Наследник Драконов. Время любить

От платья тоже пахло магией, чуть уловимо, будто та когда-то запуталась в складках этого платья, да там и осталась. Ивон не знала, так ли это на самом деле, или платье защищает ее, словно доспехи воина, от первого удара - а он не заставил себя долго ждать.

Едва Ивон закончила с приготовлениями, как двери раскрылись и вошел Фиолетовый страж. Девушка обернулась к нему - и он замер, пораженный увиденным.

Изумление на его лице было скрыто маской, но в руках, в опустившихся плечах, в замерших на полушаге ногах оно было видно так отчетливо, что и Ивон не смогла скрыть своего волнения.

- Что? - тихо проговорила она, нервно разглаживая корсаж, плотно обхватывающий ее талию. - Этого нельзя было надевать?..

Фиолетовый Страж вздрогнул, тряхнул головой, прогоняя оторопь.

- Ты вольна надевать все, что пожелаешь, - произнес он немного резко, но изо всех сил стараясь скрыть свое недовольство. - Но мне кажется, ты не честна.

- Что?.. - удивилась Ивон. - Что ты имеешь в виду?

- Я чувствую запах магии, - уже зло произнес Страж. Он сделал шаг вперед, его черный крепкий стек неуважительно уперся в грудь девушки, в алую ткань, меж черными переплетенными ветвями. - Ты ворожила? Ты не сама выбрала этот наряд, магия тебе подсказала? Это запрещено. Я же говорил тебе - никакой магии. Ты должна демонстрировать себя, свои вкусы, предпочтения, а не свои умения подслушивать и обманывать. Что магия тебе нашептала? На чем основывается твой выбор?

Голос фиолетового становился все неприятнее, все высокомернее и злее, стек похлопывал по груди Ивон так, что униженная девушка на миг ощутила себя голой.

- Я не ворожила! - воскликнула она яростно и отчаянно, и отмахнулась от стека, как от руки насильника, пытающейся обшарить, обтискать ее.

Раздался металлический лязг.

Ивон не поняла, как, но из плотной чешуйчатой ткани ее рукава вдруг выскользнул стилет, тонкое узкое лезвие, с легкостью перерубившее оружие Фиолетового Стража. Сделав свое дело, стилет с тем же лязгов скрылся, втянулся обратно, молниеносно, неуловимо. Потрясенная Ивон опустила руку, а фиолетовый отступил, сжимая в руке бесполезный обрубок.

- А роза-то с шипами, - пробормотал Фиолетовый. - Ты наколдовала себе оружие? Но зачем?.. Безумная, ты понимаешь, что в таком виде я не имею права тебя вести к королю? Ты проиграла свой отбор. Ты можешь прямо сейчас передать через меня свои признания в жульничестве, в пользовании магией, искренние извинения и попросить о помиловании. В попытку покушения на короля я, конечно, не верю, хотя об этом я доложу ему в первую очередь. Надеюсь, король будет милостив к тебе. Вероятно, даже не сильно искалечит. Так, отсечет руку, посмевшую на него подняться.

- Я ничего не колдовала! - Ивон топнула ногой. - И каяться мне не в чем! И не тебе решать, проиграла я отбор или нет!

- Я не имею права вести тебя к королю вооруженную, - усмехнулся Фиолетовый.

- Ты поведешь меня к королю вооруженную, - упрямо склонив голову, ответила Ивон. - Это не моя магия, не мое оружие, все дело в платье. А платье висело тут. Значит, король допускает мысль, что в нем кто-то может к нему явиться, и не боится этого.

- Я не верю тебе! - огрызнулся Фиолетовый. - Дочь Уорвика!

Ее родовое имя Фиолетовый выплюнул с особой ненавистью, и Ивон расхохоталась неожиданно для самой себя.

- Что?! - воскликнула она. - Все дело в отце? В моём имени? Ты знал моего отца? Дорогу он тебе перешел?! Занял место, на которое ты сам метил? Я заметила, как ты переменился, когда король благосклонно повел себя по отношению ко мне, хотя отец, кажется, был изгнан им?! Ты что, ожидал, что король будет ко мне суров и зол? Хотел, чтобы он погромче назвал мое имя и при всех растерзал, покарал меня? О, я вижу - ты хотел бы этого!

- Замолчи! - задушено выдохнул Фиолетовый, отступая от Ивон, словно она была не тонкой, хрупкой девушкой, а исчадием ада. - Просто замолчи, не смей так говорить!

- Ты, верный слуга короля, - продолжала насмехаться над ним Ивон. - Иди, скажи ему о моем выборе платья, и скажи, что твое сердце дрожит от ужаса, потому что в рукаве у меня нож. Интересно, король разделит твой ужас? Запрется в своих покоях? Выждет, пока меня не выставят прочь, и только тогда выйдет из-под замка? И ты отпустишь меня в люди, чтобы я рассказывала всем, что могучий Железный король, окруженный охраной, боится девчонки с ножом в рукаве?

Это было последней каплей.

С ревом Фиолетовый налетел на Ивон, позабыв об опасности, припечатал ее к стене, сжал грубыми руками ее тонкие запястья, распластал девушку под собой, прижавшись всем телом, будто ожидая от нее смертельного удара, готовый принять его.

Но платье осталось платьем. И даже упомянутый стилет не выскользнул из рукава - ничего. А перепуганная Ивон ощутила на себе вес тела мужчины, ощутила его жар и дрожь, его звериное, неистовое, вырывающееся из-под контроля желание.

Сквозь прорези в его маске девушка увидела горящие магическим светом глаза, зеленые, как изумруды. Они были безумны; словно тысячу лет Фиолетовый сдерживал себя, не позволял простым человеческим страстям гореть в своей душе, а они там тлели и жгли его, пока не выплеснулись этой стремительной, яростной вспышкой наружу.

Он жадно принюхивался к девушке, к ее тонким кистям рук, к ее шее, к ее лицу, и не потому, что хотел уличить ее в магии. Он жадно впитывал ее запах, аромат ее юного женского тела, которое - Ивон это точно видела! - хотел просто растерзать, разорвать, растрепать, вынуть из строгого платья, присвоить себе.

- Ты очень долго жил взаперти, - отчего-то вдруг произнесла Ивон, разглядывая железную маску, склонившуюся над ней. Ее тонкий пальчик чуть коснулся металлической острой брови, кое-как изображенной на металле грубыми насечками. - Покажи мне свое лицо. Или это тоже запрещено королем?.. Тебе нельзя думать о себе, о своей жизни, о своих чувствах? Король тебе запрещает смотреть на женщин? Продолжать свой род?..

- Нет, - глухо ответил Фиолетовый, шумно дыша, словно там, под маской, ему не хватало воздуха. - Запрета на это нет.

- Тогда что же?

- Я должен посвятить свою жизнь и все свои силы делу служения королю! - прошептал Фиолетовый, страстно сжимая руки Ивон. - Я должен быть беспристрастен. Я должен делать то, что выгодно королю. За этой маской должны быть похоронены мои чувства и личное… все личное…

Он сглотнул душащий его ком и продолжил:

- Но тут являешься ты!.. Какая злая ирония… Именно ко мне! Дочь предателя Уорвика! И король выделяет тебя из всех и одаривает своей милостью, как будто ничего и не было!..

- Что же такое натворил мой отец?!

- Если он постыдился своей семье рассказать, - огрызнулся Фиолетовый, грубо встряхнув девушку. - то наверняка ничего хорошего, не так ли? Не спрашивай меня; я не хочу об этом говорить, чтобы не тревожить старые раны. Они нестерпимо болят и заставят меня ненавидеть тебя еще больше!

- Ненавидеть? Ты ненавидишь меня?

Фиолетовый смолчал, судорожно вздохнув.

- Нет, - ответил он ровным голосом, взяв себя в руки. - Это не ненависть. Просто временная слабость. Но ты должна знать: ни одно из твоих колких слов не имеет никакого значения. К королю я поведу тебя со скованными руками. Он узнает обо всем - и о запахе магии в твоей комнате, и о стилете. От тебя, от твоей крови добра не жди. От предателей не родится ничего доброго! Я выдам тебя, все твои нечестные ухищрения и подлые уловки. И я это сделаю не потому, что не питаю к тебе симпатии, а потому что обязан. Тебя наверняка выгонят из дворца с позором. Ты, твое семейство - оно должно понести заслуженное наказание. Все должны знать, что вы подлецы, лжецы и предадите ни за грош.

- И ты не снимешь свою маску? - снова вдруг произнесла Ивон, перебив его речь, полную яда. Тот снова замолк, чувства, горящие в его груди, душили его.

- Ты хуже своего отца! - выдохнул он. - Хочешь видеть лицо человека, которого потом ужалишь в самое сердце, напоишь своим ядом предательства?

Ивон смолчала, и Фиолетовый, поколебавшись миг, отпустил ее руку и взялся за свою маску.

На фиолетовой грубой коже его перчатки блеснули серебряные кольца, наверняка какие-то родовые печати. Ивон даже могла пересчитать все стежки, которыми была прошита его перчатка - так близко Страж был к ней.

Он аккуратно потянул маску вверх, из-под темного металла показался его подбородок, крепко сжатые губы. Страж с заметным усилием сдернул тяжелую металлическую вещь с себя, встряхнул упавшими на плечи темными волосами, и недружелюбно глянул в лицо девушки.

Под темным металлом, оказывается, скрывался совсем молодой, привлекательный человек, с яркими мистическими глазами, с раскрасневшимися губами, оттого что долгое время приходилось проводить в душной маске.

Фиолетовый Страж удивил и поразил девушку в самое сердце, может, оттого, что жизнь Ивон была лишена ярких красок, или оттого, что большинство времени ей приходилось общаться с людьми простыми, грубыми.

Ее брат, Вольдемар, тоже был потомком Уорвика, в нем текла благородная кровь графа, в этом не было ни малейшего сомнения, но он слишком многое взял от матери, и слишком мало - от отца. У Вольдемара было круглое, толстогубое лицо, маленькие, невнятного цвета глазки, жирный, густой смех и темные курчавые волосы, плотной подушкой лежащие на голове.

Обычный человек.

Он был толстоватый и неуклюжий, как крестьянин с вилами в свином загоне.

А Фиолетовый…

Ивон даже закусила губу от обиды, потому что вдруг увидела себя его глазами.

Глупая деревенская девчонка, не умеющая одеваться, держаться в обществе, невоспитанная и неотесанная. Да, ей говорили, что она красивая, но красота ее была не огранена, и наверное, поэтому Фиолетовый так пренебрежительно к ней относится?..

А хотелось, чтоб в его зеленых колдовских глазах было побольше уважения! Король? Что король, он был слишком недосягаем, и перспектива стать королевой - слишком туманна. А Фиолетовый был здесь, рядом, так близко. И еще неизвестно, что скрывается под маской короля. А вот Фиолетовый - вот он, и он чертовски хорош собой! Даже то, что в его чертах был запечатлен гнев, в темные брови сурово хмурились, он все равно был красивее всех, кого Ивон видела в своей жизни.

- Ты странный, - произнесла она медленно, сама не зная почему касаясь пальцами его четко очерченных скул, его по-юношески гладких щек, чувственно изогнутых губ. - Ты здесь, во дворце, полон необычной магии, которая заставляет сиять твои глаза, ты молод, красив, обласкан королем… и все это время ты ненавидишь и завидуешь человеку, который был изгнан, спился, опустился и давно умер? Тебя, наверное, и на свете-то этом не было, когда он совершил то, что совершил. Но ненависть к нему…

Миг ласки был полон тишины и странного, недоверчивого, тайного наслаждения. Ресницы на зеленых глазах Фиолетового дрогнули, этим нечаянным трепетом выдавая его секундную слабость, его тайное, глубоко упрятанное желание раствориться в нежном женском прикосновении. Еще миг - и его губы оказались близко-близко, так, что Ивон могла бы их коснуться своими. Она ощутила дыхание мужчины - горьковатый запах моря, дождя и хвои, - и у нее закружилась голова от ощущения покоя и тайны, укрытой от посторонних глаз.

Но стоило ей потянуться к мужчине, как он отпрянул от нее, как от огня, стряхивая магическое очарование, отталкивая всеми силами то прекрасное, что только что проскользнуло между ними.

Фиолетовый ответил Ивон на нее странный порыв громким хохотом, будто был доволен тем, что ему удалось так запросто приманить ее к себе поближе и вынудить на такую доверчивую, наивную откровенность. Блеснули острые, нечеловеческие зубы за яркими свежими губами.

- Глупая девчонка, - произнес он со смехом. - Что ты вообще знаешь о месте, в которое попало? Меня не было в помине?.. Я молод?.. Да я лично изгонял твоего папашу вон! Я наподдал ему пинка напоследок, как паршивой собаке. Я!..

От злости его трясло, и Фиолетовый поспешил надеть свою маску, чтобы вместо одержимой ярости Ивон видела только металлические равнодушные черты.

- Руки! - резко выкрикнул он, грубо дернув девушку за запястья. - Дай их сюда! Я свяжу их путами, которые развязать сможет только король, если посчитает это нужным и допустимым. И достаточно уже лезть мне под кожу. Запомни: я не изменю своего мнения о вашей семейке, я не изменю своего отношения к тебе. Я буду зорко за тобой приглядывать, если ты вдруг по какой-то причине останешься тут, во дворце. И я не прощу тебе ни единой ошибки, не дам тебе ни малейшего шанса сотворить зло!

В королевскую столовую Фиолетовый страж втолкнул Ивон, словно сопровождал ее не на званый обед, а на плаху, и она едва не упала, запутавшись в своей серой тяжелой юбке. Скованные руки не позволяли ей двигаться легко и удержаться после толчка, Фиолетовый поймал ее под локоть, чтобы королевская невеста не растянулась при всех на полу у стола.

У огромного длинного стола, во главе которого сидел король, а по обеим сторонам от его рук - невесты, разряженные в пух и прах. Ни одна из них не упустила шанса предстать перед королем во всем блеске. Все они выбрали самые изящные, самые яркие платья и самые блестящие драгоценности. Их волосы были украшены живыми цветами, платья - цветами шелковыми, из лент, но это были сплошь розы или кокетливые ландыши. И не было ни единого растрепанного бессмертника.

«Вот было бы стыда!» - мрачно думала Ивон, пряча взгляд от любопытствующих невест.

Неспешно Ивон и Фиолетовый Страж шествовали мимо девушек, ярких, как цветы в оранжерее, сидящих на высоких резных стульях из черного дерева вдоль длинного стола. Скованные руки Ивон не укрылись от внимательных взглядов короля и королевских невест. Удивленные и ехидные шепотки вспорхнули над длинным столом, крытым белой скатертью, и Ивон склонила голову, багровея от стыда. Фиолетовый вел ее как преступницу, и ее унижение видели все. Соперницы, оглядывая ее темный, строгий наряд, уже торжествовали победу над еще одной кандидаткой в королевы.

- Какой чудесный наряд, - похвалил меж тем король, осматривая платье Ивон. Девицы за столом забеспокоились, тревожно переглядываясь и оправляя свои откровенные платья. - Цветок дикого, колючего шиповника… Как давно мои глаза не видели ничего прекраснее и поэтичнее! Валиант, - он обернул свое металлическое невыразительное лицо к Фиолетовому, - а почему у девицы Уорвик скованны руки?..

Фиолетовый поклонился - неспешно и с достоинством, - и медленно поднял тяжелую голову в металлической маске.

- Ваше Величество, - прогудел он. - Вы знаете, я счастлив служить вам всей душой. И был бы безмерно счастлив, если б именно моя подопечная и воспитанница стала вашей верной королевой. Но, боюсь, я вынужден сообщить вам о своем поражении. Девица позволила себе нарушить правила. Это мой несмываемый позор.

- Вот как? - удивленно произнес король. Его тонкие сильные пальцы выбивали нервную дробь по столу, и Фиолетовый Страж - Валиант, - снова склонил голову.

- Ваше Величество, девица сильно провинилась, - ответил Валиант.

- В чем же?

- Когда я пришел в ее покои, там пахло магией. Она не подчинилась правилам, она ворожила.

- Так это естественно, - небрежно заметил король. - Платье цветка шиповника. От них всегда хорошо пахнет. Думаю, ворожба тут не причем.

- Еще у нее в рукаве оружие, - поспешил добавить Валиант. - Я не знаю, откуда она взяла его, но она вооружена. Это опасно для вас, Ваше Величество.

- А! - произнес король. - Полагаю, изящный, элегантный дамский стилет? Это так красиво и так смертоносно.

- Да, Ваше Величество! - подтвердил Валиант. - Но откуда вы…

- Мы же разбудили ее сокола, - напомнил король. - Платье магическое; ее сокол будет защищать ее и спрятанный от всего мира. Ты просто никогда не встречал дам, наряженных в эти древние платья, - король тихо рассмеялся, взял пустой бокал на высокой ножке и собственноручно изволил налить в него вина, красного, как кровь. - Ну же, девица Уорвик, поди сюда. Сядь рядом со мной; я хочу как следует рассмотреть тебя. Ах, как ты меня приятно удивила!

Ивон с достоинством прошла мимо притихших, завидующих соперниц, и Валиант должен был отодвинуть стул и помочь ей сесть рядом с королем.

- Вы прекрасны, - произнес король совершенно искренне. - Ваша ослепительная юность, которой я мог любоваться в прежнюю нашу встречу, безусловно, чудесна, но сейчас вы порадовал мои глаза намного больше. Это не просто прелести, выставленные напоказ; и не только тонкий вкус, без которого вы бы никогда этого наряда не выбрали. Это великая дань уважения ко мне, к моим предкам, и к нашим традициям. Спасибо. Это очень дорого стоит.

Ивон положила на белую скатерть свои скованные золотыми магическими путами руки, и король коснулся ее запястий, снимая заклятье.

Рука короля была необычайно ласковой. Ивон вздохнула с облегчением, когда ощутила на своей коже его теплое прикосновение, нежнее и приятнее которого она давно ничего не испытывала. Казалось, что в свои жесты, в свои прикосновения, в свои слова король добавляет каплю магии, как цветы добавляют аромат в свой нектар, чтобы привлечь бабочек. И противиться королевской магии сил не было; его обаяние очаровывало Ивон, и она следовала взглядом за всяким движением таинственного человека в металлической маске.

- Ваше Величество, - гудел за ее спиной зловредный Валиант, - но магией пахло недопустимо. Не как сейчас. Девица наверняка ворожила. А это…

- А мы спросим у нее самой, - озорно произнес король - и внезапно, безо всяких предисловий, ухватил свою маску рукой, полной перстней, и снял ее, свободно встряхнув волосами. - Я знаю, мне она солгать не сможет. Ты ворожила, дитя мое?

Зал наполнился шумом - то безмолвные Фиолетовые, как по команде, снимали свои маски, следуя примеру своего короля. Миг - и вместо безлицых болванов столовая полна живых людей.

«Словно взошло солнце!» - подумала Ивон, восторженная и завороженная, глядя в лицо улыбающегося короля. Он почтительно взял ее руку и легко коснулся губами ее пальцев, запечатлевая на них долгий поцелуй. От этого прикосновения Ивон вздрогнула, а Валиант - его голос она узнала бы из сотен других голосов, - шумно и беспокойно вздохнул, страдая оттого, что король оказывает знаки внимания той, которую сам Валиант считал недостойной.

Король был очень хорош собой. Лик его сиял, и Ивон не могла понять, почему - то ли так удачно падали солнечные лучи, то ли магия изнутри освещала его, и свет этот лился их прекрасных глаз короля.

Глядя в его прозрачные насмешливые зеленые глаза, Ивон поняла, почему Жанна захотела за него замуж. Где уж эта проныра умудрилась увидеть короля без маски - одной магии было известно, но она точно его видела, иначе б эта одержимая идея не родилась в ее безумной голове. Увидела - и тотчас же возжелала, чтоб он принадлежал ей и улыбался только ей одной.

Это был зрелый, сильный, уверенный в себе мужчина, в самом расцвете лет, крупный, высокий, могучий, с грацией свободного существа, не знающего никаких трудностей. Он их просто не замечал. У него было что-то неуловимо-общее с покойным графом Уорвиком; странная уверенность в себе ив том, что весь мир принадлежит ему. Высокомерие, которое было вполне обоснованно. Ивон вспомнила, как иногда отец смотрел вот так же, как король сейчас - словно мог забрать у любого все, что захочет.

И это было так.

Волосы короля, черные и блестящие, были расчесаны и ухожены до самых кончиков. Яркие светлые глаза в оправе черных густых ресниц. Прямой нос с тонкими, изящно вырезанными ноздрями. И рот - с крупными, красиво очерченными твердыми губами, с острыми блестящими зубами.

Две пары клыков, острых, как ножи. Одни - передние, - крупнее, вторая пара - помельче.

В зеленых, прозрачных, как лед, глазах дрожали вертикальные зрачки, то растягивающиеся в идеальный круг, то становящиеся тонкими, как волосинка. И рокот - король смеялся, и в груди его, словно вторя ему, смеялись демоны. Вот отчего злые языки утверждали, что король не добр. Смех его был зловещ и вселял в людей ужас.

- Ваше Величество не человек, - восторженно прошептала изумленная, завороженная Ивон, разглядывая гармоничные, словно вылепленные вдохновенным скульптором черты, и король кивнул. - Вы дракон, Ваше Величество?! Дракон?!

От слов Ивон невесты за столом забеспокоились. Кому-то стало дурно. Кто-то закрыл лицо в страхе, кто-то уткнулся в свою тарелку, переживая первый шок. Обнаженные плечи, груди прикрывались руками, и это было даже забавно - будто король мог вскочить и тотчас же, за столом, похватать обнаженные части тел зубами и пожрать своих невест.

«Как будто раньше он этого сделать не мог, если б действительно хотел этого!» - подумала Ивон, глядя, как девушки, обмирая от ужаса, съеживаются под насмешливым взглядом короля.

Одной лишь Ивон страшно не было. Вся магия, все волшебное обаяние короля было направлено лишь на нее, и она млела, чувствуя, как легкая безумная влюбленность охватывает ее и заполняет весь разум.

- Да, - мягко подтвердил он. - Ты угадала. Так ты ответишь на мой вопрос? Ты ворожила, дитя мое? Магия тебе подсказала надеть это платье, чтобы порадовать меня?

- Нет, - прошептала Ивон, завороженная взглядом короля. - Я не посмела бы. Платье мне просто понравилось. Я слышала про бессмертники в детстве…

- Даже не сомневаюсь, - улыбнулся король. - Отец говорил тебе о них?

Его улыбка слепила Ивон. Она понимала, что король - не человек, - использует свою магию, чтобы очаровать ее и успокоить, чтобы перепуганный разум не кричал и не бился в ужасе, потому что - несомненно! - перед Ивон сидел опасный и хищный потомок драконов. Но чувства ее говорили Ивон, что чудеснее и прекраснее существа она не видела.

«И отчего люди его боятся? - удивленная, думала она. - Король, наверное, строг, но не зол…»

А еще Ивон почувствовала, что король магией касается ее, пытаясь рассмотреть правду, и от него не укрывается ни то, что магией от нее пахнет действительно недопустимо сильно, ни то, что она не виновна в этом. Король чуть нахмурился, пытаясь разгадать эту загадку, лицо его потемнело, но он по-прежнему выглядел довольно дружелюбно.

- Не помню, - ответила совершенно очарованная Ивон. - Правда, не помню, кто мне рассказывал древние легенды.

- Охотно верю, - ответил король живо. - Немного вина?

- А можно? - с удивлением спросила Ивон, оглядев стол. - Я так нечасто пила вино…

Король снова ослепительно улыбнулся, показывая острые опасные зубы. Когда он улыбался, в его лице проскальзывало что-то жуткое, пугающее, отчего мороз бежал по коже.

- Сегодня вам, дорогая, можно все, - ответил король. - Вы все - мои гостьи, я - ваш радушный хозяин, который должен вас развлекать и немного даже баловать.

Понемногу и остальные невесты пришли в себя, отошли от испуга. Заглядывая украдкой в лицо короля, они попивали предложенное вино и румянец понемногу возвращался на их побледневшие щеки.

«Как странно меняется жизнь, - подумала Ивон, немного захмелевшая после первого же глотка вина, - раньше девушек спасали от драконов, или же приносили им в жертву, чтобы задобрить. А теперь это считается великой честью - прийти и отдать себя самостоятельно».

Король с лукавой улыбкой наблюдал за девушками; их испуг от него не укрылся, но и то, что они, несмотря на свой страх, вес равно вернулись к прежнему желанию понравиться ему, тоже. Немного свыкнувшись с мыслью, что король - потомок драконов, они сновка заулыбались ему, пытаясь привлечь внимание. И король отвечал им благостными улыбками, довольный и их легким кокетством, и тем, как настороженность в их глазах сменяется наивным и невинным восхищением.

Девушки все были юные и неискушенные, и грозный потомок драконов просто не мог им не понравиться своей необычной загадочностью и веющей от него мрачной магической силой.

Фиолетовый Страж - Валиант, - прислуживал лично Ивон. Он положил на ее колени белоснежную салфетку, он подавал ей блюда, и второй бокал вина налил ей тоже он. Его лицо, лишенное маски, было хмуро и непроницаемо, об словно надел другую, лживо-спокойную маску.