Изгнанная жена или Развод по-драконьи!

— Скоро вернется ваш муж, и я уеду готовить еще один состав. Он присмотрит за вами.

Вот уж чего не хотелось совершенно.

— Мне уже легче.

— Вам и утром было хорошо. Не могу гарантировать, что не станет хуже за ночь.

Милти прошмыгнула незаметной мышкой в комнату. Девушка была сильно напугана. Она разместила поднос у меня на коленях, превращая его в мини-столик. Помогла разместиться на приподнятых подушках.

Вебер покосился на еду. Подошел, доставая из кармана еще один небольшой камушек. Похоже, у него целая коллекция, отвечающих за разное.

— Для чего он? — поспешила выяснить.

— Хочу проверить вашу еду.

Аппетит сразу пропал. Я посмотрела на служанку, на девушке лица не было.

— Госпожа, я бы не за что!

Она может и нет, а вот сестрица… Бетти возомнила себя хозяйкой и вполне способна заставить и пригрозить. У всех нас есть слабые места.

— Все чисто, — успокоил меня Вебер, и Милти выдохнула. Значит, не соврала.

— Вам еще что-то нужно? — спросила девушка у меня, — Может что-то хочется? Могу попросить Шенена сходить к тетушке Рие за вашими любимыми грушами. Она не откажет несмотря на то что уже поздно.

— Ничего не нужно, Милти. Иди отдыхай.

— Как скажете, — она забрала назад поднос с пустой посудой.

Мне вполне хватило бульона и ломтика хлеба, начало клонить в сон. Но засыпать было страшно. Вдруг я опять там окажусь…

Я покосилась на Вебера, сидящего на кресле в углу. Так хотелось расспросить у него про грань. Но этого делать категорически нельзя.

Спустя некоторое время явился Гринувэй.

— Как тут дела? — подошел ко мне.

Сквозь полудрему

— Передаю вашу благоверную под ваш контроль, — доктор взял свой чемоданчик, выудил из него еще два кристалла и передал их мужчине, — Вы знаете, что делать, а мне пора, — он направился на выход, оставляя нас с супругом наедине.

Гринувэй устало скинул сюртук, отбросив его на кресло, сам размещаясь в нем.

— Необязательно вам тут находиться. За мной присмотрит Милти, а вы можете идти заниматься делами, — предложила свой вариант. Я опасалась оставаться с ловцом один на один.

— У твоей служанки нет магического дара. Она не сможет применять кристаллы.

Поджала губы, оперировать было нечем. Не знала как они работают. Но получается, у мужа дар есть, похоже, огненный, и то пламя в глазах и на руках мне не привиделось. Уже ничему не удивляюсь, но время, чтобы привыкнуть и осознать данный факт, конечно, необходимо. Есть подозрения, что этот мир не раз меня еще удивит, если я здесь останусь…

Из-под опущенных ресниц разглядываю новообретенного мужа. Когда-то давно, тоже, как и любая девочка, мечтала о семье, любящем мужчине рядом и розовощёких карапузах. Первую девочку, а потом уже мальчика... Но не сложилось...

Последние года я избегала и вовсе отношений, не то что строить семью. Понимала, что время идет, но ничего не могла с собой поделать.

Кажется, что та жизнь была так давно...

Как меня занесло в другой мир? Кто мог подумать, что такое возможно?! Перемещение между мирами, магия, эликсиры...

Но одно неизменно в любом из миров: любовь, ненависть и надежда...

Кто бы ты не был, где бы не находился, твоя душа нуждается в любви. Из-за нее люди идут на многое и часто лишаются еще большего. Предательство влечет за собой ненависть и страдания, которые меняют судьбы. И нужно приложить немало усилий, чтобы вновь обрести надежду на счастье.

Без надежды мы очерствеем и передаём на темную сторону.

Почему сестры не общались, что случилось у них в детстве? Как они пришли к тому, что делят одного мужчину?! Да, они сводные, но отец же мог поспособствовать их сближению при должном усердии. Или там всем заведовала мачеха?! Как в сказках злобная и корыстная, она науськивала дочь против падчерицы, не давала ей жизни.

Недолюбили, непозаботились, упустили и презирали...

Стоило подумать об этом, как в комнату без стука вошла Бетти.

— Питер, ты останешься здесь? — состроила грустную мордашку, надувая губы, напуская печаль в глаза.

— Бет, иди к себе, — ответил Гринувэй холодно.

— Но… — запнулась под его говорящим взглядом, — Хорошо, я буду у себя, — ретировалась из моей комнаты.

— Какая прелесть, — не удержалась от комментария, меня по-прежнему цепляла открытость их отношений, вызывая злость и неприятие. Это неправильно, и так не должно быть. — Второй раз оставляешь сестрицу без сладкого, — усмехнулась. Вчера я им помешала, а потом он отправился в Управление, сегодня доктор вынудил его присматривать за мной.

— Шел бы ты... К ней. — это так лицемерно сидеть у постели болеющей жены, когда за дверью поджидает любовница.

— Твоя ревность неуместна, — он не смотрел на меня, принялся небрежно закатывать рукава своей белоснежной рубашки.

— Ты ведь давно ей... — чуть не проговорилась, — … мне изменял?

Оливия хочет сохранить брак. Наивная, неужели она не понимает, что уже нечего сохранять, остались одни руины... О какой истинности и связи они тут твердят?!

— Нет, — отчеканил, встречаясь со мной взглядом. Даже с такого расстояния заметила как в его глазах вспыхнул огонь, а у меня что-то ёкнуло в груди. Опять те непонятные чувства, принадлежащие Оливии.

Между нами воздух словно накалился и стал гуще. Испарина выпустила на лбу, а губы пересохли...

— Я не успел удостовериться у Вебера, но уверен, что ты опять это сделала, — встал с кресла, направляясь ко мне.

— Нет, — теперь я ответила коротко, не способная построить длинное предложение. В чем бы он меня ни обвинял, я ничего не совершала. Голова стала ватной, и мыслей в ней не осталось, только совершенно мне не свойственные о нависшем надо мной мужчине.

— Ты врешь...

Отрицательно замотала головой.

— Это ничего не изменит, Оливия.

Питер Гринувэй красив и молод, обеспечен...

Крепкие плечи, поджарое тело, высокий рост, цепкий взгляд. Дрянной характер при такой внешности — именно то, что так манит женщин. Но я не собираюсь быть мотыльком, летящим на огонь…

Все мужчины одинаковы... Стоит покрутить перед их носом попой или грудью, и они забывают данные в храме обеты... — Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи?

ГЛАВА 10

ОЛИВИЯ

— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи? — спрашивает хрипло, что вдоль спины, аккурат по позвоночнику разбегается рой жирных мурашек. Они табуном разносятся по спине, убегая к вспотевшим ладошкам и вдруг потяжелевшему низу живота.

У меня давно не было мужчины. Возможно, и у Оливии тоже, несмотря на обвинение в изменах. Ее тело реагирует слишком остро на этого мужчину. Все-таки она любила… любит его.

Гринувэй наклоняется совсем низко, почти касаясь губ, на которых чувствуется его горячее дыхание, а длинная челка падает на лоб, попутно щекоча и меня. Возникает сильное желание поддаться нахлынувшим чувствам и преодолеть те миллиметры, что нас разделяют, и поцеловать упрямые губы, заскользить ладонями по колючей однодневной щетине или зарыться пальцами в темные непослушные волосы, а затем прижаться к твердой груди, чувствовать ее жар…

Но я недвижима, молчу, не в состоянии сказать ни «да» ни «нет». Вдыхаю приятный мужской запах…

Убеждаю себя, что все дело в том, что Оливия этого хотела, и она обещала помочь взамен на сохранение брака. Но сейчас здесь я, а дальше…

Я всегда думала о будущем, а оказалось, что завтра его может не быть…

— Вот только я не хочу спать с женщиной после другого мужчины, — будто ушатом ледяной воды мне на голову, приводя в чувства. Возникшая магия тут же пропадает, оставляя после себя горький осадок и послевкусие разочарования.

Как это понимать?! Ему, значит, можно спать с другими женщинами!

— Лицемер! — все же срывается с языка, и я толкаю его в грудь прочь от себя.

Как же противно и мерзко после его слов, словно я какая-то распутница. Понимаю, что оскорбления предназначены не мне, но все так запутано, я теряюсь в водовороте непонятных чувств.

Подтягивая одеяло выше, кутаясь, пытаясь согреться. Только мне было жарко, а сейчас так холодно, вернулся вчерашний противный озноб.

Гринувэй отворачивается и собирается вернуться на свою позицию в углу, но замечает, что мне стало хуже.

— Не переигрывай, а то когда на самом деле станет плохо, не поверю.

И не собиралась… Просто резко накатило, поворачиваюсь набок, поскорее бы отпустило.

— Оливия!

— Оставь меня в покое, — шепчу, выравнивая дыхание, которое то и дело сбивается.

— Иди сюда, — откидывает одеяло, разворачивая назад к себе одной рукой, свободной же хватает оставленные доктором кристаллы.

Цепляюсь в сорочку руками, не хочу, чтобы он снова порвал ее и видел меня голой. Глупо и бессмысленно… Что он там не видел? Но включился какой-то защитный рефлекс.

Питер ругается на мои действия, легко устраняя сопротивления.

— Ты наглоталась магнолии, а я теперь должен с тобой возиться, чтобы развестись, — прижимает кристаллы к обнаженной груди, но действия не резкие, в отличие от слов. От его рук идет тепло и мне становится легче.

Потихоньку боль и озноб уходит, веки сами закрываются, начинаю проваливаться в дрему.

— Не уходи, — шепчу, не хочу, чтобы боль и пустота возвращались. И так страшно опять попасть за грань…

Пусть завтра снова будет грубым, но сегодня останется здесь. Даже страх быть разоблаченной уходит. Этот мужчина очень странно на меня влияет… А от всего непонятного нужно держаться как можно дальше. Но разберусь с этим завтра… А пока прижимаюсь к теплому боку, окончательно проваливаясь в сон.

ПИТЕР

Вот знаю же, что это не настоящая истинность, но в груди так тепло и все нутро тянется к жене. Прямо как в самом начале наших отношений.

Злюсь, зачем я наступаю на те же грабли. Вроде взрослый мужчина, занимаю ответственную должность в Управлении, а веду себя как юнец, которого легко обвести вокруг пальца.

Хочется вновь ощутить то единение, не просто слияние тел — душ. Каждый дракон мечтает найти свою пару.

В последнее время девушки идут на обман. И, естественно, ничем хорошим это не заканчивается. Так случилось в нашем случае. За подделку истинности вскорости будет выноситься строгое наказание. Законопроект уже на столе у короля.

Многие сомневаются, ведь его бывшая любовница и связана с эликсирами и магией, помогающей обмануть драконов. Некоторые драконы специально идут на подмену, когда по истечению долгого времени не могут отыскать свою пару, предпочитая самообман пребыванию в унынии. Именно так один из советников короля и поступил. Но все же большинство против такого обмана.

Сам король Генрих давно лишился своей истинной. Пятнадцать лет назад она умерла. Точнее, ее убила чужеродная душа. Первые пять лет правитель горевал, но потом все же задумался о продолжении рода.

Истинность может быть полной, в таком случае наследник появится сразу, проблем с деторождением быть не должно. Но есть истинность частичная, когда девушка может понести.

Беатрис такой и является. В свое время при выборе невесты, выбирая между двух сестер, сделал его в пользу Оливии, так как истинность с ней была почти полноценной. Но, как оказалось, она все подделала. Тогда даже и подумать не мог, что как глупец попадусь на эту уловку. С Бетти связь проверилась, и даже не было сомнений, что раз одна сестра подходит, то и вторая еще с большей вероятностью.

Все выглядело так правдоподобно, учитывая отношение мачехи к дочери от первого брака. Думал, ее просто скрывали от меня, чтобы выдать родную за удачную партию.

Обнаженная грудь привычно помещалась ладонь, сжал полушария спящей девушки, мирно устроившейся у меня на плече.

Какой же соблазн был поддаться и в последний раз насладиться, все равно она бы не забеременела. Это невозможно, если мы неистинные и союз лживый.

Вспоминаю, как мы впервые встретились. Она была такой милой и застенчивой, желала покинуть дом, где ее не любят. В те дни всё казалось возможным, и я был уверен, что мы сможем построить крепкую семью, в которой я смогу ее обеспечить своей любовью.

Но время прошло, и между нами начало холодать, Оливия все не беременела, становилась дерганной. Ее кроткость и доброта оказалось наигранностью…

Тело все помнило, наши жаркие моменты, но им на смену приходят другие воспоминания, вызывающие злость и ярость. Рогоносцем не понравиться быть любому мужчине. Если я еще сомневался, когда к нам приехала Бетти и твердила об обмане, но после того как застал обнаженную Оливию в постели с Кревинсоном, сомнения отпали.

Я без колебания намерен развестись. Иначе быть не может. Зачем мне в женах бездетная предательница. Она хотела выдать ребенка Квевинсона за моего… Не знаю который поступок подлее…

А сейчас она лежит рядом, все позабыв, смотрит непонимающими глазами, полные обиды за то, что я плохой муж… Неверный.

Я-то все помню, уже никогда не забыть.

Лучше не думать. С рассветом моя помощь не понадобится, Вебер принесет новое лекарство. Надеюсь, в этот раз таких промахов не будет. Семейный доктор получает немалые деньги за свою работу. Он не раз спасал нашу семью, его ценят, несмотря на характер. Старик тот еще ханжа, но отличный специалист.

Постарался сконцентрироваться о работе, игнорируя позывы тела. Хорошо, что дело на работе трудное и великолепно переключает.

Со смерти истинной короля и открыли наше Управление. Я начинал с помощника главного ловца, коим сейчас сам являюсь. Насмотрелся многого.

Чужие стали хитрее и изворотливее, умудряются проникать в наш мир незамеченными. Что только не используют. В этот раз тоже что-то новое, что мои радары не могут засечь. Но прорыв точно был. А значит, я обязан найти и уничтожить эту дрянь.

ГЛАВА 11

ОЛИВИЯ

Муж обнаружился на соседней стороне постели. Значит, не ушел и остался как я и просила в момент моей слабости. Сейчас же я тихонько встала, собираясь сбежать в ванную, чтобы избежать утренней неловкости. Зная мужскую физиологию, она неизбежна.

Обернулась на спящего мужчину. Он мирно спал на подушке, кристаллы выпали из ладоней и лежали рядом посеревшие, впитавшие гадость из моего организма. Рубашка была распахнута, открывая вид на крепкую грудь, покрытую редкими волосами. Мужчина мерно дышал, челка спадала на глаза, так и хотелось подойти и поправить.

Внутренне заругала себя, поймав на любовании. Как бы я ни прикрывалась чувствами Оливии, понимала, что типаж Гринувэйя весьма привлекателен. Есть в нем мужественность и твердость характера. И эти его горящие глаза… так и манят.

Оля, он изменяет жене, грубит и оскорбляет, — напомнила себе, — И работа у него опасная для тебя! Узнает, что я попаданка и убьет не моргнув. Надеюсь, быстро, а не заставит изощренно мучиться, допытываясь какую-нибудь информацию, которая мне неведома. Образы пыток перебили совершенно неуместные фантазии и иллюзии, приводя в чувства.

Нечего засматриваться на мужиков, от них одни неприятности! Надо поскорее излечиться и убраться подальше из этого дома и его хозяина. Это сейчас он помогает лечиться, а узнай он о моем происхождении страшно подумать что мог сделать. Никогда нельзя забывать, что он охотник, а я жертва! Но в то же время, в его присутствии возникало странное чувство безопасности, которое я не могла игнорировать.

Но лучше бы ему никогда не узнать мою тайну. Он точно придет в ярость, кому понравиться чувствовать себя лузером, ведь та, кого он ищет, была все время рядом.

Меня волновал вопрос — почему он до сих пор не понял? Вряд ли он не разбирается в своей работе. Значит, тут дело в другом.

Не успела я открыть дверь в ванную, как замерла. Стало не по себе. Черный ворон сидел вновь на подоконнике и пристально за мной наблюдал. Чувствовала, что эта непростая птица, но что она хочет? Добро или зло она принесла на своих крыльях?

— Что тебе нужно? — прошептала, хотя понимала, что вряд ли он ответит. Ворон лишь наклонил голову, как будто размышляя над моим вопросом.

Ворон расправил крылья и издал резкий крик, который заставил меня вздрогнуть. Я отступила назад, и в этот момент Гринувэй проснулся. Его глаза встретились с моими, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Все в порядке? — спросил он сонно, замечая мой испуг. Его голос был хриплым от сна, но в нем уже слышалась настороженность. Покосился в сторону окна, но птица уже улетела.

Я быстро собралась, стараясь скрыть волнение.

— Да, все в порядке, — ответила, хотя сама не была в этом уверена. Но о вороне не рассказала, вдруг это плохой знак для меня. Как же плохо, что я ничего не знаю и не понимаю в этом мире!

Питер встал с постели, его мускулы играли под кожей, и я невольно отвела взгляд, чтобы он не заметил и снова не обвинил не пойми в чем.

— Ты выглядишь взволнованной, — заметил он, его голос стал более настойчивым. — Что-то вспомнила?

— Нет, — поспешила ответить, но он так пристально вглядывался, сомневался верить мне или нет.

— Хорошо. Мне нужно связаться с Управлением. Потом дождемся Вебера.

Кивнула. Сегодня я опасалась прихода доктора еще сильнее. После вчерашнего было страшно, чувствовать ту боль совершенно не хотелось.

Гринувэй оставил меня одну, а я подошла к окну, заглядывая наружу. Утренний свет заливал мир вокруг, но в сердце у меня все еще оставалось беспокойство.

Как только ушел муж, в комнату вошла Милти, будто ждала за дверью.

— Госпожа, я так переживала. Как вы себя чувствуете? — девушка вырвала из размышлений о вороне.

— Все в порядке, — успокоила помощницу. Я и в самом деле чувствовала себя несколько лучше, только по-прежнему одолевало сильное волнение. — Какие новости?

— Мисс Беатрис очень злится. Даже Шаннаю ударила.

— Шаннаю?

— Это помощница поварихи. Ей не понравился завтрак. А Глинда чуть не пошла с ней разбираться, раз… — Милти резко замолчала.

— Раз что?

— Простите, я много болтаю, — служанка принялась заправлять постель. Непривычно было наблюдать, что это за меня теперь делают слуги.

— Милти, говори, если уже начала, — потребовала, подходя ближе.

— Хорошо. Только пообещайте не расстраиваться, — вот опять она за свое, бережет мои слабые нервы.

— Милти! Что за детский сад?!

— Раз хозяйка не в состоянии, — договорила, опуская взгляд в пол.

А эта Глинда мне уже нравится, кто бы она ни была, как я поняла по смыслу, главная повариха.

Во мне проснулось нерациональное желание насолить сестре, чтобы не торопилась преждевременно примерять роль хозяйки. Мы еще с Гринувэйем не разведены, а она позволяет себе лишнего.

Конечно, понятно почему Бет с утра не в настроении. Естественно, ей не понравилось, что он провел ночь в моих покоях. И это она еще не знает, что не просто в спальне, а непосредственно в кровати. Самое время ей об этом поведать.

— Милти, подай, пожалуйста, платье. Мы идем на завтрак.

— Госпожа, может, не надо?

— Надо, Милти, надо! И принеси что-то…

У принцессы Дианы было платье мести. Для него еще рановато, но после развода тоже бы не помешало что-то подобрать, чтобы Гринувей локти кусал кого потерял. Чтобы слишком не радовался, что получил развод.

— А почему она не пожаловалась хозяину? — неужели ему все равно, что происходит у него в доме.

— Ну как же. Господин Гринувей слишком занят, никто не хочет отвлекать его от дел, особенно сейчас.

— А что случилось? — девушка подала мне платье темно-синего цвета, красивое и под цвет моих глаз, но слишком закрытое, — Нет, давай другое…

— Ой, госпожа, вы же ничего не знаете… — она перебрала пару вешалок и выудила черное, строгое, но с открытым верхом, то что нужно, — Все обсуждают прорыв. Еще же никого не поймали.

— А всегда ловят? — помогла мне переодеться и причесаться.

— Всегда, даже не беспокойтесь, — «успокоила» Милти, — Хозяину в этом деле нет равных. Он обязательно изловит чужемирку и сожжет.

— Сожжет? — голос дрогнул, а ноги споткнулись на ровном месте, меньше всего хотелось быть сожженной на костре.

— Вы что же и про магию своего мужа позабыли? — она так пристально на меня посмотрела, что мне стало страшно, и я принялась отнекиваться.

— Про магию помню, как такое забудешь… — к тому же я в действительности видела как огонь полыхает в руках Питера, просто это было в таком состоянии, что не придала этому должного внимания. Получается, огненные вспышки во взгляде именно с этим и связаны. И выходит, он собственноручно приводит приговор в исполнение?

— А что же чужие все плохие? — может были те, кого не сожгли, те, кто не причинил никому вреда. Вот я, например, не собираюсь никому вредить.

— Конечно! Это очень опасные монстры, — на лице девушки отразился неподдельный испуг.

— И ты лично видела кого-то из них?

— Я нет, слава Богине, а вот моя тетушке доводилось. Еле живой осталась, мы ее два месяца отхаживали, одной ногой за гранью была.

Хотела расспросить больше о том, что такого с ее тетей сделала чужая душа, но мы уже подошли к столовой. Боевой настрой после таких разговоров подсдулся, но не разворачиваться же назад. Так что я распахнула дверь и вошла в столовую под удивленные взгляды мужа и его любовницы, уже приступивших к завтраку.

— Как удобно, ночь проводишь в постели одной, а завтракаешь с другой.

ГЛАВА 12

ОЛИВИЯ

Питер, явно не ожидая моего появления, замер с чашкой кофе в руке, а Беатрис, сидя справа от него, с недовольным выражением на лице, бросила на меня презрительный взгляд. Я почувствовала, как меня снова охватывает волнение, но старалась не показывать этого.