Чувства наизнанку

- Бесстыжая!

– А сама-то? Конспираторша хренова!

– Я просто постеснялась тебе о таком рассказывать! – взмахнула руками.

– И что? Сейчас твой Хан приходил за добавкой, или ему одних твоих трусов в трофейной коллекции показалось мало? – рассмеялась в голос Нинка.

– Ну сама же видишь, – стухла я и кивнула на бутылку вина.

– М-да, ну такое...

– А я, знаешь ли, не удивлена. Где я, а где этот мажор, м-м? Девочка из гетто и мальчик с Рублёвки...

– Тань...

– Видимо, я только такого и достойна, по его мнению, чтобы меня нагнуть на офисном столе или в квартире без лишних сантиментов и расшаркиваний, – и мне пришлось до боли прикусить щёку изнутри.

И ведь вроде бы закалилась характером, а до сих пор больно...

– Он нравится тебе? – спустя минуту молчания вдруг спросила Нина.

– Он красив, – пожала я плечами.

– Бред Питт тоже красив, – фыркнула подруга, – но я тебя не об этом спрашиваю.

– Нет, - уверенно выдала я, – у Хана отвратительный характер, а еще удивительная способность меня бесить. Никакая сногсшибательная и трусикоувлажнительная внешность не перекроет эти недостатки.

– Ну тогда забудем этого гада и выпьем его вино. Кстати, отличный Пьер Совиньон! – откупорила Ковалёва бутылку и принюхалась к винному аромату.

И мы забыли. Выкинули из головы Хана и его наглые и совершенно беспардонные телодвижения, много смеялись и разговаривали, делились планами на будущее и даже спланировали путешествие на море в сентябре.

Девочки...

Вот только намного после и глубоко за полночь Нинка уснула сразу, а я еще долго перебирала в мыслях то, что произошло до прихода подруги. И ранее. Когда я была усажена на рабочий стол Хана.

Пришлось закусить костяшки пальцев. Сильно. Потому что реакции моего тела меня откровенно пугали. Но я предпочла списать всё на исключительный фасад своего босса. Хан, он был как...

Хан!

Понимаете?

Так и уснула в раздрае...

Встали только к обеду, а потом отправились бегать в парк, что был расположен у меня за домом. Я для общей профилактики, а Нина всё пыталась вернуть себе былые стройные формы. Зачем? Я не знаю. Мне она и пышкой нравилась неимоверно. Я продолжала верить, что в человеке главное – душа, а не внешняя оболочка. Нина была прекрасна и изнутри, и снаружи.

После мы попрощались, и каждая отправилась в свою одинокую квартиру. Нинку это парило. Я привыкла. Главное, что за стенкой больше никто не бухал, не ругался матом и не грозился устроить мне порку. Увы, но призраки моего уродливого детства преследовали меня и по сей день...

И всё бы ничего, но рабочий понедельник неумолимо приближался. А потом и наступил неожиданно и бесповоротно. Проснулась уже на диком мандраже, но перед смертью, как говорится, не надышишься.

Белая блузка. Чёрные брюки-дудочки. Экстремальный каблук. Причёска – волосок к волоску. И идеальный нюдовый макияж. Образ бизнес-леди – мой щит. Я не позволю его пробить ни одному столичному мажору с веником в руках и бутылкой дорогого вина наперевес.

У меня другие планы на эту жизнь.

Итак, девять пятнадцать утра. Привычная утренняя летучка, к которой я готова как никогда. Марк Германович как всегда в ударе, разве что только огонь не изрыгает, а так – стопроцентный дракон. Планомерно заворачивает отчеты, тукая своих подчинённых в их ошибки, как шкодливых котят. Жду, когда и мне дадут слово, но этого не происходит. Я снова в пролёте, просто отсидела повинность, и меня это начинает не на шутку вымораживать.

Какого чёрта?

Вот и время истекло.

– На сегодня всё, – даёт отмашку Хан, жестом разрешая покинуть переговорочную, – расходимся.

А затем обваривает меня всего лишь одним предложением.

– Татьяну Сажину попрошу остаться.

Не успев встать со стула, откидываюсь на спинку, а потом с замиранием сердца смотрю на то, как мои коллеги стремительно покидают переговорную комнату.

Звездец!

– Тань, по «Крипто-Про» всё готово у тебя?

– Да, – настороженно выдыхаю я.

– Тогда отчитаешься после обеда. Сейчас уже нет времени слушать, у меня встреча с Райским.

– Да. Как скажете, – киваю.

– Да. Как скажу, – прилетает мне в ответ, и меня обваривает его взглядом. Там столько всего. Обещание. Угроза. Предостережение.

Опять игры? Боже, я не вывожу...

Но захлебнуться паникой не успеваю, так как Хан тут же стремительно покидает замкнутое помещение, в котором, кажется, уже молнии сверкают от напряжения.

Чёрт!

А я остаюсь сидеть. И трястись от предстоящей с ним встречи. Потому что я слишком хорошо помню, чем кончилось наше последнее совещание наедине. Может, уйти на больничный? Или начать выполнять свои обязанности столь скверно, чтобы Хан и правда уволил меня к чёртовой бабушке?

А что, идея!

И в этих терзаниях и сомнениях я варюсь ещё несколько часов, пока меня всё-таки не вызывают в кабинет моего босса. Заторможенно пялюсь в монитор и тяжело вздыхаю.

Бежать! Надо срочно бежать! Идти к нему нельзя! Просто нет и точка!

Но ноги уже несут меня в сторону его роскошного кабинета, а руки судорожно стискивают распечатки. Я уверена в них как никогда, но всё равно сердце истошно беснуется за рёбрами. Ох...

– Входите, Татьяна Юрьевна, Марк Германович уже вас ожидает, – натянуто улыбается мне секретарша Хана.

А, может, не надо?

Блин...

Осторожно, будто бы ступая по минному полю, я прохожу в просторный кабинет Хана. Здесь очень красиво и стильно, хоть и немного аскетично – блеск хромированного металла, благородное стекло, камень, древесина и несколько абстрактных картин. Но совершенно нет намека на личность того, кто здесь трудится. Ни рамок с фотографиями, ни памятных статуэток или еще что-то в этом же роде.

Совершенно обезличенное пространство и человек-загадка в нем. И этот человек не смотрит на меня прожигающе, как я могла бы себе предположить, а стоит у панорамного окна, спрятав руки в карманы дорогих брюк и глядит куда-то вдаль.

- Еще раз здравствуйте, Марк Германович.

- Привет, Тань, - как-то устало и безжизненно отвечает мне босс, но даже не поворачивается ко мне.

- Я тут с «Крипто-Про» как вы и просили.

- Да, давай. Начинай, - чуть дергает головой, и я усаживаюсь на краешек стула, прокашливаюсь и начинаю раскладывать перед собой распечатки.

Волнуюсь, как на экзамене, честное слово. Потому что экзаменатор - мой самый страшный кошмар. А еще в помещении слишком дурманяще пахнет его таким мужским и терпким ароматом. И я совершенно не понимаю чего хочу больше, вдохнуть полной грудью, чтобы накачать себя под завязку этим запахом или, наоборот, не дышать, чтобы не травить себе нервную систему.

Страшная дилемма.

- Я проанализировала их вводные и вот, что хотела бы предложить, - осторожно начала я, постепенно расслабляясь и переходя на деловой тон.

Я любила свою работу и делала ее хорошо. Это не пустое бахвальство, а простая констатация факта. Вот только с начальством мне все никак не везло. Но это лирика. Работаю с тем, что есть.

Но пока я увлеченно болтала, используя свои заготовки, Хан все так же, не шевелясь стоял у окна. И именно поэтому я рискнула уточнить.

- Марк Германович, вы меня слушаете?

- Да, Таня, я тебя слушаю, - словно робот выдал босс.

Отлично, блин...

И я принялась и дальше распинаться. Но неожиданно вздрогнула, когда увидела, что Хан все-таки повернулся и медленно двинулся к своему столу. Уселся, откинулся на спинку кресла и вперил в меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.

- Ну вот, собственно, и все, - подвела я итог под своих монологом.

- Дай посмотрю на цифры, - протянул руку, и я тут же вложила в нее свои распечатки.

И натянулась как струна, потому что только сейчас заметила, что костяшки пальцев у начальника сбиты до крови, а на левой брови вообще наклеен лейкопластырь.

Оу...

И на виске ссадина.

В аварию может попал? Х-м-м, а не все ли мне равно? Так-то да...

Но глаза отвести все равно не могла. Потому что эти детали от чего-то меня неимоверно завораживали. Красивые мужские руки и лицо – это одно, а вот когда они со следами от будто бы знатной драки, м-м-м...

Есть в этом что-то первобытное, настоящее, нерафинированное. И сразу перед глазами плывет образ, где Хан размахивает своими кулачищами и пот бежит по его виску, а стальной пресс...

Срань Господня, Татьяна Юрьевна, тебя куда это понесло, а?

Сглотнула, поерзала на стуле, а потом вздрогнула от неожиданно тихой, но раздраженной реплики начальника:

- Да невозможно же так работать!

Ручку от себя отшвырнул, распечатки тоже и смотрит на меня так, будто бы я причина всех его страданий в этом грешном мире. А у меня аж сердце к горлу подскочило и заметалось там будто в припадке.

- Увольнять меня все-таки будете, да? – испуганно пискнула я.

- Увольнять? – нахмурился Хан, а потом вдруг усмехнулся, - Нет, Тань, не увольнять!

И вдруг резко поднялся со своего стула, подаваясь в мою сторону. Вскрикнула и тоже подскочила как ужаленная, убегая от него по кругу брифинг-приставки.

- Хотя нет. Уволю, если ты еще раз обратишься ко мне на «вы», - угрожающе зарычал и снова подался ко мне. Ну, а я от него, собственно.

- М-марк Г-германович...

- Иди сюда, - почти схватил меня за пиджак, но я успела увернуться.

- Ты...вы...ошалел...ли совсем?

- Да! Ошалел, Тань! Сюда иди, сказал!

- Зачем? – пискнула и навернула третий раз вокруг его стола.

- Надо!

Резкое изменение траектории. Рывок. И вот я уже стою, прижатая в углу к его сильному телу. Дышать совершенно не способна, только открываю рот как рыба и задыхаюсь, пока он просто стискивает меня в своих руках.

Поднимает одну ладонь и за шею будто бы приковывает меня к стене, а затем наклоняется и прикусывает нижнюю губу, буквально прожигая меня сталью своих глаз. Прикрывает веки, вдыхает полной грудью, и я замираю в ожидании того, как он набросится на меня.

- Нет, нет..., - шепчу я сбивчиво, чувствуя, что кровь в венах уже почти вскипела.

- И за это слово я тоже буду увольнять, Таня.

Его губы так близко. Еще чуть-чуть и будет короткое замыкание. Да куда уж там? Меня уже колошматит как ту Каштанку!

Ой, спасите! Помогите! Кто-нибудь, умоляю!!!

- Марк Германович, к вам Герман Адрианович. Говорит, что дело срочное, - вдруг оглушает нас голос секретарши Хана по внутренней связи, и мы оба вздрагиваем, а потом и смотрим друг на друга как душевнобольные.

Господи, это его отец что ли пожаловал? Ой, мамочки...

С писком пытаюсь выпутаться из его рук, но он не отпускает, пытаясь заглянуть мне в глаза.

- Тань!

- Пусти! Пусти немедленно! – но он не подчиняется и мне приходится со всей дури наступить ему на ногу острой шпилькой своей туфли, - Пусти, говорю!

Тут же слышу грязное ругательство, и я все-таки выпутываюсь из его хватки. И бегом к двери. И очень вовремя, так как именно в этот самый момент дверь в кабинет Хана открывается и на пороге появляется импозантный мужчина лет сорока пять максимум.

- Добрый день, - выдавливаю я из себя и все-таки выбегаю из чертового кабинета.

Вот только дух перевести не могу, потому что в спину мне прилетает угрожающее:

- Вечером поговорим, Тань!

Да уж вряд ли...

Глава 5 – О том, как мне вправили мозги...

Таня

Вылетаю из кабинета начальника как пуля из дула пистолета. Взмыленная. Взволнованная. И снова трясущаяся, как осиновый лист на ветру. Прямым ходом несусь в уборную, где запираюсь в свободной кабинке и прижимаю дрожащие ладони к горящим щекам.

О-о-о...

Это низ живота скрутила резкая и ослепляющая судорога, стоило мне только вспомнить, как белоснежные зубы моего босса прикусывали мою нижнюю губу. Дотрагиваюсь до неё пальчиками и судорожно выдыхаю.

Неужели? Неужели я опять вляпалась в это дерьмо?

Нет! О, нет!

Но реакции моего тела выдают меня с головой. Слишком очевидно. Слишком...

Я опять словно придурковатая бабочка и лечу на его свет. А он даже не сделал ничего. Просто потискал меня разок на рабочем столе и вот сейчас у стены. И всё. Тушите свет! Коленки подрагивают, кровь бурлит, и вся я наполнена таким диким напряжением.

Бесстыжая слабая женщина!

И что мне теперь делать? Если он будет продолжать в том же духе, то я просто уступлю его натиску, а потом сожру сама себя за малодушие! Так и будет!

Выбегаю из туалета и лечу к своему столу, где под кипой бумаг нахожу мобильный телефон. Тут же отыскиваю в телефонной книге номер лучшего друга и набираю, томительно прислушиваясь к длинным гудкам.

– Привет, Тань.

– Привет, Стас.

– Ну что, уволили тебя?

– Хуже, – бормочу я и отхожу подальше, чтобы никто не подслушал наш разговор.

– Оу...

– Что мне делать? – почти с отчаянием выдохнула я вопрос.

– Ну... тут смотря, чего тебе хочется.

– Не смешно.

– Ладно, давай это не по телефону обсудим. Заеду за тобой после работы. Ко мне махнём, Аринка будет рада тебя видеть.

– А ты мне не наваливаешь? – с сомнением протянула я.

– Ну так утрясли же, Тань. Ну что опять начинается?

– Просто я до сих пор не могу привыкнуть, что вы вместе. И что наша королева красоты выбрала тебя дурака.

– Ха-ха...

– Ладно, я буду тебя ждать, коль не шутишь. Очень-очень ждать, Стас.

– Другое дело. До встречи, подруга.

И до конца рабочего дня я сидела как на иголках, посматривая в сторону кабинета дорогого начальника. Видела, как он выходил со своим отцом, а потом вернулся, проходя мимо моего стола. Чуть задержался и выдал так, что услышала только я одна.

– Вечером, Тань.

Да щас, ага. Бегу, волосы назад...

Отвела глаза, чувствуя, как от его пристального взгляда по коже неумолимо ползёт краска. И за рёбрами полумёртвое от перенапряжения поскуливало сердце. Куда ему глупому было тягаться против этих нахальных стальных глаз и рук, что так уверенно курсировали по моему телу.

Зачем он завёл эту непонятную мне игру? Мне намного больше нравилась та, где мы ненавидели друг друга. А теперь вот, что мне делать? Как пережить ещё одиннадцать месяцев рядом с ним?

Столько вопросов и ни одного ответа. Хоть стреляйся, а-а-а...

Но только часы пробили шесть вечера, как я тут же сорвалась с места, заталкивая в сумку свои вещи. А потом в ужасе вздрогнула, потому что из своего кабинета в огромный опенспейс вышел Хан и, прищурившись, поманил меня указательным пальцем к себе.

Ага, а то я дура набитая!

Развернулась и торопливо припустила в сторону лифтов, проталкиваясь сквозь уже приличную толпу народа. Если не успею втиснуться в кабинку сейчас, то мне крышка. И нижнему белью, что сейчас на мне надето, тоже. Вангую!

Оглянулась и пискнула от паники.

Ой-ой, мамочки! Мой босс, сурово насупив брови, попёрся за мной, лавируя между своими подчинёнными. Ещё немного, и он схватит меня за шкирку, а потом потащит в свой кабинет. А там...

И от этой мысли я буквально подпрыгнула на месте, а потом каким-то чудом просочилась в уже закрывающуюся лифтовую кабину, забитую почти под завязку. Мгновение, и двери закрываются, отделяя меня от Хана и его глаз, что сверкали недовольными искрами.

Несколько десятков этажей вниз, и я вывалилась наружу, порывисто пробираясь к выходу из офисного здания. Выбегаю на улицу и несусь к стихийной парковке у самой дороги, но знакомой красной Теслы не вижу и начинаю дико нервничать.

Мне нужно убираться отсюда! Немедленно!

Вытаскиваю телефон из сумочки и набираю номер Гордеева. Тот отвечает сразу же:

– Я на подъезде.

– Блин, у меня хвост. Давай быстрее.

– Отрубим твой хвост, не ссы!

И отбивает звонок, а я оглядываюсь. А затем в ужасе делаю шаг назад. Ко мне приближается Хан. Неторопливо. Уверенно. Решительно.

– В догонялки будем играть, да, Тань? – подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк.

– Если говорить откровенно, то мне бы не хотелось вообще играть с вами в игры, Марк Германович, – выпаливаю я.

– Какая потрясающая ложь, – усмехается.

– Какое поразительное эго, – качаю я головой.

– Поужинаем?

– Нет.

– Перейдём сразу к десерту?

– Не хочу повторяться, но...

– Да перестань, – пытается перехватить мою руку, но я снова отступаю от него, а потом слышу до боли знакомый голос.

Спаситель мой!

Стасичка!

– Тань!

Оборачиваюсь и улыбаюсь ему во все свои тридцать два зуба. Счастлива до безумия. А он стоит, привалившись бедром к своей красной ракете, и улыбается мне в ответ.

– Прыгай, детка! – кивает Стас на пассажирское место, и я тут же делаю так, как он говорит.

– Гордеев, – цедит за моей спиной мой босс.

– Хан, – чуть склоняет голову Стас и насмешливо поигрывает бровями.

А я сажусь в салон и пристёгиваюсь, стараясь не смотреть в сторону своего начальника. Но не выдерживаю. Он смотрит нам вслед до тех пор, пока мы не скрываемся из виду.

– Спасибо, – шепчу я другу облегчённо.

– Пожалуйста...

Вот только почему мне кажется, что я устроила себе ещё большие проблемы?

– Ну ты чего там притихла?

– Мандражирую, – едва слышно выдыхаю я.

– Эмоции или чувства?

– Блин! Ну вот зачем ты так сразу в лоб, а? – вскидываю я руки.

– Отвечай.

– Не знаю, всё сложно, – выдыхаю я напряжение и отворачиваюсь, разглядывая наводнённые улочки столицы.

– Ладно, отстал. Пусть Аринка тебя разматывает.

А я на это заявление только фыркнула, но сама уже через сорок минут сидела напротив девушки лучшего друга с пузатым бокалом красного сухого и плакалась ей о своей незавидной доле.

– Домогается.

– А ты что? – хлопает Арина своими голубыми, как небо, глазами.

– Сопротивляюсь.

– А он что?

– Настаивает.

– Ну, это Хан. Ничего нового, – пожимает девушка плечами и подливает нам бордового напитка.

– В смысле?

И Арина протяжно выдыхает, а потом садится передо мной за барную стойку, смотря пристально и очень внимательно.

– В прямом, – ведёт плечом и откусывает кусочек сыра с плесенью, – мы же с ним соседями были на Рублёвке. Жили через два дома друг от друга. Часто тусили в одной компании. Не дружили, но примелькались. И я знаю, каким он был вне стен «Золотой Лиги».

– И? – затаиваю я дыхание.

– И... Хан – бабник, Таня. Всегда им был и, скорее всего, им и остался. Ведь горбатого, как известно, могила исправит. Тем более такого, знаешь ли, стопроцентного и хрестоматийного гуляку.

– Байки из склепа травите, девочки? – появился Стас из душа в одних лишь домашних шортах без верха. Но я от его вида даже не смутилась. Он был другом, считайте, что братом.

И Арина это тоже, наконец-то, увидела. Только улыбнулась и вспыхнула, смотря на своего парня влюблёнными глазами. И как я раньше этого не видела?

– Ну не мешай, – шикнула я на парня и щедро отхлебнула из бокала.

– Ой-ой, простите, грешен, – прыснул он и ушёл на просторный балкон, принимаясь забивать кальян.

– Продолжай, пожалуйста, – вскинула я на Арину глаза, умоляя её рассказать мне больше об этом загадочном человеке.

– Я не хочу тебя чем-то задеть или обидеть, – прикусила та губу.

– Этого не будет, – уверенно кивнула я.

– В общем... про то, что он к тебе яйца подкатывал, была в курсе вся школа, но никто не относился к этому слишком серьёзно, потому что Хан всегда был таким: понравилась девчонка – раз-два, и она уже гуляет с ним. Недолго, но всё же. И по новой. Он в посёлке с кем только не мутил, Тань.

– И тебя клеил? – решилась спросить я.

– Нет, меня как-то не заметил, – улыбнулась блондинка и подмигнула мне, кивая в сторону балкона.

А-а-а, боялась, что Стасичка приревнует. Понятно.

– Ладно, – улыбнулась я, хотя внутри меня всё сжалось и скукожилось от этой неприглядной правды.

– Это ещё к вопросу: почему тебя Батурина вечно прессовала.

– Что? – недоумённо переспросила я.

– Ну, как? А ты до сих пор не врубилась? – развела руками Арина.

– Нет, – покачала я головой, и сердце сковала свинцовая тяжесть.

– Это он в школе корчил из себя Мистера-Мне-На-Всё-Насрать. А на Рублёвке в привычной среде Хан всё ещё юзал Кристинку. Все два года старшей школы, пока окружающие думали, что они расстались. А та дура влюблённая бежала за ним по первому его зову и выполняла всё, что тот ей скажет.

– Но...

– Как же так? – рассмеялась Толмацкая, а я конкретно сникла.

– Да...

– Он мудак, Тань. И всегда им был. И делал всё только в пределах своих интересов. Я не могу судить, что там происходило между вами, но могу сказать одно: когда он таскал тебе букеты, как минимум три или даже четыре девушки думали, что они в отношениях с Ханом.

– Звездец!

– И Батурина тоже так думала. Весь десятый и одиннадцатый класс она просто верила, что у них всё сложно. Вот и весь разговор.

– А Стелла? – напряжённо и боязно спросила я всё-таки.

– Оу...

– Говори, как есть.

– Стелла была не из нашего теста, если можно так сказать. Да, её мать тянула школу, но дальше дело не шло. Она пару раз появлялась в компании Батуриной, но не более.

– Она мне говорила, что Хан её клеил, – поджала я губы.

– Боже, – рассмеялась Арина, – скажи мне, кого этот кобель не клеил?

И я вконец сникла, удручённо рассматривая вино в своём бокале.

– Так что же мне делать?

– Смотря, чего ты хочешь, Тань.

– А есть варианты?

– Есть! Мы не в каменном веке живём. И ты можешь просто хорошо провести время, если учитывать тот факт, что ты не купишься на его обаяние и не влюбишься в него.

– О, нет...

– В противном случае просто беги от него. Я бы точно бежала, Тань. Быстро и сверкая пятками.

– Да?

– Да, – утвердительно кивнула девушка.

– Мне некуда бежать, Ариш. У меня контракт. Ещё одиннадцать месяцев в «Лабра», иначе мне волчий билет в один конец и совершенно непосильная неустойка в спину.

– Дерьмо. Но мы можем тебе помочь. Сколько тебе надо, чтобы откупиться?

– Спасибо, но я сама, – понуро выдохнула я и снова отхлебнула из бокала, а потом вздрогнула, когда услышала голос друга.

– Дамы, трубка мира готова!

И мы ещё долго сидели, говорили о вечном, пили вино и курили кальян, а я всё не способна была выкинуть слова Арины из своего воспалённого мозга. Каждое слово подруги било меня наотмашь. Резало кровоточащую плоть истерзанной души. А потом присыпала её солью.

Господи!

Но ведь я так хотела расшифровать этого человека, и вот, пожалуйста. Так что для меня не так?

Радоваться надо.

Предупреждён – значит, вооружен.

Вот только когда я легла спать в гостевой спальне спустя несколько часов, то не смогла сдержать того, что набурлило внутри меня.

И слёзы хлынули из глаз.

Горькие.

Он опять со мной играет, выворачивая мои чувства наизнанку.

Глава 6 – О том, как горько быть «галочкой» ...

Таня

Не выспалась совершенно.

Половину ночи крутила в голове события прошлого и настоящего. И, увы, пришла к довольно-таки неутешительным выводам: я всегда для Хана была лишь «галочкой». Ей я и осталась.