Неприкаянная

Каролина не выдержала и прыснула в кулак. Да, ресницы у Роджера — что надо! У неё таких не было.

— Пока есть шанс, что дело прояснится завтра после моего гадания, — продолжал Морган, задумчиво прищурившись. — По крайней мере, если злоумышленник — не шаман. Но если он либо сам шаман, либо обратился к нашему с тобой коллеге, чтобы тот закрыл информацию… Сама понимаешь.

— Ну… — Каролина закусила губу, не зная, говорить об этом или нет. В итоге всё-таки решилась сказать: — Шах… который меня учил… В общем, он ведь был чёрным шаманом. Научить меня толком своему мастерству он не смог, но наслушалась я многого. И пять человек, ещё и магов... Я не припомню ни одного нашего заклинания или проклятья, где потребовалось бы столько энергии. Это же целая прорва, Морган.

— Прорва, — кивнул Рид, усмехнувшись. Найденное Каролиной слово его явно позабавило. — Поэтому я уже начинаю подозревать, что кто-то вновь собирается атаковать императора, используя эту энергию. В таком случае мы с тобой завтра ничего не узнаем, кроме, возможно, каких-то крох информации. Но посмотрим… — Морган взглянул на браслет связи. — Не хочешь пообедать?

— Так мы ведь не можем выйти отсюда вместе, — удивилась Каролина и замерла, сглотнув, когда мужчина наконец отвернулся от лежавшей на столе папки и посмотрел на девушку, улыбаясь слегка иронично.

Морган часто так улыбался, и в самом начале Каролину задевали эти улыбки — ей казалось, что они похожи на насмешку. Она думала, они означают, что Морган относится к ней с лёгким пренебрежением. Но потом Каролина убедилась, что это не так — пренебрежения не было, но не было и отношения как к равной.

Впрочем, это не удивительно. За что её уважать? Она в жизни ничего не добилась. И почти всё, о чём Каролина могла вспомнить, отдавало чем-то стыдливым. Хоть связь с Огденом, хоть её решение приворожить канцлера, хоть даже решение переехать в Альганну. Разве она приняла его не руководствуясь своим нежеланием навсегда расставаться с Морганом, который собирался уехать из дворца по приказу императора?..

— Нам не обязательно выходить. Вон, смотри, в углу стола малый пространственный лифт. Мы можем заказать обед из любого ресторана Грааги, и они отправят его при помощи лифта.

— Ого, — вырвалось у Каролины восхищённое. А ведь и точно — в углу обеденного стола примостился небольшой предмет, похожий на коробку из-под торта, только с панелью управления, как на браслете связи. Дорогой артефакт, в Альтаке так вообще — безумно дорогой. На её родине хорошие артефакторы были редкостью, и за работу им платили более чем приличные деньги.

— Смотри, — улыбнулся Морган, заглядывая внутрь лифта, — тут и журнал есть с меню. Номера браслетов связи работников ресторанов, которые принимают заказы, отлично. Нам осталось лишь выбрать ресторан.

— Боюсь, что я могу только ткнуть пальцем, — вздохнула Каролина, разводя руками. — Я в здешних ресторанах разбираюсь ещё хуже, чем в пространственной магии.

— Я чуть лучше, но не идеально. Тогда… — Морган полистал журнал и, наконец наткнувшись на что-то конкретное, кивнул. — Вот. «Совиное перо». Сюда я часто наведывался, когда учился в университете. Интересно, насколько они изменились…

— Ты учился в университете? — Каролина от любопытства подалась вперёд. — В Грааге?

Её неожиданно кольнуло досадой: она ведь и правда почти ничего не знала о Моргане. Ну, кроме того, что у него есть дочь, которая замужем за Гектором Дайдом, и что его осудили за убийство. Точнее, за несколько убийств.

— Да, учился. Расскажу после того, как сделаем заказ, — ответил Морган и придвинул журнал ближе к Каролине.

***

Рид не любил рассказывать о себе. И это ещё мягко говоря. В его прошлом таилось столько разочарований, боли и предательства, что он с трудом подбирал слова, если следовало избегать чрезмерной откровенности. По сути, его единственной радостью много лет была Тайра. Хотя почему «была» — она до сих пор его единственная радость.

Но он понимал, что, если ничего не скажет сам, Каролине будет сложнее раскрыться. А ему было необходимо знать все подробности о шамане, который её учил.

— Я родился в семье магов, — с трудом начал Морган сразу после того, как их с Каролиной заказ отправился по браслету связи работнику «Совиного пера». — Мой отец был охранителем и погиб, когда я был подростком. Замуж мама больше не вышла — она очень его любила. Погрузилась в работу — она была врачом в Императорском госпитале. Я хотел быть как она, с единственным отличием — меня больше привлекала хирургия. Поступил… и почти сразу привлёк внимание принца Аарона. Ты знаешь, кто такой принц Аарон, Каролина?

— Да, — кивнула девушка. — Кто же не знает? Брат императора Арена, который и организовал против него тот самый заговор. Император испепелил его высочество Аарона прямо на Дворцовой площади.

— Верно, — кашлянул Морган, ощутив мгновенную вспышку лютой ненависти. Несмотря на то, что Аарон уже почти год не топтал землю, Риду до сих пор было неприятно вспоминать этого человека. — Видишь ли, я не скрывал в то время свой шаманский дар. Не считал нужным. Наоборот, я старался его развивать, а для этого необходимо помогать окружающим. Надеялся, что он поможет мне в профессии. И Аарон, который всегда искал выгоду, решил, что я ему пригожусь. Он пожелал, чтобы я научил его шаманству.

— Но… — Каролина обескураженно подняла брови, — это ведь невозможно…

— Для обычных людей — да, шаманство — это дар, который даётся от рождения. Но Аарон — Альго. Он был очень упрямым, целеустремлённым и беспринципным. Кроме того, он уже тогда ненавидел собственного брата, несмотря на то, что Арен в то время был совсем ребёнком. И выбора мне, естественно, не оставил — как и всем прочим, кого склонял в свою сторону. Мне пришлось его учить.

— Неужели у него что-то вышло? — Каролина ошарашенно мотала головой. — Удивительно…

— Да, — подтвердил Рид. — У него вышло, даже более чем. Но в качестве энергии для того, чтобы творить шаманскую магию, он использовал не природную силу, а родовую. Магию своей крови. Оттого его заклинания получались специфическими, порой работали не совсем так, как я привык, а ещё почти не снимались. Аарон, само собой, видел в этом одни лишь плюсы. — Морган не удержался от язвительной усмешки. — А вот я… Однажды его высочество решил, что ему интересно посмотреть, как будет действовать шаманский приворот, и приворожил меня к одной девушке — аристократке, которая была влюблена в меня и настойчиво добивалась благосклонности, но я отказывал. Объяснить почему? Ты всё-таки выросла не в Альганне.

— Насколько я помню, браки между аристократами и нетитулованными раньше были запрещены, — сказала Каролина, наморщив лоб — явно пыталась вспомнить. — До этого года. В этом году император принял закон о титулах и разрешил подобные браки. Из-за этого закона его чуть и не убили…

— Верно, молодец. Я понимал, что буду для Амеро — так её звали — лишь игрушкой. Да и не нравилась она мне этой своей непробиваемой настойчивостью. Однако Аарон вновь не оставил мне выбора — и несколько месяцев я прожил под влиянием приворота. Даже по учёбе скатился, — хмыкнул Морган со злостью, — потому что думать ни о чём кроме Амеро не мог. Отвратительное время.

— Теперь я понимаю, почему ты… — Каролина покраснела до кончиков волос, но всё-таки выдавила из себя продолжение фразы: — …почему ты быстро дал мне тогда отворотное и не стал пользоваться моим состоянием…

— Да, я хорошо знаю, когда одна часть тебя сопротивляется навязанным чувствам, но ничего не может поделать с другой, которая рвётся к объекту страсти, — подтвердил Морган. — В конце концов Аарон… не сжалился, нет. Даже не думай, что он способен на столь «недостойное» чувство. Ему стало интересно, сможет ли он снять свой приворот, который на тот момент почти врос в меня. Честно говоря, когда Аарон снимал то заклинание, я думал: умру — настолько было больно. Пару дней валялся в забытьи, температурил, а когда очнулся, осознал — нужно бежать.

— Бежать?..

— Да. Я понял, что Аарон не даст мне свободы. Я был слишком ценным для него в то время — он ещё не все шаманские премудрости изучил. И я стал ждать и планировать побег. Кроме того, мне нужно было разработать какое-то заклинание, которое позволило бы всем, в том числе и Аарону, считать, что я мёртв. Я не представлял, что при этом скажу матери, но в итоге ничего говорить и не понадобилось — она умерла примерно за год до моего побега. — Морган почувствовал, как лицо на мгновение свело от горя и застарелой боли, но тем не менее продолжил: — Дело осложнялось ещё и тем, что я в то время встретил девушку, которую полюбил. Я тогда уже закончил университет, учился в аспирантуре, стажировался в Императорском госпитале — там мы и познакомились. Она была медсестрой. Убежать без неё я не мог, но, на моё счастье, Таисия согласилась.

— Таисия… — эхом, как заворожённая, повторила Каролина и вновь покраснела.

А Морган на несколько мгновений замолчал, прикрыв глаза и отвернувшись от собеседницы.

Вспоминать свою жену, которую он в итоге погубил своей неосторожной любовью, было больнее и горше всего. Если бы она не бежала с ним, наверняка до сих пор была бы жива. Впрочем, и Тайры тогда не существовало бы… А что он без Тайры?

Но рассказ о прошлом был не закончен, поэтому, справившись с эмоциями, Морган продолжил говорить.

***

Слышать это имя — Таисия — неожиданно оказалось неприятно. Даже более чем неприятно. Каролина чувствовала себя так, будто её вновь ударили ножом в грудь, как тогда, во дворце.

Глупо. Что ей до этой женщины? И дело было даже не в том, что эта Таисия наверняка давно умерла, но и просто — какая Каролине разница, кого когда-то давно любил Морган?

— Мы сбежали, — выдохнул Рид, как Каролине показалось, с болью. Будто он жалел о том своём поступке. — Но, видишь ли, я оказался первым человеком, ускользнувшим от Аарона, и так просто он оставить это не мог. Решил со мной поквитаться и сделал это весьма своеобразно. Он никогда не признавался, что приложил руку к следующим событиям, но я не сомневаюсь, что именно Аарон надоумил Амеро проклясть мою жену.

— Проклясть? — нахмурилась Каролина, стараясь не обращать внимания на досаду, вспыхнувшую в ней сразу после слова «жена», прозвучавшего из уст Моргана. — А эта Амеро тоже была шаманкой?

— Нет. Но для того проклятья, которому её научил Аарон, и не нужно иметь дар. Достаточно просто обладать родственной кровью и сильно ненавидеть. А так уж получилось, что Амеро приходилась Таисии родственницей.

— А-а-а… — протянула Каролина понимающе. — Я поняла. Точнее, вспомнила. Шах говорил, что, если обычный человек готов отдать свою жизнь ради мести и сильно ненавидит, он способен сотворить смертельное шаманское проклятье. Значит, эта Амеро…

— Да, она прокляла мою жену. Но Таис в то время уже была беременна. Это Шах тебе объяснял?

Каролина помедлила, припоминая, но в конце концов покачала головой.

— Беременность искажает проклятье, — пояснил Морган с тяжёлым вздохом. — Амеро хотела проклясть Таисию, но получилось, что прокляла Тайру. И… — Рид поморщился, резко бледнея, — очень чувствовалось, что говорить ему было демонски сложно. — И, находясь в утробе матери, Тайра медленно вытягивала из Таис жизнь. Поэтому, как только Тайра появилась на свет, моя жена умерла.

Каролина шмыгнула носом, изо всех сил сдерживая безумный порыв встать и обнять сейчас Моргана. И вся ревность, которая до этого терзала её сердце по отношению к Таисии, куда-то растворилась, как и не было её, — потому что невозможно ревновать к женщине, которая умерла столь давно и ужасно.

— Тай тоже должна была погибнуть, — продолжал Морган глухо и с таким трудом, словно задыхался. — Жизнь Таис поддерживала нашу дочь только в утробе матери, но, как только Тай появилась на свет, она лишилась этой поддержки. Я не знал, что делать, как спасти… В отчаянии решил погадать и выяснил, что Тай поможет кровь Альго.

— И ты отправился к Аарону, да? — догадалась Каролина.

— Да, — коротким кивком подтвердил Морган и горько усмехнулся. — Стоило бегать от него, да? Чтобы спустя год приползти, как бездомный пёс, и умолять его помочь нам с Тайрой. Он вдоволь посмеялся над моим отчаянием, но помог. Посчитал, что я буду ему гораздо полезнее, если стану зависеть от его крови. Однако одной крови оказалось мало — Тайре требовалась чужая жизненная сила.

Каролина оцепенела и сглотнула, наконец поняв, как этот человек, который казался ей столь не похожим на убийцу — если не считать его жизненной энергии, — мог убивать. Точнее, не как, а почему.

Конечно, он делал это ради дочери.

— Я убил четырёх человек, — продолжал Морган мрачно. — Рассказывать тебе подробности не стану, уж прости, они довольно противные. Главное, что следует понимать, — осудили меня за дело. И, кстати, именно ко мне Гектор обратился тоже не просто так. Уж в чём я знаю толк, так это в вытягивании жизненной силы из жертв.

— Но все похищенные пока живы, — возразила Каролина, стараясь не думать о том, что сидит рядом с убийцей. Ей было физически тошно об этом вспоминать.

— Пока, — подчеркнул Морган, — но это, скорее всего, значит, что их жизненная энергия нужна преступнику сразу, одновременно. Для чего — вопрос, конечно…

В этот момент малый пространственный лифт мелодично зазвенел, и Каролина перепугалась, схватившись за сердце, — настолько этот звук оказался неожиданным. Она и забыла, что они с Морганом заказали обед.

— Это всего лишь еда, Каро, — засмеялся мужчина, и Каролина замерла, почти не дыша.

Морган впервые назвал её так. Легко и непринуждённо, будто его ничего не смущало и использовать подобное домашнее сокращение — именно то, чего он хотел.

Наверное, в этом и правда нет ничего особенного и зря она переполошилась. И тем не менее остановить сладкую волну, которая начала захлёстывать Каролину сразу после того, как она услышала это обращение, отчего-то не получалось.

***

Сначала Морган хотел обсудить с Каролиной ещё и её обучение — как прошлое, так и будущее, — но в итоге рассказ о прошлом отнял у него такое количество душевных сил, что Рид решил: завтра. Сходят в комитет, он посмотрит по рунам и картам, какую цель преследовал похититель, а потом поговорит с Каролиной. Хотя, возможно, следовало спросить у неё обо всём сейчас — и она, под впечатлением от того, что рассказал ей Морган, будет более откровенной. Но Рид уже устал от откровений. Он отлично понимал, что история Каролины вряд ли будет сильно легче его собственной. Слишком хорошо знал, что такое чёрное шаманство. Особенно если шаман не прибегает к нему вынужденно, как делал Морган, а делает сознательный выбор в пользу тёмной энергии.

После обеда Рид всё-таки простился с Каролиной, посоветовав ей не сидеть в четырёх стенах, а прогуляться. Заодно посмотреть на «место преступления» — то есть на Сиреневую улицу. Вдруг что-нибудь заметит? Дознаватели — дело хорошее, но всё-таки они не девушка со слабым магическим даром и без родственников.

Получив от Каролины уверения, что так она и сделает, Морган отправился в прихожую, надел куртку и ботинки — по квартире он ходил в носках, — а затем, пожелав девушке удачного вечера, перенёсся в дом Гектора и Тайры.

Утром Дайд не говорил ему, что это можно сделать, но Морган знал, что всегда будет желанным гостем для дочери. Она сама говорила ему, что он может переноситься сюда в любое время дня и ночи. И Рид надеялся, что сейчас застанет Тайру одну, — ему хотелось поговорить с дочерью, пока рядом нет Гектора.

Оказавшись в полутёмной прихожей, Морган ничуть не удивился, услышав голос Тайры, донёсшийся из комнаты по соседству:

— Проходи сюда, пап.

Рид, стараясь не обращать внимания на кружащуюся голову — всё-таки пространственных лифтов сегодня было слишком много, — прошёл дальше и оказался в светлой и просторной гостиной. Широкие окна, занавешенные тюлем кремового оттенка, легко пропускали предвечерний свет с улицы, на которой ещё не загорелись фонари. Пол под ногами был деревянный, также, как и книжные шкафы, расставленные по всему периметру комнаты. Длинный обеденный стол, явно рассчитанный на большую семью, был застелен зелёной скатертью, напомнившей Моргану цвет формы Гектора. И на точно такого же цвета диване полусидела-полулежала Тайра, глядя на отца с лёгкой улыбкой на ярко-вишнёвых губах.

Она выглядела просто восхитительно здоровой. Морган ещё помнил, какой болезненной она была до снятия проклятия, поэтому в который раз порадовался, чувствуя, как непроизвольно начинает улыбаться в ответ.

— Ой! — воскликнул он, почувствовав тычок в ноги. Наклонил голову — и обнаружил Джека, их с Тайрой старого и верного пса. Тот тыкался мордой Моргану под колени и вилял хвостом как бешеный.

— Ты слишком засмотрелся на меня, пап, — засмеялась Тайра, сверкая яркими глазами цвета лазури. — Понимаю, что ты очень рад меня видеть, но стоит всё-таки уделить внимание Джеку. Иначе он тебя съест.

Морган хмыкнул, сел на корточки и погладил скулящего от счастья пса между ушей. Получив восторженный поцелуй в нос, Рид ещё раз погладил Джека по голове, а затем встал и подошёл ближе к Тайре.

— Садись, — сказала дочь, двигаясь и освобождая место на диване рядом с собой. Движения её были слегка скованными, и Морган лишь вздохнул — он понимал, что Тайра до сих пор расплачивается за один шаманский амулет, который изготовила принцу Адриану. Если бы не этот амулет, Морган вряд ли смог бы вернуться из Альтаки.

К сожалению, шаманская магия требует не только силы, но и платы. И чем сильнее заклинание, которое ты используешь, тем больше приходится платить. Это непреложная истина.

— Я рада, что ты вернулся, — произнесла Тайра с теплотой в голосе, сияюще глядя на Моргана и улыбаясь. — И не один, да?

— Можно и так сказать, — кивнул Рид, протянул руку и погладил дочь по волосам. Они сильно отросли с тех пор, как он видел Тайру в последний раз, но длина всё ещё была недостаточной для того, чтобы заплести их в косу. Свою прошлую косу, длиннющую и толстую, Тайра отдала, чтобы спасти императора. — Но ты, наверное, всё знаешь лучше меня.

— Теперь уже нет, — вздохнула дочь. — Почти два месяца я не пользовалась даром. Чувствую себя странно. Иногда бывают видения и вещие сны, но больше ничего. Жаль, потому что мне хотелось бы помочь Гектору.

— Лучше думай о своём здоровье, — сказал Морган строго. — И о здоровье моей внучки.

— Да, это девочка, — с важностью кивнула Тайра. — Агата… то есть её высочество Агата сразу увидела, что я беременна девочкой. Принцесса будет необычайно сильным шаманом, когда вырастет.

Они говорили несколько часов — обо всём подряд, как всегда разговаривают родные и близкие люди. Морган рассказал в подробностях о том, что творилось в Альтаке, когда он находился там в свите принцессы Анастасии, а Тайра поведала отцу, чем занималась, пока его не было рядом. И о занятиях с её высочеством Агатой, к которой она относилась теперь с нежностью и трепетом, и о своей задумке открыть лавку с травами — чаями, обычными и лечебными, а также мазями и прочими притирками, — используя собственные знания и шаманскую магию. Тайра пока сомневалась, что справится с управлением такой лавкой, и решила подождать рождения дочери. Тем более что нормально ходить она пока не могла.

И уже в самом конце встречи, когда Морган со вздохом признал, что пора бы и честь знать, да и Гектор скоро вернётся — а мешать ему отдыхать Рид не желал, — он неожиданно услышал от Тайры:

— Та девушка, которую ты привёз с собой… — сказала его дочь негромко, и Морган замер, не ожидая, что Тайра заговорит о Каролине. — Я пока не приглашаю её к нам. Но у меня для неё подарок.

Тайра залезла в нагрудный карман платья и достала оттуда тонкую красную ниточку. Морган поднял брови.

— Зачем это, Тай? Если я правильно понимаю, ты сделала амулет, который скрывает шаманский дар от посторонних. Но Каролина и сама умеет ставить блок.

— Не умеет она, — покачала головой Тайра. — И скоро ты в этом убедишься. Возьми. Сам надень ей на руку. Пока не поздно, пап. Это важно.

Морган принял подарок, недовольно сверкая глазами на Тайру. Ей ведь нельзя пользоваться даром, а она!..

— Ну прости, — произнесла его дочь и мягко улыбнулась. — Я больше не буду, обещаю. Это мелочь, но она может оказаться решающей.

— Ладно, — вздохнул Морган, зная, что говорить Тайре что-либо бесполезно — она всегда была и будет такой.

Девушкой, которая знает чуть больше, чем другие.

Глава пятая

Каролина действительно отправилась гулять, как и было велено. Прошлась по Сиреневой улице с обеих сторон, но, так как решительно не понимала, что именно ищет, ожидаемо ничего не нашла.

Улица как улица. Под ногами камни, светло-серые, уложенные настолько тесно, что умудрялись складываться в достаточно плотную поверхность — между ними не проскользнул бы и очень острый каблук. Более широкая колея для магмобилей и экипажей, узкий тротуар с двух сторон, а возле домов — аккуратно и заботливо высаженная сирень. Сейчас она, естественно, представляла собой обычные голые ветки, покрытые небольшим слоем снега, и никого не радовала цветением, но, какая красота на этой улице будет в мае, Каролина с лёгкостью представляла.

Дома стояли почти вплотную друг к другу — частные или многоквартирные, с различными лавками на первом этаже. Частные прятались за забором — в том числе дом той аристократки, как там её? У которой служила первая пропавшая. На этот дом, выстроенный из светлого камня, с красной черепичной крышей, обнесённый высоким тёмно-зелёным забором, Каролина смотрела дольше всего. Впрочем, как и на ателье, где работала Нита Гейдер.

На первый взгляд ничего необычного не обнаружилось. Дом аристократки казался вполне мирным, если не считать того, что он был небольшим. Из материалов дела Каролина помнила, что работодатель Эммы — женщина обеспеченная. Могла бы жить и в чём-то более шикарном.

Ателье тоже не поражало воображение и ничем не настораживало. Вывеска, витрина с платьем и костюмом, табличка с режимом работы. Пока Каролина стояла напротив ателье и смотрела, как по невысокому крыльцу из трёх ступенек постоянно проходят разные люди, ничего подозрительного не заметила. Жизнь продолжалась, и казалось: никто здесь не берёт в голову, что в столице последние несколько месяцев пропадают люди.

— Эй, девушка… — услышала Каролина голос позади себя и обернулась.

Рядом с ней стояла пожилая женщина, богато одетая, в платке бордового оттенка с золотыми узорами. Она хмуро смотрела на Каролину и щурилась.

— Да? — вежливо ответила Каролина, не понимая, что от неё может быть нужно незнакомке.

— Я живу рядом с этим ателье, — проворчала женщина, изучая Каролину подозрительным взглядом. — Знаю, что у них швея пропала. Всех допрашивали. Будете тут околачиваться — заявлю на вас в комитет, так и знайте! Ходят тут, ходят, высматривают…

Если бы не последняя фраза, Каролина и внимания не обратила бы на подобное ворчание. Понятное дело — женщину замучили допросами. Но вот это «ходят тут, высматривают» говорило о том, что Каролина — не первый соглядатай.

— А кто-то ещё, что ли, ходил и высматривал? — выпалила она с неосторожным пылом, и женщина тут же закрылась, посмурнела сильнее, сделала шаг назад и пробурчала:

— Так я тебе и сказала. Шмакодявка какая-то…

И ушла, слегка прихрамывая.

А Каролина осталась на месте, не зная, плакать ей или смеяться.

И почему Гектор Дайд хочет, чтобы она была у него штатным шаманом? Её же никто всерьёз не воспринимает, считает шмакодявкой. Какой она дознаватель? Спугнула ценную свидетельницу!

Расстроившись донельзя, Каролина вернулась в квартиру Моргана и больше в этот день не выходила на улицу.

***

Переночевал Морган в дознавательском комитете — это был лучший вариант. Конечно, всегда можно остаться у дочери или попросить Каролину выделить для него диван в гостиной, на худой конец, перенестись на север, в дом, где менее года назад они жили с Тайрой, — но на всё это у Рида уже не было ни сил, ни желания. Он настолько устал, хотя вроде бы ничего особенного не делал, что после встречи с Тайрой перенёсся в комитет, поужинал в столовой и отправился в комнаты отдыха для сотрудников. Там принял душ, а затем улёгся на одну из кроватей, накрылся одеялом с головой и уснул крепким сном до самого утра.