Яд на твоих губах

Часть 1

Я прикрываю глаза и делаю судорожные вдохи, пытаясь хоть чуточку успокоиться. Хочу заткнуть уши, чтобы, наконец-то, ощутить тишину, но рядом со мной слишком много людей. Они порхают вокруг, поправляют мне прическу и макияж. Портной работает с подолом прекрасного платья цвета слоновой кости, которое выполнено из тончайшей лёгкой ткани.

Меня трясёт, когда женщина средних лет вкалывает в пучок фату в тон платья, а в руки мне суют нежный букет из прекрасных розовых орхидей и белых роз. В нос ударяет цветочный аромат. Но раньше бы он радовал меня, но не сейчас.

Голова начинает кружиться от осознания того, что скоро я выйду замуж. Аромат роз и орхидей кажется отвратительным. Покачиваюсь, не в силах больше стоять на круглом небольшом подиуме, куда меня запихнул модельер.

— Я хочу слезть отсюда, — говорю я, перед глазами слегка темнеет.

— Вам плохо? — спрашивает женщина.

— Да, — киваю.

Мне помогают спуститься и придерживают за руку.

— Откройте окно, скорее! — говорит она другим работникам.

Девушка моложе открывает нараспашку окно, из которого веет немного освежающий воздух. На улице знойный август, и все дни до этого были жаркими и душными. Но сегодня, будто сами небеса против этой свадьбы. За окном сгустились мрачные тучи, и отдалённо слышны раскаты грома. Ливень уже прошёл, но, кажется, что погода не собирается отступать, и скоро начнётся поистине сильный ураган.

Поток прохладного ветра ворвался в окно, всколыхнув фату.

— Как вы? Вам лучше? — женщина подаёт мне стакан прохладной воды. Я делаю несколько глотков и киваю. — Всё готово, — говорит она мне и улыбается.

А после женщина подводит меня к большому напольному зеркалу, откуда на меня смотрит красивая невеста в изысканном платье, напоминающем эпоху рококо, только более современное.

У платья плотный корсетный лиф с отделкой из кружева, а гипюром прикрыто декольте, что, несомненно, меня радует. Не объёмные рукава и пышный низ платья сделаны из тонкой ткани, которую я совсем не чувствую. Красивый нежный пучок на моей голове открывает вид на тонкую шею. И макияж такой же нежный, не броский, лишь подчеркивающий мои карие глаза и розовые губы.

Я очень благодарна стилисту, что она не стала делать из меня вульгарную девушку. А вот с модельером пришлось основательно повоевать. Он предлагал мне настолько провокационные платья, что я едва не запустила в него библией! Вырез декольте до самого пупа! Или открытые плечи и спина, что ну никак я не смогла бы надеть. Никогда!

А это платье мне очень нравится. Сдержанное, закрытое и очень красивое, подчеркивающее мою тоненькую талию. И прическа, и макияж... Даже букет, что сейчас у меня в руках. Мне всё нравится. При других обстоятельствах я была бы самой счастливой невестой на свете.

Сегодня мой день рождения. Мне исполнилось восемнадцать лет, и я должна выйти замуж за человека, которого никогда в жизни не видела. Но мой дядя Августин уверял, что это всего на полгода, пока он не оформит какие-то документы, что ну никак не сделать без этого мероприятия.

— Вы готовы? — спрашивает меня женщина.

Киваю ей, сдерживая дрожь в руках. Она открывает для меня двустворчатую дверь и провожает по длинному коридору, в конце которого меня ожидает дядя в чёрном смокинге и с улыбкой на лице.

— Ты очень красивая, девочка моя, — говорит он, продолжая улыбаться. — Очень похожа на свою маму.

— Спасибо, — пытаюсь улыбнуться, но выходит не очень.

— Не переживай. Просто нужно немного потерпеть. Ты ведь сделаешь это для меня? — он поднимает руку, предлагая мне свой локоть.

— Сделаю, — говорю я тихо и отвечаю на жест дяди.

Женщина накидывает на меня фату, скрывая лицо под тонкой полупрозрачной тканью. Меня ужасно трясёт. И ноги деревенеют, когда большая деревянная дверь открывается, и мы входим в большое церковное помещение.

Играет музыка, пока мы с Августином медленно идём к алтарю по красной дорожке, усыпанной лепестками роз. Очертания людей вокруг пуще прежнего нагнетают напряжение, ведь я никого из присутствующих здесь не знаю. Да я кроме дяди никого не знаю! Даже имени собственного жениха…

Я стараюсь идти медленно. Оттягиваю момент, но дядя, будто чувствует мою внутреннею борьбу, и потягивает меня вперёд, как бы намекая шагать быстрее.

И вот он оставляет меня перед моим женихом, а я вижу только очертание силуэта, его начищенные чёрные ботинки, штанины в тон обуви брюк, смокинг… Поднимаю голову выше, потому что жених оказывается очень высоким. Рядом с ним я ощущаю себя маленьким утёнком. Лица его разглядеть я не могу.

Священник начинает свою речь, а после мой жених поднимает фату и убирает её назад. Мой взгляд медленно поднимается. Впиваюсь глазами в чёрную бабочку, затем на мощную шею. Из-под ворота белой рубашки виднеется какая-то татуировка. Острый подбородок с родинкой, красивые очерченные губы, ровный нос… И глаза бледного хрустального цвета, что сейчас смотрят на меня с неким отвращением.

Он усмехается, облизывает губу, пока я таращусь в его глаза, в которых начинает что-то мелькать. Что-то такое ненормальное, то, чего я раньше никогда не видела. Яркие золотые искры вспыхивают, заливая своим свечением весь серый оттенок глаз.

Светящиеся, жёлтые глаза смотрят на меня из самого ада…

Добавляйте эту историю в библиотеку, чтобы не потерять)

Часть 2

Я делаю глубокий, нелепый судорожный вдох и замираю. Смотрю в эти светящиеся необычные для человека глаза, из-за которых меня сковало небывалым страхом по ногам и рукам, и не могу пошевелиться. Словно меня укусил странствующий паук, чей яд способен парализовать добычу. И вот сейчас этой добычей стала я.

От мыслей этих сглатываю ком, что встал в горле, и покрываюсь мерзкими мурашками. А жених мой стоит напротив меня, чуть наклонив голову набок, и рассматривает меня из-под полуопущенных век. Он медленно скользит взглядом по моему лицу, и я уверена, что сейчас красноту щёк от такого пристального внимания не скроет ни один макияж.

Мой же взгляд направлен прямо в жёлтое свечение его очей. Что-то пугающее и волнительное клубится там, на дне. Завораживает собой и притягивает, ведь это так необычно и ново для меня, что я теряюсь…

А потом раскатистый, оглушающий всё пространство церкви, гром снимает с меня немыслимое оцепенение, и я всем телом вздрагиваю, шумно выдыхая.

Часто дышу от того, что мне не хватало кислорода. Оглядываюсь и осматриваю окружающих нас людей. Они улыбаются, прижимают руки к груди. Женщины примкнули к своим мужьям, и некоторые из них даже промокают уголки глаз платочками.

Внезапно бьёт молния с восточной стороны церкви. Она врывается через круглое разноцветное арочное окно, отчего я тут же поворачиваю туда голову. Двое маленьких детей, мальчик и девочка, играют в догонялки, пока на них никто не обращает внимание. Они смеются и запинаются.

Молния бьёт с западной стороны церкви, и при повороте головы в ту сторону у меня закладывает уши. Наблюдаю, как дядя стоит у колонны. Его руки сложены на груди, а на лице едва заметная улыбка. Он смотрит на священника, и рядом с ним стоит жена дяди. Она часто моргает, а потом белоснежным платком проводит под глазом, явно вытирая слезу.

Над моей головой снова раздаётся грохочущий гром, после чего по стёклам церкви начинает бить обезумевший ливень. Сильный и беспощадный, он оглушает собой пространство. Я ощущаю телом ту давящую энергию, что окутала всю площадь старой церкви.

Музыка продолжает играть и радовать многочисленных гостей в то время, как мои внутренности леденеют от мгновенного ужаса. Потому что я вдруг кое-что вспоминаю…

Священник монотонно читает речь, и я вновь поворачиваюсь к жениху, натыкаясь на хищный оскал белоснежных зубов. Он облизывает свой клык под мои широко распахнутые глаза. И мне так страшно становиться его женой. Меня трясёт, словно от холода, хотя в этом платье достаточно душно. Я ещё и комбинацию надела под него, не послушав стилистов.

Боюсь поднять взгляд с его усмехающегося рта и взглянуть туда снова. В его глаза, где, как мне показалось, живёт он — демон. Этого ведь не может быть?..

На секунду прикрываю глаза, чтобы справиться со своим утомлённым состоянием и галлюцинациями. Делаю пару вдохов и выдохов, после чего распахиваю веки и со всей решительностью и храбростью бросаюсь в пропасть.

Сердце колотится в груди, просясь на выход, туда, где спасение и покой. Ладони потеют, скользя по нежной ткани платья, что я сжимаю в своих кулаках. Оглядываю помещение в надежде, что мне всё это мерещится. Пока гром бьёт по вискам, а от молний я периодически слепну, паника настигает меня.

Они что, совсем не видят ничего?!

Я кручусь вокруг своей оси, окидывая множество людей, что собрались сегодня на такой важной церемонии, пока священник всё также спокойно произносит невероятно длинную речь, которая никак не кончится. Суматошными рывками я дёргаю головой влево и вправо, ища помощи. Уши закладывает, в голове стучит, но я стараюсь не смотреть в глаза дьяволу, желая убежать, а лучше проснуться.

— Абелин?

Знакомый голос дяди Августина врывается в сознание, но слишком тихо. Я отчётливо слышу лишь своё дыхание. В глазах становится темнее. Я на грани обморока.

— Демон… — шёпот вырывается из моего рта, а после я натыкаюсь на выражение лица жениха. Приподнятая бровь, отвращение, и жёлтые глаза, что в секунду засветились ещё ярче.

— Господи, спаси...

Часть 3

Всё как в тумане. Я слышу лишь затишье церковной музыки и голос дяди перед тем, как меня полностью поглощает тьма.

Перед глазами обрывками мелькает свет, тёмные серые тона с отчётливой рябью. Шум и звон в ушах бьют непрекращающимся потоком. Голоса, что преследуют меня…

— Абелин, девочка… — в сознание врывается голос Августина.

Я приоткрываю глаза и вижу размытые очертания людей, что склонились надо мной. Священник, что читает молитву…

— Утомилась, бедная моя… — откуда-то сбоку доносится женский голос.

Затем, кто-то поднимает меня на руки и куда-то несёт. В нос сразу же врывается запах табака вперемешку с едва уловимым алкоголем и чем-то древесным. От него мне становится ещё хуже, я даже веки не могу разлепить и пошевелить губами. Меня укладывают на что-то мягкое, дальше слышится монотонный голос моего дяди, и чей-то ещё. Такой глубокий, грудной, низкий… Он несёт в себе будто опасность.

А после наступает тишина, и я погружаюсь в сон. Мне снятся ужасающие дьявольские жёлтые глаза, что преследуют меня. Просыпаюсь я от прохладного ветерка, что всколыхнул на мне платье. Веки настолько тяжёлые, что приходится силой заставить себя подняться. Медленно оглядываю полумрак, освещённый лишь тусклым ночником. Из большого открытого окна дует прохладный ветер, за окном уже стемнело.

Понимаю, что нахожусь в большой комнате с огромной кроватью посередине. Я не узнаю это место. В доме дяди всё было совсем по-другому. Поднимаюсь на ватных ногах, подхожу к открытому окну и застываю на месте, вглядываясь в ночной город, что расположился где-то так далеко внизу…

Боже, на какой я высоте? И как я тут оказалась?..

Кажется, потеряла сознание на церемонии. А перед этим увидела яркие жёлтые глаза. Наверное, переволновалась сильно, ещё и нервное напряжение из-за свадьбы. Всякое могло привидеться. Как же теперь неудобно…

Отшатываюсь от окна, скидываю с себя туфли и иду к двери. Аккуратно её открываю, выхожу и спускаюсь по лестнице, стараясь не издавать ни шума. Хотя в этой огромной квартире стоит гробовая тишина.

Первый этаж с панорамными окнами по всему периметру. Подходить ближе боюсь, лишь мельком оглядываюсь. Вроде никого нет. Прохожу дальше и останавливаюсь, замечая мужчину у барной стойки, что стоит ко мне спиной в белой рубашке и с белыми волосами. Он наливает себе что-то янтарное в стакан, громко ставя бутылку на столешницу. Оборачивается ко мне с лёгким прищуром и делает два глотка.

Разглядываю его профиль, пока он пьёт свой напиток. Белые волосы уложены в модельную причёску, аристократические черты лица, в ухе круглая серёжка. И с виду он не на много старше меня, возможно, лет на пять. Парень разворачивается ко мне всем корпусом, и теперь я замечаю пирсинг и в его носу. Какие-то стеклянные хрустальные глаза, без единой эмоции, будто бы неживой взгляд. Дрожь пробегает по позвоночнику. Он молча разглядывает меня с каменным выражением на лице.

Топчусь с ноги на ногу, прокашливаюсь.

— Эм… — я выдаю из себя какой-то звук, и глаза парня перемещаются с моих сцепленных рук на лицо. — Здравствуй. Это…

Он наклоняет голову набок, и на его губах растягивается совершенно недобрая улыбка с клыками.

— Ты что-то сказала? — низкий голос с хрипотцой проносится по всему помещению.

— Да, прости. Неудобно вышло на свадьбе. Я свалилась в обморок, кажется… Ты ведь мой… жених, да?

Понимаю, что вопрос странный и отвожу взгляд. Конечно, это мой жених. Точнее муж.

— Мне послышалось, или мышь что-то сказала?

Поднимаю на него растерянный взгляд.

Мышь?

— Прости, но мне, возможно, послышалось… Ты назвал меня мышью?

— И снова раздражающий писк, — он вздыхает и закатывает глаза. — Любишь играть? — в его взгляде что-то меняется, вижу там какое-то свечение.

— Чего?

В его руке откуда-то появляется нож. И явно острый. Он крутит его в руке, всё это время смотря на меня неотрывно и с улыбкой серийного маньяка.

— Нет, я не люблю играть, — стою прямо, немного задрав подбородок.

В монастыре я много времени проводила с трудными подростками, обучаясь корректировать их поведение. Так что его слова и действия меня ни чуточку не пугают.

— Печально, а я обожаю, — в его глазах снова появляется блеск.

Секунда и резкое движение рукой, после чего позади меня с глухим стуком вонзается нож в стену, прямо с правой стороны. Краем глаза замечаю, как выбившаяся прядь волос скатывается по моему свадебному платью вниз. С ужасом смотрю на острое лезвие, что сейчас вонзилось в стену.

Оборачиваюсь к парню, у которого в руке вертится ещё один нож.

— Уверена, что не играешь? — он расплывается в кровожадной ухмылке.

Его глаза снова сверкают, и в следующую секунду, с легким свистом с левой стороны от меня проносится ещё одно острое лезвие, что отрезает мне ещё одну прядь, с глухим стуком вонзившись в стену.

Парень напротив меня начинает заливисто смеяться, запрокинув голову назад, а я деревенею ногами в пол и с глубоким ужасом наблюдаю за тем, как серые глаза парня становятся жёлтыми. Светятся ярким свечением, пробирая до дрожи во всём теле.

— Демон… — шепчу я охрипшим голосом. — Ты одержим…

Блондин ещё больше начинает смеяться, забавляясь моими словами. Делает глоток напитка, и я понимаю по едва уловимому запаху, что это алкоголь. Затем он проводит языком по клыкам, небрежно ставя стакан на стол.

— Подойди ко мне, — говорит он, переставая смеяться.

А я не двигаюсь. Всё моё тело оледенело, будто вовсе застыло. Я ещё никогда не встречала демона во плоти. Вот он — настоящий ужас.

Часть 4

Я стою, не двигаясь, и наблюдаю за его неторопливыми движениями.

И как же мне свезло выйти замуж за демона? И давно ли он в него вселился? А дядя знает?..

И пока я отчаянно пытаюсь припомнить все рассказы монахинь и послушниц про демонов среди людей, которых выдают эти светящиеся глаза, сводящие от страха нутро, мой муж обходит меня. Я слышу, как он вытаскивает ножи из стены, а потом, как он подходит ко мне со спины. И касается холодным металлом моей шеи сзади, так что меня пронзает жаром от ужаса и неизвестности.

— Пищит. Не играет. Не слушается, — его голос сталь. Глубокий и низкий, отдающий вибрацией в поджилках.

— Что ты…

Я не договариваю, так как демон, имени которого я так и не узнала, появляется прямо передо мной и кладёт лезвие ножа на мои губы, заставив замолчать и широко распахнуть глаза. Я сглатываю, немного теряюсь при этом странном парне. И все воспоминания про демонов вылетают из головы. В реальности я ощущаю лишь холод на губах и слабый запах алкоголя вперемешку с очень приятным парфюмом.

— Может хоть на это ты годишься? — тихо спрашивает он, плавно опуская лезвие к моему подбородку, а затем ведёт им по тонкой шее. Прямо по бьющейся в панике венке.

Двигает им по моей коже всё ниже, пока я боюсь вдохнуть или выдохнуть. Лезвие ведь точно очень острое. Одно неверное движение… Смотрю на него широко раскрытыми глазами и рассматриваю каждую деталь. Он стоит так близко, с этой его ухмылкой на лице, что придаёт ему некое мальчишество, а потом он упирается лезвием в моё декольте, прикрытое нежным тонким гипюром.

— Раздевайся, — его голос звучит как приказ, которому следует немедленно подчиниться.

Всё моё тело сжимается. Каменеет. В ногах появляется слабость от беспомощности, а также во мне зарождается разочарование. Разочарование к дяде. Он ведь обещал, что брак фиктивный, и меня никто не тронет. Я кое-как переступила через себя, чтобы провести церемонию бракосочетания в церкви не по любви. Я молилась и просила прощения у Господа за такой грех. За враньё.

И как же низко пал мой муж, решив использовать меня в самых грязных смыслах...

— Знаешь, что, дорогой муж! — не выдерживаю и пыхчу я. — Как там тебя зовут? — делаю шаг к нему на встречу и приподнимаюсь на носках, смотря прямо в светлые серые глаза, что уже не светятся жёлтым. Задираю нос выше, показывая своё недовольство данным браком и ситуацией в целом. — Я согласилась быть твоей…

Ших.

Я не договариваю. Чувствую, как разгорячённой гневом кожи касается прохлада сегодняшней непогоды, ощущаю лёгкое покалывание. Муж продолжает смотреть в моё лицо всё также серьёзно, словно ничего не произошло. А потом опускает взгляд ниже и отходит от меня на шаг.

— Это ещё что за дерьмо… — и ни одна черта лица не выдаёт его эмоций.

— Не выражайся! — выкрикиваю, снова наступая на него, но путаюсь ногами в ткани и вскрикиваю, падая на колени. Благо, что пышное платье у моих ног смягчает удар о мраморный пол.

Быстро встаю, наблюдая за разрезанным платьем и за тем, что сейчас я стою в одной длинной комбинации, которую привыкла надевать под платья в монастыре. Более понравившаяся мне версия ночной сорочки. Не такая широкая и из приятной для кожи ткани.

Пытаясь словить ртом ускользающий воздух, хочу прикрыться, ведь оголённые плечи — это непозволительно!

Ших.

Но не успеваю, замирая вновь на месте с разведёнными руками.

Ловкость рук этого парня выше всех похвал. Одним взмахом, двумя ножами он в секунду избавил меня от тонких бретелей. Комбинация плавно уплывает вниз, пока я с открытым ртом теряюсь между восхищением его точности и своим стеснением. Или это его хрустальные неживые глаза притягивают взгляд, ведь я сама не поняла, но отчего-то пыталась найти там золотой блеск.

— Ничего интересного. Просто мышь, — разочарованно произносит он.

Разворачивается и идёт к столу, забирая с него бутылку, а после уходит куда-то вверх по лестнице.

Прикрываюсь, моментально заливаясь краской стыда. Падаю на колени и дрожащими руками подбираю разрезанную одежду с пола.

Часть 5

Натягиваю на себя то, что осталось от прекрасного, когда-то, платья. Укутываюсь в светлую ткань и стою на месте, боясь двигаться. Руки дрожат, в горле застыл ужас. Пытаюсь сделать глубокий вдох, но выходит лишь судорожное хрипение.

Мой муж ушёл наверх, это я отчётливо услышала. Но что дальше?..

Прислушиваюсь к звукам наверху. Тишина. Гробовая тишина.

Пытаюсь унять звук собственного сердца, но не выходит, ведь я знаю, что в одном доме со мной демон. Его глаза и действия подтверждают это. А ведь мне старая Иоанна много рассказывала о таких людях, пока никто не слышал в монастыре.

Она говорила, что редко, но рождаются одержимые дети. Их выдают глаза, что святят адским пламенем. Они озлобленные и жестокие, ведь не могут совладать с тем, что поселилось в их душе. Одержимые неприкосновенны, поэтому к ним нельзя приближаться.

Старая Иоанна говорила, что однажды столкнулась с одним из таких людей. Она была дочерью пастуха, самая красивая в маленькой деревеньке. И однажды, проездом у них остановились какие-то богачи. Их сын заинтересовался восемнадцатилетней девушкой и взял её прямо на сеновале против её воли, но даже после содеянного он не остановился. Мучил бедняжку несколько дней, подвергал её ужасным пыткам, следы от которых хранятся на её теле уже шестьдесят лет. Его глаза горели жёлтыми искрами, когда демон творил с ней ужасные вещи. Родители ничем не могли ей помочь. А после того, как богачи уехали, отец сослал Иоанну в этот монастырь. Отмахнулись, как от прокажённой...

Правда, другие монахини говорили мне не слушать её бредни. Что эти люди не одержимы. В них просто сидит зло, и опасаться их стоит больше обычных людей.

Но сегодня, я поняла точно — мой муж одержим демоном. Ведь что-то же заставляет его быть настолько жестоким, не ведающим сострадания. Только зло, что поселилось в его теле, способно на такие зверства.

Судорожно выдыхаю, услышав шум наверху. С лестницы донеслись неторопливые шаги, заставив меня повернуться в ту сторону. Демон остановился, кинув в меня безразличный взгляд. А я замерла, таращась на него и боясь, что он двинется в мою сторону. Но он лишь прищурился, сунул одну руку в карман брюк и пошёл в противоположную сторону. На нём сейчас была надета совсем другая одежда, не та, в чём он был на свадьбе. Чёрная рубашка и такого же цвета джинсы, что нагоняли ещё больше ужаса. Но благо, демон, кажется, покинул дом.

Оседаю медленно на пол, наконец-то почувствовав лёгкое облегчение. Даже дышать становится намного легче. Хватаю воздух с рваными стонами, приложив ладошку к груди. Облизываю пересохшие губы.

Я должна с этим справиться. Но для начала, нужно переодеться. Меня учили в монастыре, что с любой проблемой можно справиться. Бог всегда поможет молящему.

Мне понадобилось десять минут, чтобы без опаски начать передвигаться по огромному дому, что находится на высоте орлиного гнезда. Я поднялась вновь в ту самую спальню, в которой ранее проснулась. Включила свет. Комната просторная и обстановка изумительная, вот только совсем не для меня. Я привыкла к простоте. В моей комнате в монастыре помещалась только узкая кровать с хлопковым белым бельём и маленький стол со светильником и книгами.

Это место мне напомнило шикарный дом дяди Августина, в котором он жил со своей женой и сыном.

В комнате было ещё две двери.

И куда же они ведут?..

Осторожно открыла первую и попала в ванную комнату, тоже изысканную и очень красивую, настолько, что от блеска кафеля у меня едва не закружилась голова. На полке были расставлены какие-то баночки со средствами для ухода за лицом и телом. Белоснежные полотенца и тапочки были аккуратно расставлены в открытом шкафу, а рядом висели махровые халаты на плечиках.

Я взяла один из халатов, что оказался очень мягким, и, скинув остатки прекрасного платья с себя, надела его. Собрала свой свадебный наряд в охапку, не зная, что делать теперь с ним. Возможно, можно попытаться зашить. Но выкидывать такую красоту, что сшили специально для меня, я не могу.

Выйдя из ванной комнаты и положив разорванный наряд на большую кровать, я открыла другую дверь и застыла. Ведь это было отдельное помещение для одежды. Оно было заставлено женскими нарядами и обувью. Огромное, больше, чем моя комната в монастыре.

На отдельном стеллаже стояла разнообразная обувь, начиная с невероятно красивых босоножек, заканчивая домашними тапочками. И всё было моего размера. С другой стороны были развешены платья, блузки и ещё какие-то вещи, названия которых я даже не знала. Разнообразная ткань, мягкая и приятная на ощупь. Всё совершенно новое и тоже моего размера.