Наследница Авторитета. Под запретом.

— Я разговаривал с Булатом. А после вернулся на работу и… — он замолчал на секунду, подбирая слова. — В общем, я подумал: я не должен был рассматривать тебя как рычаг воздействия на твоего отца. Чтобы поквитаться с ним, мне не нужно прикрытие в виде женщины, поняла? Я сам справлюсь.

Аида всматривалась в лицо мужчины, но не совсем понимала, о чём он. Слова падали тяжёлые, как камни, но смысл ускользал.

— То есть? — переспросила она хрипло.

— Ты глупая, или прикидываешься? — он отпустил её руку. — Я забрал тебя, чтобы Булат до тебя не добрался — и всё. Можешь не благодарить, Аида. Это не подвиг. На этом всё. С тобой больше хлопот, чем я рассчитывал — ты как кошка, которую засунули в мешок: дерёшься, царапаешься и портишь всё вокруг. А удерживать женщину насильно… — он покачал головой. — Я понял за эту ночь, что не моё это. Поэтому ты немного приди в себя, оглядись. Поживи в этом доме недели две, тут тихо, безопасно. А после иди на все четыре стороны, куда глаза глядят.

— Как поживи? Филипп, я не понимаю, — она моргнула, и в её голосе впервые прозвучала не ирония, а растерянность.

— Ты свободна, — сказал он, и это слово прозвучало так неожиданно, что у Аиды перехватило дыхание. — Чего именно ты не понимаешь? Я говорю по-русски? На вот, — он сунул ей в руку ключи от дома — тяжёлые, на старом железном кольце, — сам же сделал два шага назад, будто боялся, что она кинется на него с поцелуями или с кулаками. — Я хотел помочь тебе, Аида. Честно. Но при этом преследовал и личные интересы — я не святой. Теперь же… я просто помогу тебе, без задней мысли. Когда Булат остынет и ты станешь ему неинтересна — а такие, как он, быстро загораются и быстро гаснут, — ты уберёшься из этого дома.

Аида уставилась на ключи в своей руке: металл приятно холодил ладонь. Потом снова посмотрела на Филиппа — исподлобья, внимательно, будто пыталась прочитать между строк то, что он не договорил.