Муж мой. Враг мой. Дракон

- Но это теперь мой дом. И я буду ходить, где хочу! - и бросилась, не оглядываясь, наутек, точно зная, что жених стоит и смотрит мне вслед.

Лишь бы не кинулся за мной, чтобы отрезать длинный язык!

Я влетела в свои покои, тяжело дыша, и захлопнула дверь спиной, словно за мной гнался сам черт. Может, так и было!

Когда меня обступили служанки, участливо спрашивая, что со мной случилось, ужасно смутилась.

Как же объяснить, почему я до сердечного приступа ненавижу их хозяина? Как рассказать о негодяе и его поведении, не поставив свой тайный план под угрозу?

- Не иначе как встретили принца? Он что, обидел вас?

Они отлично знали, на что он способен, раз ни секунды не засомневались в том, кто может быть виновником моего состояния. И я осознала в этот миг, что не одинока в своих эмоциях: все здешние обитатели боялись чародея и старались лишний раз не попадаться ему на глаза.

Вот почему замок был пуст, и я никого не встретила по пути. От греха подальше слуги прятались, едва заслышав чьи-то шаги!

Вот почему Фэнрид ходил так тихо, будто совсем не касался ногами земли. Охотился на собственных слуг, чтобы допросить при случае!

Самое настоящее Чудовище, заслуживающее смерти.

Мне тут же стало легче оттого, что я здесь не единственная пострадавшая от его зверских замашек.

Хана и Эль – девушки, назначенные мне в услужение Фэнридом – усадили меня в кресло и принялись успокаивать. Одна вытащила заколки и распустила тугую прическу, другая принесла теплой воды и теперь массировала ступни ног.

- Не стоило вам ходить по замку одной, нужно было взять кого-то из нас, - приговаривала более старшая, Хана. - Все, кто видит принца в первый раз, поначалу пугаются. Это совершенно нормально.

- А потом что? – недоверчиво процедила я, умолчав о том, что наша встреча не первая. – Привыкают?

- В целом, да. Если ведут себя хорошо. Если слуги будут что-то скрывать и вызовут его подозрение – он обязательно это заметит и проверит их на лояльность.

Знаю я, что значит это «проверит». Заморозит до полусмерти и заставит отвечать на вопросы – даже на те, на которые они не хотят отвечать. Неудивительно, что слуги отчаянно избегали его внимания.

- Ему доставляет удовольствие пытать своих жертв? – мрачно отметила я. – Поэтому он издевается над своими же людьми, когда больше не над кем? Ему недостаточно военнопленных?

- Фэнрид строг, - покачала Эль головой с улыбкой, которая показалась мне натянутой, будто девушка знала, что у стен есть уши, и следует вести себя правильно, - но он никогда не обидит без повода. Просто будьте собой, принцесса, не держите за пазухой зла, и все наладится.

«Не держите за пазухой зла»? Как быть с тем, что именно для этого я сюда и приехала? Как вести себя естественно, если все, о чем я могу думать, это о ненависти к жениху и о страхе разоблачения?

- Как вы с ним уживаетесь? – тихо спросила я, рассчитывая на совет. – Он ведь плохой человек. Жестокий тиран. Он – палач!

Такой молодой, красивый – и такой безжалостный. Словно у него и правда нет сердца, а вместо него – кусок льда.

- Вы бы тоже ожесточились, если б пережили то же, что и он, - заметила Хана, с неожиданной рьяностью защищая хозяина.

Вряд ли я смогу такое понять. Люди Ланхарии десятилетиями страдают от мечей завоевателей, но их сердца не превратились в холодные камни, не способные к чуткости и сопереживанию.

- А что с ним произошло? – решилась я выведать побольше, когда девушки пересадили меня к зеркалу, чтобы переодеть ко сну и расчесать волосы.

Служанки переглянулись, не уверенные, что стоит рассказывать это невесте жениха.

- Родителей убили на его глазах, когда он был маленьким. Он просидел рядом с их телами в лесу несколько дней. Когда дядя нашел его, сердце мальчика уже заледенело.

Я сглотнула, история показалась мне просто ужасной. И, несмотря на весь мой праведный гнев, Фэнрида вдруг стало жаль.

«Ребенка – конечно, ребенка, - одернула я себя строго. – То, во что он теперь превратился, человеком назвать нельзя».

- Никто не знает, что там произошло, но доподлинно известно только одно: не будь мальчик сыном дракона, замерз бы насмерть.

- Увы, тот случай оставил на его жизни огромный след: вместе с сердцем в принце заледенели все чувства и… ушла способность менять свой облик. А по закону правителем Тумелона может быть только перерожденный дракон. Пока Фэнрид остается человеком, не может полноправно взойти на трон.

- Но вы не волнуйтесь, - погладила меня Эль по плечам, как будто испугалась, что я тогда откажусь выходить замуж за ее хозяина. – Он все еще законный принц, и ваш будущий сын, унаследовав все его способности, станет королем Тумелона, когда вырастет.

Сын. Кто захочет иметь ребенка, подавляющего других взглядом и замораживающего прикосновением? Сына, похожего на монстра-отца?

От одной только мысли о близости с мужчиной, неспособным что-либо чувствовать, меня пробирал лютый озноб.

Лучше бы я сбежала с Арисом, чем согласилась на эту свадьбу. Лучше бы я слушала свое сердце, чем магистра Эласара и отца!

Но разве сердце говорило мне именно это? Не оно ли отвечало учащенным биением, когда чертов Фэнрид оказывался рядом?

Когда он наклонялся ко мне с презрительной ухмылкой на губах… Когда его рука впивалась в мою талию, властно удерживая рядом… И даже когда он угрожал мне расправой, я не только боялась!

Нельзя доверять сердцу, нельзя. Оно у меня такое же, как у всех девушек – склонное к самообману. А я должна быть решительной и храброй, чтобы спасти Ланхарию.

Что думает принц обо мне теперь? Мучительно хотелось знать это.

И что подумает обо мне потом, когда увидит у алтаря и поймет, что все три встреченные им девушки – одно лицо?

Его воспоминание о моем нападении может пустить весь план Эласара коту под хвост.

Может, стоило воспользоваться случаем прямо там? Мы же были одни в коридоре, почему я ничего не сделала?! Откуда взялась эта неуместная робость, это непомерное девичье смущение?

С какой стати тумелонец вообще вызывает во мне что-то, помимо отвращения? По какой причине меня так к нему влечет?!

Не иначе, как магия! Другого объяснения не было! Я ненавидела Фэнрида всей душой и собиралась убить его, чего бы мне это ни стоило!

Глава 9. Давай сбежим!

Мое настроение постоянно раскачивалось между долгом и страхом, как на неустойчивых весах.

Одна часть меня знала, что обязана остаться и довести задуманное до конца, как бы ни было боязно или опасно. Другая все еще мечтала сбежать, выбрав другую судьбу, а не план Эласара.

Может быть поэтому, когда на следующий день мне принесли весточку от старого друга, умоляющего о встрече за стеной замка, я воспользовалась этой возможностью.

Ну, или просто мне было стыдно за то, что Арис узнал о моем положении и свадьбе от кого-то другого. Зря я не сказала ему обо всем сама, и парню пришлось в одиночку проделать огромный путь по землям врага, чтобы только увидеть меня.

- Прости, Арис, мне нечем тебя обрадовать, - развела я руками, чувствуя себя виноватой за все, что сделала и не сделала. За то, что наша дружба была основана на лжи.

- Ты не обязана плясать под дудку отца, – сердился друг, теребя свои небрежно остриженные волосы. – Разве ты не вольна выбирать судьбу сама? Если королю настолько плевать на родную дочь, что он продал ее жестокому тирану и нашему заглавному врагу, то и она может так же отнестись к отцу!

В ярости топча глубокий снег, Арисоб отчаянно жестикулировал.

Я была благодарна ему за то, что он снова хочет меня спасти. В других обстоятельствах я сбежала бы с ним, не раздумывая. Я ведь так и хотела поступить перед тем, как меня остановил магистр. И теперь я оказалась на перепутье.

Сердце тянулось к свободе, взгляд цеплялся за двух снаряженных лошадей, привязанных к дереву.

Ничего не нужно придумывать: можно просто сесть в седло и умчаться в закат. Вместе с человеком, который будет оберегать меня до конца дней и, в отличие от жениха, никогда не станет угрожать и не причинит вреда.

Если я останусь, каковы мои шансы выжить, если удастся осуществить план Эласара? Если что-то пойдет не так, если меня разоблачат, я стану жертвой во имя спасения Ланхарии.

Если б не отец, которого придется оставить в замке врага, я бы прямо сейчас села на коня. Увы, мой выбор уже был сделан за меня.

- Поверь мне, Шенн, никто тебя не осудит, если ты просто исчезнешь до свадьбы. Все наши только и говорят о том, как отвратительно поступил старый король, все жалеют его несчастную дочь, ставшую разменной монетой.

- Это мой долг перед королевством, - напомнила я о своем особенном положении: дочь короля разделяла ответственность отца.

- Эти дремучие времена давно прошли, - спорил Арис, воспринявший новость о том, что я не просто охотница и подружка детства, а принцесса, почти спокойно. – Шена, ты не обязана быть пешкой в их политической игре!

Может, я и зря пришла сюда. Арис слишком уж переживал за меня и мог совершить какое-нибудь безрассудство.

- Я могу увезти тебя на край земли, спрятать ото всех, спасти от предстоящего унижения, - воскликнул Арис, обессилено присев на поваленное дерево. В глазах пылало отчаяние. – Беда в том, что ты, похоже, сама хочешь этого? – с досадой взмахнул он рукой. – Зачем тебе это замужество, Шенн? Ты ведь ненавидишь этого монстра.

- Как и все мы, - подтвердила я очевидное.

- Кстати, что насчет «нас»? – потребовал объяснений Арисоб, словно я была ответственна за то, что теперь он самый несчастный на свете влюбленный. – Получается, ты меня бросила?..

Я поперхнулась ответом, понятия не имея, как успокоить его раздутое эго. То, что я «не его поля ягода», для него недостаточная причина?

Даже останься я в Ланхарии, вряд ли мы поженились бы. Это были всего лишь наивные мечты нашей юности, и рано или поздно я все равно стала бы женой какого-нибудь принца.

- Я не давала тебе никаких обещаний, - мне не нравилось, что Арис перекладывает на меня ответственность за свою привязанность ко мне. – Мы всегда были просто друзьями.

Его глаза сузились. На небритых щеках заиграли желваки.

- Вот как? Говорят, этот Фэнрид – красавчик, - мстительно усмехнулся друг. – Может, тебя тоже очаровала его смазливая мордашка?

Я закатила глаза, хотя мне было не до смеха.

- Не будь дураком!

Целую минуту мы молча дулись друг на друга. Я почти решилась уйти, оскорбленная несправедливым обвинением, но расставаться на такой мрачной ноте не хотелось.

- Почему это должна сделать именно ты? – в интонацию друга просочилась глубокая обида – то ли на меня, то ли на судьбу. – В королевстве много высокородных девушек, чьей привлекательностью можно было бы выкупить мир не сложнее, чем твоей.

- Ты знаешь, почему, - прислонилась я устало к каменному выступу, скрывающему нас от солдат, патрулирующих периметр высокой стены. – Только я могу противостоять его магической способности.

- Ты не знаешь этого точно, - тут же возразил Арисоб. – Ты никогда не находилась рядом с ним достаточно долго, чтобы быть уверенной, что он не сможет обойти твою защиту.

- Но шанс есть, - возразила я с самонадеянной улыбкой, вспомнив недавнюю встречу с принцем – наверняка он пытался на меня воздействовать, но я этого даже не почувствовала.

- Барьерную руну можно нанести любой другой невесте, - настаивал парень, но я печально покачала головой.

- Ты же знаешь, если бы все было так просто, этим бы давно воспользовались все подряд – наши солдаты уж точно, чтобы не выдавать секретов королевства во время пыток. Видимо, во мне есть что-то еще, что делает мою защиту особенной.

- Что же это? – поднял друг брови.

Я пожала плечами, это было только предположение.

- Ну, не знаю. Королевская кровь?

Закатив глаза, Арис выместил гнев на снежном комке.

- Эласар обновил мою руну и добавил еще несколько для закрепления результата. Самые опытные наши маги пытались и не смогли проникнуть за барьер.

- Что если он сможет? – друг переживал всей душой. – Шена, о его силе ходят легенды! Если у тебя есть, что скрывать, он убьет тебя, не раздумывая!

- Никто не причинит мне вреда, даже он, - вздернула я подбородок самоуверенно. – И пальцем не тронет, если я не позволю.

- Так это правда? - встрепенулся Арис, услышав двойной подтекст между строк. Вскочил, глаза заблестели от надежды. - Ты не намерена по-настоящему становиться ему женой?

- Думаю, до этого не дойдет, - улыбнулась я со всем возможным коварством.

Не позволю бездушному монстру забрать ни мою душу, ни тело. Осталось только воплотить в жизнь идеи, позволяющие этого избежать.

Арисоб вскочил, его лицо было полно недоверчивой радости.

- И каков план? – схватил он меня за руки и сжал их слишком интимно. – Собираешься втереться ему в доверие и затем предать? Выведаешь ценные сведения и сбежишь чуть позже? Будешь тянуть время, отвлекать его от сражений, пока мы сами не завоюем Тумелон? Используешь приворот и веревки из него будешь вить? – Он сощурился, когда его посетила «гениальная» мысль: - Убьешь его?!

- Тс-с-с, - зашипела я, понизив тон и нервно оглянувшись по сторонам: скалы тоже могли иметь уши. – Прошу тебя, осторожнее!

- Я не могу не беспокоиться о тебе, - смотрел друг на меня, как на возлюбленную. – Ты будешь одна во дворце самого могущественного чародея, рожденного за последние десятилетия. Пусть он и не дракон – пока не стал им – но все же он зло во плоти! Как тут не волноваться? Вдруг ты не справишься?

- Не о чем переживать, - смущенная его горячностью и близостью, я сохраняла дистанцию. – Магистр Эласар научил меня всяким шпионским тонкостям, и он уверен, что я готова и справлюсь. Ты глазом не успеешь моргнуть, как я вернусь с победой. Все будет хорошо, обещаю!

- А твой отец?..

- Он ничего не знает. И не должен узнать! – замотала я головой, напоминая о серьезности положения. – Это только наше с Эласаром дело, тайная миссия магического ордена, и чем меньше людей посвящены, тем выше шанс на успех. Принц Фэнрид – опасный противник, и он не должен заподозрить о готовящемся за его спиной заговоре, иначе план провалится.

- Я ничего и никому не скажу, - поклялся Арис. – Но, Шена, пообещай мне, что будешь осторожна. И что вернешься ко мне живой. Поклянись, что он тебя не тронет!

В отдалении послышались голоса: наше время подошло к концу, мне пора было вернуться в замок, пока не хватились слуги.

- Обещаю.

Глава 10. Дай ему шанс

Из окна моей спальни открывался вид на королевский сад. Водяные струи фонтана замерзли, образовав причудливую ледяную скульптуру, а цветочные клумбы превратились в снежные сугробы.

Торчащие из них бутоны красных роз, подернутые морозцем, походили на капли крови на белом снегу, подчеркивая мое весьма мрачное настроение.

По вычищенным дорожкам прогуливались благородные дамы и господа неспешным шагом.

Слишком роскошно. Слишком вычурно. И, несмотря на манерную готичность, чертовски красиво.

Мне могло бы здесь и понравиться, - вздохнула я, наслаждаясь пейзажем, столь отличным от привычной моему взору зелени трав в сочетании с теплыми оттенками коричневого и золотого полей.

Или, что вернее, я бы вскоре возненавидела эти ветреные, сумрачные края и начала бы скучать по солнечным ланхарийским деревушкам и по вольной охоте с Арисобом.

Пэт помогла надеть подвенечное платье, и мое сердце сжалось от страха перед неизбежным бракосочетанием и тем, что грядет после. И я вовсе не брачную ночь имела в виду, которой случиться не суждено!

Сколько бы ни учил меня Эласар, это были просто слова. Я никогда не бывала на войне, не применяла оружия по-настоящему. Я была девушкой, воспитанной во дворце, и, как и все, мечтала стать чьей-то женой, но не бессердечного тирана, а достойного человека.

Жить в мире и спокойствии, рожать детей и заботиться об очаге. А не стоять здесь, хладнокровно обдумывая план чьей-то смерти.

Я не была героем. Но ради тысяч жизней моих подданных обязана была им стать.

Без конца я напоминала себе о долге. Повторяла все, что говорил магистр Эласар. Старый учитель магии знал толк не только в волшебстве и зельеварении, но в хитрости и коварстве.

Но даже он, при всех его величайших способностях, не мог пробраться в стан врага незамеченным и подойти к чудовищу достаточно близко, чтобы покончить с ним. Это могла сделать только я.

Я должна была остановить войну любой ценой. Даже если принц придумает способ обойти мою барьерную руну и решит казнить за дурные помыслы, я буду знать, что сделала все, что могла, чтобы спасти свой народ. Я умру с достоинством, гордясь своей ролью и презирая врага.

Но это только если план Эласара сработает. В противном случае мне следовало привыкать к исполнению супружеских обязанностей, чего я делать категорически не желала. Я обещала Арисобу, что Фэнрид не тронет меня… и намеревалась сдержать слово.

Вздохнув, я уселась на высокий стул, позволяя служанкам позаботиться о моей прическе, наложить румяна и блеск для губ, подвести тушью глаза и укрыть всю эту красоту плотной фатой.

Ежась от озноба, я думала о последних словах отца, его напутствии перед началом моей новой жизни.

«Принц Фэнрид станет хорошим мужем. Не слушай сплетен: я знал его отца, мы были друзьями прежде, чем нас развела война. Если сын хоть немного похож на Айсара, то ты не пожалеешь о моем выборе».

«Что же это была за дружба такая, что сосед пренебрег ею и решил силой забрать твои земли себе»?

«В жизни случается всякое, дочка, даже такие недомолвки. Спор за приграничные территории всегда был острым, просто в какой-то момент вышел из-под контроля. А потом Айсар погиб, и договариваться о мире и уступках стало попросту не с кем».

«Его сынок не сделал ни одного доброго жеста за годы, и ты все равно хочешь ему довериться»?!

«Дай ему шанс, дочка, не руби сгоряча».

Мне было горько и больно осознавать наивность Соторика, считавшего, что жестокость принца можно смягчить или исправить такой мелочью, как любовь. Тираны не становятся вдруг сострадательными и добрыми, они продолжают убивать. Потому что именно это им и нравится.

Отныне меня могла защитить только руна. И если б не она, я никогда не нашла бы в себе смелости стать троянским конем.

Помещение церкви пронзала невообразимой красоты органная композиция, заставляющая сердце трепетать, солнечное сплетение сжиматься, а глаза – наполняться непроизвольными слезами.

Высокие монументальные колонны украшали гибкие стебли цветущего мирта, а длинные скамьи с гостями обвивали ползучие белые розы.

Под руку с отцом я шла навстречу своей судьбе, к арке из переплетенных крон двух рябин – символа верности и плодородия, под которыми в золотой чаше горел огонь, символизирующий страсть и восходящее солнце.

Под аркой ждал духовник и мой устрашающий жених, на которого я боялась поднять глаза. Даже если фата и скроет мое лицо, это же ненадолго. Что случится потом?

К тому же здешние служанки много чего наболтали за прошлый вечер, и я убедилась, что магическая способность чародея гораздо сильнее, чем мы предполагали.

Он не только мог заморозить все чувства противника ледяным прикосновением, после чего те забывали о преданности своей стране и рассказывали любые секреты.

Он к кому же улавливал на расстоянии страх, считывал настроение каждого, кто находится поблизости. Всегда знал, что его собеседник испытывает – говорит правду или лжет, уважает его или ненавидит, чист в помыслах или что-то задумал.

Я понятия не имела, распространяется ли мой щит на подобный дар принца или только лишь закрывает от прямого воздействия его ледяной магии.

Что если Фэнрид уже давно знает о моем плане? Что если он просто играет со мной в кошки-мышки и в нужный момент ударит в ответ?

Как было тогда, когда я бросилась на него с ножом, а он перехватил мою руку до того, как я его ранила. Или тогда, когда он сказал, что в воздухе пахнет ревностью… Как он узнал об этом?..

Все это сильно поубавило мне самонадеянности. Я боялась жениха до дрожи в коленях, до остановки сердца.

Хотела бы развернуться и бежать отсюда без оглядки, но вместо этого мужественно шагала вперед на негнущихся ногах и даже решительно подняла взор, гордо задрав подбородок и встречаясь с жестокой судьбой лицом к лицу.

Глава 11. Свадьба

Я видела мыски его начищенных туфлей на длинных и стройных ногах, обтянутых белыми с красным – по случаю женитьбы – штанами. Великолепно сидящий по фигуре дублет без отложного воротника и обилия кружев казался более строгим и менее вычурным, чем было принято в королевстве, что сразу отличало моего жениха от большинства находившихся тут помпезных гостей.

То ли он предпочитал комфорт и простоту военной формы праздному роскошеству, то ли диктовал подданным собственную моду.

То, что этот палач противопоставляет себя обществу по каким-то другим соображениям, вряд ли можно было предположить.

Очевидно было одно: мой будущий муж очень непрост. Сражаться против него, обмануть его, даже имея защитную руну, будет сложно.

Последним я взглянула на его лицо: оно оказалось хмурым и напряженным, со сдвинутыми бровями и цепким, светящимся взглядом. Его обладатель привык видеть людей насквозь и не ждать ничего хорошего.

И это все. Похоже, я все еще оставалась для него незнакомкой, он не разглядел мой истинный облик под фатой.

Я оступилась, запутавшись в собственных ногах, только рука отца удержала меня от неуклюжего падения. Уголок рта жениха тут же дернулся, и это меня взбесило.

Ему было смешно! То, что его невеста до смерти напугана, так что едва может шевелить ногами, забавляло его, и эта мысль помогла вернуть присутствие духа, наполниться прежним гневом и желанием отомстить за все зло.

С этим тяжким чувством я и подошла к алтарю, храбро встречая свою судьбу.

Моя маленькая рука опустилась в протянутую мужскую ладонь по велению отца, громко благословляющего наш брак, заключающийся во имя примирения двух враждующих королевств. Глупые надежды, которые принц вскоре после свадьбы превратит в пепел, если оставить его в живых.

Я вновь оступилась, на сей раз зацепившись длинным подолом, когда поднималась на постамент. Рука жениха не позволила мне упасть, на мгновение став надежной и сильной опорой, поразительно бережной для тирана.

Я удивленно взглянула на принца, и он, убедившись, что я больше не собираюсь падать, аккуратно поднял мою фату и убрал назад.

Зал замер, музыка заиграла торжественно. Наступил момент истины…

Я прокручивала в голове множество вариантов реакции Фэнрида – негодование, ярость, требование немедленного расторжения помолвки или даже приказ сегодня же казнить неблагонадежную невесту. Но не того, что напряжение на его лице сменится… облегчением?

Что за?..

Он не выразил удивления. Будто знал или как минимум догадывался, кто его невеста. И теперь был доволен, что предположение подтвердилось.