Полная версия
Лавка исполненных желаний
Впрочем, что мне-то за дело?
Я возвращаться к гномам не собираюсь.
Если повезет, то все устроится так, как говорит Рози.
И я найду свое место под солнцем в стенах академии.
Обустроюсь там, стану работать.
Гномиха-мать не станет меня уж так рьяно преследовать. Я же ничего у нее не украла. Шкатулка? Так она моя! Они всем семейством ее открыть не смогли, а я — одним словом открыла!
А волшебные башмаки я потом отправлю ей почтой!
— А ты-то как же… в Академию… За твои прогулы матушка тебе ребра пересчитает.
— Ой, ну не зуди! Куда денется твоя Академия, она стоит сто лет, и еще столько же простоит! Матушка меня отправит на учебу, а я заверну к Сибилле. Из академии же придут вести, что я благополучно добралась — то есть, ты добралась. Я нагуляюсь и потом, когда-нибудь, подменю тебя. И матушка ничего не заподозрит. Ну, давай живее! А я и правда всхрапну.
И Рози снова повалилась на кровать, да так, что та жалобно затрещала.
А чтоб ее не беспокоили, она накрылась моей пыльной, серой и некрасивой фатой.
Что было делать?
Упрятав шкатулку поглубже в карман, я глубоко вздохнула, унимая бешено бьющееся сердце, и отважно открыла дверь…
В новую жизнь!
Стараясь не сутулиться и не прятать лицо, я прошла мимо стойки гномихи-распорядительницы. Она и ухом не повела. Мало ли кто шляется.
И в погоню за мной не бросилась.
И не стала тыкать пальцем.
Это придало мне уверенности.
Я даже дверь на улицу отворила пинком, как это сделала бы Рози.
Гномиха искоса на меня глянула и снова уткнулась в свою амбарную книгу, в которой записывала прибыль огромным пером.
Ни матушки-гномихи, ни женишка на улице видно не было.
И я почти бегом припустила к станции, где со скрипом прибывали и отбывали кабинки.
Было холодно; на затвердевшую от морозного дыхания неба землю сыпались редкие снежинки.
Но гномы-обслуга кабинок щеголяли по пояс голышом.
В одних только кожаных штанах и меховых сапогах, перетянутых на икрах кожаным ремнями.
Они шустро крутили какие-то зубчатые колеса, гайки. Смазывали механизмы тележки маслом и дергали за ремни и канаты, проверяя, прочно ли тележка держится.
Их голые плечи были красными и скользкими от пота.
Шерсть на крепких загривках стояла дыбом.
И чем холоднее задувал ветер, тем громче они хохотали.
—А можно узнать, — робко пролепетала я. — Маршрут на Академию… Академию Голодранцев…
Гномы так громко лязгали своими железяками, рычагами и колесами, что мой робкий вопрос расслышали не сразу.
А когда расслышали, то разом впятером обернулись к одной из тележек и указали на нее пальцами.
— Эта! — прохрипели они в пять луженых глоток.
Как быстро я нашла нужную! Вот только один нюанс — тележка, набитая пассажирами под завязку, вздрогнула и медленно поползла по канату вниз.
С горы в туман Гномьей Долины.
— Ай-ай-ай, — заверещала я. — А следующая когда?
— Послезавтра, — крикнул мне в ответ гном. — Если повезет.
— Ай-ай-ай! — холодея, закричала я.
Перспектива ненавистного супружества, о которой я почти забыла, нарисовалась снова.
Куда я денусь до послезавтра?! Комнату сниму в мотеле?
Матушка-гномиха в ярости весь город перевернет, разыскивая меня.
И Рози предупредила — обмануть матушку не удастся.
А если у меня все же и получится отсидеться где-то, то питаться я на что буду?
Три пятачка — не та сумма, на которую можно шиковать!
Решение пришло в один миг.
Отчаянное и страшное.
Страшнее, чем физиономия старого похотливого гнома.
Толкнувшись ногой о замерзшую землю, я, грохоча каблуками красных башмаков, помчалась вслед за тележкой в отчаянной попытке допрыгнуть до уходящего транспорта.
Наверное, этот бег запомнят на гномьей станции навсегда.
Толстая, как бочка, гномиха с растрепанными волосами, очумевшим взглядом с диким криком кометой пронеслась по перрону.
И со смелостью белки-летяги рухнула в пропасть, вслед за уходящей кабинкой.
Растопырив ноги и руки и планируя на собственной юбке.
На миг станция замерла, ожидая страшного крика летящей в пропасть девчонки.
Но вместо него послышался смачный «шлеп!».
Это я приземлилась на крышу плашмя.
И со стоном принялась стекать поближе к дверям кабинки.
Гномы, приостановившие свою работу ради такого великолепного зрелища, стряхнули оцепенение.
Старший их подкрутил усы.
— Гномы — самые смелые и безбашенные существа на земле! — тщеславно прокричал он.
Может быть.
Очень может быть.
Только я не гном…
***
Помирая со страху, слушая, как хлопает на ветру моя юбка, я медленно сползала по обледеневшему боку кабинки.
— Руку, руку!
Обычно я довольно стройная девушка. Матушка-гномиха говорит — тощая.
А в образе гномихи я смотрелась на все полтора центнера.
Огромная, как свежевыпеченный каравай, грудь.
Пузо что твой арбуз, припрятанный под корсажем.
Ляжечки и икры откормленного поросенка.
И щеки — по полпуда каждая!
Но этот, вылезший из кабинки мне на помощь — он смело протянул мне ладонь.
Хотя выглядел намного более худым, чем моя откормленная иллюзия.
Как будто был уверен, что удержит тяжелую, как кусок скалы, падающую гномиху…
— Давай руку! А то упадешь! — твердил он.
Ветер рвал и трепал его темно-каштановые гладкие волосы.
Этот щурил глаза, чтоб в них не намело песка со скал.
А я, как дурочка, пялилась на него.
Потому что он не был похож на гнома.
Он был похож на меня!
Строение тела, рост, черты лица — все говорило о том, что мы, вероятно, принадлежим к одной расе!
Никогда таких существ не видела!
Гномья Долина очень замкнутое поселение. Если другие существа туда и забредают, то только на рынки или в мастерские.
А кто б меня отпустил на рынок, поглазеть на приезжих?
Я была в таком изумлении, что даже бояться забыла.
И протянула ему руку, забыв о предосторожности.
Ветру только этого и надо было.
Как только моя хватка, пришпиливающая меня к крыше вагонетки, ослабла, ветер легко меня подхватил и сдул с крыши.
С воплем и с запоздалым раскаянием я полетела вниз.
Все завращалось у меня перед глазами.
Но этот был начеку.
Он успел меня ухватить за запястье, сильно, больно, крепко.
И одним рывком втащил в кабинку.
— Ахгр, — кашляла я, тараща на него глаза. — Грах!
Сердце выскакивало из груди, за шиворот словно кипятка плеснули.
И он ползет по моей шее, по спине, сдирая кожу…
— Ну, цела? — весело спрашивает мой спаситель, улыбаясь.
Смотрит на меня. А сам держит, не отпускает.
Верно, боится, что я упаду.
— Как будто бы, — несмело отвечаю я.
Кабинка полна гномих.
Они гомонили и толкались, обсуждая мое падение и фееричное, безумно опасное спасение.
Все они были одеты в добротные плащи, подбитые мехом.
На ногах гномих — теплые крепкие ботинки.
На головах — шляпки.
И у всех на груди герб, не герб, эмблема, не эмблема…
«Работницы академии! — с замиранием сердца подумала я. — Какие все хорошенькие и нарядные! Не то, что я…»
И я стыдливо одернула свою видавшую виды юбку.
— Ты как тут оказалась? — весело спросил этот. — Одна, без верхней одежды? Да ты вся продрогла, бедняжка!
И он поспешно сорвал с себя щегольское пальто с меховым воротником и накинул мне на плечи.
Да, да. Матушка-гномиха решила, что мне не нужен плащ, чтоб по-быстренькому жениться.
И вообще — с сегодняшнего дня моя одежда должна была стать головной болью моего мужа!
Но, слава богу, этого не произошло.
Мой же спаситель…
Определенно, это был мужчина.
Молодой мужчина.
Юноша.
У него, в отличие от гномов, бороды не было. Лицо его было гладко выбрито.
И мне это ужасно понравилось.
Сразу можно разглядеть, какой у него нос, какой рот! И сколько зубов во рту — у гномов-то порой половины не было.
И они прятали это за усами!
А его глаза…
Умные, яркие.
Очень красивые.
Красивые настолько, что у меня голова закружилась.
— Я в академию, — промямлила я.
— А! На работу к мисс Кетчхим? — уточнил он.
Кто такая мисс Кетчхим, я понятия не имела. Но на всякий случай кивнула.
К нам протиснулась гномиха с кожаной сумкой на ремне, свисающей до самого пояса, как большой карман.
— Плату за проезд давай, — сердито велела она. — Иначе я отправлю тебя вниз экспрессом!
— Как это? — прошептала я испуганно.
Гномиха не ответила.
Лишь мотнула головой, указав на пропасть за стенками кабинки…
Глава 2. Экспресс до академии
Ох, мое счастье, что я не услышала воплей матушки, обнаружившей мою пропажу!
Говорят, она перевернула весь мотель, врывалась во все комнаты и даже смотрела под кроватями.
Еще громче орала Рози.
Потому что вернувшийся женишок, обнаруживший на кровати спящее нечто, завернутое в фату, сослепу решил, что это я.
Цветочки на башке есть — значит, невеста.
Свадьбы, конечно, еще не было.
Но страсть возрастного влюбленного была так велика, что он захотел отведать фазаньей курочки прямо сию минуту. Нелегально и дерзко.
И завалился прямо на Рози.
Всю мощь его страсти кровать вынесла.
А потисканная Рози — нет.
Она выла как гудок гномьего горного шахтерского паровоза.
И лупила гнома кулаком по плешивой голове.
А тот вначале принял ее сопротивление за кокетливые брачные игры.
И отпустил Рози не сразу.
После того, как вволю натискал ее пухлые ляжки.
— Это черт знает что! — рыдала Рози, оправляя измятую старым гномом юбку. — Все бока в синяках! Приличным гномам на глаза не покажешься!
— Откуда мне было знать, — сварливо бубнил старый сластолюбец.
— Глаза свои пошире раскрой, трухлявый пень! — орала оскорбленная до глубины души Рози.
— А нечего напяливать чужую фату! — злорадно отвечал мой несостоявшийся жених. — И кстати. Где моя невеста?! Куда ты дела ее, ленивая толстуха?!
— Я что-то не припомню, чтоб ты платил мне за то, чтобы я ее сторожила! — орала в ответ нахальная Рози.
— Иди-ка и поищи ее!
— Да вот еще! Твоя невеста, ты и ищи ее сам!
— Мошенницы! Я деньги платил! — побагровев, взвыл женишок. — Отдайте невесту, или деньги верните!
И они снова сцепились, дергая друг друга за волосы и дубася кулаками.
Гномы — они любят подраться.
Но всего этого я не видела.
И в тот момент, когда Рози колотила Борина, я пересекала Гномью Долину при помощи канатной дороги, глазея на своего нечаянного спасителя.
Когда сердитая гномиха-кондуктор забрала у меня плату за проезд, я снова обернулась к молодому щеголю.
И вытаращилась на него совершенно неприлично.
— А ты отчаянная девчонка, — весело произнес он.
Я выглядела ужасно!
Мало того, что была гномом в данный момент, так еще и перепачкалась, впечатавшись в крышу вагонетки всем телом.
На щеке у меня отпечатался старый сухой лист, катавшийся с вагонеткой черт знает сколько времени.
Да и вообще все лицо было перепачкано многолетней пылью.
— Я испорчу вам ваше прекрасное пальто, — пробормотала я.
Оно было действительно шикарным.
Из хорошего, дорогого материала.
С гладкой, прохладной подкладкой и пушистым меховым воротом.
И пахло от него приятно.
Дорогими мужскими духами.
Юноша нахмурился.
Вынул платок и осторожно, ненавязчиво, вытер мою зашибленную щеку с остатками старого листа.
— Пальто можно будет почистить, — сказал он веско. — А вот у твоей матери, видно, сердца нет. Отправила тебя в путешествие без теплой одежды!
Я покраснела и опустила глаза.
— Она и сама тоже не оделась, — бормотала я. — Видите ли, мы думали, что ненадолго… То есть, дорога из долины совсем недолгая…
И я замолкла, совершенно запутавшись.
И смутившись от близости этого молодого красавца.
— Мастер Кит, вы такой силач! — меж тем восторженно заквохтали мои соседки по вагонетке. — Втащить такую толстуху одним махом! Ах, вы самый смелый молодой человек, которого мы только видели!
— Да что вы такое говорите, — рассмеялся красавчик. — Никакая она не толстуха! И смелая тут она. Хотя, конечно, риск неоправданный.
Но гномихи имели на мой счет иное мнение.
— Толстая, толстая! — кричали они наперебой, кривя губы. — Как кубышка!
— Столько лопает, что на шубу не хватило денег! — гомонили вторые.
— Все проела! — издевательски хихикали третьи.
Я покраснела.
Раз в жизни оказываешься перед красивым юношей, и в таком неприглядном виде!
Еще и толщина…
Я честно хотела быть похожей на Рози. Вот магическая иллюзия меня и разнесла вширь.
— Да бросьте, — небрежно ответил мой спаситель. — Конечно, она одета неброско, но… в некотором роде… элегантно. Как эльф.
— Как эльф? —вырвалось у меня при звуке знакомого слова. — А что это за существа такие?
Гномихи снова расхохотались. Неприятно. Стыд так и обжег мои щеки.
— Из какой глухой деревни вы вылезла! — верещали насмешницы. — Про эльфов даже не слышала!
Мой спаситель улыбался мягко. Но мне показалось, что он смотрит на меня снисходительно, сверху вниз, как на дурочку какую-то!
А это не очень-то приятно!
Особенно если ты никак не можешь это исправить.
Показать свои знания. Знаний-то нет!
— Она, наверное, из Долины, — вытаращив глаза, радостно продолжали гномихи. — В долине все нелюдимые!
— Темные! — поддакнула вторая.
— Сидят в своем углу и мира не видели!
Интересно, сколько мира видела эта курносая задавака?!
— Не обращай на них внимая, — мягко произнес юноша. — Болтушки…
— А вы, — бухнула я, не раздумывая, — эльф?
Гномихи снова закатились в хохоте. Как куры заквохтали…
— Эльф?! — верещали они. — Эльф!
— Что? — удивился юноша. — Эльф? Я? Нет, конечно. Я…
Тут он замялся и опустил взгляд. А когда поднял… меня словно огонь охватил от сверкающей красоты его глаз!
— Я человек, — очень мягко произнес он.
Человек… я, выходит, тоже? Раз похожа на него больше, чем на гномов?
Почему же тогда Рози сказала, что мое наследство эльфийское?
А мне трудно дышать от его присутствия рядом!
Все так и печет! Словно я увидела магический артефакт и меня влечет его взять, коснуться.
Даже если у меня рука отсохнет!
— И немного демон, — продолжил юноша.
— Немного?! — возмутились неугомонные гномихи.
— Наполовину! — кричали они.
— На большую половину! — в восторге вторили гномихи.
— Инкуб, — сообщил мне молодой человек и ослепительно улыбнулся.
Я чуть в обморок не упала, попутно соображая, что же такое демон и тем более инкуб.
— Никогда не видела никого кроме гномов? — уточнил он, продолжая так же маняще и волшебно улыбаться.
Я ощутила непреодолимое желание тотчас повиснуть у него на шее и поцеловать…
Надо только привстать на цыпочки…
Обнять его…
Потянуться всем телом…
Запустить пальцы в его волосы, наклонить к себе его голову, и…
— Нет, не видела, — стряхивая с себя магическое оцепенение, ответила я. — А вы ловко колдуете, мастер…
— Кит, — представился он.
— А я совсем не умею, — ловко избегая момента, в который я должна произнести ему свое имя в ответ. Врать, называясь Рози, я не хотела. Рот как на замок заперли. Я начинала пыхтеть и раздуваться, когда язык поворачивался, чтоб назвать имя сводной сестры вместо моего. — Во мне магии нет совсем. Нет такого дара.
Гномихи снова разразились хохотом.
— Магия — это не дар, — мягко ответил Кит, вынимая из-за пазухи причудливый старинный ключ с зелеными камешками. — Магия — это умение, которое каждый отпирает своим ключом. И которым потом управляет при помощи заклятий. С магией просто надо уметь общаться и направлять ее.
Ах, вот как…
Кит говорил со мной дружелюбно.
Но чем больше мы беседовали, тем тупее я себя чувствовала.
А гномихи просто умирали со смеху от моего невежества.
И я чувствовала раздражение все сильнее и сильнее.
О, я злилась на Кита!
За то, что он такой красивый и нарядный.
За то, что он такой всезнайка. За то, что он меня окунает раз за разом физиономией в мою неосведомленность.
Я же не виновата, что меня надолго заперли в Долине! И ничего не рассказывали об окружающем меня мире!
Меж тем явно что-то происходило.
Я слышала, как нечто на крыше кабинки царапает и пощелкивает.
Словно большая птица присела съесть свою добычу.
И свой ключ красавчик Кит вынул не для того, чтоб мне показать.
Он услышал это пощелкивание, верно, уже давно.
Но продолжал болтать, как ни в чем не бывало.
— Пригнитесь! — вдруг прокричал он.
Гномихи с визгами попадали на пол. И я свалилась сверху на них.
Кит взмахнул ключом. Богом клянусь — я слышала, как ключ щелкнул, отпирая магию!
Я ожидала вспышек огня, грома и молний.
Но вместо этого… появились бинты!
И быстро-быстро изнутри забинтовали всю кабинку. Все стены. Заткали все окна, чтоб не было видно, кто находится внутри.
Замирая в ужасе, я видела сквозь бинты какую-то темную тень.
Неизвестное зловещее существо осторожно ползло по качающейся и скрипящей кабинке.
И его огромные когти прокалывали металлические стенки, как ножи – консервную банку с тушенкой из кабанятины.
— Это за ней монстр пришел! — со слезами выкрикнула одна из гномих. И толкнула меня так, что я сползла с дружной кучи единомышленниц. — Давайте ее отдадим чудовищу, и оно уйдет!
— Спокойно, — жестко ответил Кит, прислушиваясь к скрежету над головой. — Никого отдавать мы не будем!
**
Я так и обмерла.
Это кого же вслед за мной послал злобный Борин?!
Дракона, что ли, где откопал?! Вот же злобный толстяк!
Жуткие когти с хрустом прокалывали металлическую крышу.
Кабинка раскачивалась.
Гномихи визжали.
Кондукторша прижимала к груди сумку с монетами, чтоб не сперли в суматохе.
— Поди прочь, нечисть! — орала она. — Не смей ломать мою кабинку! И денег моих ты не получишь!
А одна из гномих — ты, что громче всех вздыхала, засматриваясь на красивое лицо Кита, — вдруг прекратила визжать и кинулась ко мне.
Она ухватила меня за руку со злобой.
Кит обернулся к нам спиной, продолжая заматывать своими бинтами кабинку.
А эта злыдня рванула тонкую нитчатую ткань на окне и толкнула меня лицом в образовавшуюся прореху.
— Вот она! Бери ее и уходи! — со страхом закричала она.
За пыльным стеклом кабинки я увидела нечто.
Серая морщинистая кожа.
Редкие то ли чешуйки, то ли костные пластинки.
И серо-зеленый глаз, уставившийся на меня с таким же страхом, с каким я глядела на него.
— А-а-а-а! — заверещала я, отпрянув от окна.
— А-а-а- а! — взвыло за стеклом.
— А-а-а-ы-ы-ы-а-а! — как по команде, экзальтированно завыли гномихи, забиваясь в угол.
Кабинка накренилась, и нас с Китом пришлось перебраться на противоположную сторону. Поближе к монстру.
Чтобы уравновесить наш транспорт.
— Кто разрешил открывать окно?! — яростно выкрикнул Кит. — Я же нарочно все закрыл!
Ох, как он был зол!
Думаю, он и пинка бы выписал гномихе, осмелившейся его ослушаться, если б не был джентльменом.
Но вместо этого он только щелкнул своим ключом, и испуганный глаз чудовища снова исчез за плотным слоем бинтов.
— Мне не нужны проблемы! — злобно завизжала гномиха, подставившая меня. — Я твердо намерена попасть в Академию и там получить хорошую работу! А не влипать в истории из-за какой-то тупой деревенской девки! Это чудище вслед за ней прыгнуло на крышу! Точно говорю! Мы-то садились сюда, когда никакого чудовища не было! Значит, оно ее догоняет! Выкинуть ее на мороз, за борт, и дело с концом!
Ох ничего себе, кровожадная какая!
— Боюсь, — с трудом переведя дух, ответил Кит, — что вам в Академии будут не очень рады, мисс Спун.
— Это отчего это?! — подбоченясь, выкрикнула гномиха.
— Потому что в Академии не принято прятаться за спинами друзей! И избавляться от проблем таким образом — тем более!
— А она мне не подруга! — горячо заспорила гномиха. — Она мне вообще никто! И она мошенница! Мошенницам не место в приличном обществе! Посмотри, — она резко дернула меня за полу. — Видал, чтоб такую рвань брали в Академию?!
Кит осмотрел мою одежду еще разок.
И по губам его скользнула улыбка.
— Видал, — ответил он. — В свое время я явился в Академию в еще большем рванье. Академия-то Голодранцев. Так что эта девушка тут очень к месту.
Но моя недоброжелательница не унималась.
Да что я ей сделала такого, за что она на меня взъелась?!
Ревнует к Киту, что ли? Уж больно громко она вздыхала, глядя в его красивое лицо.
— Она врет, врет! — верещала гномиха. — Ни один порядочный гном не явится в таком рванье, не явится наниматься на работу! Рваный — значит, никчемный работник! Не может себе даже на юбку заработать!
А вот тут она права.
Сердце мое отчаянно колотилось.
Кит перевел взгляд на меня и с любопытством спросил:
— Так ты не на работу едешь в Академию?
Я молчала.
Ну, не могла я ему соврать!
Да и вообще, врать не любила!
— Я говорила! — торжествовала гномиха, не дождавшись моего ответа. — Самозванка! Мошенница! Побирушка!
— Так зачем же ты едешь в Академию? — мягко спросил у меня Кит.
Его взгляд меня завораживал.
Ох, как захотелось заплакать и расколоться!
Покаяться и пожаловаться на свою судьбу!
Но я упрямо сжала зубы.
И слезы высохли на моих глазах, испуганные моей решимостью.
— Мастер Леонидас, — выкрикнула я, — сказал, что с уважением и без вопросов примет любого, кто явится из нашего дома! Так что неважно, как я одета!
Это ведь была правда, не так ли?
Рози об этом упомянула. А я тоже из того дома, куда пришло это письмо с приглашением в Академию!
Так что тут Леонидас — кем бы он ни был, — сам попался в ловушку из своих слов!
Кит удивленно вскинул подбородок.
Так, словно я начала ножиком махать у него перед носом.
— Ах, даже вот как, — протянул он. — Если Леонидас такое сказал, значит, у него есть свои причины так говорить.
— Студентка? — выкрикнула одна из гномих.
— Студентка! — с ненавистью прошипела моя недоброжелательница.
