Попаданка. Недопустимый выбор дракона

До отплытия ещё целый день. Его нужно пережить, спрятавшись так, чтобы нас никто не нашёл.

Тим молча шёл рядом по мокрым доскам причала. Его белоснежные волосы ярко блестели на солнце, выделяя его из толпы, как драгоценный камень среди обычных булыжников.

Нужно будет чем-нибудь накрыть ему голову. Такого необычного ребёнка слишком легко найти. И те люди, которые его ищут, наверняка знают, как он выглядит.

Я купила у пекаря небольшую булку. Румяную, еще теплую, пахнущую дрожжами и печным жаром. Протянула медную монетку — мужчина кивнул, протирая руки фартук.

Нужно было найти место, где нас не увидят. Я оглядела пристань. Повсюду сновали люди: грузчики тащили мешки, торговцы зазывали покупателей. Слишком открыто.

— Пойдём, Тимурка, — шепнула я.

Мы пробрались между рыбацкими лодками, стоявшими на берегу. Старые, потрёпанные штормами, они пахли дёгтем и водорослями. Здесь было тихо, и нас не могли увидеть любопытные глаза.

Я присела на перевёрнутый ящик и достала булку. Разломила её пополам — протянула половину Тиму.

Пока мы ели, я достала из котомки свой старый фартук. Уже рваный мной. Я окончательно его порвала, и получился кусок грубой ткани.

— Тим, — позвала я мальчика. — Давай я перевяжу тебе голову.

Он послушно наклонил голову. Я аккуратно накрыла его белоснежные волосы тканью и завязала узлом на затылке. Получилась самодельная бандана, скрывающая его главную примету.

— Так лучше, — пробормотала я. — Теперь ты обычный мальчишка.

Он потрогал ткань на голове, снимать не стал. Понимает, что это необходимость.

Рядом стояла старая треснутая, рассохшая лодка, я положила на дно свою накидку.

— Полежи немного, — сказала я Тиму. — Отдохни.

Устроила его в лодке на котомке, как на подушке. Сама села рядом на песок, прислонившись спиной к лодке. Глаза слипались от усталости, но нельзя было расслабляться. Нужно было следить, чтобы нас не нашли.

Наверное, я отключилась от стресса. В какой-то момент веки стали тяжёлыми, как свинец, и я провалилась в забытье.

Меня разбудил Тим. Он тряс меня за плечо своей маленькой ручкой и тихонько хныкал. Я резко открыла глаза.

Вечер. Солнце низко висело над горизонтом, окрашивая небо в оранжевые и красные полосы.

Господи, только бы не опоздать!

Я вскочила и огляделась. Корабль стоял у причала, но на палубе что-то происходило — матросы сворачивали канаты, готовясь к отплытию.

— Быстро, Тимурка!

Я схватила котомку и взяла мальчика на руки. Мы выскочили из-за лодок и побежали к причалу.

Ещё немного — и мы опоздаем.

Я уже подбегала к кораблю, когда увидела их.

У трапа стояли два человека. Один — до тошноты знакомый Торгес. Жирный, потный, но сейчас не наглый. Забитый. Лицо в синяках, губа разбита. Рядом с ним — грузный мужчина в кожаных брюках и черной рубахе. Лица не видно но чувствовалось в нем, что-то такое мерзкое, опасное.

Они стояли и оглядывались. Искали.

Я застыла как вкопанная. Сердце ушло в пятки.

Слишком поздно. Мы опоздали. Они уже здесь.

Развернуться. Тихо уйти. Пока не заметили.

Я медленно пятилась назад, крепко прижимая Тима к груди. Шаг за шагом. Тихо, осторожно.

Почти дошла до начала причала. Ещё немного — и скроемся за углом дома.

На плечо опустилась тяжёлая рука.

— Попалась, крыса. Заставила же ты нас побегать, — голос был грубым, хриплым. — Думаешь, ты умнее всех? Думаешь, можно украсть пацана и смыться?

Я обернулась. Высокий мужчина в тёмном плаще смотрел на меня холодными глазами. Лицо изрезано шрамами, руки в кожаных перчатках. Наёмник — это читалось в каждом его движении.

— Три дня мы тебя искали, дрянь! — рявкнул он, сжимая моё плечо. — По всему городу рыскали! А ты тут прячешься, как таракан!

Тим крепче прижался ко мне. Я чувствовала, как дрожит его маленькое тельце.

Второй мужчина подошёл ближе. Лицо жестокое, на щеке свежий порез. Он окинул меня похотливым взглядом.

— Хватит болтать, Корк, — проворчал он. — Берём пацана и валим. А с этой потаскухой... — Он облизнул губы. — С этой потаскухой мы потом повеселимся. Покажем ей, что бывает с теми, кто лезет не в своё дело.

— Не торопись, Григ, — ухмыльнулся первый. — Сначала она нам расскажет, зачем украла пацана. Хозяин хочет всё знать. А уж потом... — Он противно засмеялся. — Потом займёмся воспитанием. Научим, как надо слушаться.

— Отпустите нас, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — Мы никому не сделали ничего плохого.

— Ничего плохого? — Корк сжал моё плечо ещё сильнее. — Да ты украла ценную вещь! Этого белобрысого ублюдка! Думаешь, мы не знаем, кто он такой?

— А теперь, падаль, отдавай мальчишку, — прошипел Григ, протягивая руки к Тиму. — И без фокусов! А то мы с тобой такое сделаем, что будешь молить о смерти!

— Мечтать не вредно, — огрызнулась я.

И резко подняла колено, целясь Григу между ног. Он взвыл и согнулся пополам. В этот же момент я всем весом наступила Корку на ногу, вонзив каблук в его стопу.

— Тварь! — заорал он, ослабляя хватку.

Я рванулась в сторону, крепко прижимая Тима к груди. Но Корк, хромая, бросился следом.

— Никуда ты не денешься! — рычал он. — Всё равно поймаем! И тогда уж точно весело проведём время!

Корк оказался быстрее. Он настиг меня у угла пристани, заломил руки за спину и прижал к каменной стене. Плечи пронзила боль.

— Попалась, — прохрипел он мне на ухо.

Тим упал на доски и заплакал.

Григ подошёл, потирая ушибленное место.

— А теперь поговорим, — ухмыльнулся он.

9

Но не успела я и пикнуть, как воздух прорезал глухой удар. Звук удара мяса о дерево, короткий и влажный. Корк охнул — удивлённо, словно никак не мог понять, что происходит, — и повалился на бок. Пальцы разжались, отпуская мои запястья. На затылке расплывалось тёмное пятно крови.

Затем последовал второй удар. Григ даже вскрикнуть не успел — рухнул лицом вниз на мокрые от речной воды доски причала. Голова неестественно вывернулась. Из-под него потекла лужа.

Я развернулась, инстинктивно прижимая к груди всхлипывающего Тима. Солёные слёзы мальчика капали мне на шею.