Полная версия
Когда осознание происходящего обрушивается на меня, я резко дёргаюсь, пытаясь вырваться из чужих объятий, но крепкая рука удерживает меня за талию.
Наши взгляды встречаются. Его тёмные глаза смотрят на меня с каким‑то странным выражением, а я чувствую, как предательский румянец заливает щёки. Боже, мы что, вот так спали всю ночь? В обнимку?.. С этим психопатом?!
Как я могла так расслабиться рядом с ним? Ещё и так сладко спать. Ужас какой.
А если бы он что-то сделал со мной? Надеюсь, не лапал…
— Доброе утро, Соня, — его шёпот звучит так низко и хрипло, что по моему телу пробегает волна ледяных мурашек, а волоски на руках встают дыбом.
— Отпусти… — я дёргаюсь в его железных объятиях, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливается. Мои пальцы судорожно вцепляются в его предплечья, пытаясь оттолкнуть, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть скалу.
Но этот психопат сейчас, казалось, наслаждался моим сопротивлением. На его лице появилась странная, почти безумная ухмылка, а глаза потемнели ещё больше, превратившись в две пропасти, готовые поглотить меня целиком и полностью. Боже мой.
Одним молниеносным движением он приподнимается и опрокидывает меня на спину, нависнув надо мной подобно хищнику над добычей. Его руки упираются в диван по обе стороны от моего тела, заключая меня в ловушку.
— Что ты делаешь?.. — мой голос звучит едва слышно, больше напоминая писк. В горле пересохло, а язык словно прилип к нёбу.
— Хочу тебя, — его хриплый шёпот обжигает моё ухо. — Я всю ночь сдерживался, чтобы не трахнуть тебя, пока ты спишь. Ждал твоего пробуждения.
Его слова ударяют меня словно пощёчина. Глаза расширяются, заполняясь первобытным ужасом. Сердце, которое только что замерло, теперь колотилось как сумасшедшее, грозя выпрыгнуть из груди. Холодный пот выступил на лбу.
— Нет… — я мотаю головой.
— Что нет? — он удивлённо приподнимает брови.
— Не надо этого делать, пожалуйста… — из меня вырывается всхлип.
— Почему?
На его лице появляется раздражение. Глаза прожигают меня сейчас насквозь.
— Мы же… Ну, это будет изнасилование… — тело начало сотрясать дрожью.
— А ты не хочешь трахаться со мной? — брови Мирона сходятся на переносице.
Его пальцы, обжигающе горячие, касаются моей щеки, а затем скользят в волосы, настойчиво продвигаясь к затылку. Тёмные глаза медленно опускаются, изучая мои губы с неприкрытым вожделением… В их глубине читалось что-то первобытное, животное, что заставило меня замереть от страха. А в следующий момент он буквально набрасывается на мои губы, не оставляя мне ни малейшего шанса на сопротивление.
Я успеваю лишь приглушённо промычать, протестуя, прежде чем его рот полностью поглощает мои губы в грубом, буквально насильственном поцелуе. Мои руки инстинктивно упираются в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но все мои попытки вырваться тщетны.
Его рука на затылке только усилила захват, фиксируя моё лицо в нужном ему положении, а вторая рука заскользила по обнажённому бедру, вызывая волну ужаса. Холодные мурашки разбежались по всему телу. Горячие слёзы брызгают из глаз, оставляя солёные дорожки на щёках.
Мирон медленно отстраняется.
— Ну и чего ты ревёшь? — интересуется так, будто ничего ужасного сейчас не происходит.
Я только сильнее всхлипываю, продолжая упираться дрожащими руками в его плечи.
— Ты всё ещё целка? — задаёт он следующий вопрос, изучая моё лицо своими страшными чёрными глазами, и явно испытывая злость.
— Угу… — мычу я, всхлипывая.
Мирон едва глаза не закатывает, когда слышит ответ. Громко выдывает.
— Думаешь, твои слёзы и сопли меня остановят, Соня? Я всё равно тебя трахну, — проговаривает он стальным голосом стискивая до боли мой затылок своей ручищей.
— Не надо… Р-разве тебе это доставит удовольствие?..
— Доставит, — ухмыльнуляется он зловеще.
— Я обращусь в полицию…
— Уверена, что доберёшься до полиции? — его самоуверенный голос и взгляд обжигает моё тело.
Он… собирается меня убить?.. Я снова всхлипываю, шмыгая носом и впиваясь ногтями в его плечи через футболку.
— Ты грёбаный психопат… Просто знай, что я буду сопротивляться изо всех сил!.. Чтоб ты провалился, гад такой. Или.. подхватил заразу и сдох!..
Мирон пару секунд смотрит на меня пронизывающим взглядом, а затем разражается громким заливистым смехом. Слезает с меня и садится на край дивана, продолжая посмеиваться. Я отползаю от него подальше, неаккуратно задевая ногой матрас. Но эта боль сейчас почти не ощутима.
Мирон поправляет свои пряди, что упали ему на глаза, а затем поворачивается ко мне и произносит:
— Ты смешная, — ухмыльнется гад, — но мы всё равно переспим по твоему согласию или нет. Если хочешь отсюда выйти, то советую тебе выбрать первый вариант. И чем раньше, тем лучше. Так что решать тебе.
Глава 13. Это ненормально
Глава 13. Это ненормально
— Всё, что ты делаешь, это ненормально, неправильно, Мирон, — шепчу я дрожащим голосом, отчаянно вытирая ладонями мокрые от слёз щёки. Мои пальцы дрожат, а сердце готово выпрыгнуть из груди от страха. — Отпусти меня, пожалуйста… Я никому не расскажу об этом. Клянусь…
Парень медленно сканирует меня своими тёмными, бездонными глазами, в которых нет ни капли сочувствия. Издаёт короткий, циничный смешок, от которого у меня по спине пробегает ледяной холодок.
— Если бы я боялся последствий, то не стал бы этого делать, — произносит он холодным и ровным голосом. — Разве ты ещё не поняла?
— И чего же ты добиваешься? — мой голос предательски дрожит. — Что мне сделать, чтобы ты перестал? Чтобы отпустил меня?
Мирон медленно улыбается, и в его глазах вспыхивает зловещий огонёк, от которого у меня перехватывает дыхание. Взгляд становится хищным, и каким-то расчётливым.
— Всё зависит от тебя, Соня, — произносит он, растягивая слова. — Будешь делать то, что я говорю, и тогда я подумаю над этим.
Он поднимается с места с нарочито небрежным видом, будто бы происходящее его совершенно не трогает, и выходит из гостиной, оставляя меня одну.
Я понимаю, что больше не могу оставаться здесь ни секунды. Нужно выбираться любой ценой. Если он забрал мои вещи, значит, они должны быть где-то в этом доме. Я должна их найти.
А ещё… Дверной замок, несомненно, открывается изнутри. Он же как-то запер нас тут. Нужно найти не только его, но и ключи от решёток на окнах первого этажа. Я видела, что на них висят небольшие замки.
Нужно действовать быстро и тихо. Нельзя дать ему понять, что я что-то замышляю.
Осторожно прикасаюсь к больной ступне. Она всё ещё ноет и слегка припухшая. С трудом опускаю её на пол и напряжённо поднимаюсь с дивана, стараясь аккуратно перенести вес на повреждённую ногу. Острая боль пронзает стопу, заставляя меня резко поднять её и стиснуть зубы от бессильной злости.
Если бы не эта травма, я могла бы уже быть далеко от этого проклятого места. Возможно…
Поправляю на себе халат и туго затягиваю пояс. Прихрамывая, подхожу к огромному окну и внимательно осматриваю замок на решётке со стороны улицы. Где же могут быть ключи? Скорее всего, в прихожей… Нужно проверить.
Стараясь не издавать ни звука, допрыгиваю до прихожей на одной ноге. Окидываю взглядом небольшое пространство и сразу замечаю комод. Дрожащими руками открываю верхний ящик, постоянно оглядываясь через плечо, боясь, что Мирон заметит мои попытки к бегству.
Его нигде не видно… Славно.
Осторожно перебирая какие-то бумаги, приподнимаю их одну за другой, и вдруг мои глаза выхватывают связку ключей! Сердце бьётся так сильно, что на лбу выступает холодный пот. Но в этот момент из кухни доносится шум.
Молниеносно захлопываю ящик и, собрав все силы, бросаюсь обратно в гостиную, хромая и сжимая зубы от боли. От волнения едва не падаю, но успеваю схватиться за спинку дивана. Замираю, стараясь выровнять дыхание.
Так, теперь нужно только подготовиться и выбрать подходящий момент… Надеюсь, эти ключи действительно от решёток. Я почему-то уверена, что они подойдут!
Нет, сейчас не время сомневаться. Нужно действовать, пока есть шанс.
В гостиную входит Мирон. Его холодный взгляд скользит по мне. От этого становится не по себе.
— Идём завтракать, Соня, — произносит он обманчиво мягким голосом.
— Ага, — отвечаю я, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё кипит от напряжения. — Только мне нужно умыться… И ещё, не мог бы ты вернуть мою одежду?
— Зачем она тебе? — его голос звучит с лёгкой насмешкой.
— Чтобы носить, — не удерживаюсь, и в моём голосе проскальзывают сарказм и раздражение.
— Я дам тебе свою футболку, — он лишь усмехается, явно наслаждаясь моей тихой яростью.
Приближается ко мне, подхватывает меня на руки и несёт в сторону ванной комнаты.
— Подожду тебя снаружи, — произносит с притворной заботой, и ставит меня у двери.
— Я могу сама добраться до кухни, — бурчу, пытаясь скрыть возмущение.
— Прыгая? Лучше тебе лишний раз не тревожить больную ногу, — его слова звучат так, будто он действительно беспокоится о моём здоровье.
Ага, конечно.
Эта его напускная забота буквально выводит меня из себя. Сжимаю зубы, изо всех сил сдерживая бушующую внутри злость, но всё же киваю.
Чёрт с ним, пусть думает, что его манипуляции работают. Пусть носит меня на руках, если ему так хочется. Сегодня я всё равно найду способ, сбежать отсюда.
Я быстро привожу себя в порядок, стараясь скрыть своё волнение. На моём лице, конечно, всё написано. Щёки красные, глаза горят и мечутся из стороны в сторону. Так, надо собраться.
— Я принёс тебе одежду, — слышу голос Мирона из-за двери.
В душе вспыхивает надежда, может быть, он наконец-то решил вернуть мою сумку? С радостной улыбкой распахиваю дверь, но радость мгновенно угасает, стоит мне увидеть, что он держит в руках. Чёрная футболка и моё сменное нижнее бельё.
Стискиваю зубы, бросая на него яростный взгляд:
— Где ты спрятал мою сумку?
— Не скажу. Переодевайся, и пойдём завтракать, — его голос звучит спокойно, я бы даже равнодушно.
— Урод! — вырывается у меня непроизвольно, прежде чем успеваю сдержаться.
В ту же секунду жалею о сказанном. Мирон молниеносно оказывается в ванной, прижимая меня к комоду с такой силой, что чувствую боль в пояснице. Его рука смыкается на моей шее, перекрывая доступ воздуха.
— Как ты меня назвала? — рычит он, его тёмные глаза буквально прожигают меня насквозь. Хватка на шее становится всё сильнее.
Испуганно, задыхаясь, могу лишь прошептать:
— Никак…
— Хочешь сказать, что мне послышалось, Соня? — его голос понижается до угрожающего шёпота.
— Д-да… — хриплю, чувствуя, как воздух с трудом проникает в лёгкие.
— А ты врушка, — оскаливается он, демонстрируя зубы в жуткой ухмылке. — Ещё раз услышу что-то подобное в свой адрес, и заткну твой рот кое-чем интересным. Он уже давно хочет оказаться между твоих розовых губ.
Щёки вспыхивают от смеси смущения, злости и первобытного страха. Горячие слёзы наворачиваются на глаза. Этот психопат, этот извращенец… Чувствую, как внутри растёт паника.
Хватка Мирона постепенно ослабевает, но лишь настолько, чтобы я могла сделать судорожный вдох. Он продолжает удерживать меня, наслаждаясь моим страхом и беспомощностью, его пальцы всё ещё крепко сжимают мою шею.
— Я больше ничего не скажу такого… — всхлипываю, из моих глаз катятся слёзы.
— Умничка, — шепчет он почти нежно, но его рука по-прежнему не покидает моей шеи, а в глазах пляшет дьявольский огонёк.
Внезапно его горячие, влажные губы прижимаются к моим в грубом и требовательном поцелуе. Снова. Его язык настойчиво проникает в мой рот, исследуя каждый его уголок, а я чувствую, как по телу пробегает волна ужаса. Мурашки покрывают кожу.
Он слегка отстраняется, его дыхание обжигает мои губы, и он шепчет:
— Отвечай мне, Соня.
А затем снова обрушивается на мои губы в жадном, ненасытном поцелуе. Его губы терзают мой рот, а руки всё крепче прижимают меня к себе. От этого прикосновения моё тело начинает гореть. Странное тепло разливается по венам, будто он заражает моё тело собой.
Мне приходится отвечать на этот мокрый, безумный поцелуй, цепляясь руками за его плечи и покрываясь краской неожиданного стыда за свою реакцию…
Глава 14. Больше сопротивляешься, больше я возбуждаюсь
Глава 14. Больше сопротивляешься, больше я возбуждаюсь
Мирон с силой вжимает меня в комод, его тело буквально вдавливает меня в деревянную поверхность. Твёрдость его желания настойчиво упирается в мой живот, вызывая волну липких мурашек.
Я издаю приглушённый стон протеста, когда его горячая и грубая ладонь проскальзывает под халат. Его пальцы сжимают мою ягодицу, и это прикосновение действует на меня как пощёчина. Весь туман от его поцелуев мгновенно рассеивается, и я начинаю сопротивляться с удвоенной силой.
Мирон отрывается от моих губ с пошлым и влажным звуком, глаза сверкают звериным блеском. Этот психопат смотрит на меня пронизывающим, хищным взглядом, от которого по коже бегут мурашки.
— Кофе остывает, — шепчет он, медленно облизывая свои губы. Его рука всё ещё там, на моей заднице, и это прикосновение вызывает у меня дрожь по всему телу.
Я отчаянно хватаюсь за его запястье, пытаясь оттащить его руку от запретной зоны. Но ненормальный только ухмыляется, и эта ухмылка заставляет мой желудок сжаться от страха.
— Опасно, Соня, — его голос становится низким, угрожающим, отчего у меня по спине пробегает холодок.
— Что?.. — мой голос дрожит от страха.
— Чем больше сопротивляешься, тем больше я возбуждаюсь, — произносит он с явным наслаждением.
— Извра… — начинаю я, но вовремя прикусываю язык. — То есть, у тебя интересные пристрастия.
— Хочешь знать, что ещё я обожаю? — глаза Мирона блестят опасным огнём.
Боже, спаси и сохрани от этой информации.
— Нет, спасибо, — отвечаю я как можно твёрже, хотя внутри всё дрожит от ужаса.
— Хорошо. Переодевайся, — он отпускает меня, а затем выходит из ванной.
Я судорожно выдыхаю, сглатывая ком в горле. Сразу вытираю всё ещё влажные губы от слюней Мирона. Становится тошно. И самое ужасное, что в моменте, мне даже понравилось с ним целоваться. Боже мой. Хочется кричать от стыда и корить себя за эти странные реакции тела.
С трудом натягиваю его футболку, которая едва прикрывает ягодицы, вызывая ещё большее раздражение. Злобно фыркаю от собственной беспомощности. Сверху накидываю махровый халат, решительно заворачиваясь в него. Нет, я не позволю ему видеть меня в таком виде!
Его вкус всё ещё ощущается на губах, и это вызывает острое желание немедленно почистить зубы.
Видишь ли, обиделся он. Получил по своим психопатским яйцам по заслугам! Чёрта с два я дам ему воспользоваться мной. Пусть свои хотелки удовлетворяет с кем-нибудь другим. Вокруг столько девушек намного красивее меня, с идеальным телом! Они будут рады отдаться такому красавцу.
Нервно распахиваю дверь, стреляя в Мирона разъярённым взглядом. Что-то он настолько начал меня бесить, что я перестала его бояться. Лучше злость, чем страх.
— Что за взгляд, Соня? Тебе не идёт, — ухмыляется этот мерзавец.
Хромая, я осторожно выхожу из ванной, прохожу мимо него, стараясь не показывать, насколько сильно болит моя ступня. Каждый шаг отдаётся острой болью, но я упрямо делаю вид, что всё в порядке.
Сзади раздаётся странный рык. Прежде чем я успеваю отреагировать, чувствую его руку на своём плече. Мирон появляется, словно из ниоткуда, нависая надо мной как тень.
В следующую секунду происходит то, чего я боялась больше всего. Одним резким движением он срывает с меня халат! Я вскрикиваю от неожиданности и теряю равновесие, падая на пол. Коленом и локтем больно ударяюсь о твёрдый пол, но эта боль ничто по сравнению с тем, что сейчас происходит.
Он стоит надо мной, сжимая в руке мой несчастный халат, и его глаза пылают яростью. В них читается такая злость, что у меня кровь стынет в жилах.
— Сегодня ты решила дать мне отпор? — его голос звучит угрожающе тихо. — Откуда столько самоуверенности?
Я сжимаюсь на полу, чувствуя себя полностью беззащитной.
— Ненавижу тебя, — выплёвываю эти слова.
Он лишь приподнимает бровь с насмешкой:
— Оу, да неужели?
От его слов кровь стынет в жилах. Пытаясь подняться, осторожно приподнимая больную ногу. Но в этот момент происходит самое страшное — Мирон резко ставит свою ногу мне на бедро!
Ужас парализует моё тело. Глаза расширяются от страха.
Он не может… Он же не станет… избивать меня?
Я замираю, не в силах пошевелиться. Его нога давит не сильно, но этот жест говорит громче любых слов, потому что он полностью контролирует ситуацию. Одно его желание, и он может сделать со мной всё что угодно.
Тёмные глаза психа сверкают мрачным огнём, когда он наклоняется ко мне:
— Может, мне сломать тебе вторую ногу, чтобы ты начала меня слушаться? Ты меня бесишь, Соня.
Я мотаю головой, едва сдерживая слёзы:
— Не н-надо…
Но вместо сочувствия Мирон расплывается в жуткой, и такой издевательской улыбке, а в глазах читается чистое наслаждение от моего страха. Он убирает свою ногу с моего бедра, но продолжает разглядывать моё тело с интересом.
— А мне нравится эта мысль… Тогда ты точно не сможешь передвигаться, — произносит психопат с напускной задумчивостью, от чего моё сердце замирает в груди.
Он же не серьёзно?..
Глава 15. Жизнь тебя ничему не учит
Глава 15. Жизнь тебя ничему не учит
Из груди вырывается судорожный всхлип, похожий на предсмертный стон. Я замираю, превращаясь в камень, даже дыхание словно застывает в лёгких от первобытного ужаса перед Мироном.
Перед глазами всё расплывается мутными пятнами. Нехватка воздуха ударяет по голове тяжёлой волной. Силуэт парня размывается, превращается в тёмное пятно, а потом и вовсе растворяется в густой, вязкой тьме, которая затягивает меня всё глубже.
Давление на бедро исчезает, растворяется в наваждении. И руки касаются меня крепко, до боли. Они прижимают моё тело к чему-то твёрдому, тёплому… Кажется, к его груди.
— Идиотка, — голос доносится будто издалека, сквозь толщу воды, сквозь пелену паники. — Не собираюсь я ломать тебе ногу.
Каждое слово звучит, как удар молота по натянутым нервам. Мозг пытается осмыслить сказанное, но паника всё ещё сковывает мысли. Я всё ещё нахожусь на грани обморока, балансируя между реальностью и тьмой, что пытается поглотить меня целиком.
Болезненный шлепок по щеке пронзает тело острой вспышкой, словно электрический разряд, и заставляет сознание медленно возвращаться из тьмы. Я с трудом приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать расплывчатый взгляд на лице Мирона. Сейчас его черты казались какими-то неестественными, слишком совершенными, чтобы принадлежать настоящему человеку.
Глубоко втягиваю воздух через нос, чувствуя, как обжигает лёгкие каждый вдох. Облизываю пересохшие губы, ощущая, как пылает левая сторона лица от удара. Боль была острой, но она помогала остаться в реальности.
— Пришла в себя… — его голос звучит раздражённо, я бы даже сказала сердито. — С тобой даже не позабавишься, сразу в обморок падаешь.
В его словах проскальзывает отчётливое разочарование, и это почему-то задело сильнее, чем сам удар. Медленно оглядываюсь вокруг, пытаясь осознать происходящее. Я лежу на диване в гостиной. Значит, он сам принёс меня сюда, а потом… дал пощёчину. Наверное, чтобы привести в чувство, но что-то подсказывало мне, что Мирон наслаждался этим моментом, и явно сделал это с особым пристрастием.
Тело всё ещё дрожит от пережитого шока, а разум пытается осмыслить случившееся.
Что за бред он несёт? «Не позабавишься»… Для него всё это просто грёбаные игры?! Сумасшедший ублюдок, которому прямая дорога в психушку!
Он протягивает мне бокал с водой. Дрожащими руками хватаю его и делаю несколько жадных глотков, даже не задумываясь о том, что он мог туда что-то подмешать. Какая теперь разница? Всё равно хуже уже не будет.
Возвращаю ему бокал и неуклюже устраиваюсь на диване, прикрывая глаза рукой. Слышу его нервный вздох, Мирон явно раздражён тем, что мне стало плохо. Будто не он виноват в том, что я чуть не умерла от страха! И чего он вообще ожидал? Что я буду спокойно реагировать на его угрозы?
— Обиделась, — хмыкает он с издёвкой.
— Отстань от меня, — цежу сквозь зубы, поворачиваясь на другой бок, лишь бы не видеть его самодовольную рожу.
— Жизнь тебя ничему не учит, Соня, — произносит с насмешкой, от которой внутри всё закипает.
Руки Мирона неожиданно скользят под моё тело, и резким движением он поднимает меня с дивана. Фыркаю от усталости, но не сопротивляюсь — попросту нет сил бороться.
— Оставь меня в покое…
— Нет, — отвечает он, и его взгляд меняется.
Это уже не тот пылающий, угрожающий взгляд, от которого по коже бежали ледяные мурашки. Сейчас он смотрит на меня как самый обычный парень, даже без тени злости, с какой-то странной теплотой в глазах.
Внутри меня возникает полный диссонанс. Как можно так резко менять своё настроение? Как можно из разъярённого зверя превращаться в человека с почти нежным взглядом?
Мирон осторожно несёт меня на кухню, словно я способна разбиться от малейшего прикосновения. Усаживает за стол так бережно, будто я сделана из тонкого фарфора. Его движения контрастны тому, что происходило всего несколько минут назад.
Он отходит к плите, начинает что-то сосредоточенно раскладывать, а я молча наблюдаю за ним, не в силах оторвать взгляд. Руки всё ещё мелко дрожат, выдавая моё внутреннее состояние. Всего несколько мгновений назад этот человек угрожал сломать мне ногу, а теперь заботливо готовит завтрак.
Замечательно!
Ставит передо мной тарелку с дымящейся яичницей. Наливает в стакан апельсиновый сок, и аромат цитрусовых наполняет кухню, создавая иллюзию нормальной жизни. Садится напротив, и на мгновение мне кажется, что всё происходящее — просто дурной сон.
Не просто дурной сон, а кошмар.
— Предлагаю перемирие, — произносит он, медленно поддевая вилкой листик салата, его голос звучит непринуждённо.
— Перемирие?.. — переспрашиваю, не скрывая удивления.
— Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Думаю, стоит быть разумнее и не совершать необдуманных поступков. Но, честно говоря, мне даже нравится, что ты сопротивляешься мне.
— Тебя это заводит? — хрипло спрашиваю.
— Очень, — отвечает Мирон, не отводя взгляда. — Особенно тот факт, что даже с повреждённой ногой ты продолжаешь показывать характер.
В комнате повисает тяжёлое молчание.
— М-м-м… — тяну я, не зная, что ответить.
— Ну, так что, Соня? — он приподнимает одну бровь, ожидая ответа.
— Я не совсем понимаю, чего ты хочешь, — произношу, наконец. — Объясни мне.
— Хорошо, — он делает медленный глоток сока, не сводя с меня пристального взгляда. — Начну с того вечера в клубе. Ты, моя милая Соня, была просто восхитительна. Я наблюдал за тобой несколько часов. И знаешь, мне безумно нравилось, как ты танцуешь. Я реально воспылал к тебе похотью, — он медленно облизывает нижнюю губу, и от этого движения у меня по спине пробегает холодок.
«Воспылал к тебе похотью…». Боже, кто вообще употребляет в наше время такие слова?
Сглатываю ком в горле, пытаясь унять дрожь в руках.
— А почему бы тогда не подойти и нормально не познакомиться? — мой голос звучит чуть громче шёпота. — Зачем нужно было набрасываться на меня?
