Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму

– Отчего? – совершенно искренне обиделась девушка, наивно хлопая ресницами.

Тристан поперхнулся. Что ответить на ее, казалось бы, невинный вопрос, он не знал.

Демон, наблюдающий этот маленький бунт своей подопечной, разозлился.

– Не забывай, – произнес он, сопя, как буйвол, – что я несу за тебя ответственность! Я обещал твоим родителям, что позабочусь о тебе и не позволю тебе пасть так низко, чтобы ты распивала виски с оборотнями и спала в постели у первого встречного! Я кормлю и одеваю тебя, я…

– То, что я ничтожество и иждивенка, я уже слышала, – небрежно ответила девица, поправляя растрепавшуюся прическу и направляясь к дверям. – Господа, немного подождите, я быстро.

– Нет! Я протестую! – вскричал демон, разъяренный. Он затопал ногами, яростно терзая пояс своего халата, но девушка его не слушала. Она словно нарочно дразнила его; мимо своего обидчика она прошла нарочито развязно, покачивая бедрами и всем своим видом демонстрируя свою готовность не только спать на коврике с Густавом, но и пуститься во все тяжкие.

– Девушка совершеннолетняя и самостоятельная, насколько я могу судить, – вмешался Тристан. – Вы не имеете права ее удерживать силой.

– Черта с два она самостоятельна! Черта с два! – прокричал демон. – У нее не сбережений, ни службы нет! На что она будет жить?!

– Есть сбережения, – подала девица голос из-за двери. – Еще как есть!

– Но в доме с двумя мужчинами…

– Есть недурные гостиницы, – подал голос кроткий Алекс. – Если девушка хочет съехать, она может снять там номер. Я могу сопроводить ее туда. И уверяю вас, никаких оборотней в ее постели не будет.

– Я вас провожу, – оживился Рэй. – Пожалуй, поймаю кэб.

Он небрежно прошел к окну, раскрыл его, и выпрыгнул на улицу, раскрыв широкие крылья. Алекс, вежливо поклонившись, последовал за девушкой.

Тристан и демон остались наедине.

– Даже не думайте, – предупредил Тристан, гладя, как демон посматривает в сторону арбалета. – Чем он у вас заряжен? Стрелами, выкованными из адской лавы? С серными наконечниками? Хотите наделать во мне дырок?

– Вы не отнимете у меня Диану! – прорычал демон злобно. – Не имеете права!

– Я и не собирался, – хладнокровно ответил тот.

– Думаешь, святоша, на тебя нет управы?! Я пожалуюсь Черной Герцогине! – злобно рыкнул демон. – И ты пожалеешь о том, что устроил этот спектакль?

Тристан удивленно вскинул бровь.

– Черная Герцогиня? – повторил он. – Кто это?

Демон зло сощурил свои пылающие глаза.

– Это не важно, – прошипел он. – Совершенно не важно. Когда узнаете, кто это, ваша милость, будет уже поздно.

– Вы мне угрожаете?

Тристан сделал всего лишь шаг по направлению к демону, но тот отпрыгнул, будто Тристан как минимум наставил свой меч, метя ему прямо в сердце.

В ладони демона разгорелся адский огонь, и демон изо всех сил швырнул его в свой арбалет, да так, что клубок пламени взорвал пол.

Раскрылся кипящий огнем портал, и демон, ни секунде не медля, прянул туда.

Тристана же взрывом подбросило и вышвырнуло в тот портал, через который он попал сюда.

Он вывалился на стол, со стола скатился на пол и закашлялся.

Серный едкий дым жег ему горло, на ковре тлели маленькие черные прожжённые дыры.

– Что тут происходит?!

В дверях стояла испуганная и шокированная Софи. Она починила пальто Тристана, и то было абсолютно как новое.

– Софи, ради бога, прости, – надсадно кашляя от едкого дыма, произнес Тристан, ладонями прибивая пламя на ковре. – Я прожег тебе ковер. Но я все возмещу!

***

Софи, несомненно, была хорошо воспитана. Поэтому она промолчала об испорченном ковре, отосланных куда-то сыновьях, и предложила Тристану и Густаву остаться на ужин. А после ужина – и переночевать.

– Уже поздно, – нерешительно произнесла она, не уверенная, что он примет приглашение. – Ты наверняка устал. Можешь остаться у нас на ночь. Густава устроим в гостевой спальне. К тому же мальчишки хотели что-то тебе рассказать, но я велела им это оставить до утра.

– О, это было бы кстати! – обрадованный предложением Софи, отозвался оборотень. – Ужасно не хочется сейчас тащиться через весь город. Я бы прямо сейчас упал и уснул.

– Гостевая вся в твоем распоряжении, – сменив гнев на милость, ответила Софи. – если, конечно, его милость не имеет ничего против…

Тристан даже не улыбнулся, хотя угадал нехитрую уловку Софи.

В ее голосе теплилась надежда. Совсем крохотная, но все же.

Она хотела побыть с ним под одной крышей. Вероятно, поговорить. Еще вероятнее – соблазнить его, добиться желанной ласки, которой не было так давно.

Но зачем ходить вокруг да около?..

– Пожалуй, да, – ответил Тристан небрежно, вытирая салфеткой губы. – Останемся.

…Постель в спальне, когда-то бывшей общей спальней Тристана и Софи, была поистине королевской. Огромной, как теннисный корт, высокой и пышной. В такой постели можно было вольготно развалиться – или ворочаться всю ночь, но все равно не столкнуться.

Устраиваясь под одеялом, Тристан отчего-то вспомнил эти странно одинокие, молчаливые ночи. Странно, что это произошло именно с ним…

«Как со всеми людьми, – шепнул ему внутренний голос. – Люди, когда живут долго, остывают».

Неизвестно, что думала Софи, но, войдя в спальню и обнаружив в постели Тристана, она вздрогнула и безотчетным движением запахнула халат на груди.

– Что-то не так? – спокойно поинтересовался Тристан, вольготно закинув руки за голову.

– Нет, все в порядке, – промямлила Софи, заливаясь краской смущения. – Просто я отвыкла видеть тебя в нашей постели… не ожидала…

– Не ожидала? Странно. С твоим даром предвидения?

– Я стараюсь не смотреть в будущее, – кратко ответила Софи.

– Отчего же?

– Не хочу увидеть, как разбиваются вдребезги мои мечты и надежды.

Она прошла к кровати быстро, пожалуй, излишне быстро, потушила ночник и разделась в темноте, словно стыдясь, что Тристан может увидеть ее неодетой. Осторожно приподняла кончик одеяла и скользнула под него, сжимаясь в комочек, стараясь не задеть Тристана даже кончиком пальца.

Однако, вся ее осторожность была тщетна; стоило ей положить голову, как оказалось, что кладет она ее на плечо Тристану, и его горячие руки нетерпеливо смыкаются на ее теле.

– Что ты делаешь! – выкрикнула Софи отчаянно, упираясь руками в грудь Тристана и пытаясь оттолкнуть его. Сердце ее отчаянно заколотилось, Софи от волнения едва не подавилась дыханием, что плотным комком встало у нее в горле. Она думала, что их ночь будет полна неловких вздохов, недомолвок и не ожидала таких решительных действий со стороны Тристана.

– Загляни в ближайшее будущее, – прошептал Тристан, – и ты узнаешь, что я делаю.

Он прижался горячими губами к дрожащим губам Софи, придвинул ее, отчаянно прикрывающуюся от него руками, к себе ближе.

Ее окутало его жаром, его хищным желанием и неповторимым тонким, едва уловимым волшебным запахом – словно горсть золота в ладони. Софи слабо простонала, позволяя вовлечь себя в головокружительный поцелуй.

Его язык проник в ее рот, и она захлебнулась собственным стоном наслаждения, изо всех сил вцепившись в его белоснежные плечи, порывисто прижавшись к Тристану и скрывая свой вздох абсолютного блаженства и счастья.

– Можно жить без чего угодно, – пробормотала она, – но без твоих поцелуев можно только существовать.

Тристан был возбужден; разум его кипел, раздразненный нескромными мыслями о новой знакомой, что он спас от демона.

Желание женщины, ее тела, проскальзывало в каждом его движении, в каждом нетерпеливом вздохе, в каждой ласке, нестерпимо сладкой, почти смертельно, ядовито сладкой. Он целовал и целовал Софи так, что, казалось, сейчас душу из нее выпьет.

Он пил ее стоны и вздохи, он позволял ее дрожащим пальцам нырять в свои белоснежные волосы и ласкать его затылок, оставлять красные полосы на шее, на плечах.

И с каждым его поцелуем капля страсти проникала и в ее кровь. Софи уже не сопротивляясь его губам, она сама с нетерпением ловила их своими губами, касаясь и жадно выпивая страсть, которую она полагала предназначенной не себе…

– Но мне казалось, – слабо попыталась возразить она, пока ладони Тристана спускали с ее плеч тонкие кружева ее ночной рубашки, – что ты увлечен другой девушкой… Нет, постой! Я так не могу! Я видела новое чувство в твоих глазах!.. Не получилось с ней, решил на мне отыграться?! Я тебе что…

Тристан молча ухватил ее поперек туловища, крутнул резко, даже грубо, и Софи с громким «ах!» оказалась лежащей на животе.

– Посмотри в прошлое, – шепнул он ей на ухо, склоняясь к млеющей под его телом женщине, зарываясь лицом в ее волосы и наполняя их своим теплым дыханием, – и ты увидишь, что между ней и мной ничего не было.

– Отчего, – ревниво поинтересовалась Софи, позволяя, однако, исцеловать все свои плечи. – Не помню случая, чтоб ты не мог взять понравившуюся тебе девицу.

– Понравившуюся, – подчеркнул Тристан, жарко дыша, – а не ту, что под меня активно подкладывают. Мне не нравится, когда меня считают большим и жирным карасем, которого можно поймать вот так запросто, на самую банальную наживку.

– Что?!

– Поговорим об этом потом, – он с неудовольствием поморщился. – Для женщины, которая жаждала меня давно, и с нетерпением, ты слишком много болтаешь!

Тристан приподнялся, его ладони ласково скользнули по спине женщины – и почти сразу же рванули с треском ее красивое ночное одеяние, обнажая спину Софи. Словно наказывая ее за странную смесь упрямства и желания.

Софи со стоном уткнулась лицом в постель. Она вся дрожала пол руками и поцелуями Тристана, крепко зажмуривалась и отгоняла прочь наплывающие видения.

– Скажи, что это не сон, – шепнула она.

– Ты видишь сны обо мне? – спросил он, крепко прикусив подрагивающую шейку женщины, и тут же поцеловав укушенное место. – Разве во сне бывает так?

Софи шумно ахнула, подчиняясь его хищным, острым ласкам.

– Иногда эти сны бывали очень реалистичны, – ответила Софи через силу, ощущая, как губы Тристана оставляют теплые дорожки мягких поцелуев вдоль ее позвоночника, распускающиеся теплыми пятнами на коже. – В них перемешивается твоя жестокость и твоя сладость…

– Ты же говорила, что я внимательный, ласковый и нежный любовник.

– Это было так давно…

Смешок Тристана слился с всхлипом Софи, которая всем телом последовала за его рукой, коснувшейся ее живота и нежно огладившей женщину между разведенных ног. Но он лишь коснулся ее мокрого лона и прекратил эту нежную, острожную ласку, резанув по напряженным нервам Софи.

– Как же ты любишь мучить, Тристан Пилигрим…

– Я же инквизитор. Это моя работа.

Его ладонь снова легла на ее раскрытое лоно, ласка стала чувствительнее, дольше. Он гладил Софи, лаская ее гладкую кожу, ее влажные лепестки, ее сочащуюся влагой дырочку, и Софи едва не рыдала от этих желанных и прекрасных прикосновений. Она без стеснения виляла бедрами, ласкаясь сама о его руку, и громко выкрикнула, когда место руки занял член, напряженный, жесткий. Он проник в нее одним движением, сразу и глубоко, Тристан прижался к трепещущей женщине всем своим пылающим в огне страсти телом и выдохнул ей на ухо свое жаркое удовлетворение.

– Жарко, – выдохнула Софи. – С тобой всегда жарко…

Тристан не ответил.

Он двигался над телом Софи неспешно, нежно, мягко, лаская ее, окутывая ее коконом теплых, приятных ощущений. Софи почувствовала в его неспешных, чувствительных прикосновениях желание утешить ее; что-то вроде утешительного приза с оттенком жалости. От глубоких, чувствительных проникновений в ее тело у Софи голова шла кругом, но она нашла в себе силы взбрыкнуть, восстать против этой утешительной ласки.

– Не хочу, – попыталась солгать она, выгибая спину, стараясь высвободиться их ласковых рук Тристана.

Ответом ей был резкий толчок, пронзивший удовольствием все ее существо. Она выкрикнула, темпераментно и громко, и тут же ощутила его жесткие ладони на своих бедрах. Тристан ухватил ее грубо, жестко, впечатывая всю пятерню в ее мягкое тело, и толкнулся в ее тело еще раз, сильно, беспощадно, подчиняя себе.

– Ах-х-х-х, – шумно выдохнула Софи, комкая простынь, подчиняясь жестким рукам Тристана, сильным толчкам, от которых вздрагивало все ее тело.

– И так не хочешь? – мстительно прошептал Тристан, ухватывая Софи еще крепче, за талию, и продолжая ее насаживать на свой член изо всех сил, сильно, жестко, отрывистыми грубыми толчками.

– Чертов инквизитор! – корчась в накатывающем наслаждении, рычала Софи.

– Как ты меня назвала, грешница?

Тристан запустил руку в ее волосы, подхватил ее поперек вздрагивающего живота, рывком поднял ее, прижал к своей груди, продолжая жестко и даже жестоко ее трахать. Софи извивалась, словно жертва в огне пламени. Луна облизала бледным светом белые плечи Тристана, сделав его кожу похожей на начищенное до блеска серебро.

– Ну? Как ты назвала меня, повтори?

Софи дрожала, упрямо балансируя на грани наслаждения, сжимая бедра, отодвигая пик удовольствия. Тристан с удовольствием положил ладони на ее дрожащий живот, плотнее прижимая женщину к себе и чувствуя, как она упрямо сопротивляется его ласкам.

Ее бунт рассмешил его. Уткнувшись мокрым лбом в ее затылок, вслушиваясь в ее животные стоны и всхлипы, он безжалостно опустил руку, проник между трясущимися бедрами женщины и коснулся ее возбужденных губ, меж которыми двигался его напряженный член. Его чуткие пальцы отыскали упругий клитор, осторожно прижали его, поглаживая, и Софи задрожала, как в лихорадке.

– Я тебе покажу, как дерзить инквизитору…

Безжалостные пальцы Тристана ласкали Софи слишком умело, слишком чувствительно. Как бы она ни сжимала бедра, как бы ни напрягала живот, оргазм пришел к ней очень быстро. Содрогаясь, извиваясь, она билась в руках Тристана, выкрикивая свое наслаждение, а он вжимался в ее тело, часто и быстро, желая присоединиться к ее наслаждению.

Глава 3. Черное Приглашение

С утра за завтраком собралась вся семья, как в старые добрые времена: Софи, Тристан, кроткий Алекс и шумный, подвижный Рэй. Ну, и Густав в качестве любимого гостя.

Близнецы были рады видеть с утра отца, Тристан казался беспечен и весел, а Софи, встречаясь с ним взглядом, стыдливо отводила глаза и кусала губы. Глаза ее были красны; видимо, Тристан не дал ей поспать этой ночью, но она не жалела.

– Ты обещал рассказать мне о той девушке, – Софи слегка нахмурила брови. Она как будто и не хотела задавать этот вопрос, но что-то ее беспокоило, царапало, и смолчать она не смогла. – Что значит – ее под тебя…

– Софи! – рыкнул Тристан, пожалуй, чрезмерно резко, но тут же смягчился, увидев, что Софи обиженно опустила глаза. – Не при детях.

Алекс промолчал, а Рэй насмешливо фыркнул.

– Ваша милость забывает, господин отец, – преувеличенно уважительным тоном напомнил он, пригубив чашечку с ароматным кофе, – что мы давно не дети. В наши годы, ваша милость, ваш отец, наш многоуважаемый дед, уже целовал вам руки за… ваши святые деяния. И на вашей руке уже красовался золотой палец, отсеченный в драке с…

Тристан многообещающе и красноречиво посмотрел на сына, и тот замок. Но выражение глумливой хитрости не сходило с его лица, и Тристан лишь прикрыл глаза, видя себя в сыне и, наконец-то, понимая, сколько бед хлебнули с ним самим в свое время его близкие.

Оставалось утешаться только тем, что без этих трудностей из него не вышло бы ничего стоящего. И он не стал бы тем, кем он является сейчас.

– Не важно, – неприязненно произнес Тристан, – кто и за что отсек мне палец. Отношения с барышнями – это не те темы, что можно обсуждать с сыновьями.

– Ничего, – огрызнулась Софи. – Сыновья в курсе, от кого они родились, и чего можно ожидать от отца, тоже осведомлены.

Эти слова разозлили Тристана. Он не сказал ни слова, отпивая из своей чашки кофе, но посмотрел на Софи так внимательно и так яростно, что сыновья со вздохом поднялись со своих мест, и, наскоро пробормотав слова благодарности за завтрак, поспешили уйти.

Густав, до того момента с удовольствием предающийся трапезе, примолк и перестал жевать, переводя взгляд с Тристана на Софи и обратно.

Назревал скандал.

– Так чего же можно от меня ожидать, по твоему мнению? – очень спокойно, с ледяным самообладанием, произнес Тристан. Все его движения стали преувеличенно аккуратными и выверенными, он поставил чашечку на блюдце так, что она не звякнула. Софи вспыхнула до корней волос, но почти сразу же взяла себя в руки.

– Если б я не смотрела в будущее, – ядовито произнесла она, – и не видела тебя!..

Этого краткого напоминания хватило, чтоб Тристан взорвался.

Его благостное настроение словно ветром сдуло; он подскочил, и его ярость магическим потоком рванула в разные стороны, сшибая стул, вдребезги разнося посуду, разорвав кофейник так, что кофе плеснулся на белоснежную скатерть некрасивым коричневым пятном.

– В этом твоя вина! – проорал он, багровея и тыча в сторону Софи пальцем. – Это ты увидела в своих чертовых видениях то, чего нет и не было, и все разрушила! Ты, черт тебя дери, ошиблась! Ошиблась! Твои видения неправильные и лживые! А ты им поверила, и, черт тебя дери, все разрушила своими истериками! Ты чертовски, безумно, слепо ревнива! Это невыносимо, это не сможет вынести ни один нормальный человек!

Софи аккуратно утерла губа салфеткой, на лице ее застыло нехорошее, насмешливое, холодное и злое выражение.

– Господин инквизитор, а вы не утратили вашего горячего испанского темперамента, – насмешливо произнесла она, глядя прозрачными зелеными глазам в его разъяренные и алые. – Так и не скажешь, что за этим бесстрастным, строгим фасадом пылают такие страсти!

– Ты! Ошиблась! – яростно выдохнул Тристан.

– Ты ни разу не сказал мне после этого, что любишь меня.

Тристан, пылая от гнева, яростно и упрямо сжал губы, словно боялся, что хоть одно слово из тех, что ждет Софи, выскользнет наружу. В этом был он весь – не сказать того, что от него требуют насильно. Нет. Даже в ущерб себе. Даже если нестерпимо больно.

– Ах, да. Я забыла! Ты же упрямый и гордый королевский сын. И первым не пойдешь на примирение. Даже если оно тебе нужно. Впрочем, нужно ли…

– Именно, – зло выдохнул Тристан. – Напоминай это себе почаще! Я – королевский сын, я не буду униженно просить прощения за то, чего не совершал, и доказывать, что ты нужна мне. Если ты этого не чувствуешь сама, то это не показать никакими силами!

– Ну, право же, мадам Софи, – подал несчастный голос Густав. – Я с его милостью уже давно. И никаких барышень, я могу в том поклясться…

Она ссорящихся яростно глянули на оборотня, и тот неловко замолк, втянув голову в плечи.

– Я, – злорадно выкрикнула Софи, теряя остатки самообладания, – не ошибаюсь! Все мои видения и предсказания сбылись, все! Даже мелкие! Даже самые ничтожные, все! И это сбудется!

– Что ты там видела, а, – зло шипел Тристан. Его руки яростно тискали скатерть, будто пытаясь ее сорвать со стола. Густав, заметив это, поспешно подхватил свою тарелку с завтраком, и в следующий миг все со стола – приборы и еда, – было сметено одним безжалостным рывком. Густав, грустно вздохнув, поставил тарелку на стол и продолжил трапезу, уже не обращая внимания на привычную ему темпераментную ссору бывших любовников.

– Будешь должен еще и за посуду, – заводясь еще больше, выкрикнула Софи. – Кроме прожжённого ковра.

– Что-о-о ты видела…

– Видела тебя! – зло выкрикнула Софи. – Ты, черт тебя дери, трахал эту девку, даже не удосужившись снять свое чертово пальто и скинуть штаны! Просто вытащил свой чертов член! Притиснул ее в углу! И драл, как последнюю шлюху! Я видела, как мотаются ее чертовы ноги! Слышала, как она вопит под тобой! Видела, как ты дерешь и терзаешь ее! Видела, как тебе уносит остатки разума! Черт тебя дери, я тебя отлично знаю! Ты готов был оттрахать ее в и рот, и в…

– Софи!!!

– Мадам Софи! – произнес Густав укоризненно, бросив ложку. – Я же завтракаю!

– Ты готов был поиметь ее одновременно во все дырки, – тяжело дыша, выплюнула Софи, глядя яростно горящими глазами на Тристана. – Видно, сожалел, что член у тебя только один. Хотел пометить своим запахом, своим семенем всю. Растерзать. Разорвать. Заставить орать. Причинить ей боль, лишь бы покорить себе. Я знаю тебя, Тристан Зимородок. Ты хотел ее. Так же фанатично и неистово хотел, как жаждешь справедливости. Так же яростно, как хочешь быть выше всех. Так же искренне, как хочешь жить и дышать. Я видела тебя по-настоящему, одержимо и безумно, влюбленным. И этого зрелища я пережить не могу. И жить с тобой в мире и согласии в ожидании того, как ты вспыхнешь такой безумной любовью к женщине, я не могу!

Тристан смолчал. Только на лице его выписалось исступленное, почти безумное выражение.

– И теперь ты говоришь мне о девице, которую под тебя умело подкладывают…

– Но это действительно так! – взревел Тристан. – Чертов демон ведет какую-то странную игру! Эта дама появилась в тот момент, когда я еще не отошел от заклятий суккуба, вся политая афродизиаком! Что я должен был подумать?!

– И ты пальцем ее не тронул, – насмешливо фыркнула Софи.

– Именно так! – выкрикнул Тристан. – Я! Не! Тронул! Ее! Но я не могу ее бросить, не могу отойти в сторону, потому что мне сказали – ее гарантированно разорвут на куски! Этот пропахший серой говнюк пригрозил мне, что пожалуется какой-то Черной Герцогине, которая держит в своих руках поводки всех чернокнижной своры нечестивцев, и девчонке просто настанет конец!

– Кому?! – изумленно протянула Софи, вмиг затихнув.

В ее прозрачных зеленых глазах светилось такое изумление, что Тристану послышался легкий звон магии. И он насторожился.

– Ты что-то знаешь о ней? – быстро спросил он. – Кто это? Ты ведьма, притом магия твоя черна. Ты должна знать, о ком идет речь!

– Да откуда же мне знать, – Софи казалась озадаченной. – Такие пафосные имена дают старым, давно забытым персонажам из легенд…

– Но я почувствовал, как ты напряглась! – не отступал Тристан. – Тебя словно кольнуло что-то! Говори!

– Кольнуло! – яростно закричала Софи. – Конечно, кольнуло! Девчонка, потом герцогиня… это означает, что возле тебя будет тереться еще одна баба! Сколько их может быть?! Это невозможно, невозможно терпеть!

– Безумная ревнивица! – заорал Тристан.

– Похотливый потаскун! – в ответ ему выкрикнула Софи.

– Спасибо, мадам Софи, все было очень вкусно! – произнёс вежливый оборотень, промокая губы салфеткой.

***

Тристан и Густав решили немного прогуляться, чтобы развеялись недобрые чувства после учиненного скандала. Но не успели они и пары улиц пройти, как их обогнал экипаж, слишком странный и дорогой, чтобы на него можно было не обращать внимания.

На вид это была бы совершенно обычная конная повозка с той лишь разницей, что лошади в нее впряжено не было.

– Новейшая паровая машина, ваша милость, – угодливо подсказал Густав, рассматривая, как экипаж останавливается у обочины и его лакированная дверца открывается. – Забавная вещь, правда? Давайте такую заведем. Говорят, она работает на воде. Заливаешь в бак ведро, и можно кататься весь день.

– Я слишком стар для этих новомодных штук, – огрызнулся Тристан.

– Ну, уж – стар! За рулем могу быть я. А вы, ваша милость, с комфортом можете устроиться на пассажирском сидении и смотреть на проплывающие пейзажи. Как было б здорово!

С этими словами они поравнялись с экипажем, откуда, надо отметить, вылез презабавный и престранный тип.

Роста он был небольшого, телосложения крепкого. Широкозадый, как самая толстая кумушка. Какой-то несуразный, словно корявый обрубок бревна на ножках. Лицо у неизвестного было самого отталкивающего вида; широкое, как у бульдога, с резкими и грубыми чертами, словно вырубленными топором из сырого, тяжелого и вязкого дерева. Ни дать, ни взять – разбойник, каторжник.