Непокорная пленница жестокого хана

Я загляделась, вертя головой в разные стороны, и это дивное зрелище немного отвлекло меня от мыслей о своей горькой участи.

– Дворец хана Фазиля! – почтительно воскликнул один из кочевников.

Впереди был вырыт канал с бирюзовой водой, через который был переброшен широкий каменный мост. А на другой стороне…

Я приоткрыла от изумления рот. Величественный дворец хана сиял позолотой, а камень был такой белизны, что невозможно было смотреть не зажмурившись. Огромные башни обрамляли дворец с двух сторон, и я задрала голову, разглядывая живописный орнамент, оплетающий башни словно змея.

Мы въехали через главные ворота к подъездной дорожке, ведущей к ступеням на мощеный двор перед дворцом. Мне приказали остановиться, и один из кочевников сдернул меня с Луны.

Не успела я опомниться, как ко мне подошла дородная женщина с ног до головы завернутая в темные одежды.

- Следуй за мной, - приказала она таким тоном, словно ни сколько не сомневалась в моем подчинении.

Впрочем два стража, вставших за моей спиной, не оставляли мне выбора. Если только выхватить кинжал у одного из них. Но что дальше? Воткнуть его себе в грудь я не готова. Пока есть надежда отомстить.

Я шла, гордо подняв голову, ничего не спрашивая и не на что не реагируя. Все же незаметно оглядывала окружающую обстановку, отмечая, что каменные стены коридоров сменились драпировкой с цветочными узорами.

Мы вошли на богато украшенную галерею, где по самому центру уютно журчал фонтан, возле которого стояли резные скамейки, обтянутые бархатом.

Пройдя галерею и войдя небольшой коридор, моя провожатая толкнула массивную дверь и вошла внутрь.

- Это твоя комната, – сказала она звучным грудным голосом.

Я огляделась по сторонам. Комната была роскошно обставлена, словно приготовленная для принцессы, а не для жалкой пленницы как я.

Большая кровать под атласным покрывалом, низкие столики у стен, пушистый ковер под ногами и сундуки, украшенные резьбой.

- Запоминай, мое имя Гиза. Из этой комнаты ты никуда не выходишь, пока тебя не пригласят. Всю пищу тебе будут приносить в комнату. Ты во всем меня слушаешься, за неповиновение следует наказание.

Я молча посмотрела на Гизу, никак не реагируя на ее слова. Гиза с усмешкой блеснула смоляными глазами. После этого отвернулась от меня и вышла из комнаты.

Неплохая темница для пленницы. Но я все ждала подвоха. Ждала, что придет страж и запрет меня в сырое подземелье.

Но ждать плохого глупо. Что может быть хуже того, что со мной уже произошло? Смерть меня не пугала. Я отдала бы все, чтобы Орм был жив. И Вэл… Но в глубине души я была уверена, что с Вэлом все хорошо. Не могла это объяснить. Просто знала.

Я огляделась. Подошла к окну и мне открылся вид на внутренний дворик. Здесь также росли чудные деревья и летали яркие птички, какие я видела на площади перед дворцом.

Налюбовавшись, я подошла к стоявшим вдоль стен сундукам и приоткрыла их. Яркие, аккуратно сложенные наряды, шкатулки с украшениями, гребни и заколки, ленты для волос, зеркальца. Еще одно большое полированное зеркало я заметила рядом с туалетным столиком. Стены украшали мозаичные ковры. В нише за столиком я увидела небольшую дверь. Открыв ее, я поняла, что это туалетная комната с большой ванной и нужником.

Стащила с головы платок. Волосы паклей упали на плечи, и мне казалось, что в них скопилась пыль всей степи.

Услышав шаги за спиной, я обернулась и увидела девочку служанку. Она склонила голову в поклоне и произнесла:

- Ханым Дэйя, желаете принять ванну?

- Да, очень хочу, – я улыбнулась, – как тебя зовут?

- Ила, ханум. Мне сейчас набрать ванну?

- Да, спасибо, Ила.

Я увидела, что Ила подошла к ванне и покрутила какой-то рычажок. Тот час из небольшого крана полилась струя воды, наполняя каменную чашу.

Ила взяла с полочки разнообразные бутылочки. Из одной плеснула жидкость в воду и комната тут же наполнилась изысканным цветочным ароматом.

Ила помогла мне раздеться. Чуть сморщила носик, когда в охапку схватила мои вещи.

- Если ханум не возражает, я выброшу вашу старую одежду, - чуть пугливо произнесла Ила.

- Отдай в стирку. Я бы хотела оставить свои вещи, - не согласилась я. Если у меня получится бежать, то сделать бы это я хотела в привычной одежде, а не в тех цветастых тряпках, какими набиты сундуки.

А пока почему бы не расслабиться и не принять ванну. Если мне предстоит встреча с ханом, то выглядеть, как оборванка я не собираюсь.

- Как это возможно, – блаженно простонала я, нежась в ванне, – вода течет сама уже теплая, греть не надо.

- Это все Самир, ученый муж, служит нашему хану, – с гордостью сказала Ила, – он много каких чудес сделал. Дворец он помогал строить, и сады обустраивал с фонтанами.

- И что, во всех комнатах у вас ванные расположены? - с интересом спросила я.

- Нет, что вы, – возразила Ила, намыливая мне спину мягкой тряпочкой, – только в комнатах для почетных гостей или у любимых наложниц хана. Все остальные наложницы и слуги посещают купальни и бани. Только они разделены, у наложниц отдельная территория, чтобы ни один посторонний человек, кроме хана, не мог наслаждаться их красотой.

- Вот как? – я удивленно приподняла брови, – значит я почетный гость хана? Хотя скорее почетная пленница.

- Пленников держат в тюрьме, в глубоких ямах, – девочка негромко рассмеялась, – вы почетная гостья, ханум.

«Зачем я хану?» – ворох беспокойных мыслей охватил меня, – «мой род почти уничтожен, у меня нет ни богатств, ни власти, да и красавицей меня не назовешь. Зачем же я хану?»

- Когда я встречусь с ханом Фазилем? - сдерживая дрожь в голосе, спросила я.

- Этого мне не известно, ханум. Но сегодня мне велено искупать вас и накормить ужином. Думаю, сегодня вы с ним не встретитесь.

“Тогда завтра? Завтра я встречусь с чудовищем”

От этих мыслей по телу прошел озноб, несмотря на то, что вода в ванне была горячей.

А еще я подумала, что хорошо бы раздобыть небольшой нож.

16

Комната была заперта снаружи. Я подергала за резную ручку, но дверь не желала открываться. Впрочем, я и не рассчитывала на чудо. Просто хотела убедиться кто я – гостья или пленница?

Ответ оказался очевидным.

Я поздно встала в это утро. Слишком вымоталась за время своего путешествия. Да и мягкая перина не сравнится ни с какой подстилкой на голой земле.

Завтрак меня уже ждал. Наверняка его Ила принесла, когда я спала. Столик был заставлен всевозможными сладостями. В расписной чашке творог со свежими ягодами. В кувшине прохладный напиток так сладко пахнущий медом.

На самом краю кровати было расстелено платье. Свободное и длинное до пят. К нему прилагался широкий пояс, украшенный разноцветными камнями. Само платье было нежного персикового цвета с треугольным вырезом на груди.

Я прикоснулась к нему. Пальцы ощутили гладкость шелка. Очень дорогой материал. За цену этого платья можно нанять и вооружить пару десятков воинов.

Я оделась. Обула легкие туфельки, что были приготовлены для меня и стояли возле кровати.

Возле зеркала долго расчесывала волосы. Вглядывалась в свое отражение. Лицо осунулось, но из-за этого глаза казались больше. Кожа на лице потемнела от солнца и обгорел кончик носа.

Пожалуй, единственное мое украшение – это волосы. Светлые как у мамы. Жаль, что мне не достался бирюзовый цвет ее глаз.

Но не думаю, что Фазиля привлекли мои волосы. Говорят, у него в гареме тысяча девушек. И все они молоды и прекрасны.

От нечего делать я осмотрела сундуки и выдвижные шкафчики у комода. Понадеялась, вдруг найду что-то похожее на оружие. Булавку или шпильку. Но нет, кругом только то, что поможет мне быть красивой и желанной, а не причинит кому-то вред.

Чем ближе день клонился к вечеру, тем сильнее накатывало волнение. Ила принесла обед, но быстро все расставив на столике, поспешила удалиться.

Я попросила девушку посидеть со мной, но та лишь покачала головой и произнесла:

- Нам нельзя. Гиза заругает, если узнает, что я буду сидеть без дела. Я зайду попозже, ханум и заберу тарелки.

- А что хан?

- Этого мне неизвестно.

Девушка бесшумно выскользнула из комнаты. Я немного поела, не ощущая вкуса пищи. Волнение не давало сидеть на месте, и я как зверь в клетке, все ходила из угла в угол.

Когда вошла Ила, я почти не обратила на нее внимание. Но ее слова хлестнули как плеть по голой коже.