Неприкаянная

— Он не бил меня, — сказала она ещё тише, чем раньше, — но это был единственный плюс. В остальном… относился ко мне хуже, чем к животному. Ела я на полу, приборов он мне не выдавал, кормил только мусорной кашей, которую приходилось лакать из миски, будто я на самом деле собака. Иногда, очень редко, он кидал мне недоеденные куриные кости. Поначалу я брезговала, но где-то месяца через три стала обгладывать с них мясо — кашу видеть уже просто не могла… Спала я на матрасе, брошенном на пол, жёстком и вонючем. Шах никогда его не стирал. Я пыталась сама, но у меня не вышло выполоскать из него всю вонь. Одежда… Шах дал мне только одно платье на смену. Бельё не дал вовсе, сказав, что хватит с меня и одной тряпки. Я старалась стирать каждый день — всё быстро пачкалось, так как дома у Шаха я не сидела на месте, а убиралась. Только готовить он мне не позволял — я делала лишь кашу, которую ела сама. Часто болела. Шах объяснил, что всё это — и мои неудобства, и болезни, — плата за жизнь брата. Как думаешь, это правда, Морган?

Рид ответил, не задумавшись:

— Если Кристофер действительно был на пороге смерти — да, Каролина, правда. Шах должен был взять очень высокую плату. Возможно, если бы ты не была шаманом с проснувшейся силой, он поступал бы с тобой гораздо хуже. Но Шах, как я понимаю, рассчитывал оставить тебя у себя.

— Да, — с трудом кивнула Каролина, содрогнувшись от отвращения. — Я узнала об этом в день перед возвращением домой. Шах признался, что, если бы я не оказалась безнадёжной ученицей, он не отпустил бы меня, а вырастил и женился на мне. Очень ругался, говорил, что такой бездарности в жизни не видел. А я стояла и радовалась, что оказалась безнадёжной, думая только о том, что с удовольствием отказалась бы от этого шаманского дара…