Наследник Драконов. Время любить

Ивон, косясь на него, то и дело оборачивалась к королю, вопросы вертелись у нее на языке, но задать их она не осмеливалась. Однако, тот заметил ее любопытство. В его зеленых глазах вспыхнул лукавый огонек - кажется, король очень любил смеяться, - и он склонился к Ивон, которая сидела к нему очень близко.

- Вас что-то беспокоит, дитя мое, - заметил он. Не спросил - именно утвердительно произнес.

- Ваш слуга, Валиант, - тотчас ответила Ивон, словно кто-то за язык ее тянул. - Он искренне ненавидит меня.

- Ага, - многозначительно произнес король.

- О нет, не подумайте, Ваше Величество! Я не жалуюсь на него, - заспешила с пояснениями Ивон. - Он не сделал мне ничего плохого… но дал много пищи для размышлений.

Король с лукавым прищуром посмотрел на девушку, раздумывая о чем-то.

- Вы хотите знать причину его неприязни? - переспросил он.

- Да, - просто ответили Ивон.

Король хищно, ужасно улыбнулся, так опасно и страшно, что одна из невест поперхнулась и громко закашлялась, и король, не глядя даже в ее сторону, небрежно махнул рукой, словно ребром ладони мусор со стола сметая, призывая вывести оплошавшую из зала.

Его завораживающие глаза смотрели только в глаза Ивон, и это было ужасное, тяжелое и холодное внимание.

- Хорошо, - сухо и опасно произнёс он. Его холодность никак не вязалась с его ослепительными обаятельными улыбками. - Откровенность на откровенность. Я раскрываю вам причину ненависть Валианта, а вы мне - причину, по которой от вас так сильно пахнет магией. Вы же не рассчитывали обмануть меня, м-м-м? Не думали, что вам это удастся?

Глава 4. Старые тайны

- Ваш отец… он предал и обманул всех нас, милое дитя мое. Он опорочил всех тех людей, что служат мне и носят фиолетовые одежды. Он показал всему свету, что и среди моих приближенных слуг бывают подлецы, мерзавцы и преступники. Такого коварства, такого высокомерия и вообразить-то себе трудно было, особенно от того, кто тебе бесконечно дорог. А он был мне дорог.

Для разговора король выбрал оранжерею. Во-первых, она была совсем недалеко от столовой, а во-вторых, там можно было уединиться. Король счел, что этот разговор не для посторонних ушей. Девицы, которых он оставил ради беседы с Ивон, выглядели так, словно каждая хлебнула из своего кубка уксуса. Они были очень недовольны, что эта нахальная девица уже второй раз подряд отнимает у них внимание короля. Но что они могли поделать?..

- И в чем же заключалось его предательство? - поинтересовалась Ивон.

Король помолчал немного.

- Как он закончил? - спросил он внезапно. Он не сказал «умер», и эта осторожность показалась Ивон странной. Король словно не верил своему счастью - или боялся, что его обвинят в смерти старого графа.

«Странные какие мысли! - про себя ругнулась Ивон. - Что только в голову не придет!»

- Его убили в пьяной драке, - тихо ответила она, и король внезапно расхохотался, но смех его был невеселым и горьким.

- Великий граф Уорвик! - воскликнул король. - Могучий королевский вассал! Я знал, я знал, что жизнь в изгнании станет для него большим наказанием, чем смерть. Что смерть? Краткий миг боли, а затем объятия магии и покоя. Вот жизнь отверженного, полная воспоминаний того, чего ты лишен… Я прошу меня простить, я задам еще один бестактный вопрос, который, вероятно, ранит вас: ваша мать - она же простая женщина?..

Ивон вспыхнула до корней волос, и король поспешил объясниться:

- Нет, не сочтите за оскорбление. Ваша не благородная кровь нисколько вас не портит. Напротив - с нею в ваше тело словно влито побольше здоровья, крепости и красоты. Вы прекрасны и прелестны; но ваш герб… Он остался таким, каким я даровал его вашему отцу. От вашей матери там не прибавилось ни символа. Значит…

- Вы правы, - ответила Ивон, дерзко перебив объяснения короля. - Так и есть.

Король кивнул.

- А в те времена Уорвик даже не посмотрел бы на простолюдинку, - задумчиво произнес он. - Он был слишком гордым для этого.

- Намного более гордым, чем король? - удивленно произнесла Ивон, намекая на то, что король-то как раз не особенно интересовался происхождением своих потенциальных невест.

- Получается, что так. И у него были на то все основания, - король снова мельком глянул на Ивон.- Вы же знаете, что драконов в мире не один и не два?

Ивон вскинула на короля удивленный взгляд.

- Да, - небрежно продолжил король, неспешно вышагивая по расчищенным песчаным дорожкам. - Много семей, много наследников… В свое время граф Уорвик помог мне взойти на трон. Я дорожил им, я доверял ему и думал, что его служба, его верность мне безграничны. Так же, как и Валиант сейчас, он носил фиолетовые одежды. И Фиолетовые стражи тогда не носили масок…

Король задумчиво замолк, словно размышляя, как бы половчее преподнести Ивон правду о ее отце, и не находил мягких слов.

- Я тогда был намного моложе, намного беспечнее, - продолжил, наконец, король. - Был организован точно такой же отбор, как сейчас…

- Вы были женаты, Ваше Величество?! - воскликнула изумленная Ивон.

- Нет, - мягко ответил король. - Не был. Но все шло к этому. Я выбрал девушку, довольно скоро, особо не придумывая конкурсанткам трудностей. Охранять ее, передавать вести ее родным, переправлять дорогие подарки - все это было доверено Фиолетовым стражам. В том числе и твоему отцу. И сначала дело шло неплохо - гости из числа родственников невесты благополучно добирались до дома, письма благополучно находили адресатов, и подарки не терялись в пути. Эта идиллия царила ровно до тех пор, пока я не послал своей невесте обручальное кольцо.

- И что же было потом?

- Это было не совсем обычное кольцо, - туманно ответил король. - Драконье красное золото с огромным черным бриллиантом. Прекрасное украшение; великолепный камень, и много-много магии. В каждой его грани силы и власти было больше, чем у иного маркиза. Я хотел честно разделить мою силу с избранницей… И, вероятно, эта магическая мощь и соблазнила графа. Да только он начал оказывать знаки внимания королевской невесте.

- Какая дерзость! - ахнула Ивон. В памяти ее встал образ отца, такой, каковым она его запомнила. Черноволосый худощавый человек с резкими чертами лица, грубый и вечно злой. В последние годы своей жизни он был неряшлив и вечно пьян, походил на голодного, грязного бездомного. - Такое низкое падение после блестящей жизни!

Король лишь молча кивнул.

- Да, - глухо произнес он. - Кольцо красовалось на пальце невесты, граф рассыпался в любезностях. И поначалу он даже имел… некий отклик. Он умел быть обходительным, а неискушённым девушкам льстит внимание мужчин, особенно если те из себя что-то представляют, а не просто являются с улицы. Но время шло; королевская невеста оставалась верна королю, а терпение у графа кончалось. Он стал настойчив, слишком назойлив, и его общество становилось девушке неприятно. А граф был не из тех людей, что отступают, не добившись своего. Он решил, что девица должна быть его…

- И?..

- Он обесчестил ее, - ответил король. - Присвоил себе благородную девушку, взял ее, словно она была неумытая крестьянка из его деревни. Это вам может быть лестно подобное внимание короля, вы даже можете им гордиться, - усмехнулся король. - Потому что я - выше вас по положению, и моему нескромному вниманию будет рада абсолютно любая женщина. Так что я даже не могу вам отомстить симметрично, - он засмеялся совершено неуместно, словно скрывая своим смехом что-то иное, беспокоящее и душащее его. - А в случае с вашим отцом королевская невеста, конечно, была выше него по положению.

- Ах! - в груди Ивон остановилось дыхание, стыд и ужас болезненно пронзили все ее тело морозными острыми иглами. - Этого не может быть! Какая грязь! Какой позор!..

- Вам стыдиться совершенно нечего, - заметил король. - Вы в этой истории виноваты меньше, чем вот тот мотылек на цветке.

- Вы слишком добры ко мне, Ваше Величество, - прошептала подавленная Ивон, давясь набежавшими слезами. - После такого принимать в своем доме дочь мерзавца…

- В моем положении нужно уметь отделять одного человека от другого, - ответил король.

Ивон молчала. Не каждый день узнаешь о своей семье такие вещи! Отец опустившийся пьяница и буян - это одно, а грязный насильник и жадный, подлый завистник - это совсем другое!

- И вот, - продолжил меж тем король, а у Ивон тоскливо заныло сердце оттого, что эта страшная история имеет продолжение, - он оспорил у меня эту женщину. Он тщеславно заявил, что она принадлежит ему, и все, что есть у нее - все его. Он потребовал себе свободу от моей власти; он слагал с себя полномочия Фиолетового Стража и возвращал все то, что я дал ему за долгие годы службы - в обмен на девушку и то самое кольцо, что теперь принадлежало ей.

- Но?..

- Но девушка была не просто невинной душой, ожидающей того, как ее судьбой распорядятся сильные мира сего, - ответил король. - Это была гордая, сильная женщина.

- Была?..

- Она покончила с собой, - кратко ответил король. - Предпочла смерть позору и насилию. Графа она увидела во всей его красе, и увиденное не понравилось ей настолько, что жить она с этим не смогла бы. Она скинулась с башни; и кольцо пропало вместе с ней, хотя граф, конечно, искал его и горевал по его утрате больше, чем по девушке.

- Невероятно! - прошептала Ивон, прижимая ладони к пылающим щекам. - Немыслимо, невероятно!

- Я шокировал вас, - подытожил король. - Что ж, тема действительно тяжелая.

- Но почему тогда, - воскликнула Ивон, пылая от стыда, - почему вы помиловали его?! Почему не убили, почему?!..

- Видите ли, дитя мое, - мягко ответил король. - Ваш отец был умен, расчетлив и тщеславен. Он шел к своей цели очень последовательно. Он укреплял свои позиции. Он поначалу служил мне так истово и одержимо, что я доверял ему бесконечно. Как своей собственной руке. Странно ведь думать, что твоя собственная рука вцепится в твое горло, не так ли? Он хорошо подготовился… Поэтому у вашего отца была охранная грамота, королевское благословение и всепрощение. Однажды он совершил ошибку, досадную - и, думаю довольно продумано и хладнокровно он это сделал, - и я выдал ему это прощение. А королевская защита - это не просто слова. Это непробиваемый купол. Это несокрушимая скала. Словом, я не мог бы убить его. Но отнять у него все, чем он владел - мог. И выкинуть прочь - тоже. Я так и поступил. И долго он в этом позоре не прожил.

Ивон была потрясена; ей сделалось дурно настолько, что король усадил ее на скамью и она судорожно перевела дух, обмахиваясь каким-то листом, сорванным по дороге.

- Ну а Валиант, - глухо проговорила она. - Отчего именно он чувствует себя самым обиженным, отчего именно он меня так ненавидит?

- А! - ответил король. - Так та девушка из этой некрасивой старой истории - это была его сестра. Такого мерзкого поступка по отношению к своей семье от бывшего друга Валиант не ожидал. Рана его глубока и все еще болит. Поэтому он к вам пристрастен.

- Вы очень добры, Ваше Величество, - глухо произнесла Ивон. - После того, что он сделал… Я не знаю, как вы смотрите на меня без содрогания.

Король лишь устало прикрыл глаза:

- Я же сказал, - напомнил он. - Вы невинны, как мотылек. Хотя, признаться, я был очень удивлен, увидев вас… почувствовав вашу кровь и силу… Скажите откровенно, зачем вы пришли?

Голос короля был излишне резок, даже груб, но Ивон помнила о договоре.

Откровенность за откровенность…

- Это было желание моих родных, - ответила она. - Матери и сестры…

Король усмехнулся.

- Расчет, - произнес он. - Самая верная из всех мотиваций… Вы сказали - желание сестры? Она что, совсем некрасива? Иначе, вероятно, пришла бы сама?

В голосе короля послышался едкий смех, и Ивон мучительно покраснела. В воображении ее живо, как наяву, встала Жанна в нелепом свадебном платье, ухмыляющаяся, уткнувшая руки в бока.

Такую невесту привередливый король выставил бы из замка тотчас же. Ивон стало ужасно стыдно за Жанну, за ее нелепое поведение, за бесконечную хитрую глупость, последствия которой приходится разгребать ей, Ивон.

«Если такая королева появится во дворце, - мрачно подумала Ивон, - мне тут не будет места. На меня ведь все пальцами показывать будут! Смеяться - родственница такой королевы!»

- Нет, - смущенно ответила Ивон. - Она просто слишком молода, моложе меня, и…

- Однако, вами командует - проницательно заметил король. - А это не очень хорошо.

- Почему? - удивилась Ивон. - Если на благо семьи…

- Нет никакого блага семьи, - рыкнул король нечеловеческим, глубоким и хищным голосом, сверкнув глазами, - если речь идет о короле. Вы должны служить прежде всего мне, я должен знать, что вы незыблемы и тверды, надежны, как сама земля, по которой я ступаю. А вами вертят престарелая мать и младшая сопливая сестра. Вы понимаете, что это недопустимая, непростительная слабость?

Ивон смолчала, потупив взор.

«А ведь он прав, - подумала она. - И с такими исходными данными я, скорее всего, этот отбор проиграю. Уже проиграла - я не понимаю, почему он до сих пор меня не выгнал. А это означает, что мать и Жанна припомнят мне каждый солнечный беззаботный денек, проведенный в их доме…»

- Ну, - произнес король, - свою часть уговора я выполнил. Теперь дело за вами. И прошу меня понять правильно; я не мелочный злодей, который любит жестоко карать мелкие, незначимые промахи. Даже ослушания, если на то пошло. Но я был перед вами честен и откровенен; я упоминал кольцо и черный бриллиант. Так вот они пропали. И никаких следов магии; ни единой зацепки. А мне очень хотелось бы знать, какой это умелец смог утащить его у меня из-под носа, да еще так искусно, что ни один придворный маг не смог понюхать и тени того портала, через который переправили такой сильнейший артефакт. Такие вещи всегда оставляют след, всегда. А этот камень исчез без следа. Ваш отец, - король усмехнулся, - им не обладал. Будь у него хоть половина шанса, он воспользовался бы этим артефактом. Итак. Бриллиант пропал бесследно, и я не знаю ни единого мага, который мог бы провернуть это дело незаметно. Но вот являетесь вы, - король снова усмехнулся, - словно призрак прошлого, словно перст судьбы, и для меня это полная неожиданность. Валиант утверждает, что вы ворожили вопреки моему запрету - а ведь вы не похожи на глупую девочку, которая убеждена, что ей все сойдет с рук. Так что же произошло в вашей комнате?

- Это сестра призвала меня, - судорожно всхлипнула Ивон, понимая, что не может солгать королю. Его магическое обаяние убаюкивало ее страх, речь лилась свободно.

- Призвала? - изумился король. - То есть, вы говорите о магическом призыве? Неожиданно. Очень, очень редкий талант. Мне говорили, что им владеют только самые одаренные и самые великие некроманты. Ваша сестра - ученый некромант? И что, делает успехи в обучении?!

- Вовсе нет, - покраснев, ответила Ивон. - Она наоборот… не очень прилежна в науках. Мне даже странно, что она это умеет. Вероятно, это талант? Дар? Ведь у каждого свои возможности. Я не знала тоже, но оказывается, она умеет… владеет сильным призывом. Она не знала, что мне нельзя применять магию. Она просто хотела узнать, красив ли ее король…

Ивон не знала, почему тут же не рассказала королю о плане Жанны. Вероятно, какая-то часть ее разума говорила ей, что это будет поистине самоубийственно, или некая родственная привязанность не позволила просто так отдать Жанну королю на растерзание. Но, так или иначе, а Ивон смолчала.

«Если я скажу, что Жанна готовила подлог, он просто сожрет меня, - думала Ивон. Сердце ее бешено колотилось. - Он сожжет наш дом, подвесит за ноги над порогом и меня, и всю семью вообще…»

- Как бы то ни было, - недовольно заметил король, - вашей сестре не стоило так поступать. Любопытство любопытством, но вы - моя гостья. Моя. Все ваше внимание должно быть приковано ко мне; все, что происходит во дворце, может быть тайной, которую ей знать не стоит. Она всегда полагает, что ей можно чуточку больше, чем всем остальным?

Ивон склонила голову.

- Да, Ваше Величество, - тихо ответила она. - Но вы же простите ее? Она совсем еще юна, ей только исполнилось восемнадцать, и она так хотела знать, красивы ли вы.

- И что же вы ответили, - промурлыкал король. Внезапно Ивон обнаружила, что он держит ее в руках, словно лилию на длинном хрупком стебле - бережно, обеими руками, чуть отстранив от себя, чтобы видеть е всю - ее взволнованное лицо, вздымающуюся от учащенного дыхания грудь, ее руки, беспомощно цепляющиеся за его одежду. - Что вы ответили на ее вопрос?

- Я сказала, - пискнула Ивон, - что не знаю… что не видела вас в лицо…

- А что вы ответили бы сейчас?

Лицо короля оказалось близко, Ивон увидела, как трепещут его ноздри, как дрожат зрачки, готовясь из тонкой вертикальной нити превратиться в идеальный черный круг. Плотный роскошный королевский плащ, расшитый золотом, накрыл ее, и она почувствовала себя в коконе, будто бы образованном драконьими крыльями.

От короля действительно шел свет; в маленьком пространстве, в которое он заключил их обоих, было светло, как под позолоченным колпаком ночника. Рука короля, чуть касаясь кожи Ивон, обвела контур ее лица, солнечным сиянием коснулась волос, на миг превратив их темное гладкое полотно в сияющую раскаленную медь. Король осторожно приподнял ее подбородок, его большой палец осторожно повторил контур ее губ, и это была такая неожиданно интимная, откровенная и горячая ласка, что Ивон дрогнула, чувствуя, как нежное касание тревожит тонкую кожу, как томно и страстно нажимает сильнее, раскрывая ее губы, как бутон цветка.

Король не торопил событий; он изучал каждую черточку лица девушки так внимательно, будто перед ним был предмет искусства, так, словно хотел запомнить каждую волосинку, нежный персиковый пушок на щеках, делающий кожу бархатистой и сияющей.

У Ивон вдруг закружилась голова; непреодолимое влечение рвануло ее вперед, к королю, и она поняла, что жертвы, отданные древним драконам на растерзание, перед смертью ощущали невероятное блаженство, потому что сами желали всей душой, чтобы дракон разорвал их своими когтями и коснулся сердца, забирая его себе в дар.

Девушке стало невероятно жарко от прилившей к ее лицу крови, она чувствовала, как горят губы, жаждущие, требующие поцелуя. Она закрыла глаза и с отчаянием обреченного прильнула к королю, и тот поцеловал ее - долго, неторопливо и нежно.

В поцелуе его сплелись воедино и хмельная сладость, и болезненная горечь. Ивон не умела целоваться; это был первый поцелуй в ее жизни, и он оказался невероятно прекрасен, сексуален и страстен. Мягкая интимная ласка поразила ее, разожгла огонь в ее крови. Язык короля погружался в ее рот, лаская. И Ивон стонала и всхлипывала, чувствуя, как блаженство разливается по всему ее телу.

Рука короля очень умело и осторожно отстегнула застежку на ее платье, высвободила круглое плечо из темной ткани, и король острыми драконьими зубами чуть накусил белую кожу, жадно, страстно, словно спелое яблоко, помечая девушку своим знаком.

Ивон испуганно ахнула, но он тотчас же затер легкую боль поцелуями, погружая девушку в водоворот чувственного наслаждения, а пальцы его легли на грудь девушки, виднеющуюся сквозь расстегнутый ворот.

Король жадно и властно запустил свою руку туда, под платье, к горячему телу, и сжал маленькую грудь Ивон, наслаждаясь податливостью ее тела. Девушка затрепетала в его руках от смешанного чувства стыда и удовольствия, и чуткие пальцы короля обвели приятную округлость ее тела, цепляя острый жесткий сосок, нарочно тревожа его, делая так, что девушка заходилась в стонах, не в силах выкрикнуть свое смущенное возбуждение.

Ласки короля становились все откровеннее, его язык погружался в рот Ивон, лаская ее мягкий язык, он брал ее в рот настойчиво, властно, чрезвычайно эротично и чувствительно. Это была откровенная первая ласка от мужчины, что Ивон испытывала, и все, что с нею происходило, казалось ей невероятно развратным, небывалым настолько, что разум ее воспламенялся. Она пыталась оттолкнуть руку мужчины, ласкающую ее грудь, но король тотчас наказал ее за это желание.

Остро отточенные когти впились в нежное тело, накалывая мякоть груди так, что Ивон глухо вскрикнула, а коготь большого пальца вкрадчиво и осторожно, перемешивая боль и удовольствие, погладил острый сосок так, что у Ивон стало жарко и влажно между ног. Жаркий запах ее возбуждения струился медовым ароматом от ее кожи.

Она стиснула колени, поскуливая, но король был безжалостен. Он водил и водил своим острым когтем, рисуя на темной ореоле круги и остро покалывая сосок, и Ивон в его руках вскрикивала и извивалась. Она не понимала, что с нею творится; она готова была подставить свою грудь и терпеть сладкое мучение вечно, и вместе с тем она сгорала от стыда за собственное бесстыдство и за дерзость короля.

Но вместе с восторгом и блаженством она вдруг ощутила странный болезненный укол в самую душу. Словно коварный стилет в ее рукаве проскользнул между оборок и кружев и кольнул ее в самое сердце.

- Нет, нет! - вскрикнула она, выныривая из золотого света, из чарующего, страстного безумия, отрываясь от сладких губ короля, дарящих ей сладкую погибель, и спешно приводя в порядок свою одежду. - Не нужно этого! Нет!

Промелькнула мысль, что он разгневается. Что ударом сшибет ее с ног, повалит на пол. Но, раскрыв испуганные глаза, Ивон обнаружила, что он смеется, чуть слышно и совсем не зло.

- О-о, дитя мое, - протянул он, - да вы совсем новичок в любовных делах… Отчего нет? Что вас напугало?

Ивон прижала ладонь к пылающим губам, все еще помнящим вкус губ короля, мягкие ласки и прикосновения его языка.

- Это не нужно, Ваше Величество! - выпалила она. - Это нечестно!

- В чем же нечестность? - хитро спросил король. - Вы нравитесь мне. Действительно нравитесь; в вас есть что-то интересное и необычное. Странная смесь доверчивости, чистоты, надломленности и силы. Это влечет.

- Вы не сделали выбор, - неожиданно для самой себя твердо ответила Ивон. - Вы всего лишь пользуетесь… моментом и своей властью. Вам любопытно, вы развлекаетесь. Конечно, если вы… если вы возьмете меня… все скажут, что это для меня великая честь. Но вы не утвердились в своем выборе. Вы просто попробуете меня - но сделаете своею всецело. Для вас это будет всего лишь ночь наслаждения, а для меня - событие, изменившее всю мою жизнь. И кто знает, в хорошую ли сторону.

- А вот и характер, - посмеиваясь, произнес король. - В самый неожиданный момент. Так значит, нет?

- Нет, - пряча глаза и вся дрожа, твердо повторила Ивон, хотя ноги ее подгибались от страха.

«Что я натворила! - билось в ее висках. - Отказала королю! Потеряла единственный шанс!.. Впрочем, для кого он? Для Жанны? Нет, нет! Не бывать этому! Черта с два я произнесу ее имя, как имя потенциальной королевской невесты! Девица Уорвик - и достаточно! А раз замужество с королем мне не грозит, я постараюсь устроить свою судьбу иначе, чтобы не возвращаться в дом матери!»

- Вы нравитесь мне все больше, - с юмором ответил король. - Не так часто услышишь отказ от девицы, которая, по идее, очень должна хотеть за меня замуж!

- Я же призналась вам, - сухо ответила Ивон, пряча взгляд, - что это не моя идея, а моей семьи. Я не желала себе этого. Это не мой выбор. И не моя цель.

От страха Ивон не понимала, что несет. Дерзить королю?! Да он убьет ее!

Но король не рассердился; напротив - он раскатисто расхохотался чуть не до слез.

- Черт, - выругался он, отирая глаза. - Вы это говорите мне? Не верю своим ушам! После того, как король явил вам свою милость, показал лицо и подарил поцелуй - вы все еще не хотите за него замуж?

- Этого недостаточно, - яростно, словно защищаясь в драке, ответила Ивон.

- Недостаточно? - повторил король вкрадчиво. - А чего будет достаточно?

- На этот вопрос вам не ответит ни один мудрец, - ответила смутившаяся Ивон.

Король улыбнулся. Казалось, он готов был продолжать препирательства бесконечно, но были дела поважнее.