Папа для дракончика

1

Плач ребенка оглушил меня, едва я переступила порог каморки. После свежего морозного воздуха улицы смрадный запах комнаты сбивал с ног.

— Ильма!

Я бросилась к кровати, на которой под серым застиранным одеялом лежала девушка. Темные пряди беспорядочно разметались по подушке.

— Ильма! Что с тобой?

Услышав мой голос, ребенок заголосил еще сильнее. Он лежал в большой плетеной корзине у самой кровати.

Я разрывалась между ребенком и неподвижно лежащей девушкой. В конце концов взяла ребенка на руки, ощущая, насколько влажна пеленка, в которую он был закутан.

— Тише, маленький, — я покачала его, прижав к груди. Беспомощно оглянулась, ища, во что бы можно переодеть малыша. Но в комнатке царил бардак. Вещи были вывалены из комода и лежали на полу бесформенной кучей. К тому же малыш явно был голоден. Стоило мне прижать его к груди, как он сразу призывно зачмокал розовыми губками.

— Только не плачь, — попросила я его, — позволь мне осмотреть твою мамочку.

Осторожно положила ребенка рядом с Ильмой. Провела рукой по ее лицу, убирая волосы.

Кожа — огненная, словно под ней развели огонь. Сухие потрескавшиеся губы.

— Ильма, сестренка, что с тобой?

Я затормошила ее, пытаясь привести в чувство. Нужен лекарь. Но где я найду его в такой час? Я впервые в этом городе. Несколько минут назад сошла с дилижанса и кое-как разыскала дом, в котором Ильма снимала крохотную комнатку.

Сестра застонала и слегка приоткрыла глаза.

— Дора… как ты здесь?

— Мне пришло письмо. В нем твой новый адрес и просьба срочно приехать. И, как видишь, я сразу к тебе.

Я попыталась улыбнуться, но от вида изможденного лица сестры на глаза наворачивались слезы.

— Ты уже познакомилась с Крисом? — Ильма дернула уголками губ в попытке улыбнуться.

— Почему ты мне ничего не сообщила?

— Я хотела… стыдно было.

Стыдно?

Я вдруг поняла, чего мне не хватало в этой мозаике. Мужских вещей. Хоть чего-либо, говорящего о присутствии мужчины в доме. Но ведь Ильма писала, что у нее есть жених. И скоро свадьба. А потом пропала на долгие месяцы.

— Он бросил тебя? — спросила я, слегка покачивая рукой Криса, начинавшего хныкать.

— Он обещал… вернуться, — Ильма хрипло закашлялась.

— Тебе надо выпить горячей воды. Крис хочет кушать. И переодеть его. Боги, Ильма, что мне делать?

— Сходи к старухе Эби. Она даст молока, — прохрипела Ильма.

Я нервно кусала губы, чтобы не скатиться в тихую истерику. Выбежала из комнатки и постучала в соседнюю дверь. Она открылась со скрипом через целую вечность. На пороге — неряшливая женщина с неприятным лицом.

— Мне нужна… Эби, — прошептала я, оглушенная ее неприязненным взглядом.

— Она выше на этаж. А ты кто такая? Подружка той шлюхи, что живет за стенкой? Если ее выродок не угомонится, я пожалуюсь господину Юлиусу.

— Зачем вы так? — воскликнула я. — И моя сестра никакая не шлюха.

— Поговори у меня. А где папаша тогда? Ясень день, что сбежал.

— Он вернется! Вот увидите! И вам будет стыдно за свои слова, — выпалила я на эмоциях.

Не слушая эту злыдню, побежала по щербатой лестнице на этаж выше. Две двери. Позвонила в ближайшую. Считала до десяти, сжав пальцы в кулаки. Ожидание казалось невыносимым.

Но вот на одиннадцати услышались шаркающие шаги, и дверь открылась.

— Эби? — спросила я, не скрывая облегчения в голосе. Потому что пожилая женщина с добрым взглядом мне понравилась. И я до безумия надеялась на ее помощь. — Мне нужно молоко, ради всего святого! Моя сестра, она больна, а ребёнок…

— Успокойся, дитя, — мягко сказала она. — Сейчас налью.

Она скрылась в глубине комнаты. Я облокотилась о косяк, закрыв глаза. Спустя мгновение Эби вернулась с глиняной кружкой.

— Держи. Ей что, хуже?

— Горит вся… и кашляет…

— Беда, — покачала головой старуха. — Смотри за ней. Такая хворь… многих забрала.

От её слов стало холодно внутри. Я бросилась вниз, стараясь не расплескать молоко.

— Тише, солнышко, тише… Сейчас всё будет, — приговаривала я, роясь в куче тряпья. Нашла детский рожок, старую, но чистую пелёнку и глиняную бутылочку с закисшими остатками молока.

Сполоснула рожок в умывальнике и налила молока. Но прежде перепеленала малыша в сухую пеленку. Он замолк, причмокивая рожок, лишь жадные глотки нарушали тишину.

Пока он затих, я коснулась руки Ильмы. Она слабо вздохнула.

— Дора… обещай мне…

— Все что угодно, Ильма, — прошептала я.

— Найди отца Криса. Он должен узнать…

— И узнает. Но только от тебя.

Сестру опять скрутил приступ кашля. А после она повторила, тяжело дыша:

— Поклянись, что найдешь Лейстера. Скажешь ему про сына. Клянись!

— Клянусь, — машинально ответила я, сжимая ее тонкие пальцы.

— Клянись памятью наших родителей…

— Зачем ты так, Ильма. Скоро ты встанешь на ноги, и сама…

— Не встану. Это моя последняя просьба.

От этих слов в горле встал ком. Слёзы потекли сами.

— Клянусь. Но я сделаю всё, чтобы ты выздоровела.

— Там… — Ильма показала на комод, — сверху письмо. Прочти.

Крис наелся и стал клевать носом. Я положила его на кровать и подошла к комоду.

Бумага была невероятно тонкой, гладкой, дорогой — такой я не видела никогда. На ней — четыре слова, выведенные уверенным, размашистым почерком:

«Я вернусь за тобой»

И подпись:

Лейстер АйкВаундер.

Я несколько раз повторила его имя. Оно было мне знакомо, как и всем в нашем королевстве. АйкВаундеры были высшим родом Ларгоса.

А это значит, что Лейстер был Драконом.

2

Я с некоторым ужасом вглядываюсь в величественный особняк, выглядывающий из-за прутьев ограды. Всё же идея явиться сюда была бредовой. Меня запросто вытолкнут взашей и слушать не будут.

Но я должна попытаться. В память о сестре.

Она умерла на следующий день после моего приезда. Тихо угасла на моих руках. На организацию скромных похорон ушли почти все мои скудные средства. И не успели могильщики увезти тело сестры, как порог её каморки переступил жирный боров. По-другому и не скажешь, глядя на лоснящееся от жира и самодовольства лицо мужчины.

— Ты кто такая?

— Сестра Ильмы, — ответила тихо, стараясь не разбудить дремлющего на моих руках Криса.

— Ильма должна мне за два месяца. Восемь… нет, десять луидоров. И если ты мне сейчас их не отдашь, то можешь выметаться отсюда вместе с её ублюдком.

Я крепче прижала Криса к груди.

— Не думаю, что эта комнатка стоит таких денег. Вы пытаетесь меня обмануть.

— Поговори у меня тут! Не нравится… выметайся прямо сейчас.

— Но куда я пойду? В ночь с ребёнком на руках.

— Думаешь, мне есть до этого дело? Плати или выметайся.

Боров омерзительно хмыкнул, скрестив на груди руки. С довольной усмешкой следил за замешательством на моём лице.

— Если я вам заплачу, то у меня совсем ничего не останется.

— Ну… мы можем договориться, — сально блеснул глазами боров, — и можешь оставаться жить дальше. Сколько угодно.

— О чём… договориться? — я нервно сглотнула, отступая на шаг. Зашарила глазами по комоду позади себя в поисках подходящего оружия. Хотя что я смогу сделать с ребёнком на руках?

— Ну как же… дашь мне немного приласкать себя. Какая ты хорошенькая. Чистенькая. Не то, что твоя сестра потаскуха.

— Убирайтесь! — воскликнула я, — иначе я буду кричать!

Боров не шевельнулся. Только сальная ухмылка поползла по его лицу.

— Кричи. Кому ты нужна в этих стенах?

От этих слов стало физически тошно. Его глаза скользнули по моей фигуре, и в них вспыхнула та же гнусная уверенность. Он сделал шаг вперёд.

И тогда Крис, будто почувствовав угрозу, резко заплакал. Пронзительно и требовательно.

Боров поморщился, будто у него заболели зубы.

— Заткни своего выродка.

— Он не выродок! — вырвалось у меня с неожиданной силой. Я заслонила ребёнка всем телом. — И вы сейчас же уйдёте. Иначе я скажу Лейстеру АйкВаундеру, что вы обобрали мать его сына и вышвырнули его наследника на улицу.

Имя подействовало как удар хлыстом.

— Что ты несёшь? Такая же лгунья, как и твоя сестра. Нет денег, тогда возьму то, что есть ценного.

Он собрал в охапку всё, что могло стоить хоть грош: несколько платьев, потускневшее зеркальце в рамке, пару тонких книг. Всё, что оставалось от сестры.

— Чтобы завтра твоей ноги здесь не было, — бросил он на прощанье, грузно переваливаясь через порог.

Дверь захлопнулась. Я опустилась на край кровати, дрожа от ярости и унижения. Крис понемногу успокоился, уткнувшись мокрым носиком мне в шею.

Я собрала то немногое, что он счёл ненужным. Нижнюю сорочку, шаль и перчатки. Гребень для волос. Не хотела оставлять ему даже этого. Отнесла свёрток старушке Эби наверх.

— Возьмите, — сказала я, суя ей в руки свёрток и медную монету. — И, если можно… ещё молока. На дорогу.

Старуха посмотрела на меня понимающими, печальными глазами, покачала головой, но взяла монету. Вернулась с полной крынкой.

Я покормила Криса досыта, а остатки молока налила в бутылочку, бережно закупорив. Наутро мы сели в дилижанс, идущий к северной границе. В родовое гнездо АйкВаундеров.

Мысль явиться в дом АйкВаундеров кажется абсурдной и пугающей. Но Крису нужна семья. Отец. Мне нечего ему дать. Только свою любовь. Но это такая малость по сравнению с тем богатством и знатностью, что его ждёт.

— Надеюсь, мы встретим твоего папочку, — шептала я Крису, пока дилижанс трясся по мостовой.

А тот гугукал в ответ и смотрел на меня доверчивыми глазенками.

3

Когда дилижанс подъезжает к городу, я выглядываю в окно. Вижу чуть в отдалении башни величественного строения.

— Что это? — невольно спрашиваю я у пожилой женщины, сидевшей рядом и всю дорогу угощавшей Криса сушкой.

— Так это, милочка, родовое гнездо АйкВаундеров, — отвечает она.

Я не отрываю от него взгляда. Замок открывается во всей своей красе по мере нашего приближения: высокие стены, узкие стрельчатые окна, тяжёлые, наглухо закрытые ворота.

«Неужели это его новый дом?» — проносится в голове, и я крепче прижимаю к себе спящего Криса.

Дилижанс останавливается на шумной торговой площади внизу. Я схожу на мостовую, ошеломлённая гомоном и грязным рыхлым снегом под ногами. Всего сутки в дороге, а погода кардинально поменялась: из ласковой осени я попала в колючую зиму. Теснее прижимаю к себе Криса, опасаясь, как бы он не замёрз.

Оглядываюсь. Что делать дальше? Идти в замок сейчас? А если меня не примут, выставят, не дав и слова сказать?

Вечерело. Нужно думать о ночлеге.

Я оборачиваюсь к той самой женщине, с которой провела рядом весь путь. Она показалась мне доброй — и, самое главное, не лезла с докучливыми расспросами.

— Простите за беспокойство… Не подскажете, где здесь можно недорого остановиться? На ночь.

Она скептически осматривает мой дешёвый и тонкий не по погоде плащик. Взгляд задерживается на лице, а затем — на крошечном личике Криса, безмятежно спящего на моих руках.

— Остановиться? — переспрашивает она, нахмурившись. — Всё дорого тут, милочка. Торговый день, постоялые дворы забиты. Да и с дитятком… — Она помедлила, словно взвешивая что‑то. — Знаешь что? Пойдём ко мне. Живу я недалеко, одна. Комнатка есть свободная. Заплатишь, сколько сможешь. По хозяйству поможешь. А уж ребёночка накормлю и обогрею. Вижу, ты совсем одна, а сынок у тебя тихий, славный.

Я не стала её разубеждать. Пусть сын. Мне не хотелось вдаваться в подробности. К тому же я была готова, что АйкВаундеры не признают ребёнка и Крис по праву станет моим сыном. Но я дала клятву, поэтому должна была хотя бы сделать попытку найти его отца.

После слов женщины облегчение накатывает на меня волной. Я готова расплакаться.

— Я не знаю, как вас благодарить, лэра.

— Ой, да какая я лэра, простая торговка пирожками. Зови меня тетушка Джен.

— Спасибо, тетушка Джен, — шмыгаю носом, который начал замерзать на холодном ветру.

Тетушка Джен приводит нас в небольшой домик на окраине улицы. Уютно пахнет выпечкой. Комнатка оказывается крохотной — под самой крышей. Кроме узкой кровати и стола больше ничего и нет. Но за стеной находится печная труба, и от неё в комнатке тепло. Тетушка Джен приносит старую, но целую колыбельку для Криса, а также подушки и одеяла.

— Пойдём, покормлю вас. Голодные, поди.

Мой живот жалобно заурчал в ответ на её слова, а Крис тут же разразился душераздирающим рёвом.

Тетушка Джен накладывает нам по тарелке молочной каши. Я дую, прежде чем сунуть Крису ложку в рот.

— Ты по делам приехала? — спрашивает меня тетушка Джен.

— Мне нужно найти родственника, — уклончиво отвечаю я. — Так что я здесь долго не задержусь.

— А кто он, твой родственник?

— Он… служит в замке, — прикусываю губу. Мне совсем не хочется обманывать добрую женщину. Но сказать, что отец Криса — один из АйкВаундеров, у меня язык не поворачивается. Мне и самой в это трудно поверить. Скорее я склоняюсь к мысли, что мою сестру обманули, жестоко пошутили.

Если бы не одно «но»…

Чуть больше года назад Ильма прислала письмо. Хвасталась, что устроилась горничной в одно знатное семейство. А через пару месяцев — ещё одно: о том, что у неё появился жених. И что она безумно счастлива.

Утром я поручаю Криса заботам тетушки Джен и иду в замок.

Дорога в гору кажется бесконечной. Чем ближе я подхожу, тем больше особняк подавляет. Кованые ворота огромные, чёрные, с вычеканенным знаком — стилизованной драконьей чешуёй. Они закрыты.

Я застываю перед ними, чувствуя себя букашкой.

На поясе у ворот висит тяжёлый молоток‑колотушка. Я сжимаю его рукоять ледяными пальцами и ударяю. Глухой, властный звук разносится в утренней тишине, эхом отзываясь где‑то за стенами.

Проходит минута. Другая. Я уже думаю, что звук никто не услышал или проигнорировал, как в стене рядом с воротами бесшумно открывается глазок, а затем — маленькая калитка. Из неё выходит стражник в тёмной униформе с тем же чешуйчатым знаком на нагруднике.

— Что нужно? — совсем неучтиво спрашивает он.

Горло пересыхает. Я сглатываю.

— Мне нужно видеть Лейстера АйкВаундера.

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в своей новинке!

Будет легко и романтично. Если вам нравится история, поддержите ее звездочкой. Добавьте в библиотеку, чтобы не потеряться.

Поехали))

4

— Убирайся отсюда, попрошайка! — рявкает страж.

— Я никакая не попрошайка! Я по важному делу! — луплю кулаком в закрытую калитку.

— Знаешь, сколько таких… по важному делу, — хмыкает страж.

Я упрямо прикусываю губу. Никто не говорил, что будет легко. Но сдаваться я не намерена. Лейстер должен узнать о том, что у него есть сын. Ильма была уверена, что он вернётся. Значит, любила. И он любил.

Или я просто наивная дурочка, которая верит в сказки. Что совсем не исключено.

— Я не уйду. Буду ждать, сколько потребуется! — кричу в прутья решётки. Заглядываю внутрь. Впереди — подъездная аллея, ведущая к особняку. По бокам — аккуратно подстриженные кусты. Сам особняк выглядит мрачным и пустым. Хотя мне мерещится, что за одним из окон колеблется занавеска. Словно за мной подглядывают.

«Вымерли там все, что ли?» — мелькает мысль.

— Лейстер дома? Могу я хотя бы это узнать? — требую я, потому что ноги начинают мёрзнуть в моих ботиночках на тонкой подошве. Заболеть как‑то совсем не хочется.

— Детка, зачем тебе Лейстер?

Я резко оборачиваюсь. Позади меня — довольно милая пожилая женщина. На ней тёплый плащ с меховой опушкой. В руках — небольшая корзинка, накрытая салфеткой.

— Вы работаете здесь? — обрадованно спрашиваю я. — Не подскажете, как я могу увидеть лорда Лейстера? Мне очень, очень нужно.

Сминаю замёрзшие пальцы между собой, прячу руки в рукава. Нетерпеливо притоптываю ногами.

— Да ты совсем окоченела. Давно ждёшь?

— Давно, — горестно вздыхаю я. — А эти… ничего толкового сказать не могут. Если уж нет Лейстера в особняке, я бы давно ушла. Пришла бы завтра. У меня… ребёнок дома.

— Ребёнок? — женщина приподнимает изящные брови.

— Сын Лейстера, — шепчу я. — Он ещё совсем младенец. Я должна рассказать ему об этом.

— Интересно… — тянет женщина. — Только хочу тебя огорчить, детка. Лейстера сейчас нет в городе.

Я огорчённо кусаю губы. Всё внутри сжимается. Гоняться за призрачным драконом по всему королевству я не могу. У меня нет на это ни средств, ни сил.

— А когда он появится? — я с надеждой вскидываю взгляд.

Женщина тонко усмехается, из‑за чего образуются лучики морщинок вокруг глаз.

— Это может знать только Лейстер. Возможно — завтра. Или через месяц.

Я расстроенно шмыгаю носом, чувствуя, как надежда тает так же быстро, как снежинки на моей щеке.

— Я не отступлю. Буду приходить каждый день, пока не увижу его.

— Так любишь его? Или просто хочешь сбыть с рук ребёнка? — щурится женщина.

— Крис должен знать своего отца. И да — люблю, — отчаянно лгу, потому что мне это кажется более весомым аргументом. Если бы здесь была Ильма, она ответила бы так же.

К тому же влюблённым все сочувствуют, не так ли?

— Иди домой, — говорит женщина. — Простудишься ещё.

— Можно я буду спрашивать у вас новости? Не хочу больше иметь дело с этими… — киваю в сторону безразличного стража. — Позволите узнать ваше имя?

Женщина замирает, бросая на меня странный взгляд.

— Аделаида, — царственно произносит она своё имя.

— Спасибо, Аделаида, — шепчу замёрзшими губами. Срываюсь с места, потому что больше нет сил стоять на колючем ветру.

Возвращаюсь я к тётушке Джен с чувством полной растерянности. Нужно искать работу, если я хочу дождаться Лейстера.

Но так и подмывает плюнуть на всё, сесть в первый попавшийся дилижанс и уехать. Куда глаза глядят. Взять Криса и начать жизнь с чистого листа.

Я делюсь своими терзаниями с тётушкой Джен за вечерней кружкой травяного чая. Умалчиваю про Лейстера, просто говорю, что ищу отца Криса. И что он работает в замке.

— Можешь остаться у меня, милочка, — сказала она просто. — Я как раз помощницу искала. Торговать мне одной на площади уже тяжеловато. Счёт знаешь как вести?

— И письмо тоже, — живо откликнулась я, почувствовав первую за долгое время искорку надежды. — Я закончила женский пансион. Вернее… почти закончила.

Я умолчала, что с последнего курса меня забрали родители. Не смогли оплатить обучение. Не стала говорить, что отец крупно проигрался в карты, лишив дочерей и приданого, и будущего. Мама не выдержала позора и слегла. После её смерти мне с трудом удалось устроиться компаньонкой к одной пожилой леди.

Работа была простая — сопровождать её повсюду и читать перед сном любовные романы. Денег платили мало — вычитали за стол и платье. Но и этой работы пришлось лишиться. Муж леди положил на меня глаз. А ей это, понятное дело, не понравилось. Я как раз искала новое место, когда пришло то самое, роковое письмо от соседки Ильмы.

И вот теперь я здесь. В чужом холодном городе. С ребёнком дракона на руках.

Дорогие читатели!

Книга участвует в литмобе “Морозная любовь” 16+

https://litnet.com/shrt/b9xc

5

Нолан АйкВаундер

— Леди Аделаида АйкВаундер, вы сегодня непростительно долго задержались, — пеняю я бабушке, — врач рекомендовал постельный режим. А вы разгуливаете на холодном ветру как взбалмошная юная барышня.

— Негодник, ты на что намекаешь? — Она бодро отряхивает хлопья снега с рукава и треплет меня по щеке. В её взгляде я по-прежнему тот самый мальчишка, что воровал тёплые булочки с кухни прямо из-под носа повара. Хотя с тех пор минуло лет пятнадцать, если не больше.

— Я просто забочусь о твоем здоровье. А что это у тебя в корзинке? – прищуриваюсь, а нос уже улавливает аромат корицы и ванили.

— Булочки с изюмом. Ты же знаешь, как я их люблю. К тому же мне захотелось прогуляться.

— А с кем ты так долго разговаривала возле ворот?

— Ах… это…

Бабушка отдает булочки подоспевшей служанке и велит накрыть стол к чаю. Мы располагаемся в малой гостиной, где уже струится пар из фарфорового чайника. Бабушка усаживается в своё кресло у камина с видом полной невозмутимости.

— Даже не знаю, как сказать, Нолан, — продолжает бабушка, делая глоток чая. Пододвигает ближе ко мне булочки, — ешь давай. Порадуй бабушку хорошим аппетитом. Не зря же я столько за ними топала.

— Могли бы послать слугу, — упрекаю я.

— И тогда бы пропустила много интересного. Так вот, Нолан. Возле ворот я встретила девушку. Она явно торчала возле них не один час.

Я молча кивнул. Обратил внимание из окна кабинета на тонкую, подпрыгивающую на месте, фигурку за воротами особняка.

— Что она хотела? – спросил.

— Она сказала, что у нее есть ребенок. И его отец – Лейстер. Ты понимаешь, что это значит?

— Только то, что у Лейстера есть ребенок, — хмыкаю, — Жозефина не будет в восторге от этой новости.

— Только попробуй сказать ей! Хоть кому-то! Я столько сил вложила, чтобы объединить наши кланы. Организовать помолвку. А твой беспутный брат, как всегда, все только портит!

— Успокойтесь, леди Аделаида, — попытался урезонить бабушку, — Почему вы верите первой встречной? Кто докажет, что это ребёнок Лейстера? Сам он сейчас далеко, и, полагаю, эта новость его не обрадует. Возможно, она просто авантюристка, рассчитывающая на подачку.

— Так было бы проще, — Аделаида поджала губы, — только твой брат способен наплодить бастардов. Только в тебе, Нолан, я вижу достойное продолжение нашего рода. Кстати, что там с Эгейскими рудниками? Ты изучил договор?

Разговор резко сворачивает на дела. Бабушка, официально передав мне бразды правления финансами нашего рода восемь лет назад, до сих пор вникает в каждую мелочь. У неё драконья хватка в прямом и переносном смысле. Без контроля над родом она, кажется, зачахнет. Я позволяю ей это, осторожно обходя острые углы, чтобы не тревожить, и с гордостью докладываю об успехах.

— Всё в порядке. Подпишем на следующей неделе.

— Молодец. Жениться тебе пора, Нолан, — её тон снова сменился, становясь нарочито лёгким, что всегда означает серьёзнейшее намерение.

Я закатываю глаза. Эти разговоры меня преследуют последние несколько лет. Но уговорить бабуле жениться удалось только Лейстера. Но и только потому, что их застали с Жозефиной в саду за пикантной сценой.

Но я - не Лейстер. Я не представляю рядом с собой женщину, к которой не испытываю ничего, кроме холодной вежливости. Насмотрелся на родителей. Их брак по расчёту был адом в позолоченной клетке. Отец искал утешения на стороне, мать сбежала, бросив нас с братом на попечение бабушки, и появилась лишь раз - на похоронах отца, чтобы соблюсти приличия. Даже имена наши перепутала, целуя в щёки ледяными губами.

Не хочу так. Поэтому лучше одному. К тому же управление родом занимает львиную часть моего времени.

— Спасибо за булочки, бабушка, — я встаю, — у меня много дел.