Папа для дракончика

— Дора, посвети мне, — распоряжается тетушка Джен.

Я подношу лампу. Пытаюсь смотреть только на рану, но взгляд всё равно скользит ниже, выхватывая широкие плечи и линии мышц под кожей словно выточенные из камня.

Тётушка Джейн, не церемонясь, протирает кожу тряпицей. Командует:

— Мазь! А теперь бинт подай, милочка.

Я молча исполняю распоряжения.

— Спасибо, — Нол широко улыбается тетушке Джен и у той вся суровость сходит с лица.

— В следующий раз поаккуратней, герой, — говорит она, — а сейчас давайте чай пить.

Я расставляю кружки на столе. Наливаю варенье в вазочку. Кусочки колотого сахара на блюдце. Тетушка Джен достает пирог. Нарезает на крупные куски. Нол разливает по кружкам чай.

Тепло накрывает с головой. И еще ощущение чего-то нереального. Волшебного. Возможно дело в этом уютном чаепитие. Присутствии Нола рядом. Он так близко, что иногда сталкиваемся локтями. Его глубокий голос обволакивает. Он что-то рассказывает про свое детство. Про чай на костре, что он так любил пить, когда с мальчишками выбирался к горной реке удить рыбу. И у того чая был в точности такой вкус.

Тетушка Джен широко зевает и уходит, оставляя нас вдвоем. У меня тоже слипаются глаза. Нол что-то еще говорит, а я почти не слушаю. Мне сейчас достаточно и этого спокойного, убаюкивающего тона голоса, чтобы почувствовать умиротворение, безопасность. И капельку счастья.

Я кладу голову на сложенные на столе руки. Мир плывет и покачивается, словно на волнах.

И уже почти во сне чувствую сильные руки, подхватывающие меня.

— Нол… — шепчу едва слышно.

— Тш-ш, — его голос звучит прямо у уха. — Спи.

Дорогие читатели!

Еще одна увлекательная история литмоба ждет вас

https://litnet.com/shrt/6Im-

14

Нолан АйкВаундер

— Пару капель — и твоя красотка заснёт, как младенец, — Юстас толкнул по столу маленький пузырёк. Он ударился о стопку бумаг и завертелся как волчок.

Я смотрю на него и не спешу брать в руки.

Мне эта идея совсем не нравится. Как не нравится все это притворство в попытке завоевать доверие Доры и провести тетушку Джен.

- Ты что такой кислый? Жаль расставаться с такой красотой? Так можешь и дальше играть… подаришь пару безделушек, и она упадет в твои объятья.

— Прекрати. – Из горла вырвался рык.

Юстас вскинул на меня глаза. Хитро дернул уголками губ.

— О-о, так ты действительно влип. Неужели эта простая южаночка разморозила сердце каменного Нолана Айкваундера?

— Хватит болтать ерунду, — я отвернулся. — У меня нет времени на подобные игры. К тому же в мальчишке явно чувствуется кровь АйкВаундеров. Если он действительно сын Лейстера, я буду требовать, чтобы он признал его. Мальчик получит должное воспитание. А его мать…

Я замолчал, глядя на жёлтую жидкость внутри склянки.

— …получит щедрую компенсацию и уедет начинать новую жизнь. В другом месте. Подальше от всего этого.

Я стиснул пузырек в пальцах и сунул его в кармах.

Пора заканчивать этот фарс. Я слишком заигрался. Нужно признать, Дора мне действительно стала небезразлична.

Но я совсем не жаждал любви. Не хотел ее. Все эти возвышенные чувства, эмоции, от которых теряешь разум… это не для меня. Гораздо спокойнее здесь, в кабинете за письменным столом в окружении документов. Где все ясно и понятно. Разложено по пунктам и скреплено печатями.

К вечеру я переоделся и вернулся на ярмарку. Возле Доры вертелся громадный детина. Мясник, которому принадлежала лавка неподалеку. Мне не нравится сальный блеск его глаз. То, как смотрит на Дору, оценивающе… как на кусок аппетитной вырезки. Стало ясно, что не отстанет.

Едва сделали несколько шагов по переулку, как мясник возник перед нами с двумя приятелями за спиной. Дора нахохлилась как воробушек. Выскочила вперед, загораживая.

Приятно царапнуло в душе. Ее бесстрашие. Желание защитить того, кто, по ее мнению, слишком слаб. Еще, чего доброго, согласится на предложение мясника, чтобы не трогали беззащитного калеку.

Вот глупышка.

— Беги за стражей, — прошу.

Не нужно, чтобы видела. Это не для нежных девичьих глаз.

Едва Дора пропала из виду, иду вперед. Парни явно не ожидают от калеки такой прыти. Сыпят бранью. А тот, что с ножиком, машет им больше для острастки.

Позволяю чиркнуть себя по предплечью - будет повод напросится в гости к Доре и тетушке Джен. Парень, что держит нож, столбенеет от неожиданности, и тут же визжит от боли, когда моя рука выкручивает его ладонь. Нож падает в снег.

Кожа под моими пальцами краснеет и наливается волдырями. Парень орет, глядя на меня расширенными от ужаса глазами. Я резко отпускаю его запястье, и он падает на колени, баюкая обожженную руку.

Я делаю еще шаг вперед. Перевожу взгляд с ошарашенного лица мясника на его приятеля с дубиной. Тот пробует замахнуться. Скалю зубы. Юджин всегда говорил, что при желании у меня получается вполне зверский вид. А сейчас желание плещет через край.

— Т-ты… кто ты такой? — пятится мясник.

— Тебе лучше не знать, — низко произношу я.

Выхватываю дубинку у второго и швыряю в стену. От удара она разлетается на щепки.

— Эй… мы просто пошутили, — мясник делает шаг назад, нервно облизывает губы. — Мы уже уходим.

— И чтобы возле Доры я вас больше не видел, — рычу вслед улепетывающей троицы.

Я припал к стене. Внутри все кипело и клокотало от ярости. Нужно было успокоиться.

— Нол, ты как? — обеспокоенный голос Доры привел меня в чувство.

Её глаза так близко. В них плещется тревога. За её спиной стоят стражники. Они с интересом поглядывают в мою сторону.

— Это и есть твой жених? — спрашивает один из них.

— Да, — Дора робко смотрит на меня, словно боясь, что начну отпираться.

Я не возражаю. Широко улыбаюсь, чтобы стереть беспокойство с ее лица. Особенно, когда она замечает кровь. Останавливаю, когда Дора пытается позвать стражей. Меньше всего хочу привлекать к себе внимание. Здесь, рядом с Дорой, я всего лишь бедняк Нол. Без прошлого и без будущего.

Я закидываю корзины на плечо. Наши руки соприкасаются. Чувствую ее ледяные и трепещущие пальцы. На несколько секунд задерживаю их в своей ладони чтобы согреть. И Дора при этом смотрит так…с восторгом… словно я минимум Нолан АйкВаундер.

И мне становится тошно от самого себя.

Возвращаемся в полном молчании. Дора не задает вопросов, и я рад, что не приходится лгать.

В доме тётушка Джен хлопочет вокруг меня, обрабатывает рану. При моей ускоренной регенерации от пореза к утру не останется и следа, но я принимаю ее заботу. Позволяю забинтовать плечо. Любуюсь личиком Доры, подсвеченным светом лампы.

Помогаю накрыть на стол и незаметно достаю склянку. Добавляю две капли сонного средства.

Тетушка Джен вскоре начинает зевать и уходит, оставляя нас вдвоем. Дора борется до-последнего. Уютно укладывает голову на ладони и неотрывно смотрит на меня, пока я несу всякую чушь. Вспоминаю детство. У меня это легко получается, особенно когда замечаю интерес в ее глазах.

Дора засыпает и немного любуюсь на ее умиротворенное лицо. Длинные пушистые ресницы отбрасывают тени на щеки. Влажные губы слегка приоткрыты. Темные завитки волос рассыпались по плечам.

— Дора, — шепчу ее имя. Пытаюсь запечатлеть навсегда в себе этот образ. Как что-то теплое, простое и уютное как те булочки, что Дора продает.

Отношу её наверх. Она так доверчиво прижимается, положив головку на мою грудь. И так удобно держать её в объятьях…

Укладываю в постель, поправляю одеяло. Рядом, в корзинке, посапывает Крис.

Достаю родовой артефакт. Беру крошечную, тёплую ладонь Криса в свою. Острая грань камня легко прокалывает кожу на пальце. Малыш всхлипывает во сне.

— Прости, — шепчу.

Капелька крови растекается по поверхности камня. Я замираю, глядя на него. Секунда. Две.

Поверхность остаётся прозрачной.

«Крис не сын Лейстера, — мысль бьёт, как молот. — А Дора — мошенница? Или её кто-то безжалостно обманул, назвавшись именем моего брата?»

Смотрю на Дору. Такая чистая. Светлая. Не верю, что она могла пойти на обман.

Теперь можно было уйти. Всё кончено. Нет причин оставаться. Миссия исполнена. Бабушка может выдохнуть: угрозы браку Лейстера нет. Жозефине не в чем его упрекнуть.

Оставляю кошелёк с деньгами на столе. Наклоняюсь, вглядываюсь в лицо Доры — хочу запомнить каждую черту. И попрощаться. Навсегда.