Яд на твоих губах

Его мне подарил, как и ручку, дедушка Ансельм на прошлый день рождения. Правда тогда он выглядел не таким потрёпанным и тусклым, всё же мыслей у меня хватает, а вот страниц нет. Настолько, что сейчас их оставалось около десяти. Правда большую часть альбома занимали рисунки.

По субботам до просмотра телевизора с монахинями и послушницами, я выходила в наш небольшой сад и рассматривала цветы. Они там были разные и все очень красивые. Необычные. Вот их я и срисовывала. Получалось так себе, но мне нравилось. А когда я раскрашивала их старенькими цветными карандашами, то получалось даже неплохо. Несколько самых красивых и ярких висели на стене в моей небольшой комнатушке.

Закусываю губу, вспоминая об этом. Уж очень я соскучилась. По дедушке, по Иоанне, по Миринде. Да даже по тем пакостливым мальчишкам из деревни.

Мне вмиг стало так грустно, что я отложила ручку, а затем взяла свой телефон. Отметила, что у меня тут уже вечер, а у них, скорее всего, ранее утро. Глубоко вздохнув и поджав губы, я нажала на кнопку с зелёной трубкой, после чего услышала протяжные гудки.

Один, два, три…

— Абелин, дочка! — воскликнул дедушка Ансельм довольным голосом и засмеялся. — Как я рад твоему звонку! Как там тебе в городе живётся? Кругом один грех, я прав?

Наш пресвитер самый лучший. Он спас меня от гибели и уберёг от детского дома, но в тоже время никогда не заставлял стать монахиней или посвятить себя служению в церкви. Дедушка хороший, и он позволил мне самой сделать выбор — решить, кем я хочу стать. И я решила. Учителем.

— Дедуль, ну какой грех? — я смеюсь в ответ, и мне так хочется обнять его. Уж никогда я так надолго не покидала близких. — Единственное, что меня пугает тут, это чёрный большой тарантул. У-у-у…

Раскатистый старческий смех заполняет тоскливую пустоту в сердце, и я улыбаюсь.

— Да, тебе всегда тяжело было справиться с этим страхом.

— Ну маленьких я уже не так боюсь, а этого ты и сам бы испугался! — восклицаю, и от одних мыслей дрожь по коже. — Фу, давай не про них, дедушка!

— Дочка, как же я соскучился по тебе. Тебя уже зачислили в академию?

— Ты знаешь?

Пару месяцев назад, когда я сдавала индивидуальные экзамены для зачисления в университет в соседнем городке от деревни и монастыря, я полагала, что всё так и будет. Но результат зачисления должен был прийти лишь в начале августа. И он пришёл, только уже теперь я находилась в совершенно другом городе посреди гор, да ещё и замужем.

До этого я думала, что погощу у родного дяди, а потом уеду учиться, периодически созваниваясь с новым родственником и его семьёй, но… В общем, я рассказала Августину про мечту стать учителем, и он предложил зачислить меня в академию. На полгода брака, а если понравится, я смогу остаться. Либо же всё-таки уехать в тот университет.

Дедушке я про брак не говорила, и вообще не знала, как решить эту всю ситуацию, чтобы не расстроить его. Думаю, он понял бы меня. Помощь ближнему… Но я всё равно почему-то этого не делала.

— Я созванивался с мистером Гросу. Он сказал, что зачислит тебя в отличную академию имени Корвинуса. Я слышал про неё ещё в молодости. Это и правда отлично. Я даже думаю, тебе стоит остаться там на весь период обучения.

— Дедушка, — мой голос стал хриплым, и в груди поднялся жар.

Неужели дядя рассказал ему про замужество… О, нет! Дедушка Ансельм не поймёт, это же…

— Ты и правда решила остаться там на полгода? Я очень беспокоюсь, дочка. Не забывай хоть старика своего, — его мягкий смех щекочет ухо.

— Дедуль, — из горла непроизвольно вырывается всхлип, но похоже, что дедушка не знает про брак. — Я не буду оставаться тут навсегда. Через полгода я приеду. Обязательно. Просто… — я закусила губу и сильнее сжала шариковую ручку. — Мне просто хочется насладиться здешней природой, — я подошла к окну, смотря вниз. — Тут такие виды… закачаешься, — смеюсь, пока глаза наполняются влагой. Вспоминаю своего жестокого мужа.

— А это правильно, — вдруг соглашается он. — И так сколько сидела тут с нами. Детства, как такового не видала. Попутешествуй, посмотри на мир. Только прошу тебя, будь осторожна.

— Обещаю, дедушка. Даже не волнуйся! — сморгнув пелену так и не скатившихся слёз, я решительно спросила: — Дедуль, а что за люди с жёлтыми глазами? Их ещё называют хищниками. Что-то там с ДНК связано. Ты знаешь про них что-нибудь?

Несколько секунд Ансельм молчал, а потом тяжело вздохнул.

— Они… Злые они, дочка. Но был у меня один друг…

Мы разговаривали долгое время. Дедушка рассказал мне про своего друга детства — хищника. Сказал, что он был очень преданным и хорошим. Так они дружили долгое время, и даже воевали вместе. Тогда ещё молодые были совсем. Там дедушка и потерял его. И после того случая все хищники, что попадались на пути дедушки, были очень плохими, злыми. Возомнившими себя королями этого мира. А некоторые и богами.

Когда уже совсем стемнело, мы попрощались. Я посмотрела в открытый дневник, на чистом листе которого красовалось «Хищник», обведённое ручкой несколько раз. Устало выдохнув, я размяла шею и руки. Уже пора было ложиться спать, чтобы восстановить режим и успеть завтра выйти на прогулку. И обязательно почитать про желтоглазых монстров что-нибудь ещё. Если у дедушки был такой друг, значит не все они плохие. Только вот Виктор точно плохой. Даже хуже…

Я умываюсь, переодеваюсь в одно из своих ночных платьев. Выбираю шёлковое на бретелях. И, снова закрыв комнату на замок, укладываюсь на огромную кровать.

Сон идёт тяжело. Я встаю, приоткрываю окно, впуская свежий воздух, а затем ложусь. Мне снится что-то тёмное, мрачное… Я путаюсь в платье, ускользая от острых лезвий. Длинные волосы спутаны и закрывают обзор. И моё сердце гулкими ударами отдаёт в ушах. По позвоночнику расползается поистине ужасающий страх.

Резко открываю глаза, готовая закричать от ужаса, что испытала во сне, но попадаю прямиком в ад. Жёлтые хищные глаза светятся в ночи. Прямо у моего лица!

Часть 15

В ужасе приоткрываю рот и инстинктивно вскидываю руки, чтобы защититься от этого желтоглазого демона, что навис надо мной. Касаюсь его плеч, обтянутых чёрной рубашкой. Ощущаю жар его тела через ткань настолько отчётливо, и мне кажется, что температура у него явно слишком высокая…

— Ви… Виктор? — сглатываю.

Его яркие глаза блуждают по моему лицу и изучают каждый сантиметр. Он слишком близко, и я даже ощущаю его дыхание, смешанное со свежевыпитым спиртным.

— Моя мышка спала и даже не ждала своего хозяина? — его глаза сверкают ярче.

— Ч-что ты такое говоришь? — произношу на выдохе, потому что он наклоняется ниже ко мне, отчего наши лица сейчас в десяти сантиметрах!

Краснею. Неожиданно для себя. Он что, хочет сделать это?..

Дурею от своих же развратных мыслей! Нет, у нас ведь фиктивный брак.

— Тс-с-с, — ощущаю что-то прохладное на своих губах.

Опускаю взгляд и цепенею от ужаса. Тонкий нож, что держит сейчас в руке Виктор, острым кончиком упирается прямо в мои губы. Демон маниакально разглядывает то, как водит им осторожно по моим дрожащим губам, и улыбается.

Как можно делать такое и улыбаться? Он самое настоящее зло!

— Как же мне нравится этот вид, — с придыханием произносит Виктор, наблюдая за своими действиями.

А затем я чувствую, как моя нижняя губа начинает щипать. Громко выдыхаю, понимая, что он порезал меня! Виктор приподнимается надо мной, начиная смеяться как умалишённый, даже голову запрокидывает назад. А затем резко останавливается, подносит нож к своему рту и слизывает с лезвия мою кровь длинным розовым языком… Сердце у меня от этого останавливается в ужасе. Он не просто демон, а дьявол в человеческом обличье!

Подрываюсь с кровати, пока он занят облизыванием своего ножа, путаюсь в длинной юбке сорочки и перекатываюсь на другую сторону кровати. Падаю на пол, больно ударяясь локтем. Поднимаюсь на дрожащих ногах, таращась на демона, что завис с ножом в руке и не обращает на меня внимание. Пячусь к двери из комнаты осторожно.

Тусклый свет ночника сейчас освещает ту часть комнаты, где стоит ненормальный с ножом. Вижу его профиль, тёплый свет ореолом окутывает его голову со светлыми волосами. Некоторые пряди упали ему на глаза, и когда он медленно поворачивает ко мне голову, я вижу среди них яркое свечение его глаз…

Жуть. Дрожь проносится по позвоночнику, и липкие мурашки покрывают всё моё тело. И больше не медля, я срываюсь с места и выбегаю из комнаты в длинный коридор. Просто бегу, куда глаза глядят. Главное — подальше от демона.

Подбегаю к лестнице и оборачиваюсь, услышав шаги. Это существо вышло из комнаты и идёт за мной! Медленно, явно не собираясь спешить. Да что он собрался сделать со мной? Неужели, убить…

Вскрикиваю, когда он прибавляет шаг. Ступаю на лестницу и мельтешащими ногами перебираю по ступеням, путаясь в ночной сорочке. Держусь за перила, чтобы не упасть, и бегу вниз. На последних ступенях, всё же спотыкаюсь, подвернув ногу, и падаю. Скатываюсь и распластываюсь на паркете лицом вниз. Шаги на лестнице становятся медленнее. В ужасе оборачиваюсь, приподнявшись на локте.

Виктор ухмыляется, показывая свои белоснежные клыки. Хоть в квартире и стоит полутьма, освещаемая лишь нижней подсветкой, но я отчётливо вижу его лицо.

— Неуклюжая мышка, — проговаривает он и хихикает.

— Виктор, пожалуйста… — молю я его, отползая назад.

— Что? — удивлённо переспрашивает.

— Не надо всего этого! — выкрикиваю в сердцах.

Он закатывает глаза и громко выдыхает с раздражением.

— Мне скучно, — говорит он. — Я хочу поиграть, а церковная мышка только и делает, что болтает, — он спускается ниже, останавливается передо мной, — беги, — говорит это и начинает вертеть нож между пальцев.

— Бежать?.. — переспрашиваю писклявым голосом.

Он громко вздыхает, снова закатывая жёлтые глаза.

— Глупая, — мотает головой, а затем делает резкое движение рукой и нож втыкается в паркет, прямо в нескольких миллиметрах от моей руки…

Этого мне достаточно, чтобы подняться и бежать в сторону кухни, но из-за боли в ноге это больше похоже на ковыляние. Добегаю до стены, отделяющей кухню.

— Мышка, — зовёт меня Виктор, и я испуганно оборачиваюсь, — замри вот тут.

И я замираю. Да, сейчас мне очень страшно, и я не знаю, что делать!

Виктор находится примерно в пятнадцати метрах от меня, наклоняет голову вбок и задумчиво меня оглядывает.

— Мне не нравится, что моя мышка хромает. Так не пойдёт, — мотает он головой. — Встань чуть ближе к стене.

— Нет, — говорю на выдохе судорожно.

В его правой руке откуда-то появляется ещё два ножа. Он хмурится.

— Нет? — переспрашивает мой муж.

Мотаю головой.

— Хватит! Ты не имеешь права так обращаться со мной! Наш брак фиктив… — он делает ко мне шаг, и я инстинктивно отшатываюсь назад, прижимаясь спиной к прохладной стене. Он вскидывает руку, и я чувствую, как ткань на моей сорочке натянулась в районе талии. Смотрю вниз и вижу, как острое лезвие вонзилось прямо с правого бока в ткань моей свободной сорочки, прибив её к стене.

— Мне не нравится эта одежда, — слышу я голос Виктора.

А затем резкий тупой звук прямо возле моего лица, прямо там, где находится тонкая бретелька на плече. Холодная сталь коснулась чувствительной кожи, и я замерла.

— Ах, не получилось, — проговорил Виктор и сократил расстояние между нами. Остановился на расстоянии вытянутой руки и вытянул тот нож, что был у моего плеча. — Попробуем ещё раз?

Мотаю головой, и слёзы начинают катиться из моих глаз, скатываются по щекам и падают на мою грудь.

— Так неинтересно, — вздыхает он.

Поддевает лезвием бретельку сорочки и срезает её. Ткань скатывается, едва не оголяя мою грудь! Но я не могу двинуться. Вернее, не смею, потому что боюсь, что этот демон сделает мне ещё хуже. Он прослеживает за тканью, задерживая хрустальные глаза на моей бледной коже и приоткрывшемся декольте. Хмыкает, а затем разворачивается и уходит вглубь квартиры, оставляя меня прибитой к стене…

Часть 16

Чувствую, как вибрация проходит по моей коже. От кончиков пальцев к самому сердцу. Заряжает его. Ускоряет темп до колоссальной скорости. И моё заряженное адреналином тело действует быстро.

Левой рукой я хватаюсь за рукоятку ножа, пригвоздившего меня к стене. Похоже, что она сделана из дерева. А может это какая-то отделка. Поджимаю губы, думая о том, что мне бы очень хотелось сейчас находиться в помещении из бетона, не позволяющего воткнуть в себя острый предмет.

Сил моей левой руке явно не хватает, а вцепившийся взгляд в ту сторону, куда ушёл фиктивный муж, не позволяет даже моргнуть. Уже теперь я двумя руками вытягиваю нож, ощущая в локтях напряжение. Кажется, я задействовала все мышцы…

В одной руке держа смертельное орудие, а второй придерживая ткань сорочки у ключицы, я босыми ногами плавно перебегаю за стойку-остров к магнитной доске с ножами. Я не знаю, куда и надолго ли ушёл Виктор, но действую невероятно быстро. Это сказывается ночь и чересчур обострённое чувство самосохранения.

Стараясь не шуметь и боясь, что он меня услышит, я снимаю с крючков пару полотенец, куда, немедля, кладу ножи. И, чтобы шума совсем не было, раскладываю их вольтом. Рукоятка, лезвие, рукоятка, лезвие…

Виктор Фарт — самый страшный и ужасный человек, которого мне доводилось встречать в своей жизни. На краткий миг в моей голове поселяется мысль всё бросить и уехать к дедушке в монастырь. Но эта эгоистичная секунда сменяется следующей — секундой сострадания к родному дяде.

Я очень сильно надеюсь, что хотя бы сегодня у мужа больше нет ножей.

Заворачиваю полотенца в валики, и они тут же прячут собой смертельные игрушки Виктора. Поднимаюсь на дрожащие ноги, одна их которых на короткий миг дёргается, напоминая о боли. Шиплю, но глаза уже ищут место для того, чтобы всё это спрятать. Я прижимаю полотенца к груди и быстрыми шагами ковыляю к лестнице. Дьявол с хищными глазами мне на пути не встречается, чему я до безумия рада. И чем ближе я к своей комнате, тем моё сердце стучит быстрее. И лишь у двери я слышу шум воды, доносящийся из соседней спальни. Видимо, там также имеется своя ванная комната. И похоже, именно там сейчас находится Виктор.