— Не могу я окошко, здоровье у меня слабое, а ну как продует меня, кто моих деток-то кормить будет? —выдал этот «любитель щей».
Я закрыла дверь, смиряясь с неизбежным, но надеясь, что спёртый воздух этого ужасного кабинета, хоть немного уже смешался с воздухом из коридора.
Подошла к столу, покосилась на поставленный стул, отметила, что пыль со стула никуда не делась, и поняла, что, если сейчас сяду, то ходить мне до вечера, с пятнами на юбке, и осталась стоять.
— Моё имя Фаина Андреевна Стрешнева, и меня интересуют все бумаги по имению, которое перешло мне от брата.
Говорила, а сама следила за Угрюмовым. По мере того, как он осознавал, кто перед ним и что я говорю, дыхание его начало учащаться, глаза стали бегать слева-направо, рука непроизвольно потянулась к носу, а на лысине его стали появляться красные пятна.
«А мужик-то в стрессе,» — пришла отчего-то веселая мысль.
И я взяла паузу.
— К-какие бумаги? — вдруг раздался жалкий голос
— Ну как же, Кирилл Матвеевич, — усмехнулась я, — вы же вели бухгалтерию по работе пасеки по арендованной земле, вот эти бумаги мне и нужны.
Внутри меня, ещё только когда увидела этого внешне неприятного человека, зародилось сомнение в его честности и порядочности, но я не привыкла судить людей по внешности, поэтому всё-таки решила дать ему шанс.
Но вот его вопрос о том, какие бумаги, сразу же показал, что первое впечатление было верным, дрянной человечишка.
— А-ах, по пасеке! — неожиданно обрадовался Угрюмов, — так пропали они
Я оглядела его заваленный кабинет:
— Куда пропали?
— Не знаю, — пожал плечами мужчина, — я их давно не видел.
— А по земле? — если он думал, что я просто так уйду, то он ошибался
— По земле поищу, барышня, завтра сможете прийти? — в голосе у Угрюмова вдруг появилась какая-то развязность, будто бы он почувствовал себя «хозяином положения».
«Не на ту напал!»
Я мило улыбнулась:
— Конечно, Кирилл Матвеевича, завтра могу, но в таком случае приду с представителями сыска.
И я развернулась, делая вид, что ухожу. Про себя начала считать секунды: раз, два…
— Стойте, — вдруг раздалось из-за спины, — ну зачем е сразу в сыск? Мы же с вами приличные люди, может всё обсудить без представителей.
Я повернулась и жёстко проговорила:
— Я не вижу, что вы готовы всё обсудить, напротив, вы заставили меня стоять здесь в вашем вонючем кабинете и не ответили ни на один вопрос. Полагаю, что не только сыск, но и соответствующая коллегия тоже должна узнать, что вы позорите их репутацию.
И снова развернулась.
— Постойте, пожалуйста, Фаина Андреевна, — на этот раз тон Угрюмова стал жалостливый, — не губите, у меня же дети, я сей же час вам всё найду.
Я не собиралась сидеть и наблюдать как он в этом своём бардаке ищет мои документы, но и уходить не хотелось, кто его знает, вдруг я потом его не найду. Потому скрепя зубы сказала:
— У меня есть десять минут, ищите.
Десяти минут Угрюмову, конечно, не хватило, но через двадцать минут я вышла на свежий воздух, пропахнув его вонючим кабинетом и держа в руках довольно увесистую папку, напоследок сказала:
— Через два дня жду вас Кирилл Матвеевич у себя в имении, к тому времени документы проверю.
Я не знала приедет ли этот горе-бухгалтер, который скорее всего обкрадывал моего брата, или нет, но я к нему в кабинет больше не собиралась.
У меня было ещё одно дело. Я хотела зайти в местное отделение сыска, мне надо было узнать подробности дела убийства брата и его жены, а ещё я хотела договориться об охране и рассказать о ночном нападении.
Глава 14
До отделения полиции, которая здесь называлась сыскным отделением, от доходного дома было пару кварталов, и я решила пройтись пешком. Правда, район был не очень благополучный, но было светло, довольно людно, а мне хотелось прогуляться, потому что казалось, что у меня даже платье пропахло кабинетом Угрюмова.
Шла по основной улице и уже видела впереди перекрёсток, с центральной улицей города, на которой и находилось отделение, как вдруг со мной кто-то поравнялся, и я даже не успела ничего сообразить, как мою сумку из рук сильно дёрнули, и я, не ожидавшая этого, не удержала, и растерянно застыла, глядя вслед убегающему человеку, уносящему с собой сумку со всеми моими документами по имению, которые я с таким трудом получила от Угрюмова.
Деньги в сумке тоже были, но немного, мелочь. Основные-то, я по наущению Кузьмы, спрятала совершенно не по-дворянски, зато надёжно.
Улыбнулась, вспомнив, как старик, краснея и заикаясь, советовал:
— Барышня, деньгу-то приберите так, чтобы не светить.
Но я сразу догадалась о чём старик говорит. Конечно, в моём платье были карманы и достаточно глубокие, но так как Кузьма советовал, ещё моя бабушка прятала, поэтому я не стала противоречить.
А вот сейчас я пожалела, что не взяла с собой к бухгалтеру Кузьму, изначально же именно для этого его в город и потащила, да так обрадовалась, что помещение хорошее нашла, что совсем из головы вылетело, прям как раньше, привыкла всё сама.
Я даже попыталась бежать за грабителем, который скорее всего выкинет мои документы, разозлившись, когда не найдёт в сумке ничего ценного.
— Стой! — крикнула я, — стой!
На другой стороне улицы шли люди, и многие видели, что произошло, но никто особо не среагировал ни на то, что я бежала, ни на мой крик, из чего я сделала вывод, что подобное явление на таких улицах не редкость.
Я видела, что навстречу бегущему идут люди и снова крикнула:
— Остановите его!
И кто-то из мужчин даже попытался, но юркий парень легко увернулся.
Я подумала, что сейчас он свернёт на перекрёстке, а там побольше людей, и больше шансов его остановить. И я поднажала.
Но парень, вопреки мои ожиданиям, свернул в одну из подворотен раньше.
И я, добежав до этой подворотни, остановилась, раздумывая, стоит ли мне зайти в неё, посмотреть, вдруг парень там уже распотрошил сумку и выкинул мои документы.
«Вот было бы здорово!» — подумала я.
И, конечно же, я всё-таки рискнула.
Подворотня была полутёмная, и уходила в глубину метров на десять. Со стороны улицы казалось, что там никого нет.
Я решительно вошла в подворотню и двинулась внутрь. Чем ближе я подходила к другой стороне, тем яснее мне становилось, что там во дворе-колодце кто-то разговаривает.
Я вплотную приблизилась к стене и стала мелкими шажками продвигаться, одновременно прислушиваясь. Слов было не разобрать, но мне показалось, что говорили несколько мужчин. Первым желанием было развернуться, дойти до отделения сыска и потом вернуться сюда с каким-нибудь городовым или околоточным, или, как они здесь называются.
Но я не знаю, что на меня нашло, откуда во мне появилась вот эта авантюрная смелось, или уверенность, что со мной ничего плохого не случится, что я не стала разворачиваться и продόлжила двигаться вперёд. И когда мне оставалась всего пара шагов до выхода из подворотни, откуда я собиралась хоть одним глазом посмотреть, кто там разговаривает во дворе, навстречу мне вышло трое разбойного вида мужчин, и один из них был мой грабитель, но в руках у него уже не было моей сумки…
Глава 14 (продолжение)
— Так-так, значит обманываем честных воров? — вдруг развязно произнёс один из них, улыбаясь щербатым ртом, у него не хватало верхнего зуба слева, заметила я машинально.
Они начали меня окружать.
Я прижалась спиной к холодной стене подворотни, лихорадочно соображая, если я отдам им все деньги, оставят ли они меня в живых или нет, и вдруг увидела в руках того, кто молчаливо обходил меня с правой стороны, нож.
Щербатый заметил, что я смотрю на нож в руке его подельника,, и нарочито укоризненно произнёс:
— Ну что ты, Киря, пугаешь барышню, с такой цыпочкой надо бы поласковей,
И он сделал шаг вперёд, подходя ко мне ближе.
