Из России with love

На уже такой знакомой кухне и правда все было приготовлено. Николай определенно планировал этот поход заранее, а потому купил еще два стеклянных чайника к тому, что у него уже был, и из которого они с Сидом регулярно пили чай, и семь одинаковых кружек. Сид невольно улыбнулся, вспомнив флажки на огромной карте, и подумал, что ни один другой тренер в его жизни не озаботился бы такими мелочами.

В тот самый первый раз Николай дал Сиду уже смешанный чай. Но у себя в доме он хранил травы по отдельности. Каждая в своей пузатой стеклянной банке с наклейкой, где по-русски было написано, что за трава.

Или листья. Оказалось, что чай можно приготовить не только из цветов, пряных трав и листа чайного куста, а почти из всего, что растет. Только цветы и травы нужно было просто высушить, а листья приходилось ферментировать. Как самый настоящий чай.

Сегодня на столе не было мисочки с уже смешанным чаем, а значит, как и в последние пару недель, Николай предлагал Сиду самому составить “купаж”. Поставив чайник на огонь, Сид распахнул шкафчик и принялся изучать содержимое банок.

— Ух ты! — присвистнул Форбес из коридора. — Это офигеть как аутентично даже для меня.

— Что, ты не в берлоге живешь? — поддел его Лукас. — Давай сумки тут поставим и принесем остальные, а потом уже в гостиную перетаскаем. Чтобы два раза не разуваться.

Тапки прижились у них без проблем. Вот только меховых шлепанцев в магазинах не нашлось. Зато Форбес углядел огромные меховые тапки в виде медвежьих лап и заявил, что их непременно надо купить. Медведи они или где.

Хлопнула дверь, в доме стало тихо. Сид снял с полки большущую банку с темно-зелеными, почти черными катышками, очень похожими на овечий навоз. “Ivan-chaj” значилось на этикетке. Ни из какого несчастного Ивана его не делали, Николай пояснил, что так называется трава.

Сид выбрал его для основы чая. Добавил туда листьев — разных понемногу — и чуть-чуть тимьяна. Правда, он тоже был не такой, как привык Сид, — более пахучий. И назывался “Chabrec”.

В какой-то момент Сид поймал себя на том, что стоит и шепотом читает этикетки — не потому что в чай надо было добавить что-то еще, а просто потому что уже может это делать. Но вскоре чайник вскипел, и пришлось отвлечься, чтобы залить кипятком один из заварочных и по новой поставить кипятиться воду.

Потом пришли Макс, Бриджит и Николай с огромными новенькими походными рюкзаками с бирками. Видимо, и они были куплены на личные средства. Неужели, для одного похода? Или Николай надеялся, что всем понравится и они захотят еще.

— А спать мы в палатках будем, да? — громко поинтересовался Макс, сгружая свою ношу на диван в гостиной.

— Да, и ты понесешь одну из них, — отозвался Николай.

— По двое? — ничуть не смутился Макс.

— Девушки вдвоем, остальные по трое.

IX

— В смысле, Амори, Форб и Лукас в одной, а мы с Сидом… — тут Макс осекся, явно не зная, как правильнее обратиться к Николаю. — И с вами.

— Можете и в разных, если уже надоели друг другу, — Николай улыбнулся. — Закреплены места только для девушек, мужские палатки будем завтра вечером формировать.

— Ну вот, парням, как всегда, выбор, а мы — в двухместную палатку, — фыркнула Бриджит. — Пончик, пойдешь ко мне? Рядом с Лисой я замерзну до смерти.

— Нет, — мягко, но твердо опередил Николай Макса. — Все уже совершеннолетние, конечно, но все равно нет.

— Прости, милая, — Макс виновато улыбнулся и послал Бриджит воздушный поцелуй. — К тому же Сид без меня тоже замерзнет. А тут, как говорится, друзей на девушек не меняют.

— А пряники будут? — громогласно вопросил Форбес, сгружая на пол последнюю партию сумок.

— Snachala knut, — ответил ему Николай по-русски — почему-то со смешком. — Сначала соберем ваши рюкзаки. Потом уже будем думать о еде.

Сид зашептал про себя новые слова и, едва только выдалась возможность, по-тихому улизнул в машину — конечно же, заварив перед этим третий чайник.

Выяснить, что такое кнут, труда не составило. Сид совершенно не понял, почему Николай вдруг заговорил о телесных наказаниях, но, к счастью, догадался забить вместе слова “пряник” и “кнут”. И вот тут-то до него дошло.

А тренер-то у них, оказывается, знатный тролль!

Сид просидел в машине минут пять — смонтировал-таки второй ролик, залил его. Быстро глянул, как с просмотрами у первого — оказалось, что очень даже ничего. Да какое там “ничего”, отлично! И семизначное число было лучшим тому доказательством.

Вернувшись, сунул ноги в свои тапки и двинулся на голоса в гостиную. Медвежьи лапы он оставил в квартире.

В гостиной царил хаос.

Увидь такое неподготовленный человек, решил бы, что взорвался шкаф, изрыгнув наружу все свое содержимое. Или, скорее, что на пол гостиной вдруг выгрузили ассортимент средних размеров магазина одежды, и соседний с ним обувной тоже поделился своим товаром. Сид же мгновенно опознал “рабочую обстановку тренировочного сбора или соревнований”, как называла этот бедлам мама.

— Сид, я твое упаковываю? — крикнул Макс откуда-то из-под вороха толстовок.

Сид, конечно, мог и сам. Но, увидев уже наполовину сложенный рюкзак, махнул на это рукой.

— Идем, — позвал его Николай и снова отвел на кухню.

Там он достал из шкафчика две консервные банки, на которых были нарисованы коровы, и пачку крупы, в которой Сид не без гордости за себя узнал гречку.

Ловко вскрыв банки консервным ножом, Николай всыпал в одну столовую ложку соли и вручил их Сиду вместе с крупой.

— В сарае стоят тренога и котелок, — проинструктировал он. — Поставьте треногу над огнем, в котел содержимое банок, крупу и два литра воды. Накройте крышкой и засеките полчаса. Потом котелок снимите с огня и поставьте на землю.

— Это тот самый кнут? — спросил Сид. — Что перед пряником? “Посадить на гречку”?

И ему, похоже, этот самый кнут сегодня ох как нужен. Потому что, когда Сид взял в руки тяжелую, с полкило, банку, до его носа долетел запах мяса. И сжавшийся желудок напомнил, что пообедать Сид забыл.

— С чего вдруг? — искренне удивился Николай. И хмыкнул. — Погоди. Попробуешь — еще слаще пряника покажется. Иди, все голодные уже. И если там кто-то лишний, присылай сюда.

Хотелось спросить, а чего ж тогда Николай сокрушался, что не может ни на кого воздействовать с помощью этой гречки. Помял пакет и, кажется, понял: в сухом виде крупа была очень жесткая. Гречинки — или как там там их правильно было называть — представляли собой крохотные пирамидки с довольно острыми гранями и вершинами. Даже просто задницей посидеть на такой “подушке” — мало не покажется, а уж если вспомнить темные времена и практику “поставить на горох”...

Сид решительно прервал собственные размышления о разнообразии телесных наказаний и вышел на улицу.

С костром Жак и Меридит вполне справились. Он уже вовсю пылал, а горящие поленья весело потрескивали.

— Жак, пойдем принесем треногу и котел, — попросил Сид. Сунул банки с мясом и гречку в руки Меридит. — Подержи секундочку.

— О, это что-то мясное! — с ходу определила она.

Жак же не слишком охотно, но без пререканий пошел с Сидом.

— Ты можешь идти в дом, если хочешь, — сказала Меридит Амори, когда они не без труда, но справились с установкой нехитрой конструкции и выполнением еще более нехитрых инструкций Николая. — Да и ты тоже, — кивнула она Сиду. — Я пригляжу и за костром, и за кашей.

— А как ты его потом снимешь? — возразил Сид, кивнув на котелок. — Он и без воды был чертовски тяжелым.

Амори кинул на них обоих хмурый взгляд.

— Я тут торчать полчаса не собираюсь, — отрезал он. — Надо будет — позовете.

И быстро ушел в дом.

— Иди тоже, — улыбнулся Сид. — А то Макс и твой рюкзак возьмется собирать.

— Он у нас заботушка, — согласилась Меридит. — Ладно, раз ты справишься, я пойду, — и она тоже убежала в тепло.

Сид застегнул куртку. Как здорово, что дождь наконец кончился. В воздухе пахло дымом, травой, опавшей листвой. Спокойствием. Было так хорошо, что это даже не хотелось снимать. Сид уселся на одну из лавочек и засмотрелся на огонь.

IX

Глава 17

Запищал телефон, монотонно и нахально: истекли тридцать минут. Сид сбегал в дом, выловил болтавшегося без дела Шеридана, и вдвоем они довольно ловко сгрузили котел на землю.

И только-только подкинули в почти прогоревший костер еще дров, как на улицу высыпали все остальные. Макс нес стопку тарелок и ложки, Форбес — поднос с чашками. У кого-то в руках были чайники, Меридит несла банку варенья.

— Печенье и булочки забыли! — спохватился Лукас. — Сид, Макс, Форб, мы их из машины забирали? Вроде нет.

— Она не заперта, — сказал Сид, и Шеридан унесся очень озабоченным кузнечиком.

На раздачу Николай встал сам. И навалил Сиду целых три половника каши, предварительно хорошенько ее перемешав. Впрочем, и остальных не обидел никого, а себе и вовсе насыпал с горкой. Удивительно — пакетик с крупой показался Сиду совсем маленьким, но на восьмерых взрослых человек в итоге хватило с лихвой.

— Ну? — Николай обвел рассевшихся вокруг костра подопечных веселым взглядом. — Кто смелый? Зачерпываем большую ложку — и в рот. И чур не выплевывать! Хотя бы первые три.

Первым, конечно же, был Лукас. Он сделал, как велели: набрал ложку каши с горкой и сунул в рот. Его взгляд застыл, а потом брови поползли вверх.

— Если кто не будет — я доем! — и Лукас с бешеной скоростью заработал ложкой.

Меридит и Бриджит попробовали по чуть-чуть, но вскоре уже составляли достойную конкуренцию Лукасу, хоть и ели не так активно.

А вот Максу не слишком понравилось.

Сунув ложку в рот, он нахмурился и долго жевал кашу, а потом с усилием проглотил.

— Если что, медвежьи тапки завещаю Солнышку, — хмыкнул Форбес и смело попробовал варево. — Какая непонятная херня! — то ли возмутился, то ли восхитился он, но тут же взял добавку.

Амори сидел, уставившись на тарелку, и Сид решил, что теперь его очередь. Зачерпнув ложку каши, он сначала ее понюхал и, решив, что пахнет странно, но аппетитно, сунул в рот.

Доминирующий вкус был мясной, и оголодавший Сид уже это счел добрым знаком. Сама каша оказалась приятно мягкой, сочной, с едва ощутимым дымным ароматом.

Прожевав, Сид зачерпнул еще каши. И вторая ложка оказалась вкуснее.

— Жак, ты последний остался, — заметил Лукас. — Смелее, это всяко вкуснее ваших устриц.

— Я ненавижу устриц! — надменно глянул на него Жак, но кашу все-таки попробовал.

Нахмурился, но проглотил и стал есть, как не слишком вкусное, но полезное спортивное питание.

Первым закончил Лукас и немедленно — с разрешения Николая — выскреб остатки из котелка себе в тарелку.

— Кто не наелся — сейчас пожарим сосиски, — добавил Николай.

— Я наелся, но сосиски все равно хочу! — заявил Форбес. — Это все-таки очень странная штука.

— Соглашусь, — кивнула Меридит. — Вроде и вкусно, но в ресторане бы не заказала.

— Но она очень сытная, — Бриджит посмотрела на остатки каши в своей тарелке, доела. — Интересно, а что у нее по КБЖУ? Ну в смысле по белкам-жирам-углеводам-калориям? А то вдруг в этой тарелке три тысячи калорий.

— А еще ее же можно не только с мясом, да? — Лукас, по всей видимости, был очарован гречкой. — Интересно, в пудинг ее можно разварить?

— Ее сначала еще надо купить здесь, — "подрезал" ему крылья Форбес. — Ни разу не видел, чтобы что-то подобное продавали. Разве что в каких онлайн-магазинах.

— Или русских, — подсказал Сид. — Лавки, специализирующиеся на национальной продукции, есть везде.

— Наверное, — согласился Лукас и потянулся за одним из контейнеров с выпечкой. — Кто хочет десерт к чаю?

Насчет булочек и печенья никто не протормозил. Даже Амори потянулся за вторым печеньем, едва прикончил первое.

Чай тоже "зашел". Чашки наполнялись, пустели, наполнялись вновь, и вскоре все три чайника пришлось заваривать снова.

— Даже не верится, что здесь нет чайного листа, — сказала Бриджит, разглядывая распаренные цветы и листья на дне чайника. Крутила его из стороны в сторону, заглядывала сквозь прозрачные стенки. — Бодрит, будто я чашку зеленого хлопнула.

— Кофеин есть не только в чае и кофе, — возразила ей Меридит. — Но, если честно, я бы по своей воле ни за что не стала бы со всем этим добром возиться. В смысле сама это все собирать и сушить.

— Ладно, раз все такие бодрые, то мне нужны два добровольца резать лук, — сказал Николай.

— Лук? — переспросил Лукас. — В смысле, я доброволец! Но зачем?

— Надо замариновать мясо, — пояснил Николай. — Мяса много, соответственно, лука тоже много. Завтра каждый понесет ведерко.

— Мы будем делать барбекю? — предположила Бриджит. — Как в Штатах на день Независимости?

— Тогда придется нести с собой еще и гриль, — возразил ей Форбес. — Я склоняюсь к мясу на вертеле. И да, я второй доброволец на лук. Не знаю, моя основная особенность ли тому виной, или просто повезло, но у меня от него глаза не слезятся.

— Я тоже могу помочь, — предложил Сид. — Или трое — уже много?

Но оказалось, что на Лукаса у Николая другие планы.

— Ты булочки сам пек? — спросил он. Он, кстати, тоже съел две штуки.

Лукас кивнул.

— Вкусные? — поинтересовался бесхитростно.

— Да, очень, — похвалил Николай. — С мясом справишься? Надо будет разделать и нарезать кубиками.

— Еще как! — обрадовался Лукас.

— Ой, я мясо тоже хочу! — вскинулась Меридит.

— Ну нет! — хмыкнул Макс. Он сидел между ней и Бриджит, и теперь обнял обеих за плечи. — Не пущу. У нас тут романтика такая, мне что же, одному куковать?

— Я пойду, — буркнул Амори. — Умею.

Николай кивнул, принимая его помощь, выдал им инструкции и увел Лукаса и Амори за собой.

— Пойдем? — позвал Сид.

В небольшой прихожей весь пол был заставлен разномастными тапочками. Хотя Николай купил для всех одноразовые наподобие тех, что предлагаются постояльцам отелей, все, за исключением Сида, приехали со своими. Привычка разуваться дома прижилась так же быстро, как носить с собой зонт.

У Бриджит и Меридит в квартире сильно тянуло по полу. В этом уже были виноваты не окна, видимо, проблема крылась в межплитовых швах. Меховые тапки — забавные лисьи морды у Меридит и смешные кошки у Бриджит — спасали ноги от холода. Форбес же новый дресс-код у них с Амори дома ввел принудительно: заявил, что или они оба переобуваются по возвращении с улицы, или он больше никогда не станет мыть "общие площади" — коридор, ванну с туалетом, гостиную и кухню. Жак, может, и был против тапок, но он был чистюлей. Никогда не надевал одну вещь более одного раза, и это касалось не только нательного белья, но и всего остального, за исключением курток и им подобных вещей. Форбес даже как-то сказал, что ему уже не терпится выехать куда-нибудь на сборы или соревнования и посмотреть, как там этот енот-полоскун будет справляться. Жак не приемлел наличия грязной посуды в раковине, ежедневно мыл плиту и все поверхности. Так что перспектива еще и за чистотой полов следить в одиночку его проняла. Правда, он носил кроксы. И мыл их ежедневно.

Х

Лука и правда понадобилось много. И рыдать над ним Форбес оставил Сида одного, потому что Николаю потребовалась помощь с дровами. Их надо было наколоть и часть принести в дом для камина, а часть на костровище. Сид нарезал полукольцами целую дюжину луковиц, а потом под чутким руководством Николая засыпал получившееся черным перцем, солью, совсем чуть-чуть — сахаром и хорошенько размял руками, заставив пустить сок. Потом туда же Николай выжал целый лимон, добавил ложку яблочного уксуса, налил растительного масла, раздавил несколько зубчиков чеснока и добавил вкусно пахнущие хлопья острого перца. Больше никаких специй он класть не стал и вывалил в миску с маринадом аккуратно зачищенное от жил мясо.