Наследник Драконов. Время любить

Выкованные кузнецом металлические черты навевали мысли о жуткой казни в костре.

«Как Жанна может хотеть выйти замуж за человека, который даже свою свиту украшает масками смертников! - в ужасе подумала Ивон, кое-как поднимаясь на слабые ноги и стыдливо прикрываясь руками от взгляда Фиолетового Стража. Она по-прежнему была одета в одну только нижнюю рубашку, и это было очень неудобно и стыдно.- Король воистину чудовище! Небеса великие и магия, помогите мне!»

- Я твой личный Страж, - меж тем прогудел из-за своей маски Фиолетовый, разглядывая Ивон. - Как и любая королевская невеста, ты будешь под неусыпной охраной. И помогать тебе буду я. Я буду оком, что присматривает за тобой, рукой, что защищает, направляет и опекает тебя. Ты молода, хороша собой, - он критически оглядел ее темные глаза, белоснежную кожу, волосы, темным гладким покрывалом ниспадающие на плечи. - Если ты благородного происхождения, то у тебя есть все шансы понравиться королю. А я тебе стану в этом деле помощником и советником.

«Тюремщиком, надзирателем и палачом, - горько завершила Ивон его речь. - Будет помыкать мной, как дрессированной собачкой! Какая прекрасная королевская забота!»

- И если ты, - невозмутимо продолжал чудовищный страж, - сумеешь добиться расположения Его Величества, это будет огромной честью для меня. Это будет означать, что я верно направил тебя и верно смог раскрыть твой потенциал и твою личность, чтобы король мог заинтересоваться тобой и рассмотреть в тебе именно то, что ему нужно.

- Разве королю нужна моя личность? Он ведь претендует только на мое тело, - горько произнесла Ивон, и тотчас взвизгнула, потому что на ее бедро безжалостно и резко опустился хлесткий стек с ременной петлей, оставляя алую полосу на коже.

- Урок первый, - невозмутимо погудел королевский слуга, глядя, как Ивон со слезам на глазах потирает побитое место. - Не нужно высказывать в адрес короля свои сомнения. Если я что-то говорю о короле, значит, это так и есть. Тебе стоит повзрослеть и отвыкнуть от детских капризов. Будущая королева должна быть мудра, умна и не высказывать слезливых утверждений с целью разжалобить собеседника. Королю нужна личность; королева, под стать ему самому. Сильная, смелая, разумная.

- Но я далеко не такая, - глотая слезы, прошептала перепуганная Ивон.

«Интересно, если я провалю этот отбор, - в панике думала она, - если я не понравлюсь королю, то что он сделает? Отправит меня обратно? Или выгонит на улицу? Ну, не должен же он как-то наказывать меня только за то, что я ему не понравилась! Скорее всего, второе; король не станет возиться с ничего не значащей для него девушкой. И это было бы неплохо. Возвратиться домой, к разъяренной Жанне и матери… Да они просто разорвут меня в клочья! Нет, только не к ним! А врать королю? Притворяться Жанной? Это ли не чистейшее самоубийство?! Особенно если он потом увидит обман и подлог… этот же самый Фиолетовый Страж запорет меня перед королем насмерть».

- А если я не пройду отбор, - произнесла Ивон, - что будет со мной?

- Тебя сопроводят вон из дворца, - невозмутимо ответил Страж. - Но даже не надейся на это. Я приложу все усилия, чтобы именно ты, моя подопечная, победила, - он многозначительно качнул перед лицом перепуганной Ивон стеком. - Я научу и воспитаю тебя.

- Но ведь проигравшие все равно будут! - со страхом выкрикнула Ивон. - А их наверняка тоже будут опекать, обучать и подсказывать им, как себя вести!

- Будут, - невозмутимо ответил Страж. - Но это будешь не ты. Кто угодно, только не моя подопечная. А теперь умой свое лицо, приведи в порядок волосы. Сейчас ты в первый раз предстанешь перед королем.

Глава 2. Король

В довольно хорошо освещенном зале было довольно много девушек. Все они были простоволосы, облачены в одни только нижние рубашки и расставлены полукругом. За спиной каждой из них стояло по Фиолетовому Стражу, и зрелище это было довольно жуткое.

Красавица - и за спиной ее чудовище неопределенного пола и возраста, в темной одежде, наглухо закрывающей всю поверхность тела. На каждом Страже была железная маска, и каждая маска имела свои черты. Своего Фиолетового Ивон безошибочно отличила бы от другого, по высоким резким скулам и узорам на висках, изображающим вспышки молний.

«Подумать только, о каких глупостях начинаешь думать в самый неподходящий момент!» - подумала Ивон.

Она старалась унять свое волнение, отвлечься на что-нибудь, но выходило плохо. Сердце ее колотилось, руки тряслись так, что она не с первого раза смогла убрать падающие на лицо волосы и заправить их за уши.

Оглядев конкурсанток, Ивон поняла, что она здесь не одна такая, которую вытолкали на отбор насильно. Представительниц знатных, но захудавших аристократических семей можно было сразу узнать по лицам, искаженным испугом, по слезам на глазах и по нищенским холщовым рубашкам. Большего обедневшая родня предложить потенциальным невестам не могла; а поправить свои дела за счет короля было превеликое множество. Вот почему Фиолетовый Страж не удивился ее нежеланию выходить за короля…

«Не одна Жанна рассчитывает, что король женится и пустит ее в свою сокровищницу», - подумала Ивон, тайком разглядывая товарок по несчастью.

Были, конечно, и такие невесты, что явно находились тут по желанию. Их тоже сразу было видно.

Это были статные девушки, высокие, стройные, ладные. Их рубашки были пошиты из тонкого батиста и почти не скрывали красоту нежных розовых тел. Волосы королевских элитных невест влажно поблескивали после ритуального купания в теплой воде с медом и молоком, и от таких девиц пахло духами, а не подвальной сыростью.

«Вот же, - думала Ивон, рассматривая гордых аристократок, - и красивы, и знатны. Зачем королю вообще этот отбор? Взял бы любую из этих. Они достойны быть королевами, каждая их них. Ох, хоть бы он так и поступил!»

Фиолетовый Страж за спиной Ивон вдруг зашевелился, кончик его стека уперся в спину девушки, и та обмерла от страха. Она почувствовала себя животным, которое дрессируют, и это было унизительно и обидно до горечи во рту.

Но самое страшное - это беспомощность. Ивон вдруг ощутила чудовищную, унизительную и жуткую беспомощность. Если слуги короля вели себя настолько по-хозяйски, то что же мог сделать сам король? Изуродовать? Изнасиловать? Развлечься, травя собаками? И никто не защитит, никто не придет на помощь. Никто не запретит королю вести себя так, как ему вздумается…

«Вот отчего Жанна не пошла на отбор сама! - задыхаясь от страха, подумала Ивон. - Если б она надерзила королю, ее тотчас же призвали бы к порядку самым жестким образом. И никто бы ее не пожалел; и мать бы отсюда не вытащила. А меня не жаль… Если тут меня изломают и уничтожат, эти двое не расстроятся… Вот цена за мою глупость! Глупая, глупая! Поверила в сладкие слова матери о том, что она соскучилась, о том, что я имею какую-то долю в наследстве! Устала работать и скитаться… Да, я зарабатывала немного, но я была свободна, и никто не мог мной помыкать!»

- Голову выше, - бесстрастно подсказал Страж, неприятно похлопывая Ивон по спине стеком. От этих прикосновений по коже девушки словно катился ледяной холод, острым отточенным лезвием до боли щекоча мышцы вдоль позвоночника. - Ты готовишься стать королевой, а не служанкой. Учись смело смотреть в лицо кому бы то ни было. Расправь плечи. Не думай о наготе. Думай о том, что бы ты хотела, что бы увидели прежде твоей наготы. Достоинство; думай о достоинстве.

«Стоять голышом на всеобщем обозрении и делать гордый вид! - горько подумала Ивон, подчиняясь Стражу. - Однако, они тут затейники!»

Зал на несколько минут наполнился звуками злых взвизгиваний стеков, болезненными криками и всхлипываниями. Каждый Страж пестовал свою подопечную весьма неласково, и Ивон едва не задохнулась от острейшего чувства принадлежности кому-то. Как вещь, как рабыня. Она изо всех сил старалась держать себя уверенно и спокойно, но сердце ее выпрыгивало из груди. И ничего, кроме раздражения и закипающей ненависти по отношению к королю, в душе ее не рождалось.

«Если честно, - с внезапной злостью подумала она, сжимая кулаки, чтобы не раскричаться от ненависти и ярости, глядя, как один из Фиолетовых Стражей жестоко и безжалостно обрабатывает стеком свою подопечную, оставляя на ее руках и плечах алые полосы, - то мне, пожалуй, стоит выиграть этот проклятый отбор! Ведь тогда Жанна на своей шкуре опробует любовь и ласку короля…»

В этот миг раскрылись двери, и Фиолетовый церемониймейстер, торжественно стукнув посохом об пол, громко и отчетливо произнес:

- Его Величество, Железный Король!

Стек неприятно и грубо уперся в затылок Ивон, ероша волосы и едва ли не сдирая кожу, и она покорно склонила перед королем голову и присела в реверансе, когда тот же самый стек чуть стукнул ее по плечу, подсказывая, что перед королем надо быть ниже. Как можно ниже.

От волнения и страха перед глазами Ивон все плыло. Все, что она увидела вместо короля - это темное пятно, отчего-то пронзительно бликующее светлыми, как молнии, вспышками, змеящимися по телу монарха.

Девушки все присели в реверансах, как по команде. Их надсмотрщики-Стражи зорко следили за тем, чтобы позы, в которых девушки замерли перед монархом, были изящны и красивы, и тычки стеков сыпались на несчастных градом.

Ивон не получила ни единого замечания от своего стража; он стоял за ее спиной тихо, и девушка осмелилась поднять глаза и посмотреть на короля.

Что ж, увиденное вполне соответствовало жестокому и страшному образу, который король себе создал.

Это был высокий человек, широкоплечий, и, по всей видимости, сильный, потому что поверх его одежд на нем были черные металлические латы, украшенные узорами из светлых, отполированных до блеска полосок, сплетенных в причудливом рисунке.

Лицо его, как и лица Фиолетовых Стражей, было скрыто железной маской, причудливо сплетенной из черных и белых полос стали.

И глаза - пронзительные, очень светлые, зеленые, поблескивающие в прорезях жуткой маски!

Этот взгляд, казалось, насквозь пронзил Ивон, пробил ее душу так, как копье пробивает грудь и разрывает сердце, и девушка едва сумела устоять на ногах, потому что ей показалось - она больше не сможет есть и пить, дышать и жить без разрешения короля, умеющего укротить любого одним только взглядом прозрачных глаз.

Странная нега разлилась по телу девушки; сейчас ей показалось вдруг, что подчиняться королю, быть его игрушкой, его рабыней, его вещью - это так же естественно, как каждое утро видеть на небе солнце.

«Что со мной?! - в панике думала Ивон, чувствуя, что руки ее становятся ватными и ноги отказываются держать дрожащее тело. - Что это?! Волшебство!? Запретная магия?!»

В зале послышался вскрик; кажется, еще одна девушка осмелилась посмотреть королю в глаза - и упала в обморок. Король не сказал ни слова; он просто отвернулся от лежащей на полу, и ее тотчас подхватили Фиолетовые слуги и вынесли вон.

«Одна уже не прошла, - подумала Ивон, не смея поднять глаз. Все ее существо горело в огне от волнения, и не было пытки страшнее, чем балансировать на грани стража и нестерпимого желания снова посмотреть на страшного короля. - Магия и небеса, отчего же так страшно?!»

Король медленно прошел по кругу, неторопливо рассматривая девушек, склоняющихся перед ним в почтительных поклонах. Ивон слышала, как в напряженной тишине шуршит по полу его роскошная мантия из блестящего черного меха, да как неспешно раздаются его шаги.

Руки короля были затянуты в черные перчатки. Красивые руки; их красоты не могла скрыть даже тонкая выделанная кожа.

И безжалостные - король, рассматривая девушек, небрежным жестом будто отвергал некоторых из них, и Фиолетовые Стражи тотчас выводили конкурсанток, обескураженных таким пренебрежением.

К удивлению Ивон, эта печальная участь постигала не только девушек из небогатых семей; одной из первых король отверг высокую, статную, пожалуй, самую заметную из всех девушку. Она и крикнуть не успела, как на нее, на красивую, на гордую, накинули темный плащ, будто колпак на лампу, туша ее красоту, и утащили прочь.

«Вот это да! - поразилась Ивон, поспешно склоняя голову еще ниже, потому что король подошел к ней так близко, что она могла бы коснуться его рукой. - Какие странные у короля вкусы! Оставил вон ту, замарашку, которая разве что не огрызается, как волчонок, а красавицу с золотыми волосами выгнал прочь!»

Меж тем король остановился прямо перед Ивон, и та почувствовала, как волнение душит ее, наливая жаркой кровью щеки.

- Назови свое имя, - погудел король. Голос его был похож на голос Фиолетового Стража, опекающего Ивон. Только еще гуще, еще ниже, и такой чарующий, что Ивон, будто заколдованная, снова подняла на короля взгляд, не ощущая болезненных тычков стека.

- Ну? - нетерпеливо произнес монарх. В туманной дымке, куда отлетело сознание, Ивон поняла, что просто стоит и смотрит на короля. В его зеленые, прозрачные, порочные и жестокие глаза. Смотрит и не говорит ни слова. - Твое имя!

- Девица Уорвик, - подсказал Фиолетовый Страж.

- Уорвик, - повторил король. Ивон его голос показался удивленным. - Какая древняя кровь… неужто мятежный граф успел оставить наследников?

Теперь Ивон вдруг ощутила нетерпеливые тычки стека в свою спину, и поспешно поклонилась королю.

- Да, Ваше Величество, - ответила она, стараясь, чтобы голос ее не слишком дрожал от страха. - Успел. Моя мать подарила ему троих детей.

Король хмыкнул, как показалось Ивон - весьма неодобрительно.

- Троих, - повторил он. - Эта кровь имеет свойство преподносить неожиданные сюрпризы… я хочу взглянуть на герб на твоей коже. Очень уж неожиданно увидеть потомка рода Уорвиков здесь, да еще и в таком странном качестве.

Он отступил, неспешно стаскивая с руки перчатку, а к девушке тотчас же, как по команде, жутко и быстро, приблизились Фиолетовые.

Ивон взвизгнула, когда Фиолетовые, не церемонясь, сдернули с ее плеча рубашку. С левого плеча. Словно знали, где у нее гербовое тиснение.

Грудь при этом тоже обнажилась, остренький темный сосок было хорошо видно на белизне кожи, и Ивон стыдливо прикрыла его ладонью.

Но на ее запястье лег стек, и, подняв глаза, девушка встретилась взглядом со своим Фиолетовым Стражем. Разумеется, по железному лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Но Ивон показалось, что Фиолетовый даже дышать перестал, и в его глазах пылал призрачный зеленый ад.

Фиолетовый… боялся?!

Или волновался так, что его лоб взмок и капли пота ползли на ресницы?..

Ивон подчинилась; она опустила руку, которой коснулся стек, и король удовлетворенно качнул головой. По всему было видно, что он не хочет возиться с сопротивляющейся девицей, слушать ее слезливые крики и протесты.

Фиолетовые крепко держали Ивон под руки, словно она преступница какая-то - а король это палач, который сейчас выбьет из ее губ признание болью.

И сами приготовления - к чему?! - были какие-то зловещие. Такие ужасные, что Ивон почувствовала, что ноги ее не держат.

«Скорее бы все это кончилось! - молила она. - Он ведь всего лишь хочет взглянуть на эту печать. Не так ли?! Ничего страшного…»

Магия короля скользнула по залу, всколыхнув тяжелые темные портьеры на окнах. Зазвенели железные цепи, скользя по полу, словно живые змеи. Они не коснулись Ивон, но перепуганной девушке показалось - они замерли у ее ног, готовые в любой момент кинуться на нее.

«Вот ужас, - подумала оторопевшая от этих жутких приготовлений Ивон. - Это что, все со мной происходит?»

Фиолетовые завели ее руки ей за спину, и Ивон показалось, что она стоит, прикованная, к столбу.

«Только вязанки хвороста под ногами не хватает», - в шоке подумала она.

Королю поднесли глубокую серебряную чашу с прозрачной водой, и он опустил в нее пальцы, будто омывая руки перед тем, как коснуться Ивон. Но его касание - неожиданно бережное, осторожное, - было не простым прикосновением.

Небрежным росчерком король начертил на обнаженной груди какой-то знак, и Ивон вздрогнула, почувствовав, как магия заструилась по ее телу.

Словно тысяча ладоней одновременно жадно коснулось ее ног, обняла бесстыдно колени, жаждущим теплом прильнула к дрожащим бедрам. На своей груди она ощутила мягкие прикосновения пальцев, как до того касался ее король. Эти невидимые магические пальцы поглаживали ее грудь, разрисовывая ее непонятными, ярко вспыхивающими символами, и Ивон с ужасом поняла, что тонет в потоке прекрасных ощущений, разжигающих в ней страсть.

Магические пальцы трогали ее всюду; они легли на острый сосок, завладели им, чуть сжав его в щепотке, и Ивон прикусила губу от стыда и невероятного, возбуждающего наслаждения.

«Да черта с два они увидят это, - думала она, изо всех сил напрягаясь, сжимая колени и зажмурив глаза. - Пусть лучше думают, что мне больно…»

Однако, это не помогло.

Магические прикосновения не прекратились, а стали еще откровенней, еще раскованней. Ивон, поскуливая, ощущала, что магические пальцы гладят ее бедра высоко, очень высоко, почти касаясь ее лона. Она замирала всякий раз, ощущая на тонкой, как шелк, коже прикосновение в самом чувствительном, в самом нежном и самом потаенном месте, мгновенно наливающемся пульсирующим удовольствием. Но всякий раз ее тайное предвкушение было обмануто; магия ласкала ее до определенной черты, дразня, не касаясь ее лона, и девушка уже едва не выла, чувствуя то, чего никогда не ощущала с такой ясностью и с такой яростью - неудовлетворенное желание.

Магические пальцы ласкали ее соски; они то сживали их и оттягивали, то нарочно прижимали сильнее, вжимали в мякоть груди и массировали, рисуя бесконечные спирали, отчего у Ивон круги плыли перед глазами.

Невесомыми прикосновениями, колющими сотнями игл магия касалась возбужденных острых сосков, и Ивон вздрагивала, потому что наслаждение пронзало ее вспышками, точными стрелами насквозь.

Ей чудилось, что голодные губы припали к ее часто вздымающимся ребрам и целуют, горячими языками слизывают выступивший пот. Накрывают мякоть ее груди, вцепляются в натертые, ставшие невероятно чувствительными соски, посасывают их, покусывают, мучая девушку, заставляя ее балансировать на грани острейшего стыда и невероятного, колдовского наслаждения.

«Никогда и ни за что, - думала Ивон, умирая от стыда, когда почувствовала, как магический бессовестный палец наконец вкрадчиво добрался до ее лона и чуть постукивает по набухшим мокрым губам, готовым раскрыться навстречу ласке. - Они и догадываться не должны, как мне… хорошо…»

От очередного бессовестного прикосновения она дрогнула, непроизвольно разведя колени, и магия коснулась ее там - где жаждало и горело больше всего. На клиторе; на мокрых губах, затем на девственном, закрытом входе. Вкрадчивое и долгое касание, стирающее разум, возносящее дух к небесам, заставляющее девушку дрожать всем телом.

Ивон не сдержалась.

Она ахнула, чувствуя первый спазм, который выжимал ее тело, и магия ухватила ее жестче, до боли, словно нетерпеливый любовник. Теперь Ивон ощутила, как ее оглаживают прямо меж ног, как что-то проникает в нее, жестко, глубоко, так, что перехватывает дыхание.

Это было так бесстыдно и развратно, что девушка на миг потерялась.

Мысли ее перепутались, ужас, стыд, удовольствие - все смешалось в ее голове, растворяя ее способность думать и адекватно реагировать на происходящее.

А еще король… его прозрачные зеленые глаза следили за каждым движением девушки, и ей, в ужасе отвечающей на его внимательный безжалостный взгляд, казалось, что это не магия ее сводит с ума, а он берет ее жестко, сильно, страстно и властно. Наслаждаясь каждым ее всхлипом, каждым ее вздохом. Каждым мигом власти над ее беззащитным трепещущим телом.

Насильно.

Вот почему она в таком смятении - ей показалось, что мужчина взял ее насильно. И все, что с ней происходит - это так необычно, дико и странно, что она готова выпрыгнуть из собственного тела и умереть.

Последний толчок в ее тело было так силен, что у нее дыхание перехватило, и Ивон уже не смогла сопротивляться сладким спазмам, что навалились на ее тело и выкрутили его в сладкой пытке. Она дернулась, словно мученица на костре, и с ее обнаженного плеча блеснула ослепительная белая вспышка.

Раздался воинственный клекот, рука короля взметнулась, защищаясь - и почти тотчас же опустилась. И магия схлынула с Ивон, оставила ее в блаженном покое.

Девушка, обессилев, повисла на руках удерживающих ее Фиолетовых, а на темном рукаве короля, вцепляясь в толстую ткань его богатой одежды когтями, сидел ослепительно - белый сокол. Порождение магии.

Те непонятные узоры, что магическим тиснением были выдавлены в коже девушки, сложились в хищную птицу, что совалась с ее плеча наказать ее обидчика.

Но короля он отчего-то не тронул; напротив - король держал птицу так, словно был ее хозяином, и сокол смотрел на него яростным взглядом, воинственно раскрыв клюв.

- Да, - произнес король, рассматривая птицу, ероша перья на ее груди. - Девица не лжет, она действительно потомок графа Уорвика. Надо же, какой сюрприз… Не думал, что он найдет в себе силы оставить после себя ростки жизни. Но я вижу, она без сил. Отведите девушку в ее покои. Ей нужно прийти в себя.

- Я выбыла? Выбыла из отбора?!

Голос Ивон испуганно дрожал, и она сама не могла понять, отчего ее так пугает эта перспектива, которой она еще совсем недавно желала всем сердцем.

Раньше ей казалось, что проигрыш и ее позорное изгнание из дворца - это оптимальный выход из сложившейся ситуации. Не придется лгать, не придется подвергаться опасности, и возвращаться к матери и Жанне не придется тоже. Но теперь… припоминая свой стыд и оглушительный ужас, магические ласки и взгляд короля - пронзительный, проникающий в самую душу и ласкающий ее так же, как прикосновения невидимых магических пальцев, - Ивон вдруг поняла, что жаждет этого еще.

Этого бьющего через край удовольствия и взгляда, который, казалось, упивался ее удовольствием, который подмечал самую крохотную тень эмоций, выписывающихся на лице Ивон. Странная магия… Ивон поняла, что ощутила себя единым целым с королем. Он проник в ее разум, в ее кровь, завладел всем ее существом, занял все ее мысли.

И теперь девушка с содроганием думала о том, что ей, вероятно, придется покинуть дворец и никогда больше не видеть его - зеленоглазого короля.

- Нет, - глухо ответил Фиолетовый. И замолчал, словно слова давались ему с трудом.

Ивон приподнялась на ложе и осмотрелась.

После испытания, что устроил ей король, Фиолетовые принесли ее сюда - в небольшую комнату, роскошно и богато убранную, и почтительно уложили на пышную постель. Перина была невероятно мягкая, и Ивон даже подумала, что даже в доме своей матери она не спала на более мягкой и удобной постели. Там ее местом был продавленный старый тюфяк…

А тут - надо же! - белые простыни, взбитые подушки. Окно с прозрачными стеклами, тонкие драпировки, изящная мебель, шкатулки у роскошного зеркала… и личный Фиолетовый Страж, который отчего-то стоял к ней, к Ивон, спиной, разглядывая что-то за окном так напряженно и неотрывно, будто от этого зависела его жизнь. Плечи его были напряжены, а руки тискали стек с такой силой, что едва не переламывали его пополам.

- Король оставил меня здесь? Я прошла испытание? - осторожно спросила Ивон, наблюдая, как стек опасно изгибается, зажатый в дрожащих пальцах, затянутых в фиолетовые перчатки.

- Да, - ответил Фиолетовый. Голос его был спокоен, глух и ровен, но Ивон заметила, что плечи его вздрогнули, словно этот самый стек нещадно полоснул его по коже.

- Король остался недоволен тобой? - осторожно спросила Ивон.

- Нет, - снова кратко и словно нехотя ответил Фиолетовый.

- Тогда что с тобой? - удивилась Ивон. - Ты выглядишь так, будто тебя наказали.

- Ты понятия не имеешь, как я выгляжу, - внезапно огрызнулся Фиолетовый, круто разворачиваясь к девушке и встряхиваясь, избавляясь от гнетущего оцепенения. Его опущенные плечи расправились, он гордо вскинул голову. Его железная маска неприятно блеснула, и Ивон показалось, что из живого человека Фиолетовый снова превратился в бездушного металлического болвана. - И на твое счастье, понятия не имеешь, как выглядит наказанный королем человек. Но к делу; ты с честью выдержала испытание, король остался тобою доволен, а потому он дарует тебе право участвовать в отборе дальше и предоставляет тебе апартаменты, приличествующие королевской невесте. Здесь есть все, - Фиолетовый обвел комнату жестом, - что тебе понадобится. Перемена белья, горячая вода, одежда, - он отступил к шкафу, открыл лакированную дверцу, и потрясенная Ивон увидела платья из дорогих тканей, алый атлас с черным отливом и бархат. - Драгоценности, приличествующие твоему статусу, - Фиолетовый небрежно раскрыл несколько шкатулок, и у Ивон в глазах зарябило от обилия камней и золота. - Завтра тебя ждет новое испытание, поэтому ты должна быть готова. Король должен увидеть не голую замарашку, - Фиолетовый указал на жалкую рубашку Ивон, - а девицу из приличной семьи. И помни: никакой магии. Никаких порталов домой, к родным. Ни единого пасса рукой, пока тебе не разрешат - а не разрешат тебе еще очень долго. Король оказывает тебе доверие. Он принимает тебя в своем доме. Он является перед тобой без охраны, и не отгораживается защитным куполом. И тебя под замок не сажает. Так будь добра, оправдай его надежды. Иначе тебя ждет суровое наказание.