Яд на твоих губах

В пять утра я всё же прилегла на диван в гостиной и крепко уснула. Проснулась только когда мне на лицо падали яркие лучи полуденного солнца. С ужасом огляделась в поисках своего мужа, что возможно, уже вернулся. Но его нигде не было.

Помывшись и переодевшись в скромное длинное льняное платье, что нашлось в гардеробе, спустилась на кухню и приготовила себе завтрак. Продуктов было очень много. Большой холодильник просто был забит битком. Покушав, я стала ждать мужа, поставив кувшин с освещённой водой и листок с молитвой на столик в гостиной. Здесь был огромный длинный крытый стеклянный балкон. На нём росли неизвестные мне растения и кустарники, но очень красивые. И также находился в самой тени листвы большой террариум, из которого на меня уставился огромный чёрный паук…

Была ли я в ужасе, поняв, что мы с этим мохнатым чудовищем соседи? Ещё как! Мурашки пробежали по всему телу, и я не стала задерживаться на балконе. Вернулась в дом и села на диван, в ожидании Виктора.

Вот только солнце уже давно зашло за горизонт, а парня так и не было. И уже когда часы пробили двенадцать часов ночи, входная дверь хлопнула, и из-за угла показался мой одержимый муж, что был явно не в духе.

Но ничего! Сейчас я помогу ему!

Часть 10

Во мне поселились два чувства одновременно — некий страх неудачи и предвкушение. Мои руки задрожали, и ощущение приближающегося сна улетело прочь.

Я медленно выпрямляю спину и сглатываю вязкую слюну. Сейчас или никогда…

Хватаю со столика кувшин с освещённой водой и резко встаю с дивана, отчего чувствую в голове небольшое кружение. Но это от нервов, слишком долго я ждала этого. Дрожащими пальцами другой руки я поднимаю листок с молитвой.

Виктор направляется через гостиную по своим делам, явно не замечая меня. Оно и к лучшему, конечно, но не сейчас, когда я вместо того, чтобы прятаться, решила побороться!

— Стой, — проговариваю хриплым голосом, вскидывая подбородок.

Прокашливаюсь, замечая, как мой муж разминает шею, точно не реагируя на мои слова. Он всё также продолжает свой путь вглубь квартиры.

— Демон, остановись! — выкрикиваю, а затем быстрым шагом иду за ним.

Длина платья сковывает движения, шаг получается коротким, из-за чего я перебираю ногами довольно быстро. А потом я думаю, что это мне на руку! То, что демон отвлечён. Я прочитаю молитву и изгоню его из Виктора, ведь в ином случае демон может помешать мне.

Улыбнувшись своим мыслям, я впиваюсь взглядом в листок и громким шёпотом начинаю читать текст. У меня хорошая память, но я слишком переволновалась и забыла все слова. Хмурюсь, собираюсь с силами, пальцами крепче стискиваю кувшин.

Иду по стопам желтоглазого демона, действуя за его спиной.

— … его тело и душу… — шёпот мой становится громче, а живот напрягается. Я вся подбираюсь, ведь скоро конец молитвы, а Виктор всё продолжает следовать в сторону кухни, пока я, как мелкая собачка, бегу за ним.

— Изыди, демон! — выкрикиваю напоследок, а затем во что-то врезаюсь. — Ой!

Прикладываю руку вместе с листком ко лбу и тру место ушиба. Виктор взирает на меня свысока. Недовольный, злой. Шумно вздыхает, и его радужки начинают заполняться золотыми искрами. Всё больше и больше.

— Мамочки, — шепчу, а затем отхожу на шаг и выплёскиваю освещённую воду на мужа. Прямо в его пугающие и завораживающие глаза. — Изыди!

Слежу за каплями воды, что стекают по белым прядям у лица, по длинным ресницам. Сейчас глаза Виктора закрыты, и я надеюсь, что, когда он их откроет, там будет прозрачный серый хрусталь, а не враждебное пламя. Не хочется верить, что у меня могло не получиться. Не хочется, чтобы демон увидел во мне угрозу и сделал своей мишенью.

Поэтому нужно избавиться от него раз и навсегда!

Я снова сглатываю и оббегаю замерзшего мужа, поскольку мы уже в огромной кухне, и островок с раковиной находится прямо за его спиной. Включаю кран, подставляя под воду графин, пока сама в этот момент пытаюсь сорвать крестик с груди, но он не поддаётся на мои манипуляции, поэтому я снимаю ещё и серьги, что мне подарила Миринда. Они тоже из серебра. Мне нужна двойная доза освещённой воды. Вдруг демон всё ещё внутри него… Пока набирается кувшин, судорожно проговариваю молитву. В этот момент я растерянная и испуганная. В мысли лезет разное, оттого и действия мои непонятные.

Слежу за Виктором, что начинает медленно поворачиваться в мою сторону. Нет, нет, нет… Выключаю воду и подбегаю к нему, но не слишком близко. Оставляю между нами пару метров, а затем, когда он открывает глаза, я взвизгиваю и вновь поливаю его. Отбегаю к островку, с громким стуком ставя на него графин.

Пожалуйста, пожалуйста…

Когда его глаза вновь открываются, я громко выдыхаю. И такое ощущение в этот момент испытываю, словами не передать. Начинаю улыбаться, а затем чуть-чуть подхихикивать. Это от счастья. Не иначе. Глаза мужа стали нормальными. То ли молитва, то ли вода, но это помогло! Слава Богу!

— Извини, — проговариваю, кладя руку на листок с молитвой, что положила на островок, когда снимала серьги. Оглаживаю его, как бы благодаря за помощь. — Это было необходимо.

Подхожу к мужу, не веря в то, что жёлтых искр в его глазах больше нет. Они чистые и невероятно красивые. Виктор наблюдает за тем, как я подхожу к нему, но молчит. Наверное, сам не может поверить в то, что я сделала. Освободила его от одержимости!

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, заглядывая в хрустальные глаза.

Проходит несколько секунд, после которых мой муж говорит низким голосом:

— Лучше, чем прежде. Спасибо, — он наклоняет голову и суёт руки в карманы брюк. А после наступает на меня, отчего мне приходится идти спиной назад.

— А? — нервно поправляю длинную косу, перекидывая её на другое плечо. — Д-да… не за что. Мне не сложно, мы ведь теперь семья, Виктор, — нервно закусываю губу, отступая в сторону, но вот он тоже меняет траекторию. — Что ты делаешь? — уже серьёзно спрашиваю.

И тут я спиной упираюсь в столешницу. Меня охватывает паника, и я не могу понять, с чем она связана, с возвращением зла или тем, что Виктор и правда не был одержим. Ведь и глаза его тоже не всегда жёлтые были…

Зачем он меня загнал в угол?..

— Виктор, уже поздно… — начинаю, но запинаюсь, заметив, как поднимается его рука, а затем горячая ладонь смыкается на моей шее.

Я в ужасе распахиваю глаза, вцепляясь пальцами в кисть Виктора. Его губ касается едва заметная улыбка. В глазах снова мелькает золото, и уже от этого мне становится очень плохо. О, нет…

— Решила, что я демон? — скалится, сжимая пальцы на моей коже сильнее. Так, что мне не сделать ни малейшего вдоха.

Молчу, не отрывая испуганного взгляда от монстра передо мной.

Боже, спаси меня, умоляю!

— Я гораздо хуже, — цедит Виктор прямо в мои губы. Он настолько близко, что моё сердце заранее замедляется от страха вместо того, чтобы стучать сильнее. — Гораздо, — проговаривает, показывая клыки. А после улыбается шире, наблюдая за тем, как мне не хватает кислорода.

Часть 11

Дрожу всем телом от слов Виктора, и ужасающее чувство паники накрывает меня с головой. Хватают ртом воздух, которого катастрофически не хватает в лёгких. А мой муж улыбается, показывая свои белоснежные клыки, наблюдая за моими мучениями. В глазах застыли слёзы, и из горла вырвался хрип, когда демон перевёл взгляд на мою шею, прямо туда, где висел серебряный крестик. Он усмехнулся и слегка ослабил хватку, но шею мою не отпустил. Кожа нещадно горела от его огромной ладони. На неё будто высыпали раскалённые угли…

— И ты думала, что это тебе поможет? — произносит он, поддевая пальцем цепочку с крестиком, а после резко срывает её, явно оставляя на моей бледной шее следы. — Какая мне попалась глупая жёнушка.

Наблюдая за его пальцами, которые трогают серебреный крестик, я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Он не демон и не одержим. Будь в нём злое существо, его кожа бы покрылась ожогами, да и от святой воды был бы тот же эффект. По крайней мере, если верить всему, что написано про одержимых.

Значит, Виктор — просто настоящее чудовище... Человек со злой душой, не ведающий сострадания.

— И что мне с тобой делать, глупая мышка? Зря ты всё это затеяла, теперь тебе остаётся только молиться. Но скажу по секрету, — он наклоняется ниже, опаляя кожу возле шеи и уха горячим дыханием, — молитвы тебе вряд ли помогут.

Сглатываю ком в горле, издав очередной хрип, и одинокая слеза скатывается по щеке. Виктор прослеживает за ней и швыряет крестик куда-то вглубь кухни.

— Виктор, — подаю голос, — не нужно этого делать. Ты ведь не плохой…

— Тс-с-с, церковная мышь не должна говорить, иначе придётся заткнуть этот маленький ротик чем-нибудь интересным, — он дотрагивается большим пальцем до моих побледневших губ. — Хоть что-то в тебе может пригодиться.

Маленькие капли с волос медленно капают вниз, на его грудь. Он отводит свои жёлтые яркие глаза за мою спину, и его губ трогает улыбка. В этот момент, когда его лицо такое расслабленное, он выглядит красивым. Вот так выглядит смерть?.. Самое настоящее зло, в красивой обёртке!

И о чём я думаю вообще? Почему в такой момент я разглядываю его лицо и думаю о том, что не будь он таким ужасным, то несомненно я бы влюбилась в него?! Я никогда не видела настолько красивых людей.

Опускаю взгляд на его губы, которые он облизывает языком, и на родинку, что так привлекательно расположилась под нижней губой чудовища… Это всё от нехватки кислорода!

Виктор тянется мне за спину. Слышу какой-то непонятный звук, будто он что-то берёт. Краем глаза замечаю огромный кухонный нож, которым я резала мясо сегодня. Дёргаюсь, судорожно пытаясь отодвинуться, потому что он держит его прямо сбоку от моего лица и разглядывает. Другая его рука так и удерживает меня за шею. Этот монстр в человеческом обличье крутит нож медленно, разглядывая с таким интересом, что становится ещё хуже. Я мысленно начинаю читать молитву, и думаю только о том, чтобы он меня им не зарезал…

Виктор явно замечает мой страх и то, насколько сильно я дрожу всем телом, поэтому остриём лезвия касается моей щеки с довольной улыбкой, ведёт им легонько вниз, очерчивая подборок и обратно. Наклоняет голову вбок и наблюдает за своими действиями, пока я молю Господа о спасении.

Виктор вздыхает, и его глаза снова становятся хрустального цвета.

— Не бойся, мышка, — говорит он с добродушной улыбкой, — этот нож затупился, и резать тебя им мне будет не по кайфу. Оставим это на следующий раз? — спрашивает это и явно ждёт от меня ответа, потому что уставился на меня, а я боюсь произнести хоть слово, и просто дёргано киваю.

Виктор разжимает свои пальцы и даже отходит от меня чуть дальше, открывает какой-то шкафчик и достаёт оттуда точильный камень. На меня больше внимания не обращает, даже не оборачивается, когда я срываюсь с места и бегу к лестнице, падаю перед ней, запутавшись в длинной юбке платья, и больно ударяюсь коленями о ступень. Издаю тихий стон и подрываюсь вверх по лестнице, забегаю в свою комнату и закрываюсь на замок. Пододвигаю комод к двери и судорожно прислушиваюсь к звукам.

Меня колошматит, и я обхватываю себя руками, покачиваясь назад и вперёд. Я не знаю, сколько времени проходит, но за дверью абсолютная тишина. Сползаю по стене вниз, вспоминая слова Крона из планшета, что отличительной чертой людей с ДНК хищника является жёлтый цвет радужки во время эмоционального напряжения.

Он точно не демон и не одержимый. Значит, он один из этих людей… А это ещё хуже… Человек, что осознанно причиняет боль другим живым существам — хуже демона! Гораздо хуже. Как, впрочем, он и сказал…

Я просидела долгое время у стены в ожидании своей погибели, но мой муж так и не пришёл. Однако до рассвета я не сомкнула глаз. А в десять часов утра отодвинула комод и тихонько вышла за дверь, прислушиваясь к звукам в квартире. Мой телефон остался на столике у дивана, и я хотела его забрать оттуда и позвонить дяде, чтобы он приехал и спас меня. Вот только в доме никого не оказалось. Я проверила все комнаты. Виктор ушёл. И это принесло мне облегчение.

Часть 12

Я на всякий случай замкнула входную дверь квартиры с внутренней стороны, а затем, устало выдохнув, пошла в свою комнату. Организм отчаянно требовал сна, а глаза уже жгло от сухости. Сегодняшний день меня вымотал не на шутку. Сначала я нервничала от ожидания демона, а после уже переживала, поможет ли… Как выяснилось, всё это было зря. Виктор не демон. Только вот его действия доказывают, что он ещё хуже. Сам дьявол во плоти!

Я проваливаюсь в долгожданный сон, в котором нахожусь до самого вечера. Из-за смены режима у меня теперь ватная голова, и всё тело ломит. Осторожно встаю с огромной кровати, застилаю её, после чего спускаюсь в гостиную. В квартире всё ещё никого нет, кроме меня, чему я несомненно радуюсь.

Взяв телефон, я набираю дяде. Хочу рассказать ему всё. Может он посодействует, и на время договорного брака мы с Виктором не будем взаимодействовать?.. Мне бы очень этого хотелось.

Через три гудка я слышу знакомый низкий голос:

— Абелин, милая, здравствуй. Что-то случилось, или ты просто соскучилась по мне? — он усмехается, но по-доброму.

— Привет, Августин. Я хотела спросить… — присев на край дивана, я сжала в пальцах ткань платья. С ужасом понимая, что я спала во вчерашнем, я сжала ткань ещё сильнее. Но всё же это сейчас было не настолько важным, как необычная ДНК моего мужа.

— Слушаю внимательно.

— Виктор, он необычный… — я прокашливаюсь, подбирая слова для дяди. — У него... жёлтые глаза. Ты знал? — всё же выпаливаю резко и замолкаю, прижимая телефон к уху вплотную.

— Ох, дорогая, — он начинает смеяться, путая мои мысли, — твой муж хищник, и да, я знал. Конечно, знал. Разве это плохо? Он сильнее, умнее и преданнее. Или постой… он обижает тебя? — тон Августина поменялся на последних словах. Стал более тихим.

И я уже хотела произнести «да», но в какой-то момент мой мозг дал мне сигнал молчать. Дядя ведь в опасности. И, снова вспоминая об этом, я уже жалела о своей слабости. Я должна и помогу хотя бы моему родному дяде, раз больше никого у меня из родных нет. Я справлюсь. И если не найду общий язык с мужем, то постараюсь хотя бы меньше с ним видеться. Всего-то полгода...

— Абелин, говори, — поторопил меня дядя.

— А, прости, задумалась. Нет, всё в порядке. Просто хотела уточнить про его ДНК. Всё отлично, тогда мне пора. Пока.

— Подожди, милая.

— Что? — я возвращаю телефон к уху, поскольку успела его отодвинуть на некоторое расстояние.

— Твои новые документы готовы. Фарт должен был забрать их вчера. Я попрошу его привезти их в академию, поскольку сегодня ночью улетаю с семьёй на отдых. В общем, я могу не быть на связи. Это займёт всего-то пару недель, а потом мы обязательно приедем к вам в гости. Хорошо, Абелин? Ты, главное, не переживай. Я понимаю, незнакомый парень… но это теперь твой муж. И ты под его защитой.

Отдых?.. Но разве дядя не в опасности? Какой может быть отдых?

Но я глушу в своем разуме эти мысли, потому что, возможно, так дядя пытается себя обезопасить.

— Августин…

— Девочка, я безмерно благодарен за твою мне помощь. Я ценю это, очень. Если тебя что-то тревожит, дай мне знать, ладно? — в его голосе чувствуется… надежда.

— Ладно, — говорю и сглатываю.

В восемнадцать лет на меня вдруг свалилось столько всего. Уверена, это не просто так. У Господа на всё свои планы.

Закончив разговор с дядей, я беру себя в руки. И так проспала много времени, за которое могла бы провести уборку и приготовить еду. Я умываюсь, ем, а после вновь заглядываю на балкон. Раздвигаю створки, впуская свежий летний воздух, и краем глаза кошусь на белый террариум.

Боже, это очень страшно! Но кому-то нужно полить растения. Виктора нет, так что…

Кое-как справившись с арахнофобией, я вся в мурашках и трясущимися руками полила растения, после чего пулей вылетела с балкона.

— Фух…

От одного вида чёрного жуткого монстра по мне пробегает дрожь. Брр. А глазки-то у него какие!

Захожу в кухню, споласкиваю кувшин, что служил и для освещённой воды, и для поливки растений, а потом задаюсь вопросом:

— А паука кто-то кормил?..

О, нет! За что мне эта ноша? Я даже не знаю, что эти многоногие едят!

Прыгая от страха с ноги на ногу, я сжимаю кулаки несколько раз, а потом, решив не думать об этом, иду в комнату. Виктор был тут вчера, всяко своего товарища накормил. Этот монстр давно бы помер без еды столько дней. Наверное…

Взгляд падает на свадебное платье, про которое мне пришлось забыть ради благой цели. Немного успокоившись, я достаю из саквояжа нитки и принимаюсь шить. Это успокаивает и проясняет мои хаотичные мысли. Когда платье целое, хоть уже и не такое идеальное, я убираю его в гардеробную, а сама решаю наконец-то разобрать свои немногочисленные пожитки.

Вытаскиваю немного вещей из саквояжа, так же унося их в гардероб, ещё расчёску и кое-какую канцелярию. И в самую последнюю очередь, с самого дна саквояжа я достаю его — личный дневник.

Беру его в руки и поджимаю губы. Руки так и чешутся всё высказать бумаге. О самом ужасном человеке, что только встречался у меня на пути. Виктор Фарт. Хищник. Дьявол.

Держа дневник в руках, я перевожу взгляд на окно. Третьи сутки в душной квартире, мне так сильно хочется на улицу. Погулять, насладиться последними деньками лета. Но уже довольно поздно, поэтому оставив эту идею на завтра, я сажусь за стол. Беру самую свою любимую ручку, которую мне подарил дедушка, а после открываю сокровище, хранящее в себе всё самое запретное. Только там я могу позволить себе такое, что вслух никогда не скажу. Все мои тайны, мечты и мысли… Всё хранится в небольшом голубом альбомчике с замочком.

Да, да, с замочком.

Часть 13

Виктор

Неоновые прожекторы яркими вспышками светят в глаза. Зажмуриваюсь и прикрываю их тыльной стороной ладони, откинувшись спиной на спинку кресла из мягкого тёмно-серого велюра. Ритмичная музыка в клубе не оставляет посетителей равнодушными, и они хором орут. Стискиваю челюсти от злости. Бесит.

— Брат, ты чего такой смурной сегодня? — голос Антонио доносится с соседнего кресла.

Отодвигаю руку и приоткрываю один глаз. Крупная фигура моего заместителя едва различима в полутьме, но я вижу его прекрасно. Ухмыляется, почёсывая свою густую бороду чёрного цвета. Он заведует этим клубом большую часть времени.

— Достать тебе «Сияние»? Новая партия как раз пришла, сейчас ребята расфасовывают, — кивает он в сторону охранника в чёрном костюме, что сейчас стоит у двери в випку.

«Сияние» — новый стимулятор, выведенный специально для таких, как я. Он усиливает нашу хищную ДНК на какое-то время, а через несколько часов напрочь блокирует все рецепторы. Например, зрение или обоняние. Может и память притупить.

Прикрываю снова глаза и выдыхаю.

— Нет, сегодня без этого, — проговариваю медленно. — Мне просто скучно.

— Может, тёлок позвать с нулевого этажа? Они быстро твою скуку развеют.

На нулевом этаже клуба находится ещё одна закрытая зона, куда многим вход ограничен. За железными дверьми происходит много интересного и забавного. Иногда я спускаюсь и наблюдаю, а иногда и сам присоединяюсь. В основном сюда приходят богатые старпёры за новой дозой нереального наслаждения от извращений. Там внизу — можно всё.

Тёлки, стимуляторы — уже не вставляют, как раньше. Приелось всё. И спускаться на нулевой тоже не хочется. И что это со мной? Друзья который день заняты. Влад уехал с отцом за несколько недель, а Маркус сейчас зализывает раны после бурной драки. Так бы хоть выбрали новую цель и размялись с ней, как в старые добрые времена…

Снова раздражённый выдох, что не ускользает от взгляда моего заместителя.

— Что же тебя так семейная жизнь-то подкосила? — усмехается Антонио, а я весь подбираюсь от упоминания моей жены.

Абелин.

Перед глазами всплывает её образ в белом пуританском свадебном платье, которое меня удивило. Я представлял свою жену в элегантном, открывающем вид на ключицы и декольте, платье, а не вот это убожество. Когда она остановилась рядом со мной, я уже думал, чёрт с ним с платьем, может хоть внешне мой типаж. А не тут-то было. Совсем не моё.

Бледная, с огромными испуганными глазами цвета лесного ореха, что ближе к радужке светлее. Совсем без макияжа. Может он и был, но я его не заметил. Губы. Они были вполне ничего, особенно когда она зашевелила ими и писклявым голосом произнесла «Демон».

Такой реакции я не ожидал и позабавился тем, как она становится ещё бледнее, закатывает глаза и падает у моих ног безвольной куклой. И дядька её подорвался, спохватился весь, тряс девчонку за плечи. В итоге на правах мужа и, конечно, чтобы не ходило лишних слухов, я сам поднял её и отнёс в тачку. Весит эта набожная дура совсем немного, как пушинка. Я уже и не надеялся на сочные формы, что могут быть у неё под этим тряпьём.

И не прогадал. Девица совсем не в моём вкусе. Тростинка. Стоит сжать её, не прилагая никаких усилий, так и переломаешь её пополам. И сисек почти нет. Я привык к твёрдой четвёрочке, не ниже, а тут…

Забил на девицу. Мне её существование в моей квартире не пришлось по нраву, но полгода я бы вынес, если бы эта мышь не привлекала к себе внимание. Я бы пальцем её не тронул, как и обещал своему деду и отцу. Да и Августин настоятельно просил не обижать девчонку, пока все документы не будут готовы. На кону огромная денежная сумма и акции, что остались ей от родителей. Дядька её не мог воспользоваться наследством, потому что в завещании была прописана только она и при условии, что девчонка выйдет замуж за наследника семьи Фарт.

И даже тот факт, что она без вести пропала, никак не влиял на завещание. Если бы до восемнадцатилетнего возраста её так и не нашли, то деньги бы уплыли в благотворительный фонд. Нашей семье от этой сделки перепадёт немалая сумма. Августин с моим батей решили поделить всё пополам. И эта монашка не должна узнать об этом.

И я бы честно, не тронул её. Мне было плевать на свадьбу, на пуританскую девицу в моей квартире. До вчерашнего вечера. Когда в голове этой глупой церковной мышки не образовалась мысль о том, что я всё-таки демон.

Вспоминая это, у меня неосознанно поднимаются уголки губ в довольной улыбке. Это нужно было видеть. Такого со мной ещё никто не проворачивал. Сначала я не обратил на неё внимание, когда вошёл в квартиру и направился к бару. Не слышал её писка за спиной и мельтешащие тихие шаги. Пока не услышал слово «Демон», а после уже развернулся и недовольно окинул мышь взглядом.

Вот только я толком не успел этого сделать, потому что мне в лицо плеснули воду. И пока она медленно стекала по лицу, снова впился взглядом в дуру в белом платье, что обошла меня дугой и принялась набирать воду, проговаривая какую-то ерунду себе под нос. Вот тогда и вышел наружу тот, кому это понравилось. О да, вчера я испытал нереальное и так давно забытое удовольствие от лицезрения страха в глазах человека. Люди. Они такие глупые существа.

Её карие глаза, наполненные ужасом, даже сейчас поднимают мне настроение. Облизываю нижнюю губу, довольно улыбаясь. Обещание не трогать церковную мышку летит к чертям собачьим. Почёсываю подбородок, приоткрываю глаза, беря метательный острый клинок в руку. Покручиваю его между пальцами, кидая быстрый взгляд на часы. Одиннадцать вечера.

Интересно, она уже спит? И что мне сделать с ней сегодня?

В груди поднимается предвкушение и азарт. Улыбка не сходит с моего лица.

Истории друзей Виктора:
"Останься со мной в темноте": https://litnet.com/shrt/2XA_
"В объятьях ада": https://litnet.com/shrt/qhHx

Часть 14

Я проворачиваю маленький ключик трижды, прежде чем слышу щелчок замка. Моих губ касается лёгкая улыбка. Как же давно я не делилась своими мыслями. Осторожно касаюсь твёрдой потёртой поверхности голубого цвета, а затем открываю личный дневник.