Изгнанная жена или Развод по-драконьи!

— Добрый день. Ну что же, милочка, выглядите вы получше, — поприветствовал в своей привычной манере явившийся доктор Вебер.

Нельзя было не согласиться. Мне и впрямь стало чуть легче.

— Все готово? — перешла к делу.

— Смотрю, вы тоже торопитесь, — усмехнулся, размещая свой саквояж на край кровати.

Конечно, Гринувэй с ним первым делом встретился и убедился, что лекарство приготовлено и готово к употреблению.

— Могу я спросить, что в его составе и как оно работает?

— Спросить, конечно, можете, дорогуша, но все равно ничего не поймете, — все-таки какой же вредный старик! Наверняка всегда таким был. Сексист и женоненавистник, считающий, что задача женщины — рожать и стоять у плиты. А с возрастом его убеждения лишь укоренились.

— Вы попробуйте, вдруг мои извилины на что-то способны.

— Извилины? — непонимающе уставился, а я замолкла, вспоминая, где очутилась. И вообще, стоит следить за языком и подбирать слова, если не хочу быть разоблаченной. Не хватало попасться на каком-нибудь слове, которое здесь не знают и существовать не может. Ни в коем случае не употреблять современные слова, а представить, что нахожусь в дореволюционной России хотя бы.

— Я имею в виду, что не все женщины глупы.

— Я этого и не говорил, душенька. Дамы нередко перевирают смысл, — уколол. — Лекарство имеет сложный состав, и человек, будь он мужчина или женщина, не обучаясь лекарскому делу, мало что поймет.

Кивнула, принимая его аргументы. Пусть так, спорить не собиралась.

— Вам надобно знать, что процесс восстановления памяти весьма болезненный и неприятный.

Ну вот... Почему-то и были как раз такие предположения.

— Мигрень, галлюцинации, судороги — ничего нельзя исключать. Но не переживайте, дорогуша, на все эти случаи я приготовил спасительное средство.

— А нет ничего более безопасного с менее внушительным списком возможных последствий? — отступившая после ванны тревога возвращалась, руки вновь похолодели, а сердце гулко забилось о ребра.

— Есть, но ваш супруг настоял на скорейшем восстановлении, а оно всегда несет риск, — продолжал сообщать неприятные факты.

— Это мое тело, и, думаю, это мне решать, — насупилась, мне это все больше не нравилось.

— К сожалению, нет, дорогуша. Вы не в состоянии принимать такие решения, только он, как ваш законный представитель, находясь в здравом уме, на это способен.

Захоти муженёк отправить меня в психиатрическую лечебницу, то запросто это бы сделал. Мне нужно радоваться, что он всего лишь заинтересован в разводе. Пустой кошелек — не самое страшное, что могло бы меня ждать.

Вебер достал флакон, посмотрел его на свету, поднося ближе к очкам. Лекарство имело настораживающий болотный цвет, но мужчина выглядел довольным результатом. А затем достал два светло-голубых кристалла размером с ладонь. Сразу захотелось спросить, для чего они, но сдержалась. Вдруг это общеизвестно.

— Простите, задержался, — в комнату без стука явился супруг. — Как у нас тут дела?

— Вы ничего не пропустили, мистер Гринувэй, и пришли к самому началу. Я как раз рассказывал, какой может быть эффект после принятия. Ваша жена крайне обеспокоена, — проговорил с долей издевки.

Вот же хитрец! Рассказывал он, как же! Если бы я не спросила, так бы ничего и не выяснила.

— Ваша супруга переживает о болезненности процесса, — сдал меня старик, доктор нравился мне все меньше. Я закрывала глаза на бестактность, но банальную врачебную этику никто не отменял. Надеюсь, ему все прощается за то, что он и правда профессионал, а не пустослов! Одни его «милочки» и «дорогуши» чего стоят!

— Потерпит! — «Я же ее как-то терплю», — читалось в интонации и мимике. Муж бросил один взгляд на меня и быстро увел, предпочитая больше не смотреть. — Приступайте! — отдал приказ, складывая руки на груди, еще больше хмурясь, хотя причин тому не было. Должен же быть довольным, что врач быстро приготовил лекарство.

Я прислушалась к себе. Не вернулись ли те ощущения в его присутствии?

— Как вы себя чувствуете? — прервал Вебер мои настройки своим вопросом. — Есть какие-то новые жалобы? Память не возвращалась? Чаще всего она приходит в виде снов.

— Нет, все также, — заверила его. — Разве что голова болит чуть меньше. Служанка капала мне ваших успокоительных капель.

— Хорошо. Я бы провел еще одну магическую диагностику перед началом.

— Доктор, давайте все же начнем. Я спешу в Управление, — поторопил его Гринувэй, не заботясь о моем состоянии. Ему был важен конечный результат.

— Вот и ехали бы по своим делам, — вырвалось. — Доктор прекрасно справится и без вас.

— Сам решу, когда и куда мне ехать, — сверкнул глазами. — У меня к вам будет еще один вопрос наедине, после того как здесь закончим.

Он настолько всем не доверяет? Думает, что мне удастся как-то повлиять на врача? Зная старика лишь второй день, уже сложилось впечатление, что сделать девушке это весьма трудно.

— Как будет угодно, — Вебер ответил мужу и шагнул ближе, откупорил крышку и протянул мне бутылек.

ГЛАВА 8

Оливия

Лекарство не только выглядело неприятно мутным, но и пахло болотом. Неужели нельзя было добавить какой-нибудь ароматизатор или вкусную травку, например, что смогло бы перебить этот ужасный аромат? Нет, понимаю, что жалуюсь, как маленький ребенок, но хотелось хоть немного человеческого отношения.

— Пейте, милочка. Чего ждете? — поторопил доктор, не обращая внимания на мою явно скисшую физиономию.

Жду, когда оно поменяет вкус, да только это вряд ли возможно. Видимо, Вебер торопился, и ему было не до приятного вкуса, главное — получить нужный эффект.

Я зажала нос пальцами свободной руки и залпом осушила содержимое. Вязкое нечто обволокло горло, с трудом спускаясь к желудку. Закашлялась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не стошнило прямо на кровать.

— Запейте водой, — Вебер помог мне осушить стакан до дна, и, наконец, стало легче. Вздохнула с облегчением, даже не заметила, что на глазах выступили слезы. Вот же ядрёная жижа!

— Что теперь?

— Будем ждать, — ответил доктор, придвигая стул ближе, усаживаясь на него, наблюдая за мной.

— Долго? — поинтересовался Гринувэй.

Мне и самой было любопытно. Некомфортно, когда за тобой так пристально следят. Чувствуется, как будто я подопытная и надо мной проводят эксперименты. В какой-то мере это так и было.

— Убедимся, что все в порядке, и оставим вас отдыхать. Как я говорил, память может вернуться сразу, волной, а может — постепенно, в виде сновидений или внезапных вспышек. Я также в состав добавил общеукрепляющее и обезболивающее средство, дабы снизить последствия принятия магнолии.

Почувствовала в груди небольшое жжение. С каждой минутой оно усиливалось, немного пугая.

— Так должно быть? — спросила врача, растирая грудь. — Жжёт, — пожаловалась.

— Зуд вполне уместен, — попытался успокоить доктор, но на зуд это мало походило. Я вдруг стала задыхаться, а грудную клетку захотелось разодрать ногтями, что и принялась делать.

Меня выгнуло дугой. Все тело пронзила острая боль. Я закричала, крючась на кровати.

Вебер и Гринувэй подбежали ближе, но я не могла даже произнести ни слова, чтобы рассказать об источнике боли. Хотя болело все… Казалось, что я распадаюсь на атомы. Уши заложило, слух периодически возвращался обрывками разговоров.

— Дорогуша, не теряем сознание, — старался дозваться меня доктор. — Смотрим на меня.

— Скорее возьмите кристаллы! — скомандовал он Гринувэйю, и тот склонился надо мной, разрывая сорочку, кладя ледяные кристаллы на обнаженную грудь. Мужчина выглядел встревоженным и обеспокоенным. Неужели правда переживает и не радуется, что может остаться вдовцом?! И вовсе разводиться не придется…

— Это все ваша спешка, — проворчал Вебер. — В организме накопились яды за ночь от магнолии, нужно срочно их вывести. Иначе она лишится рассудка окончательно.

— Прижмите сильнее кристаллы и держите свой огонь при себе, я приготовлю противоядие. Говорите с ней, чтобы она была в сознании, — доктор принялся рыться в своем чемоданчике, что-то из него выуживая, известное ему одному. Сейчас только он мог мне помочь.

Поначалу кристаллы приносили облегчение, сознание прояснилось, и я старалась дышать, но в груди что-то завозилось, и нечто темное хлынуло в них. Я так испугалась, запаниковала, но Гринувэй держал крепко.

— Оливия! — кричал он. — Оли! — звал меня.

Я Оля… Так похоже… Мне нравится, когда он меня так называет. Наши взгляды встретились, и мне неожиданно захотелось ему улыбнуться. Губы сами растянулись в подобии улыбки.

— Как только придешь в себя, я сам тебя убью, — пытался поддержать разговор, но я могла только смотреть в его глаза, в которых бушевал огонь. Я следила за его блеском, проваливаясь куда-то глубоко…

— Оливия! — позвал он в последний раз перед тем, как я отключилась окончательно.

Белый дым… кругом… Он словно вата. Настолько плотный, что тяжело было двигаться сквозь него и разглядеть, где нахожусь. В теле ощущалась непривычная легкость, я словно парила.

— Эй! — крикнула. Тишина. Даже нет эха. Дым поглощал звуки.

Есть здесь кто? Я умерла?! Снова?!

Сделала шаг вперед, но ноги словно утонули в облаке, и я снова оказалась на месте. Вокруг не было ничего, кроме этого белого тумана, который обвивал меня, как холодные руки. Я попыталась сосредоточиться, вспомнить, что было до этого.

Последнее, что помню, — невыносимая боль и горящие глаза Гринувэйя.

Доктор, судя по всему, не успел меня спасти. Недолго я пробыла в новом мире.

Но что теперь? Где я? Это и есть «тот свет», о котором все говорят?

Вдруг рядом послышался шорох. Я огляделась, но ничего не увидела. Сердце забилось быстрее.

Стоило обернуться назад, как вскрикнула от испуга. Из тумана вынырнула фигура, и на меня уставилась девушка. Она была размыта, как будто сама состояла из этого белого дыма. Я замерла, не в силах отвести взгляд.

— Ты? — признала в ней настоящую Оливию.

Наверное, она хочет вернуться назад, раз мы встретились здесь.

— Это мое тело, а ты украла его! — выкрикнула девушка, нападая на меня.

Я увернулась, и она потерялась в дыме, но через несколько секунд снова показалась.

— Я ничего не брала, меня случайно в него затянуло, — принялась оправдываться. — Не знаю, как в нем оказалась.

— Врешь! — ее силуэт приобрел более естественные формы. Даже и не заметно, что это просто дух.

— Нет, это правда.

— Ты не имеешь права быть здесь! — закричала она, и в ее голосе звучала такая ненависть, что мне стало не по себе. — Ты забрала у меня тело, и теперь ты хочешь забрать и моего мужа! — слава богу, она больше не бросалась на меня. — Я так люблю Питера, — заревела Оливия, закрывая лицо руками.

Я стояла, ошарашенно наблюдая за ней, и не понимала, как строить дальнейшее общение.

— Зачем тогда изменяла ему? — задала интересующий вопрос, чтобы узнать, правдивы ли эти обвинения.

— Тебя послала Бетти! — Оливия нахмурилась. Она не спрашивала, а утверждала. Девушка вдруг взъярилась пуще прежнего. Мои слова напомнили ей о сестре. И, вместо того чтобы спокойно поговорить, она начала злиться и, конечно, вымещать свои чувства на мне, ведь здесь больше никого нет.

Оливия выглядела нездоровой рассудком. Всегда ли она такой была или это последствия лишения тела или пребывания в этом месте? И со мной такое станется? Стало жутко.

— Нет, — постаралась говорить ровно. — Твоя сестра меня хочет выжить и самой выйти замуж за Гринувэйя.

— Ты должна этому помешать. Она никакая не истинная. Скажи ему.

Я-то скажу, но он вряд ли поверит. Гринувэй сильно обижен на жену. Теперь мне его стало немного жаль.

— Она провернула то же, что и я в свое время. Я обманула его. Но это только потому, что сильно люблю его… А она не любит! Просто хочет прибрать все к рукам! Она всегда была меркантильной. И завидовала мне.

— Как ты его обманула?

— Я не скажу тебе, а то ты тоже обманешь его, — не спешила раскрывать свои тайны девушка.

— Похоже, я умерла. Мне уже никого не обмануть.

— Нет, я чувствую твою связь с моим телом. Я не могу из-за нее вернуться.

ГЛАВА 9

Оливия

Не знала, радоваться мне или огорчаться. Оставаться бестелесным духом не хотелось, но и Оливию мне было искренне жаль. Я бы тоже не пришла в восторг, если бы в мое тело кто-то вселился.

— Что за связь? — я в ее теле совсем недолго, а она истинная хозяйка. Тогда почему она не может вернуться?

— Не знаю, как это работает, — призналась она, — но чувствую, что нет места, — девушка по-прежнему смотрела с недоверием и злобой.

— Я не собираюсь забирать у тебя Питера, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, — просто хочу вернуться к жизни. Я не знаю, как это сделать, и не знаю, что происходит.

— Я должна была просто забеременеть… Тогда бы Питер не стал разводиться. Мы давно хотели ребенка.

У меня было множество вопросов к ней, но боялась ими ее разозлить.

— Оливия, послушай…

— Нет, это ты послушай, чужачка!

— Меня зовут Оля.

— Пока я здесь, не смей ничего делать. Особенно разводиться!

— Это не от меня зависит. Твой муж очень его жаждет.

— Нельзя этого допустить. Ты поможешь мне, а я — тебе.

С сомнением посмотрела на нее, но она, наконец, приобрела серьезный вид и не проявляла агрессию, и не ревела.

— Как ты мне поможешь?

— Я знаю кое-кого, — ответила расплывчато.

— Кого?

— Так я тебе все и рассказала.

Вдруг почувствовала, как туман вокруг меня начинает сгущаться, и меня как будто засасывает в портал.

— Потребуй право последней ночи!

— Что?! — выкрикнула, сопротивляясь туману. — Ты же сама не хотела, чтобы я была с твоим Питером!

— Я готова пойти на это, лишь бы не развод. По факту это не измена, он будет со мной.

Не стала ей говорить, что он уже ей изменяет с ее сестрой, да и не было времени. Меня затянуло назад, в тело. Пространство вмиг наполнилось звуками, такими оглушающими. Капли дождя, барабанящего в окно, были такие громкие, что поморщилась, привыкая несколько секунд.

Когда пошел дождь? Только же светило солнце и было ясно.

— Ну и напугали вы нас, милочка. Я уже немолод столько времени сидеть на стуле у кровати пациента.

— Сколько прошло времени? — голос царапал горло, с трудом слушался, губы пересохли. Покосилась на графин с водой, стоявший на тумбочке.

Гринувэйя рядом уже не было. Видимо, ушел по своим срочным делам.

— Шесть часов. Еще бы пару часов — и из-за грани нельзя было бы вернуться.

Мы с Оливией разговаривали от силы минут пять, максимум десять. Получается, за гранью время течет иначе.

Вебер подошел, протянул воду, заметив мою жажду, и, дождавшись, когда я осушу стакан, принялся за диагностику. Холодные пальцы коснулись висков, чуть заметное тепло проникло под кожу.

— Очень странно, — он проводил по вискам пальцами со сосредоточенным видом.

Напряглась, не зная, что он может понять и обнаружить, что я не та, за кого себя выдаю.

— Что такое?

— Магнолия должна была уже вывестись из организма, но я чувствую ее присутствие. Кристаллы полные, — их было не узнать: от светлых прозрачных камней ничего не осталось. Теперь они походили на уголь. — Ваш муж справился и вытянул ими достаточное количество. Так что благодарите супруга, что вы сейчас в здравом рассудке.

Ничего не понимала из его слов. Одно ясно: он не ощущает, что я попаданка. Можно выдохнуть. Значит, определить данный факт не так-то просто, раз уж хороший доктор не справляется.

— Не переживайте, дорогуша, я поставлю вас на ноги, — заявил доктор. — Но, к сожалению, не так быстро, как желает ваш супруг.

Нахмурилась, скорее хотелось почувствовать себя лучше.

— Довольно любопытный случай.

Вебера заинтересовало мое состояние, он, погрузившись в себя, о чем-то думал. Вроде смотрел на меня, но явно пребывал в своих мыслях.

Хорошо бы, чтобы он поскорее со всем разобрался. Меня жутко напугало то, что происходило за гранью. Не зря переживала, что Оливия может вернуться в свое тело. Почти так и вышло. Но что она имела в виду, когда говорила, что может помочь мне? С трудом верилось. Но что мне остается?!

Я никому не могу довериться и рассказать свою тайну. В этом мире к таким, как я, относятся как к чему-то ужасному и опасному.

И еще один вопрос: если я все же решу принять ее помощь, то как мне связаться с духом Оливии? Я чуть не умерла, поэтому оказалась там. Не травиться же каждый раз?

— Скоро вернется ваш муж, и я уеду готовить еще один состав. Он присмотрит за вами.

Вот уж чего не хотелось совершенно.

— Мне уже легче.

— Вам и утром было хорошо. Не могу гарантировать, что не станет хуже за ночь.

Милти прошмыгнула незаметной мышкой в комнату. Девушка была сильно напугана. Она разместила поднос у меня на коленях, превращая его в мини-столик. Помогла приподняться на подушках.

Вебер покосился на еду. Подошел, доставая из кармана еще один небольшой камушек. Похоже, у него целая коллекция, отвечающих за разное.

— Для чего он? — поспешила выяснить.

— Хочу проверить вашу еду.

Аппетит сразу пропал. Я посмотрела на служанку, на девушке лица не было.

— Госпожа, я бы ни за что!

Она, может, и нет, а вот сестрица… Бетти возомнила себя хозяйкой и вполне способна заставить и пригрозить. У всех нас есть слабые места.

— Все чисто, — успокоил меня Вебер, и Милти выдохнула. Значит, не соврала.

— Вам еще что-то нужно? — спросила девушка у меня. — Может, что-то хочется? Могу попросить Шенена сходить к тетушке Рие за вашими любимыми грушами. Она не откажет, несмотря на то что уже поздно.

— Ничего не нужно, Милти. Иди отдыхай.

— Как скажете, — она забрала назад поднос с пустой посудой.

Мне вполне хватило бульона и ломтика хлеба, начало клонить в сон. Но засыпать было страшно. Вдруг я опять там окажусь…

Я покосилась на Вебера, сидящего в кресле в углу. Так хотелось расспросить у него про грань. Но этого делать категорически нельзя.

Спустя некоторое время явился Гринувэй.

— Как тут дела? — подошел ко мне.

Сквозь полудрему услышала:

— Передаю вашу благоверную под ваш контроль, — доктор взял свой чемоданчик, выудил из него еще два кристалла и передал их мужчине. — Вы знаете, что делать, а мне пора, — он направился на выход, оставляя нас с супругом наедине.

Гринувэй устало скинул сюртук, отбросив его на кресло, сам размещаясь в нем.

— Необязательно вам тут находиться. За мной присмотрит Милти, а вы можете идти заниматься делами, — предложила свой вариант. Я опасалась оставаться с ловцом один на один.

— У твоей служанки нет магического дара. Она не сможет применять кристаллы.

Поджала губы, апеллировать было нечем. Не знала, как они работают. Но, получается, у мужа дар есть. Похоже, огненный, и то пламя в глазах и на руках мне не привиделось. Уже ничему не удивляюсь, но время, чтобы привыкнуть и осознать данный факт, конечно, необходимо. Есть подозрения, что этот мир не раз меня еще удивит, если я здесь останусь.

Из-под опущенных ресниц разглядывала новообретенного мужа. Когда-то давно тоже, как и любая девочка, мечтала о семье, любящем мужчине рядом и розовощёких карапузах. Первую девочку, а потом уже мальчика... Но не сложилось.

Последние года я и вовсе избегала отношений, не то что планировала строить семью. Понимала, что время идет, но ничего не могла с собой поделать.

Кажется, что та жизнь была так давно.

Как меня занесло в другой мир? Кто мог подумать, что такое возможно?! Перемещение между мирами, магия, эликсиры...

Но одно неизменно в любом из миров: любовь, ненависть и надежда.

Кто бы ты ни был, где бы ни находился, твоя душа нуждается в любви. Из-за нее люди идут на многое и часто лишаются еще большего. Предательство влечет за собой ненависть и страдания, которые меняют судьбы. И нужно приложить немало усилий, чтобы вновь обрести надежду на счастье.

Без надежды мы очерствеем и перейдем на темную сторону.

Почему сестры не общались? Что случилось у них в детстве? Как они пришли к тому, что делят одного мужчину?! Да, они сводные, но отец же мог поспособствовать их сближению при должном усердии. Или там всем заведовала мачеха?! Как в сказках, злобная и корыстная, она науськивала дочь против падчерицы, не давала ей жизни.

Недолюбили, не позаботились, упустили и презирали...

Стоило подумать об этом, как в комнату без стука вошла Бетти.

— Питер, ты останешься здесь? — состроила грустную мордашку, надувая губы, напуская печаль в глаза.

— Бет, иди к себе, — ответил Гринувэй холодно.

— Но… — запнулась под его говорящим взглядом. — Хорошо, я буду у себя, — ретировалась из моей комнаты.

— Какая прелесть, — не удержалась от комментария, меня по-прежнему цепляла открытость их отношений, вызывая злость и неприятие. Это неправильно, и так не должно быть. — Второй раз оставляешь сестрицу без сладкого, — усмехнулась. Вчера я им помешала, а потом он отправился в Управление, сегодня доктор вынудил его присматривать за мной.

— Шел бы ты... К ней, — это так лицемерно — сидеть у постели болеющей жены, когда за дверью поджидает любовница.

— Твоя ревность неуместна, — он не смотрел на меня, принялся небрежно закатывать рукава своей белоснежной рубашки.

— Ты ведь давно ей... — чуть не проговорилась, — мне изменял?

Оливия хочет сохранить брак. Наивная, неужели она не понимает, что уже нечего сохранять? Остались одни руины. О какой истинности и связи они тут твердят?!

— Нет, — отчеканил, встречаясь со мной взглядом. Даже с такого расстояния заметила, как в его глазах вспыхнул огонь, а у меня что-то ёкнуло в груди. Опять те непонятные чувства, принадлежащие Оливии.

Между нами воздух словно накалился и стал гуще. Испарина выступила на лбу, а губы пересохли.

— Я не успел удостовериться, спросив у Вебера, но уверен, что ты опять это сделала, — встал с кресла, направляясь ко мне.

— Нет, — теперь я ответила коротко, не способная построить длинное предложение. В чем бы он меня ни обвинял, я ничего не совершала. Голова стала ватной, и мыслей в ней не осталось, только совершенно мне не свойственные о нависшем надо мной мужчине.

— Ты врешь.

Отрицательно замотала головой.

— Это ничего не изменит, Оливия.

Питер Гринувэй был красив и молод, обеспечен.

Крепкие плечи, поджарое тело, высокий рост, цепкий взгляд. Дрянной характер при такой внешности — именно то, что так манит женщин. Но я не собиралась быть мотыльком, летящим на огонь.

Все мужчины одинаковы. Стоит покрутить перед их носом попой или грудью, и они забывают данные в храме обеты.

— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи?

ГЛАВА 10

Оливия

— Все еще хочешь воспользоваться правом последней ночи? — спрашивает хрипло, и вдоль спины, аккурат по позвоночнику, разбегается рой жирных мурашек. Они табуном разносятся по спине, убегая к вспотевшим ладошкам и вдруг по потяжелевшему низу живота.

У меня давно не было мужчины. Возможно, и у Оливии тоже, несмотря на обвинение в изменах. Ее тело реагирует слишком остро на этого мужчину. Все-таки она любила… любит его.

Гринувэй наклоняется совсем низко, почти касаясь губ, на которых чувствуется его горячее дыхание, а длинная челка падает на лоб, попутно щекоча и меня. Возникает сильное желание поддат