Муж мой. Враг мой. Дракон

Доволен?!

Я пыталась убить его. Дерзила. Ему что, понравилось?!

Уголок его идеально очерченного рта снова дернулся, на этот раз без издевки. Ледяной огонь в глазах потух, они стали спокойными – должно быть, принц не полагался на свою магию сейчас, уже не пытался меня ею «прощупать».

Смирился, что не может? Проявил уважение к невесте? Неужели доверился?

Он подвел меня к алтарю и взял за обе руки, как полагается. Так бережно, будто не отдавал каждое хмурое утро приказов о сожжении деревень соседнего королевства и поголовном вырезании мирных крестьян.

Его славная внешность была обманчива: внутри прятался монстр. Я не должна об этом забывать, даже если хочется верить, глядя в потрясающие глаза, что мнение о принце ошибочно и основано на дурных сплетнях завистливых людей. Что в глубине души он такой, каким сейчас и кажется.

Что это не наложенные им чары заставляют меня трепетать, а я сама испытываю естественным путем возникшее влечение к красивому мужчине и одаренному магу, тяжело пережившему трагедию гибели родителей и запутавшемуся в хитросплетениях политических интриг.

В то же время я запоздало осознала, что моя руна работает на обе его способности. В противном случае Фэнрид уже учуял бы мои настоящие намерения, мою ненависть и мой страх. И отменил церемонию.

Духовник стал зачитывать клятвы – мы повторяли за ним. Тембр голоса принца – когда он в хорошем настроении – оказался бархатным и глубоким. Приятная хрипотца обволакивала мое сердце как лозой, обладая отдельной магией. Словно этому дьяволу мало было привлекательной внешности, и он решил доконать меня еще и этим.

Я и не заметила, как ритуал подошел к концу, полностью очарованная моментом. Как духовник объявил нас мужем и женой, зал зарукоплескал, и Фэнрид наклонился ко мне за поцелуем.

Его мягкие губы с необъяснимой осторожностью прижались к моим губам, вызвав во мне неожиданный ответ: кровь прилила к лицу, рот приоткрылся, а руки сами легли на сильные плечи.

Что я делаю? Почему наслаждаюсь этим странным моментом, как будто в самом деле вышла замуж?!

Разве не должна я сосредоточиться на предназначении и не отвлекаться на приятные ощущения во всем теле, такие новые и непривычные для невинной девушки? Мне нельзя потерять себя, отдавшись спонтанному влечению, нельзя забывать о миссии.

Принц отстранился первым – в его внимательном взгляде я тонула, как в омуте. Он улыбнулся как самый обычный новоиспеченный муж, проявляющий искреннюю симпатию к жене. И развернул меня к гостям, принимая овации, поздравления и горсти риса, сыплющиеся со всех сторон.

Его вовсе не холодная, а очень даже горячая рука властно легла на мою талию, и на минуту я расслабилась в этом надежном объятии, будто оно может защитить меня от всего.

Мужчина, которого я должна буду убить, занял место в сердце за считанные мгновения, не иначе как с помощью еще каких-то таинственных чар завладев заодно и моей душой.

Последний бастион – мое тело – недолго продержится, если я позволю чувствам брать верх над долгом.

Глава 12. Яд

Поистине грандиозных размеров зал был полон высокородных господ, смеющихся и набивающих животы, поднимающих хрустальные бокалы и выкрикивающих тосты принцу Фэнриду и его прекрасной жене.

Столы ломились от яств, количество которых превышало нужды присутствующих во много раз. Вино лилось рекой. Оркестр, разодетый по последнему писку моды, играл в конце бальной залы, которую заполнили танцующие пары.

Мы с Фэнридом сидели во главе стола, вот уже несколько утомительных часов изображая молодых супругов, которым по этикету положено кивать, улыбаться и целоваться, когда наступает момент.

Мы едва ли успевали поесть – вереница гостей выстраивалась в очередь, чтобы перещеголять друг друга в поклонах, дарах и поздравлениях. Всем им необходимо было дружелюбно ответить и искренне их поблагодарить.

Вино, выпитое на голодный желудок, кружило голову. А может, все дело было в поцелуях, к которым я уже начинала привыкать. Все более охотно припадала к мягким губам, движения которых вызывали сладкую истому по всему моему телу, противиться которой становилось все труднее.

Мы почти не говорили – нам некогда было говорить. Но один важный вопрос я все же задала. В самом начале, когда мы только усаживались, и гости еще не успели налететь.

- Ты не злишься, - заметила я, адресуя натянутую улыбку пирующим, а принцу – свой глубинный страх, требующий удовлетворения.

- Не злюсь, - ответил мужчина, также рассредоточив свое внимание по гостям.

Со стороны, должно быть, совсем было незаметно, что мы общаемся. Не сговариваясь, мы выбрали единую манеру поведения, предпочитая скрывать истинный интерес.

- Почему? – произнесла я на выдохе, поднося ко рту кусочек мяса фазана, приготовленного в яблоках.

- Хм.

Фэнриду понадобилось время, чтобы подобрать ответ.

- Ты интересная, - ответил он коротко и исчерпывающе.

И почему я вдруг почувствовала себя такой польщенной?! Почему мои мысли потекли в направлении, как оставаться ему интересной всегда?!

Это нужно прекращать! У нас нет времени, мы не успеем узнать друг друга. Мы и женаты будем всего несколько часов, не более.

- Хочешь сказать, что узнать мои тайны тебе хочется сильнее, чем убить меня? – беззлобно поддела я.

- С чего ты взяла, что я хочу убить тебя? – лицо Фэнрида слегка напряглось, будто он пытался постичь ход моих мыслей и не мог.

- Ну, я же хотела… - пожала я плечами и получила в ответ широкую, самодовольную улыбку, которая вмиг вывела меня из себя.

Вот как! Мерзавец настолько ни во что меня не ставит, что вообще не воспринимает как угрозу! Вот почему ему плевать на тот случай с ножом – он не считает, что я на самом деле способна убить его.

Я для него – как надоедливый комар, от которого он походя отмахнулся и сразу забыл об этом. Обычная пустоголовая принцессочка, ну, разве что немного более интересная из-за загадочного барьера. И как только он вскроет его, интерес пропадет.

Когда Фэнрид ненадолго ушел из-за стола, я мстительно нажала скрытую кнопку на одном из моих перстней, позволяя яду шестикрыла попасть в бокал вина, из которого принц пил.

Один укус этого злобного маленького насекомого грозил смертью в течение пары часов. Капля яда, которую я выпустила – разбавленного в несколько раз – продлевала мучения жертвы на два-три дня.

Уже к ночи у принца появится тремор и сонливость. Следующие сутки слабость будет нарастать, пока не приведет к остановке сердца примерно после-послезавтра.

Это позволит мне избежать сегодня супружеских обязанностей, а в будущем не вызовет подозрений в отравлении: все решат, что Фэнрид умер естественной смертью от сердечного приступа.

Чувство вины и страха заполнило меня в тот же миг, но было поздно: Фэнрид вернулся за стол, и возможность передумать, например, «случайно» пролить бокал с ядом, была потеряна.

Мое сердце заколотилось с удвоенной силой, когда муж взял бокал и сделал глоток. На моих висках выступил пот.

Как бы ни готовил меня Эласар, и какой бы самоуверенной я себя не считала, на деле оказалось очень сложно смириться с ролью убийцы.

А ведь мне предстояло еще и играть роль: демонстрировать ужас и шок из-за внезапной болезни, а затем смерти молодого супруга.

И все это на глазах родного отца, который знал меня, как облупленную… Я судорожно вздохнула.

Настроение Фэнрида почему-то моментально испортилось, словно яд имел привкус, который можно распознать в вине. Или мне так казалось, потому что я слишком напряженно следила за его реакцией?

Вот он поставил бокал на стол и хмуро уставился на него, словно в кроваво-красной жидкости мог различить крупицы болтающейся отравы.

Он повернул голову направо, внимательно рассматривая веселящихся гостей. Обвел сосредоточенным взглядом зал, пока не остановился на ком-то конкретно.

На его гладко выбритых, мужественных скулах обозначились желваки, когда он раздраженно сжал челюсти, буравя вспыхнувшим серебряным взглядом моего отца, сидевшего за соседним столом в окружении местных красавиц, вовсю старающихся ему угодить.

Король Соторик расслабленно улыбался и довольно хохотал, опрокидывая в себя не первую чарку пива, словно находился не в замке врага, а в гостях у лучшего друга.

Я забеспокоилась, что Фэнрид что-то заподозрил, но он молчал, лишь пристально и внимательно наблюдал, думая о чем-то своем. Его глаза угрожающе светились, но он не сможет ничего узнать, ведь мой отец не имеет к покушению совершенно никакого отношения.

Сумеет ли принц разгадать, кто в этом зале его настоящий враг? Посмотрит ли он на свою невинную невесту как на вероятного противника или продолжит недооценивать ее?

Мужчины никогда не берут слабую женщину в расчет, и именно в этом состоит их главная ошибка, на которую мы так верно сделали ставку.

Опустив взгляд в пол, мой устрашающий муж глубоко о чем-то задумался, а я постепенно успокоилась, решив, что для волнения нет причин.

Кто знает, что на самом деле влияет на перемены в его настроении? Никто не способен различить каплю яда в вине, даже он.

- Хм.

От его необъяснимой загадочности меня всерьез зазнобило, и я осушила свой бокал до дна, чтобы притупить чертово волнение.

Помогало не очень, особенно когда Фэнрид повернулся ко мне всем корпусом и вдруг взял меня за руку, заставив вздрогнуть. Да еще поднес ее к губам, медленно целуя каждый пальчик.

Широко раскрытыми глазами я уставилась на его макушку, задержав от страха дыхание. Изучая мои пальцы, принц продолжал о чем-то серьезном размышлять, не торопясь объяснить, что он делает и зачем.

А может, я переборщила с ядом и он уже действует? Мой муж не осознает, что творит, постепенно поддаваясь сонливости?

Вдруг он упадет замертво прямо сейчас? Решат ли все, что он пьян? Или бросятся искать виновницу его состояния?

Глава 13. Ты узнал все, что хотел?

Но когда Фэнрид поднял на меня глаза, они оказались удивительно ясными для отравленного. В них не было ничего, что я ожидала: ни гнева, ни серебра, как если бы он меня проверял, ни усталости.

- Как ты считаешь, - прищурился он, поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем, но я никак не могла расслабиться и выглядеть естественно, ожидая худшего, - для наших королевств есть шанс примириться?

К этому времени дарители, наконец, закончились, предоставив нам немного уединения, возможности спокойно поесть и даже поговорить.

Мое сердце стучало как барабан, и муж мог услышать его безо всякой магии. Поймет ли он, что я что-то скрываю? Или решит, что волнение обусловлено его внезапной близостью?

Что ему ответить? Приторно солгать «да, конечно»? Какая разница, ведь послезавтра он будет мертв!

- Нет.

- Почему? – склонил он голову, разглядывая меня так пристально, будто пытался считать мои эмоции по лицу, раз уж его магия против меня бессильна.

- А ты как думаешь? – ненависть, запертая глубоко внутри на время свадьбы и пира, вырвалась на волю неудержимой волной, стоило только «поднести спичку к готовому воспламениться пороху».

Все то, что я чувствовала к тумелонцам и конкретно к принцу, потребовало немедленного выхода, как пар, долго находившийся под давлением в печи.

- Вы хотите захватить наши земли!

- Вы хотите ровно того же самого, - холодно заметил Фэнрид, и я возмущенно набрала в грудь воздуха, но сказать свое мнение так и не осмелилась.

Какой смысл объяснять? История – свидетель, кто прав, а кто нет. Вот только летописи пишут победители, и когда мы выиграем, правда окажется на нашей стороне!

- Вы напали первыми!

- Ты в этом абсолютно уверена? – на волевых скулах принца заиграли желваки, но он ведь сам затеял этот спор, чего ж теперь злиться.

Нашел, о чем разговаривать с принцессой! Разве в его глазах я не наивная девица, всего лишь проданная в уплату непродолжительного перемирия?

- Ты сам-то как считаешь? – задрала я бровь, ненавязчиво пытаясь высвободить руку, но пальцы мужа превратились в путы, из которых невозможно выбраться. – Думаешь, война вот так возьмет и прекратится только потому, что мы поженились?

- Твой отец предложил хорошую цену за это.

Переполнившись гневом, я судорожно сглотнула. Знала я об этой цене: земли нашего севера до самого залива Лой и я в придачу. Будет ли ненасытному Тумелону этого достаточно?

- Ты всерьез считаешь, что уступка Соторика остановит кровопролитие? – фыркнула я скептически.

- Это хорошее начало переговоров, - предположил Фэнрид, и я сердито надула губы.

Неужели он не понимает, что это значит для жителей деревень, перешедших под власть его королевства? Он думает, солдаты Тумелона их облагодетельствуют? Не знает, что они будут просто убиты, а их дома сожжены дотла, если они не успеют покинуть свои дома или сознательно решат не уезжать?!

- Но вы же не оставляете никого в живых! Вам нужна пустая земля! Вы нас просто истребляете!

- Только нелояльных, - возразил Фэнрид, и я презрительно скривилась, потому что таковыми в его глазах, видимо, были все, даже дети и женщины. – Мы не можем оставить врагов в тылу. Это законы войны, ничего не поделаешь. Ты сама-то много у себя видела военнопленных?

И снова я набрала в грудь воздуха и не нашлась, чем возразить. В наших тюрьмах никаких пленных не было, но наверняка это потому, что менять их попросту было не на кого. Насилие порождает насилие, что верно, то верно.

Но мысль о том, что происходит с захваченными тумелонцами там, на линии фронта, мне совершенно не понравилась. Исключительная правота одной стороны перед другой дала трещину, когда я представила, что наши солдаты ничем не лучше, если делают то же самое, что враги.

И хотя я все еще считала главным виновником конфликта того, кто первым напал на соседа, сомнения мной уже овладели. Сомнения, которых я никак не могла себе позволить.

- Ваши имперские амбиции простираются слишком далеко, - покачала я головой. – Вам же мало будет этого куска. Вы хотите взять всё до самых песков.

- Чем плохо, если два королевства объединятся в одно? – проговорил принц, и серебро вдруг замерцало в его темных глазах, будто ему тоже сложно стало контролировать гнев. – Война продолжается, только пока есть кому и за что сражаться. Нет чужой земли – нет врагов – нет и причины.

Так и знала, что в этом состоит его цель! Заставить отца подписать капитуляцию и отдать бразды правления одному королю – разумеется, победителю.

- Почему бы тебе просто не отвести войска? – сквозь сжатые зубы процедила я, не сумев сдержать раздражения. – Это же так просто.

- Говоришь так, словно бывала на линии фронта и знаешь, как все устроено, - уголок красивых губ приподнялся в недоверчивой полуулыбке, не коснувшейся стальных глаз.

И опять мне нечем было крыть: нет, не бывала. До меня доходили лишь слухи и общее настроение народной массы.

Это принц и пытался мне донести? Что я, будучи глупой женщиной, не разбираюсь в политике?

Чем тогда он отличается от меня? Только тем, что пытает врагов своей страшной магией, выбивая из них всю правду?

Никогда и никто не видел его в рядах солдат, а вот на праздной охоте – пожалуйста. Пока люди умирают, он развлекается!

- Ты узнал все, что хотел? – силой выдернула я руку, больше не намеренная оправдываться.

Тумелон – наш враг, а Фэнрид – главное зло, которое нужно искоренить, чтобы война закончилась. Нет врага – нет причины, - сам так сказал!

- Да, - мрачно молвил принц, и по моей спине побежал неприятный холодок, потому что я услышала в его интонации подтекст.

Что такое он выяснил в разговоре со мной, чтобы говорить так уверенно

Может, он уже взломал мою барьерную руну, а я этого даже не заметила? Может, болтовня была простым отвлечением, чтобы ментально прощупать меня незаметно?

Неспроста же он так настырно держал меня за руку! Что если прикосновение увеличивает его способности, и он только что прочел все мои мысли каким-нибудь замудреным магическим способом, о котором даже магистру Эласару неизвестно?

Что если он слушал мое сердцебиение и по нему изучал мои ответы? Кто-то мне как-то говорил, что когда человек лжет, его сердце начинает колотиться в два раза быстрее, а когда говорит правду, ритм остается спокойным и ровным.

Я отчаянно анализировала наш политический диалог, пытаясь угадать, что принц мог по нему узнать, какие мои тайны.

Но когда Фэнрид взял свой бокал и с ухмылкой повернулся ко мне, я поняла, что нет причин для волнения: если б он подозревал, что в вине яд, стал бы допивать его до конца?

А он пил. Сделал маленький глоток, будто смакуя. И еще один, глядя мне в глаза.

Я в ответ смотрела на него, не мигая.

«Стой»! – хотела шепнуть в последнюю секунду, но так и не нашла в себе силы остановить его.

Язык прирос к нёбу, пока я поднимала дрожащей рукой свой бокал, наблюдая за уменьшающимся количеством отравленного вина.

Был ли смысл признаваться в предательстве именно сейчас, когда гибель мужа неминуема? Стоило ли навлекать на себя его гнев напрасно, когда его уже ничто не спасет, ведь противоядия не существует?

Все шло, как запланировано. Почему же меня вдруг так обеспокоила его будущая смерть?

Все дело в секретах, на которые он намекнул в нашей беседе? В его заблуждениях, которые мне теперь хотелось развеять? Доказать ему, что он неправ?

Будто я поддалась глупой надежде, что разговор по душам способен смягчить ледяное сердце злодея. Будто если я расскажу ему о бесчинствах, об убийствах невинных, он тут же воскликнет «ой, я не знал» и отдаст приказ солдатам прекратить.

Святая наивность. Глупые женские мечты, что любовь может творить чудеса.

Или это потому, что он смог посеять во мне сомнения? Все не так однозначно, как казалось на моей – праведной – стороне?

Я чего-то не знаю о текущей войне, доверчивую принцессу не посвятили во все детали, и то, о чем знает супруг, способно в корне поменять мое представление?

Я всегда была пытливым и охочим до тайн человеком. Соторик не раз повторял мне, что я не должна забивать голову политикой. И все же я не послушалась отца и оказалась в самой сердцевине политических интриг: согласилась стать настоящим троянским конем, отравительницей, убийцей.

Говорила себе, что смогу. Но теперь, глядя в темные и спокойные глаза мужа – не такие уж и холодные, не настолько и равнодушные и уж точно сейчас не жестокие, - я уже не была так уверена, что вынесу возложенное на мои плечи бремя.

Мне хотелось выбить из руки принца смертоносный бокал. Вдруг половины капли яда окажется недостаточно, и Фэнрид все-таки выживет? Вдруг еще не слишком поздно все исправить?

Мое сердце грохотало в груди все сильней, а на лице наверняка отражался возрастающий страх, переходящий в ужас.

- Ты что-то хочешь мне сказать? – тихо проговорил Фэнрид, так и не отведя взгляд. Цепкий. Нечитаемый. Пронзительный.

Он знает.

Это очевидно, он видит меня насквозь. Тогда почему продолжает пить?!

- Нет… - хрипло выдавила я, вспомнив о своем долге с величайшим сожалением, которое ничем невозможно объяснить.

Что это, снова магия? Отчаянное желание сначала разобраться во всей ситуации? Что со мной происходит?

Или это его красивые глаза действуют так на меня? Смазливая мордашка, как сказал Арис, банально меня покорила?

- «Нет», – мрачно повторил принц и разорвал контакт глаз, отвернувшись к пирующей толпе и словно бы потеряв ко мне весь интерес.

Мне показалось, что по его лицу прокатилась черная тень разочарования.

Но затем муж улыбнулся в никуда – ледяной, опасной и мстительной улыбкой, от которой мой желудок совершил тошнотворный кульбит, – и… осушил свой бокал до дна, ни секунды больше не колеблясь.

Глава 14. В спальне

Солнце медленно опустилось за горизонт, пока я варилась в клубке сомнений и тревог, неизбежно следующих за свадебной церемонией, длительным пиром и… отравлением новоиспеченного мужа молодой женой.

Сложности в отношениях переживают ведь все супруги, верно? Особенно когда надвигается первая брачная ночь, а к чулку прикреплен острый кинжал на случай, если мужа к тому времени еще не свалит яд... А что такого, обычные будни невинной девушки!

После множественных тостов и показательных танцев было объявлено, наконец, о наступлении времени консумации для закрепления брака.

Эта унизительная традиция, давным-давно ставшая в Ланхарии пережитком прошлого, все еще поддерживалась в Тумелоне высшим обществом, охочим до сплетен и зрелищ. Новоявленный муж - будущий король - должен был продемонстрировать свою мужскую силу после церемонии, иначе брак не будет признан свершившимся.

Идя по усыпанной красными лепестками роз дорожке, я держала Фэнрида под локоть и боялась, что по-настоящему вспыхну пламенем, настолько силен был жар на щеках от стыда.

Нас провожали толпы благородных дам и господ, стоявших по обе стороны. Выкрикивали смущающие напутствия, вновь обсыпали нас крупой и, кажется, даже поливали водой – наверное, для пущего «плодородия».

Наконец, они остались позади. Муж пропустил меня вперед, закрыл за нами дверь и дальше мы пошли одни – длинными, бесконечными коридорами, пахнущими свежими розами, лакированным деревом и теплым воском.

Фэнрид властно направлял меня, когда я оказывалась на развилке, тихо говорил, куда сворачивать, «налево» или «направо». Всякий раз, когда я оборачивалась и осторожно смотрела на него, наталкивалась на цепкий, серьезный взгляд, от которого пробирало холодом.

Мне стало немного легче лишь тогда, когда я, решительно пройдя через покои принца, такие знакомые после нашего сеанса связи, выпорхнула на балкон и подставила пылающую кожу морозному воздуху. Испуганный взгляд рассеянно блуждал по укутанному снегом саду и усыпанному яркими звездами черному небу.

Муж вышел вслед за мной. Не нарушая тишины, накинул мне на плечи пушистое вязаное покрывало.

Я этого совершенно не ожидала – думала, он злится, – и потрясенно уставилась в его страшные глаза со сверкающими во тьме ледяными кристаллами. Их темное и мрачное выражение, не обещающее ничего хорошего, совсем не сочеталось с заботой о моем здоровье.

Мы оба вели себя сдержанно. Не знали, чего ожидать от другого, и потому осторожничали. Как истинные враги, волею судьбы связанные вынужденными узами, не могли довериться друг другу. Да и не было повода.

И если мне показалось во время церемонии и наших поцелуев на пиру, что Фэнрид расслабился в моем присутствии и перестал корчить из себя высокомерного властелина, даже проявил интерес ко мне как к женщине, то после политического спора он вернулся к прежней форме общения – напряженной скрытности.

Я все ждала, когда же его свалит яд, но принц пока держался, не выказывая ни слабости, ни недомогания. Выглядел только слегка утомленным – скорее, эмоционально, чем физически, как тогда, в зеркале, когда его все достало. А ведь любой другой на его месте уже б захотел прилечь!