Из России with love

— Вот, — сказал Николай, когда Меридит и Макс выбрались из бассейна. — Равняться всем. Учиться. Сид, Форбес — к снаряду. Два с половиной оборота согнувшись.

Честно говоря, Сид ожидал, что у них получится лучше. Форбес был самым сильным в команде после него самого — и самым высоким. А главное — они ведь неплохо поладили. Но нет. Форбес был резким, быстрым. Сид пытался подстроиться и торопился. Форбес — пытался замедлиться и лажал. И все получалось из рук вон плохо.

— Черт! — в конце концов выругался Форбес. — Ну прости, — он виновато улыбнулся Сиду.

Тот отмахнулся.

— Бывает.

И вот теперь было так здорово прыгнуть несколько раз совсем простые прыжки, но зато в привычном с детства дуэте — на этой тренировке Николай не позволил Сиду и Максу снова собраться вместе.

— Вывел нас из зоны комфорта, — сказал Макс, сам того не зная, и тут попав с Сидом в синхрон. На этот раз мысленно. — Ну что, еще разок? Простенький, на “двоечку”?

Не прыгнуть на два балла, конечно. Макс имел в виду сложность прыжков. “Двоечки” были самые легкие. Но зрители их все равно любили. И филигранное исполнение их могло создать неплохой задел.

— Давай половину оборота согнувшись, — предложил Сид. — С трамплина.

На него Николай Сида сегодня тоже не пускал. Даже когда они перешли к прыжкам по одному, раз за разом показывал на вышку.

***

Бальзам из белой банки мягко грел ногу. Николай принес ему сегодня две — белую и красную.

— Мне нужно что-то знать об их составах? — поинтересовался Сид. В Австралии тренер не имел права даже попшикать ему анестетиком на содранный о борт бассейна локоть — только врач. За любым лекарством, даже простым обезболивающим от головной боли, нужно было обращаться к медикам и получать письменное разрешение.

— Это травяные тайские бальзамы. Не переживай, в них нет никаких лекарственных средств. Но помогают порой даже лучше.

— Хорошо, спасибо, — Сид сжал в руках банки. — Белый днем, красный вечером, руки мыть. Только лодыжку, или можно в других местах, где болит?

Конкретно сегодня Сиду, похоже, стоило принять ванну, бросив в воду пару столовых ложек бальзама, потому что ныло все, начиная от шеи. Хотя, как говорил его первый тренер, если во время тренировки и после нее у вас ничего не болит — фигово вы работали. Сегодня Сид, похоже, выложился на все сто.

И вот теперь Сид, завалившийся в кровать, как только добрался домой, и тут же заснувший, неохотно выбрался из-под одеяла: надо было посетить туалет.

На обратном пути он забрел на кухню. Есть вроде хотелось, но в холодильнике не нашлось ничего, на что упал бы взгляд. Не было никакого желания идти в кафе или заказывать доставку пиццы, бургеров и прочего фастфуда. Сид попил воды и вернулся в еще теплое уютное гнездышко. И был бесцеремонно подброшен на кровати звонком в дверь.

— И кого?.. — недоуменно выдохнул Сид и неохотно выбрался из постели снова.

Макс звонить не стал бы. Тогда кто? Николай?.. Сид понятия не имел, что мог забыть здесь тренер, но ускорил шаг. И, уже заглядывая в глазок, вдруг понял, кого увидит.

Ну конечно же, за дверью был Форбес.

— Ну ты как? — спросил он озабоченно, едва Сид открыл. — Заболел, да? Если не ковид, то я зайду.

— Поздно, — заявил Сид и широко распахнул дверь. — Ты уже дышал со мной одним воздухом и нырял в одну воду, так что заходи. И вообще, где ты этот ковид взял-то? О нем уж лет пять не вспоминают.

— У меня бабушка от него умерла, — Форбес поджал губы. — Так что у меня, считай, фобия, — он зашел в квартиру и показал Сиду небольшую розовую коробку в прозрачном пакете. — Я решил, что шесть пончиков на двоих не сильно повредят нашим задницам.

— На двоих? — Сид усмехнулся. — Не обольщайся. На троих, и как бы один не пришлось делить пополам.

— Не, Макс с девчонками пошли в кино, так что это только наше, — Форбес потряс коробкой, как жрец в храме — шкатулкой с благовониями. Видимо, решил сломить волю Сида запахом, раз просто сообщение об угощении восторга не вызвало.

— То есть ты пришел с пончиками, даже подозревая у меня ковид? — Сид не удержался. Забрал у Форбеса коробку. Сдернул пакет, приоткрыл упаковку и понюхал. Желудок тут же сжался, напоминая о пропущенном обеде и еще не случившемся ужине. — Пошли на кухню, к этому определенно надо сделать чай.

Форбес кивнул. Но вместо того, чтобы сразу пройти на кухню, сначала осмотрел каждый уголок квартиры. И даже беспардонно заглянул в спальню.

— Вот сразу видно, кто у тренера в любимчиках, — хмыкнул он. — Такое окнище!

— Тогда уж у Артура, — поправил его Сид. — Когда мы с Максом заезжали, еще вообще было неизвестно, кто в итоге будет нашим тренером…

— Ну у Артура ты точно в любимчиках! — фыркнул Форбес. — В конце концов, на две команды ты единственная звезда. Что-то Проглот наш куксится, — сказал, когда они пришли на кухню. Форбес уселся на высокий кухонный подоконник, чтобы не мешаться под ногами. — Мы с Максом расспросили его — команда чет говно у них, походу.

— В смысле "говно"? — не понял его Сид. — У них же вроде там мир, дружба и жвачка? На тренировку толпой, с тренировки толпой. Помнишь, в кафе мы их встретили тоже толпой. "Хеппи бездей" пели этому веснушчатому. Капету.

— Да? — Форбес насмешливо прищурился. — А чего тогда Лукас к нам липнет, не подумал?

— Потому что ты у нас такой крутой Крошка Ру? — Сид включил чайник. — А в чем говно-то? Не рассказал? Конкурируют нечестно или неудачам радуются? Амори вон тоже стейками не корми, дай увидеть, как я задницей в воду грохаюсь.

— Ой, да молчи вообще! — Форбес скривился. — Амори этот… Ладно бы был хотя бы моего уровня, но нет же! Зато строит из себя хер пойми что. А тебе он просто завидует, — он хмыкнул. — Я, кстати, тоже, если что. А насчет рассказывал ли… Говорит, что там даже поболтать не с кем. И это при том, какой он болтун! Расходятся все молча по норам сразу, как кричалки свои откричат — и все.

— А с кем Лукас живет? — спросил Сид и полез в шкафчик за чашками. Они с Максом купили набор из шести одинаковых — на случай, если к ним заглянут гости. И чайных ложек у них тоже было шесть. — Ну в смысле мы же все в квартирах по двое. И что, с соседом тоже контакта нет?

— С китайцем, — Форбес дернул плечами. — Он по-английски-то почти не говорит. А уж понять, что этот кузнечик тараторит, даже мне порой сложно. Но кстати! — тут его глаза воодушевленно блеснули. — Ты бы видел, как мы сегодня прыгнули! Аки боженьки!

— То есть с ним ты не идешь в противоход и не пытаешься или упрыгать нафиг на другой конец бассейна, или зашибить, как меня? — поинтересовался больше для проформы, чем ждал, что Форбес даст ему подробный отчет. Понятно же, что у них синхрона не сложилось от слова совсем.

На это Форбес лишь пожал плечами — мол, ну что поделать — и стащил из коробки первый пончик.

***

— Надо было девять брать, — протянул Форбес. — Не знал, что в отношении пончиков ты нифига не Солнышко, а брат-близнец Проглота, разлученный с ним во младенчестве.

Они вдвоем сидели с кружками в руках на подоконнике, за окном догорал закат, а на столе покоилась открытая и уж на две трети пустая коробка с пончиками.

— Щас вот! — отозвался Сид. — Дай хоть за эти перед Николаем отчитаться, — он заглянул в коробку. — Клубничный пончик будешь? Тут он остался и два каких-то фиолетовых.

— Давай пополам? — щедро предложил Форбес. — Он вкусный. А что до Николая — не злобный же гризли он, чтобы еды лишать. Тем более тебя, все ребра наперечет.

— Не знаю, — Сид протянул пончик Форбесу. Дождался, пока тот схватит его, дернул, разрывая пополам. Впился зубами в сочное ароматное тесто. — У русских, говорят, за диетой следят строго.

— Эй-эй, ты попридержи коней-то! — кажется, искренне испугался Форбес. — А вдруг Николай за нарушение диеты всех нас за волосы таскать будет. И что тогда мне делать прикажешь?.. — он постучал пустой уже кружкой по лысой макушке. — Ну все, мне конец. Будет таскать за уши и оторвет к чертям! Ну и куда я такой: ни волос, ни ушей?

И тут же испортил свой полный страданий спич, расхохотавшись в голос.

Сид смеялся так, что даже выступили слезы. И смеялся бы, наверное, дальше, если бы в комнате не застрекотало вдруг какое-то насекомое — совершенно оглушительно.

— Боги! — Сид испуганно заозирался. — Это еще что?!

— Не что, а кто! — еще пуще зашелся Форбес. — Кузнечик! Я на Лукаса поставил.

И он потянулся через Сида к столу за телефоном.

— Ничего себе вы шифруетесь, — Сид сжал ладонями левую сторону груди. — Я чуть не помер. Тогда бы тебе точно нос оторвали, причем в первую очередь Макс!

— Нет, ну а что на него еще ставить? — фыркнул Форбес. — Звуки жратвы и благородную отрыжку? — и он открыл сообщение, ненадолго выпав из их общего пространства.

II

Глава 10

— Ваши дневники, — Николай раздал им ежедневники, которые собрал в пятницу. Сейчас был понедельник, и, видимо, он успел прочитать их за выходные. — В каждый вклеены индивидуальные рекомендации по питанию. Набор разрешенных и нежелательных продуктов, примеры рациона, расписание приемов пищи. Это не диеты как таковые, и я не буду вас отчитывать за каждый лишний грамм. Но прошу максимально придерживаться рекомендаций. Уверен, вы сами заметите, насколько изменится ваш аппетит и работоспособность. Дневники также продолжаем вести. И очень важно честно записывать туда информацию — даже если устроили себе обжираловку пиццей или типа того. Я не буду вас ругать, я должен отследить изменения.

— Мне конец, — прошептал Макс.

— С чего бы, ты сегодня весь маршрут пробежал, — успокоил его Сид.

Ему жутко хотелось посмотреть, что же там ему вклеил Николай, помимо напоминания о высоких кроссовках и бальзаме. Красный, кстати, это был какой-то жирный огонь. Намазавшись им в первый раз, Сид думал, что до утра его нога обуглится и отвалится. Но обошлось, и после экзекуции он почти до самого конца тренировки ее не чувствовал. В смысле она не болела.

— Потом посмотрите, — строго сказал Николай, увидев, что Форбес уже сунул нос в дневник. — Разминаемся. Сид! Твой конь приехал, — он кивнул на новый тренажер. — Залезай и, пока мы не вернемся, чтоб не слезал.

— Да, Сэр, — если честно, Сид вообще не расстроился, что его не пустили на пробежку. Этот вид кардионагрузок он определенно предпочитал бегу.

Надев наушники, он запустил на телефоне плейлист с энергичной музыкой и забрался на широкие педали.

Николай подошел к нему. Проверил, какую программу он выставил, понаблюдал за движениями. И тронул за плечо.

— Пульсометр надень, — напомнил, когда Сид вытащил наушник.

— Да, — Сид достал из специального углубления тонкий ремешок с закрепленным на нем прибором. Снял майку, закрепил ремешок под грудью и снова запустил программу.

— Хорошо, — кивнул ему Николай. — Но следи за плечами. Остальные — за мной.

— Сэр! — Форбес подскочил к нему. — А нам наушники можно?

— Можно, — разрешил Николай. — Если не будешь снова пытаться броситься под грузовик.

— Ну я его правда не видел! — фыркнул Форбес и полез за телефоном.

У них с Лукасом уже который день шел музыкальный баттл, который начался как раз в тот момент, когда жужжание кузнечика до смерти испугало Сида. Тогда Лукас прислал Форбесу какие-то “обещанные треки”, и с тех пор оба все время что-то слушали.

Вернувшийся из кино Макс застал их над коробкой, где так и оставались два пончика. Сид и Форбес предлагали ему взять один, но он стойко ограничился белковым батончиком и чаем. Они же прикончили пончики, а потом Сид честно записал их в дневник питания.

Когда кузнечик застрекотал в третий раз за вечер, и Сида чуть не снесло со стула, Макс пояснил, в чем причина такой реакции.

— Издержки жизни в Австралии, — он глотнул чаю. — У нас, прежде чем сесть на унитаз, надо удостовериться, что внутри нет паука. Куча всего летает, ползает и стрекочет. А главное, норовит укусить — и побольнее.

— Кошмар! — искренне восхитился Форбес и поставил телефон на беззвучный.

Плейлист напомнил ему об Австралии. Казалось бы, спортсмены — вечные перекати-поле и по идее не должны скучать по дому, но он скучал.

А может, это нормально? Сид поудобнее взялся за поручни, так, чтобы спина оставалась прямой. Хотя… Если быть совсем откровенным, он скучал по матери. Глупо и инфантильно — в двадцать два года-то! Но как есть.

Может быть, дело было в том, что он очень рано повзрослел морально, благодаря спорту — из-за постоянных соревнований, где нужно было доказать не одному человеку, а всему миру, что ты чего-то стоишь. Поэтому с матерью он не конфликтовал никогда — подростковый бунт вылился, скорее, на тренеров и самого себя и прошел намного раньше, чем обычно.

Или дело в том, что мама всегда ездила с ним на соревнования? Даже год назад на Олимпиаде она была рядом.

Ну или, как вариант, тоска по матери — это некий символ переломного момента в жизни?

На эту тему Сид решил особо долго не размышлять. Правда, попытка переключиться привела к тому, что он вспомнил об оставшемся в раздевалке дневнике. Николай, конечно, велел ему заниматься, но если остановиться на пару минут и глянуть одним глазком? А насчет паузы, что выдаст в отчете тренажер, всегда можно сказать, что надо было отлучиться в туалет.

После непродолжительной, но яростной внутренней борьбы Сид решил не жульничать. Успеет еще узнать, что кофе для него теперь "нежелательный продукт". А утро следует начинать к какого-нибудь шпинатного смузи. С семенами чиа.

Фу! Лучше просто воды выпить, чем заливать в себя такое.

Хотя о чем речь. Надо будет — зальет и ослиное молоко с мочой.

Времени прошло совсем мало, всего неделя. Но Сид уже чувствовал ответственность. Не тот случай, чтобы включать ложную скромность, а потому стоило признать: в этой сборной он был лучшим. И именно с него будет особенно строгий спрос. Поэтому, что бы ни было вклеено в страницы его дневника, его дело — зажать нос и есть, что рекомендовано.

А с пончиками, похоже, придется завязать.

Впрочем, вчера Форбес явился не со сладостями, а с открытым рыбным пирогом. Девчонки тоже пришли с каким-то очень мудреным малокалорийным десертом, а Макс приготовил очень вкусный чай. На небольшой кухоньке было тесновато пятерым, и Форбесу снова пришлось устраиваться на подоконнике, а для Бриджит и Меридит Сид достал из кладовки два раскладных стула. Они сидели, уминая пирог и десерт, пили чай и болтали обо всем на свете. Макс и Сид обсуждали, в каких бы локациях поснимать и что еще, помимо тренировок, выкладывать. Форбес подкинул пару идей, где можно раздобыть красивую "натуру" без риска убиться или покалечиться, а потом с возмущением спросил:

— Солнышко, а ну-ка объясни мне, с чего это на твоих роликах засветились все медведи кроме меня и Амори? — он сурово свел безволосые брови.

— Ты мозги отшиб? — праведно возмутился Макс. — Сам же на него орал, чтобы тебя не снимали!

— Так это когда было! — в свою очередь возмутился Форбес. — Я запрещал себя снимать Австралийскому Кудрявому Выпендрежнику! А русскому медведю по кличке Солнышко можно все.

— Отлично, вот завтра и начнем, когда наш орленок придет пораньше поплескаться, — решил Сид. — Как он?

С самим Сидом, Максом или девчонками Лукас был образцом жизнерадостности и американской успешности. Весело щебетал, уплетал неимоверное количество еды, как мячик прыгал с вышки и трамплина. Вместе с Максом, Сидом и Форбесом увязался помогать Меридит и Бриджит поменять уплотнитель на оконных рамах. В их квартире действительно гуляли сквозняки.

Клей на старом уплотнителе оказался жутко приставучим, и они провозились до глубокого вечера. В благодарность девушки угостили их ужином — очередной вариацией гуляша-рагу. Лукас поблагодарил за еду, помог помыть посуду и умчался, на ходу умудрившись отправить Форбесу целых три песни.

— Да не очень, — Форбес уныло покачал головой. — Этот качок только хвалит их. Типа, вошел жопой в воду — молодец какой, а мог бы всей спиной плашмя плюхнуться! Брызги под два метра — так молодец же, могли бы до самой вышки долететь, но не долетели же!

— Да ладно? — не поверила Меридит.

— Ну фиг знает, может, утрирует, — дернул плечами Форбес.

— Ну нас Николай тоже не слишком ругает, — заметил Сид.

— Так он как глянет — сердце само в пятки, даже говорить ничего не надо! — Бриджит демонстративно поежилась. — Если он на меня заорет, я ж расплачусь прямо на месте.

— Не расплачешься, — заверила ее Меридит. — Ну, может, пару раз всхлипнешь, а потом помчишься на вышку как скорпионом ужаленная. Но он не заорет. Даже если ты поднимешь два метра брызг на Олимпиаде.

— Откуда ты знаешь? — спросил Макс.

— Чувствую, — Меридит подмигнула. Ее макияж действительно был татуировкой, и в первое время Сид думал, как ей не надоедает эта навечно залегшая на веках чернота. А теперь представить ее без смоки-айз уже не мог. — Он из тех, кто чем больше злится, тем спокойнее выглядит.

— Но если заорет — значит все, — вздохнула Бриджит. — И тогда я точно разревусь.

— Ну-ну! — Форбес успокаивающе обнял ее за плечи. — Кто это у нас такой нежный? Хочешь, потренируем тебя? Я тоже орать умею ого-го.

— Тоже мне тренер нашелся! — фыркнул Сид, а Форбес весело ему подмигнул.

Чем окончился тот разговор, из памяти уже стерлось — разошлись они хорошо заполночь. Но Сид решил, что обязательно поговорит с Лукасом на этой неделе.

Но, как оказалось, проблемы были куда серьезнее, чем виделось даже Форбесу.

После тренировки в бассейне — долгой, изматывающей и усугубленной зарядившим мерзким дождем, от которого с пробежки все вернулись мокрые — Николай остановил Сида по пути в раздевалку.

— Мне нужно, чтобы ты забрал holodec, — сказал он. — Надеюсь, у тебя нет сейчас срочных планов.

— Хорошо, — кивнул Сид. — В смысле нет, планов никаких. А откуда его забрать?

Позавчера он купил машину. Чуть дороже, чем рассчитывал, но зато это был трехлетний семиместный Ленд Ровер. Конечно, как и любой австралиец, он скорее выбрал бы Ленд Крузер — согласно всем известной в их стране поговорке “хочешь поехать на природу — бери Ленд Ровер, хочешь вернуться — бери Ленд Крузер”, но проблемы была в том, что на Островах просто не оказалось в продаже таких машин. Он и Ровер-то нашел по чистой случайности и по большому везению. На таком и всех "межвежат" можно увезти, и с девушками в магазины ездить не страшно.

Форбес единственный из них, у кого машина была. Только вот ирония заключалась в том, что находилась она на соседнем острове.

Дело в том, что Форбес был не просто англичанином. Или, точнее, шотландцем. Он родился и вырос на землях, после отделения от Великобритании ставших Холландскими островами. И у него единственного из спортсменов был не вид на жительство, а постоянное гражданство.

Теоретически он мог бы ездить домой — напрямую расстояние до дома было меньше сотни километров. Но порядочная их часть проходила по морю.

— Невыгодно ни разу вообще, — сказал Форбес, когда зашла об этом речь. — В перерыв между тренировками я успею только туда доехать да сразу обратно надо отправляться. Утром вставать на два часа раньше, а я поспать люблю. Последний паром уходит в девять, то есть никакой тебе, Форбес, общественной жизни. Так что лучше я с Амори. Тем более что мы практически не пересекаемся.

III

— Из моего холодильника, — последовал невозмутимый ответ, вырывая из воспоминаний.

***

— Я отвезу тебя потом до дома, — сказал ему Николай, когда Сид вышел из раздевалки в коридор.

— Не нужно, спасибо! — Сид с гордостью продемонстрировал ему ключи от машины, которые уже держал в руке. Макса он успел предупредить, что в этот раз не подвезет его, и они с Форбесом и девчонками уже успели куда-то убежать.

— Вот как? — Николай удивленно вздернул бровь. — Что ж, поздравляю. Так даже лучше. Тогда поедешь за мной.

А на парковке их ждал сюрприз. Сид припарковал “Ровер” рядом с джипом Николая — к нему и прислонялся очень серьезный и какой-то взъерошенный Лукас.

— Мистер Вас...ильев, — он едва заметно споткнулся на фамилии Николая. Видимо, долго репетировал. — Можно с вами поговорить? Я быстро, обещаю.

— Я буду в машине, — Сид покачал в руке брелок. Не собирался мешать разговору, неважно о чем пойдет речь.

Лукас благодарно ему улыбнулся, но ждать, пока он заберется в Ровер, не стал.

— Мистер Василь-ев, я хочу стать медведем! — выдохнул он, почти правильно выговорив фамилию тренера с первого раза. — Разрешите мне перевестись в вашу команду! Времени же мало прошло, я ничего не потерял в тренировках. Любой спортсмен имеет право поменять тренера в межсезонье, а у нас сезон еще не начался!

Сид уже потянулся к ручке двери, но так ее и не открыл.

— Настолько все плохо? — спросил, глядя на ежащегося Лукаса. Дождь вроде перестал, но в воздухе будто зависла водяная пыль, и плотная ткань его куртки блестела от влаги. На голову он накинул капюшон и теперь сверкал из-под него темными, почти черными глазами.

Наверное, надо было расспросить Лукаса раньше. Не верить его улыбкам и бьющей через край энергии.

— Я хочу знать, что я делаю не так! — Лукас отвечал Сиду, но смотрел при этом на Николая. — Мне нужно, чтобы меня учили, а не подбадривали. И я хочу с вами, — добавил он пылко и все-таки метнул на Сида взгляд. — Мне некомфортно в той команде, у меня нет никакого взаимодействия с ними. Ни у кого нет! — Сиду показалось, что он сейчас сплюнет в сердцах на асфальт.

Николай посмотрел на него долгим взглядом.

— Иди в здание, не мокни, — наконец сказал он. — Я подумаю, что можно сделать.

Лукас коротко улыбнулся.

— Спасибо, мистер В… — он заволновался, запнулся. — Спасибо, тренер. Сид, вечерком приходи пораньше, попрыгаем! — и помчался к бассейну.

Именно что помчался. Бегом, даже спринтерским, у Сида не повернулся язык это назвать.

Не произнеся больше ни слова, Николай забрался в свою машину. Сиду не нужно было дополнительных намеков, так что он тоже сел за руль и завел мотор. Мощный двигатель басовито заурчал. Этот звук еще был непривычен после малолитражки, что Сид водил в Австралии, но определенно нравился.

Он был уверен, что дорога будет недолгой — к тому же дому, где жила вся команда, ну максимум к соседнему. Но Николай проехал весь район, даже не думая притормаживать. Со все возрастающим недоумением Сид исправно держал дистанцию и удивленно заозирался, когда они выехали из города, а дорога побежала вверх, в гору.

На острове в принципе не было больших расстояний, но пешком до дома Николая пришлось бы идти больше часа. А если прогулочным шагом, так все полтора.

Но Сид мгновенно понял, почему Николай предпочел поселиться здесь, а не в городе.

Во-первых, он жил в доме на одного владельца. И построен тот был самое раннее полвека назад. Добротный, основательный, с по-северному небольшими окнами и заросшей мхом крышей, он создавал стойкую ассоциацию с медвежьей берлогой.

Пока Николай открывал ворота и загонял джип на парковку, Сид вышел из Ровера и стоял, наслаждаясь запахом дождливых гор. Было ощущение, что он прямо сейчас всеми легкими вдыхает облака.

— Можешь оставить машину тут, — сказал ему Николай. — Идем.

И, вытянув из кармана массивный железный ключ, отпер им столь же массивную, уже тоже подернутую кое-где мхом дверь.

Сид ожидал увидеть темную прихожую. И что включатели тоже будут старомодные. С тяжелыми клавишами или вовсе рычажками.

Насчет рычажков он угадал. Сам же включатель был около двери, а лампа под потолком дарила яркий, но теплый свет.

— Ничего себе! — выдохнул Сид, оглядываясь. Было заметно, что за домом следили. И хоть интерьер не обновляли с момента постройки, но запущенным или “уставшим” он не выглядел. Скорее, это был дом с историей. — У Криса тоже такой же?