Глаза, в которых гаснет душа

— Познакомиться? — он издаёт короткий смешок, его губы растягиваются в ухмылке. — Не смеши меня, Соня. Ты была в таком откровенном платье, флиртовала с парнями, строила им глазки и откровенно заигрывала в клубе, куда приходят молодые люди только ради одного, чтобы развлечься и найти себе кого-нибудь на ночь.

— Это неправда! — возмущаюсь я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я пришла туда не за этим! Я просто хотела повеселиться с сестрой. Всего лишь потанцевать.

Мирон разражается громким смехом, явно наслаждаясь моим негодованием. Его глаза искрятся весельем, но в них по-прежнему читается что-то тёмное и очень пугающее.

— Потанцевать, говоришь? — голос становится почти мурлыкающим. — А выглядело всё совсем иначе, моя милая Соня.

— Что смешного? — стараюсь говорить твёрдо.

— Если бы я не пометил тебя, то тебя бы трахнули сразу, как только вошла в клуб, — его глаза темнеют от ярости.

— Не может такого быть…

Я хмурюсь. Он хочет сказать, что меня кто-то собирался изнасиловать?.. Господи.

— Может, Соня. И было бы. Ты оказалась на удивление бойкой… И так быстро убежала, что пришлось искать тебя по камерам видеонаблюдения. Я собирался наказать тебя пожёстче.

— И почему не наказал сразу?

— Расхотелось, — пожимает он плечами. — Но когда увидел тебя вновь, так загорелся желанием поиграться с тобой.

— Да уж, — уныло произношу, нервно ковыряя вилкой остывшую яичницу. — Твоё откровение удивляет. И что подразумевает это твоё перемирие?

— Мы проведём с тобой замечательные выходные. Я трахну тебя во все щели, так, как я люблю. А потом отпущу, наверное.

Его слова эхом разносятся в моей голове, вызывая тошноту и ужас. Он даже ещё не решил, отпустит меня или нет! Надо точно драпать отсюда как можно скорее.

— И как ты любишь? — спрашиваю, напрягаясь всем телом, хотя каждая клеточка во мне кричит: «Не спрашивай!»

— Жёстко и грязно, — произносит он с явным удовольствием, наблюдая за моей реакцией.

Нет, спасибо. На такое я точно не подписывалась. Нужно срочно придумать план побега. Не хочу, чтобы меня использовали, а потом выбросили как ненужную игрушку, или того хуже прикончили. Почему-то я уверена на сто процентов, что Мирон на такое способен.

Но я всё-таки решаюсь поторговаться с этим маньяком и психопатом. Так, на всякий случай, если мой план побега провалится. Прокашливаюсь, глядя на него:

— А можно не во все… щели?

Мирон замирает, его брови приподнимаются в удивлении на несколько секунд, а после он начинает хохотать как сумасшедший. Даже слезу пустил, гад. Весело ему…

Глава 16. Забавная

Глава 16. Забавная

Целую минуту Мирон ржал как ненормальный. Поглядывая на меня и смахивая подступившие слёзы с глаз от безудержного смеха. Затем закрывает лицо ладонью, продолжая тихо посмеиваться. Наконец, он делает глубокий вдох и медленно опускает руку. Его тёмные глаза встречаются с моими, и в их глубине пляшут озорные искорки. Он смотрит на меня с явным удовольствием.

— Знаешь, милая Соня, — произносит он, растягивая слова, — ты действительно забавная.

Хмурюсь и издаю раздражённое фырканье. Его слова вызывают во мне лишь досаду.

— В моём вопросе нет ничего забавного, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты не оставляешь мне выбора.

— Выбор? — он приподнимает одну бровь, и его губы кривятся в усмешке. — Хочешь выбор? Хорошо, давай рассуждать логически. На твоём теле есть три щели, куда я могу пристроить свой член. Даю тебе выбор. Можешь выбрать два из трёх вариантов.

Прокашливаюсь, стараясь скрыть своё смущение. Смотрю на него исподлобья, и мои щёки мгновенно заливает румянец. Его слова звучат грубо и бесцеремонно, и я чувствую, как кровь приливает к лицу. Три места… Боже, как это унизительно.

— А почему именно в меня? Мне кажется, что любая будет готова предоставить какую-то… часть своего тела для твоего, кхм, органа.

— В том и дело, что сейчас мне не нужны другие. Я хочу именно тебя, — блеск в его глаза сейчас это доказывает.

Что ж, он настроен серьёзно. А это означает, что мне нужно спасать свою пятую точку.

— А можно только одно? — прикусываю губу.

— Нет, — чеканит Мирон забавляясь. — Что выбираешь, Соня? Ты девственница, поэтому я даю тебе выбор.

— Но я не хочу никуда… — отвожу взгляд.

— Тогда я выберу сам, если ты не дашь мне ответ в течение одной минуты. Возьму твой рот так, что ты даже дышать не сможешь, а потом трахну в твою аппетитную попку.

Из груди вырывается странный звук, нечто среднее между предсмертным стоном и сдавленным всхлипом. Мысли в голове мечутся, рисуя самые ужасные картины того, что он может со мной сделать. И ведь он действительно может. Мог бы сделать это ещё вчера, но намеренно тянет время.

Каждый из возможных вариантов вызывает во мне отвращение. Особенно последний… Моё тело содрогается при одной мысли об этом. Моя задница определённо не выдержит такого испытания. Но и первый вариант не вызывает ни малейшего желания.

— А ты… ну… ты предпочитаешь последний вариант? — слова вырываются, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Зачем я это спросила? Господи.

Мирон изгибает губы в усмешке, медленно проводит языком по нижней губе, не отрывая от меня своего пристального взгляда. Его глаза темнеют, в них появляется что-то хищное и явно предвкушающее.

— Нет, — произносит он, наконец, растягивая слова. — Анал я не особо люблю. Но это не значит, что я откажусь от других вариантов.

Ясно. Хочет меня напугать. Не любит он анал, видишь ли.

— Десять секунд, — давит он на меня.

— Тогда вместо последнего варианта другое место, — шумно выдыхаю. Слова даются очень сложно. — Ты точно сдержишь своё слово? Отпустишь меня после этого?

— Насчёт первого варианта я обещаю, что твоя попка не пострадает. Второй вариант не могу гарантировать, так как ещё не знаю, насколько сильно мне понравится секс с тобой, — произносит он с явным удовольствием, расплывается в улыбке.

— Значит, не отпустишь?..

— Всё зависит от тебя, Соня.

Это я уже слышала. А лицо то какое довольное. Так и треснула бы по его самодовольной роже, но надо держать себя в руках. Передо мной вспыльчивый ублюдок с переменчивым настроением. Бесить его — себе дороже.

Эти его варианты событий меня не устраивают. Я не отдамся этому психу. И мне нужно как можно скорее придумать, как отсюда сбежать. Ключи всё ещё лежат в комоде тумбочки. Но Мирон постоянно ошивается рядом и следит за мной. А ещё из нашей последней стычки я точно знаю, что мои вещи находятся где-то в доме. Попробовать бы поискать их. Но опять-таки проблема в том, что ненормальный не отходит от меня ни на шаг.

Значит, первым делом заговариваю ему зубы, отвлеку внимание и стараюсь хоть ненадолго остаться одна. А дальше уже, как пойдёт. Но как усыпить бдительность этого психованного гада?

Оставшееся время за завтраком тянется бесконечно долго в гнетущей, давящей тишине. Слышен только металлический лязг вилок о фарфор, который эхом отдаётся в напряжённой атмосфере. Его пронзительный взгляд чёрных глаз буквально прожигает насквозь, а на губах застыла эта его зловещая, неестественная улыбка. Кажется, будто этот монстр каким-то образом читает мои мысли и догадывается о моих планах побега. Хитрый ублюдок.

Я отчаянно пытаюсь сохранить спокойствие на лице, сделать вид, что всё в порядке. Но как это возможно в такой ситуации? На моём лице слишком много эмоций сейчас. И я для него как открытая книга.

Мирон неторопливо поднимается из-за стола, собирает нашу посуду и с нарочитой медлительностью относит её к раковине. Я делаю попытку встать, опираясь дрожащей рукой о стол, и выдавливаю из себя:

— Давай я помогу с посудой…

В голове мелькает надежда: может быть, пока он будет чем-то занят, удастся улизнуть? Но он лишь улыбается своей притворно-заботливой улыбкой, в которой пляшут зловещие искорки:

— Отдыхай, Соня. Я сам справлюсь.

— Тогда… может, я поднимусь к себе в комнату? — прокашливаюсь, стараясь говорить как можно спокойнее.

Но он не даёт мне шанса. Нависает надо мной, заставляя опуститься обратно на стул.

— Посиди пока.

Я сжимаю зубы от бессильной ярости и страха, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Он продолжает свои манипуляции, моет посуду, протирает стол, всё время не сводя с меня пристального взгляда. А затем снова нависает сверху, и его хриплый голос разрезает тишину:

— Продолжим…

— Что? — мой голос срывается на хрип, а в груди всё сжимается непонятно от чего.

Мирон действует молниеносно. Его сильные руки грубо обхватывают мою талию, одним рывком поднимая со стула. Я даже не успеваю отреагировать, как оказываюсь на кухонной столешнице. Он мгновенно раздвигает мои ноги и устраивается между ними, прижимая к себе.