Артефакт времени и пространства

-Ася… - мысленно повторил я, пробуя это имя на вкус. Оно звучало просто и в то же время загадочно, как и она сама, короткое и какое-то округлое. - А мои соплеменники сказали, зачем? Что им понадобилось в девушке из другого мира?

-Да, - ее взгляд стал серьезным, вдумчивым. - Они превратили меня в живой артефакт.

Это заявление заставило меня насторожиться. В уме сразу же начали складываться обрывки знаний о древних практиках моего народа, о ритуалах, связанных с переносом сущностей и запечатлением энергий.

-Интересно, - сказал я, чувствуя, как в голове складываются кусочки пазла, но полной картины все еще не возникает. - И какой именно? Что ты хранишь?

-Они говорили что-то о времени и пространстве, - она пожала плечами, и это движение заставило мою руку на ее талии непроизвольно сжаться, сильнее прижимая ее к себе. - Честно говоря, я была не в себе тогда. Все произошло слишком быстро. И я не чувствую в себе никаких изменений. Я все та же Ася.

-И правда, что ты к ней пристал? - из столовой появился Арнольд, и в его голосе звучала притворная обида. - Ей поесть надо, прийти в себя. Меня ругал, а сам?

-Прости, Ася, - я почувствовал, как по коже, обычно прохладной, ползет непривычный, жгучий румянец. - Действительно, я веду себя неподобающе. У нас впереди неделя пути, успеем обо всем поговорить.

Я внес ее в столовую и поставил на пол, ощутив странную пустоту в руках, будто я лишился части собственного тепла. Выданный мной комбинезон идеально облегал ее тело, подчеркивая каждую линию, каждую округлость, и ткань казалась живой, вторившей каждому ее изгибу. В разрез на груди виднелась тень между грудями, глубокая и манящая, и этот вид гипнотизировал, заставляя забыть обо всем на свете. Мы оба, словно завороженные, смотрели на нее, на эту картину пробуждающейся женственности. Первым очнулся я, силой воли оторвав взгляд от ее груди.

-Арнольд, чего встал? - мой голос прозвучал резче, чем я планировал, срываясь на низкие, почти рычащие ноты. - Неси еду!

Арнольд сглотнул, провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль, и кивнул, его глаза все еще были прикованы к Асе.

-Уже бегу. Ты успел узнать имя нашей гостьи?

-Меня зовут Ася, - опередила меня она, и ее улыбка, обращенная к Арнольду, вызвала у меня внезапный, ничем не обоснованный укол ревности.

-Присаживайся, Ася, - Арнольд отодвинул стул с таким видом, будто это был трон. - Надеюсь, полет на нашем корабле тебя не разочарует.

Она села, и движение было плавным и грациозным, несмотря на недавнюю слабость. Арнольд, проходя мимо, наклонился и шепнул мне на ухо, его дыхание было горячим и назойливым:

-А я смотрю, тебя тоже на нее потянуло. Не такой уж ты и бесчувственный, а?

-Не неси чепухи, - буркнул я, отходя к столу и стараясь скрыть смущение, которое, к моему ужасу, снова окрасило мои скулы. - Проявляю элементарную заботу о пассажире.

Мне пришлось сесть напротив, чтобы скрыть свое состояние, чтобы скрыть напряжение, сковавшее все мое тело. Хотя все во мне рвалось оказаться рядом, чувствовать исходящее от нее тепло и этот сводящий с ума запах. Арнольд поставил перед Асей несколько тарелок с сублимированным концентратом, который после добавления воды превратился в нечто, отдаленно напоминающее еду. Она с любопытством разглядывала содержимое, слегка наклонив голову.

-А что это? - ткнула ложкой в одну из порций, и кусок желтоватой массы качнулся.

Арнольд наклонился так близко, что его волосы почти коснулись ее плеча.

-Пюре из овощей с птицей, - сказал он, оценивающе принюхиваясь, как шеф-повар, оценивающий свое блюдо. - Фирменное блюдо.

-А почему оно выглядит так… неестественно? - ее нос сморщился.

-Мы месяцами можем быть в пути, - пояснил я, перехватывая инициативу. - Свежая пища не хранится. Используем сублиматы. Воду убирают, остаются питательные вещества. Но не волнуйся, они вполне съедобны и содержат все необходимое для поддержания жизненных функций.

-Ну что ж, - она отправила ложку в рот и прожевала, ее лицо выражало сосредоточенную задумчивость. - Сойдет. Не шедевр, но есть можно. Напоминает картон с приправами.

- Как только представится возможность, я найду тебе настоящей еды, - пообещал Арнольд, расправив плечи. - Сочные фрукты, свежее мясо…

Его слова вызвали у меня раздражение, острое и едкое. Зачем давать пустые обещания, рисовать несбыточные картины? Мы везем ценный груз Архиепископу. Ее придется отдать. Эта мысль, холодная и неумолимая, вызвала у меня странный, почти болезненный протест, как будто кто-то пытался отнять что-то мое. Зачем этому старому фанатику Ася? Что он, погрязший в своих извращенных ритуалах, может сделать с этим живым, хрупким существом? Кроме самого очевидного, похабного и грязного, на ум ничего не приходило. Мысль о том, что его костлявые, старческие руки могут прикоснуться к этой коже, могут осквернить это совершенство, вызвала у меня внезапный, яростный гнев, белого и холодного, как лед в сердце кометы.

Я принялся за еду, стараясь заглушить эти чувства, впиваясь взглядом в безвкусную массу в тарелке, словно она могла дать ответы.

-А у вас здесь можно помыться? - отодвигая полупустую тарелку, спросила Ася, и в ее голосе слышалась усталость.

-Есть душ, - ответил я, поднимая на нее взгляд. - Но сначала допей укрепляющий чай. После гибернации это необходимо для стабилизации метаболизма. Или мне придется тебя сопровождать, чтобы ты не упала в обморок прямо под струями воды.

-Нет уж, - ее щеки покрыл легкий, прелестный румянец. - Я сама прекрасно справлюсь. Давайте ваш чай.

-Чай у нас самый настоящий, - заверил я, наливая ей густую ароматную жидкость из термоса. - Выменял его в прошлой вылазке на одной из нейтральных станций. Там его выращивают в гидропонных оранжереях.

-Кстати, а чем вы занимаетесь? - спросила Ася, согревая ладони о кружку. - Кроме как спасают девушек из параллельных миров?

Мы с Арнольдом переглянулись. Не время и не место раскрывать все карты, пугать ее нашим настоящим ремеслом.

-Мы перевозчики, - быстро нашелся Арнольд, делая беззаботное лицо. - Доставляем грузы между системами. Иногда живые, иногда не очень.

-А я… я ваш груз? - ее взгляд стал изучающим, проницательным, и под этим взглядом я почувствовал себя неприкрытым.

-В каком-то смысле, да, - прокашлялся Арнольд, внезапно заинтересовавшись узором на столешнице.

-И кому я понадобилась? - ее голос стал тише.

-Архиепископу, - без обиняков сказал я, считая, что лучше говорить правду, пусть и горькую.

-Зачем? - в ее голосе прозвучала тревога, и она инстинктивно обхватила себя за плечи, как будто замерзла.

-Понятия не имеем, - пожал плечами Арнольд, разводя руками. - Нам не докладывают. Мы просто исполнители.

-Но я не хочу к этому человеку! - воскликнула она, и в ее глазах вспыхнул огонь. - Информация, которую вложили в меня зувуары, говорит, что он фанатик! Что его ритуалы связаны с болью и страданием!

Ее слова отозвались во мне странным эхом, подтверждая мои самые мрачные догадки. Я и сам не испытывал ни малейшего желания отдавать ее, и это чувство росло с каждой секундой, проведенной рядом.

-А зачем твоим сородичам понадобилось тащить сюда девушку? - с внезапной подозрительностью спросил Арнольд, уставившись на меня. - И с чего это старому извращенцу понадобился такой «цветочек»? Тут что-то нечисто.

-Давайте обсудим это позже, - резко подвел я черту, вставая. Голова шла кругом от противоречивых мыслей и эмоций. - Ты допила? Пойдем, я покажу, где душ. Тебе нужно отдохнуть.

Ася кивнула и встала, поставив пустую кружку. Мы направились к душевой. Она шла впереди, и я не мог оторвать глаз от гибкой линии ее спины, от плавного, почти танцующего движения бедер под тканью комбинезона. Каждый ее шаг был музыкой, от которой закипала кровь. Она была прекрасна, как редкий, дикий цветок, случайно выросший среди металла и проводов. И мы должны были отдать ее. Мысль казалась невыносимой, абсурдной, как предательство.

Я открыл дверь в душевую, и внутрь пахнуло запахом влажности и моющего средства.

-Заходи. Видишь панель? Красная кнопка - горячая вода, черная - холодная. Не перепутай.

-Это я понимаю, - улыбнулась она, и в уголках ее глаз собрались лучики морщинок. - У нас так же. Цивилизация, знаешь ли, и у нас кое-чего достигла.

-И не больше десяти минут, - предупредил я, стараясь говорить строго. - Лимит воды. Корабль не бездонный.

-Поняла. Слушаюсь, капитан! - ее улыбка стала лукавой, дерзкой, и в ее глазах заплясали озорные искорки.

И почему-то в ее устах это прозвучало не как подчинение, а как дерзкий вызов, как тайный намек на какую-то другую, интимную игру. И мысль о том, в каких еще ситуациях она могла бы это сказать, пришла в голову сама собой, яркая и нежеланная. Черт возьми! Мои пальцы сжались в кулаки.

-Иди, - сказал я, отводя взгляд в сторону, в тень коридора. - Я подожду здесь. Если что, зови. Не запирайся на замок.

Она кивнула и скрылась за дверью, и щелчок замка прозвучал как приговор. Вскоре ко мне присоединился Арнольд, прислонившись к противоположной стене.

-Моется? - ухмыльнулся он, сложив руки на груди.

-Да, - ответил я коротко, прислушиваясь к шуму воды, который доносился из-за двери.

-Может, присоединимся? - он сделал вид, что пытается заглянуть в щель между дверью и косяком. - Экономия воды, все дела.

-Ты совсем рехнулся? - я оттолкнул его от двери, и мое движение было резким, злым. - Девушка едва очнулась после гибернации, а ты со своими грязными фантазиями!

-Ладно, ладно, шучу, - он отступил, поднимая руки в знак мира. - Но признай, она тебя цепляет. Сильно цепляет. Я вижу.

-Есть такое, - не стал отрицать я, глядя на запотевшую дверь. - Но она - задание. Мы обязаны выполнить договор. И, кстати, по твоей вине мы ввязались в эту историю.

-Хватит уже это повторять, как заевшую пластинку! - лицо Арнольда помрачнело, веселье с него слетело, как маска. - Думаешь, он не нашел бы других подрядчиков? Мы просто оказались под рукой. А другие, неизвестно, как бы с ней обошлись в пути. Могли бы и не так бережно.

-Мы тоже не ангелы, - мрачно заметил я, чувствуя тяжесть на душе. - Вяжем ягненка на заклание. И притворяемся, что не понимаем этого.

-Мы не отдадим ее, - неожиданно серьезно, почти выдохнул Арнольд. Его глаза горели решимостью. - Я не позволю этому старому ублюдку трогать ее. Ни за что.

-Каким образом? - удивился я, хотя в глубине души тот же вопрос уже крутился у меня в голове. - Нарушим договор? Объявим войну Архиепископу и его культу? У нас одна древняя пушка.

-Придумаем что-нибудь, - упрямо ответил он, сжимая кулаки. - Сбежим. Спрячемся. Что угодно.

-И снова ввяжемся в неприятности, - я покачал головой, но в глубине души, к моему собственному ужасу, почувствовал странное, запретное облегчение. Значит, я не один в своем безумии.

Арнольд не успел ответить. Дверь душевой открылась, вырвавшись из облака пара, и вышла Ася. Влажные волосы темными прядями лежали на плечах, оставляя мокрые следы на ткани. Она была закутана в большое, но все же недостаточное полотенце, а мокрый комбинезон был перекинут через руку.

-Готово! - объявила она, и ее лицо сияло свежестью и чистотой. - Ваш лимит не превысила.

И она сделала шаг. Неуверенный, поскользнувшийся на мокром полу.

И снова ее ноги, ослабленные гибернацией и горячей водой, подкосились. Она не упала, нет. Она рухнула прямо в наши распахнутые, ждущие объятия. Мы оба, словно по команде, рванулись вперед, подхватывая ее. Комбинезон с глухим шлепком упал на пол. А полотенце, не удержавшись на ее влажной коже, соскользнуло, развернулось и упало, вновь открыв нашему взору ее обнаженное, сияющее каплями воды, дышащее жаром тело. Мы оба, словно по команде, резко, почти синхронно вдохнули, застыв на мгновение, и крепче, почти болезненно сжали ее в объятиях, чувствуя, как ее мокрая, горячая, невероятно живая кожа прижимается к нам, к нашей одежде, обжигая нас через ткань, стирая все мысли, все договоры, все разумные доводы.

Глава 6

Ася

Струи душа били по коже, смывая остатки анабиоза и сбивая мысли в клубок противоречий. Горячая вода обжигала, заставляя кровь быстрее бежать по венам, пробуждая каждую клеточку, и это было одновременно и болезненно, и блаженно. Столько всего случилось за эти сутки, что голова шла кругом, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний: авария, боль, синий свет, а теперь - металлические стены чужого корабля и они. Эти двое… Они были слишком хороши, чтобы быть правдой, словно сошли со страниц какого-то фантастического романа. Арнольд - тот, что пошустрее и погорячее, с густыми темными волосами, падающими на лоб непослушными прядями, и глазами цвета расплавленного золота, в которых плясали чертики. Атлет, греческий бог, сошедший с обложки, каждое движение которого выдавало силу и уверенность. Я до сих пор чувствовала на коже жар его ладоней, их шершавую, грубоватую текстуру, и по телу снова побежали мурашки, уже не от воды, а от нахлынувших воспоминаний о его прикосновениях.

А Луар… Он был полной противоположностью - воплощением холодной, почти неземной красоты. Высокий, с плечами штангиста и резким, словно высеченным из мрамора профилем. Его кожа, гладкая и безупречная, отливала легкой, едва уловимой голубизной, а волосы - белоснежные, густые, ниспадающие тяжелыми волнами почти до пояса - могли вызвать зависть любой женщины. В его спокойствии, в его взвешенных движениях, чувствовалась опасная, сдерживаемая сила, словно у хищника, затаившегося в засаде.

С сожалением я выключила воду, вспомнив о лимите, который мне установили. Вытерлась грубым, но впитывающим полотенцем и, подойдя к запотевшему зеркалу, провела по нему рукой, расчищая участок для отражения. И замерла, не в силах издать ни звука.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. В ней угадывались мои, Асины, черты, но доведенные до какого-то невероятного, безупречного идеала, отшлифованные неведомой рукой. Исчезла вечная, подростковая худоба, уступив место соблазнительным, плавным изгибам: упругим, округлым бедрам, тонкой, изящной талии и высокой, пышной груди, которая так привлекала взгляд Арнольда. Волосы, когда-то мышиного, невыразительного цвета, теперь сияли ярким, живым блондом с золотистыми бликами, будто в них застряли частички солнца. Лицо… черты стали утонченнее, аристократичнее, нос - более изящным и прямым, а губы - соблазнительно пухлыми, будто готовыми к поцелую. Одни только глаза остались моими - большими, ярко-голубыми, обрамленными густыми, темными ресницами. Теперь я понимала, что сводила их с ума не просто так, не только фактом своего внезапного появления. Зувуары не просто «вставили» в меня артефакт - они пересобрали меня, как куклу, вылепили из глины новое тело, наделив его неестественной, почти болезненной привлекательностью.

Я простояла у зеркала добрых десять минут, водя пальцами по новым контурам своего лица, пытаясь принять свое новое, чужое отражение. Это была я, и в то же время - не я. Пора выходить, Луар наверняка заждался, а стоять в промозглом коридоре ему вряд ли было приятно. Завернувшись в полотенце, с трудом прикрывавшее самое главное, и взяв в руки мокрый, неприятно холодящий комбинезон, я вышла. И тут же, едва сделав шаг, мокрые ступни поскользнулись на полированном, скользком полу. Я полетела вперед, прямиком в их ожидающие, как выяснилось, объятия.

Опять! Я что, нарочно падаю, чтобы привлечь их внимание? Но странное дело - в глубине души, в самой потаенной ее части, мне… нравилось это. Никогда в жизни меня не держали так крепко, с такой жаркой, почти животной силой, с таким немым восхищением. Да и держали-то меня до этого разве что врачи, да и то в сугубо практических целях.

- Ася, - с хрипотой, полной неподдельной страсти, прошептал у моего левого уха Арнольд, и его горячее дыхание обожгло кожу.

Его ладонь, широкая и твердая, скользила по моей мокрой спине, зажигая на своем пути крошечные звездочки, а с другой стороны то же самое, но с иной, прохладной нежностью проделывала твердая, уверенная рука Луара. Блондин молча, сдерживая дыхание, уткнулся лицом в мои влажные волосы, и я почувствовала, как напряглись, закаменели мышцы его рук - он изо всех сил пытался сдержаться, обуздать нахлынувшие чувства.

- Эй! Отпустите! - мой возглас прозвучал слабее, менее убедительно, чем я хотела, больше похоже на жалобу, чем на приказ.

- Сейчас… - горячо, прерывисто выдохнул Арнольд, и его губы, обжигающе горячие, коснулись кожи у ключицы, собирая капли воды, и это прикосновение отозвалось глубоко внутри, заставив все тело сжаться в сладком предвкушении.

В тот же миг Луар, словно сорвавшись с цепи, поддавшись общему порыву, прикусил мочку моего уха, и острая, щемящая боль смешалась с непривычным наслаждением. Нет уж! Так дело не пойдет! Я резко, со всей силы рванулась, выскользнула из их объятий, почувствовав, как полотенце едва не соскочило, и, подхватив его, снова, уже дрожащими руками, обернула вокруг себя, создавая хоть какую-то защиту.

- Все, шоу окончено! - заявила я, стараясь говорить твердо, вкладывая в голос всю решимость, на которую была способна, хотя ноги все еще подрагивали.

Луар встряхнул головой, словно выныривая из глубокого, темного омута, его ледяные глаза были полны смятения. Арнольд просто закрыл лицо ладонью, его плечи вздымались от тяжелого, неровного дыхания, выдавая внутреннюю борьбу.

- Прости, Ася, - голос Луара был низким, сдержанным, но в нем слышалось напряжение. - С нами творится нечто… неподобающее, выходящее за рамки приличий. Видимо, Арнольд прав - мы слишком долго были без женского общества. И твоя красота действует на нас как алкоголь.

- Луар скромничает, - глухо, сквозь пальцы проговорил Арнольд, не открывая лица. - Ты просто невероятна. Невозможно сохранять хладнокровие, когда на тебя смотрит такое совершенство. Особенно когда оно само, по собственной воле, падает в руки. Это выше наших сил.

- Постараюсь впредь не предоставлять таких возможностей, - сухо, с легкой насмешкой ответила я, чувствуя, как краска заливает щеки. - Если вы покажете, где я могу одеться и прийти в себя, буду признательна. Мне кажется, нам всем нужно немного остыть.

Пока они вели меня по узкому, слабо освещенному коридору, мне показалось, что их слега пошатывает, будто они пьяны. Или это мне, еще не до конца пришедшей в себя, мерещилось? Но нет, их шаги были не такими уверенными, как раньше, а плечи чуть ссутулились.

- А ваш корабль… он сам управляется? - поинтересовалась я, чтобы разрядить напряженное, густое молчание, повисшее между нами.

- Полностью автоматизирован, - ответил Луар, и его голос снова обрел привычную ровность, словно он ухватился за эту техническую тему, как за спасательный круг. - Я задал курс на точку рандеву. Сирена оповестит, если что-то пойдет не так или если нас попытаются атаковать.

- Не переживай, красавица, - Арнольд снова обрел дар речи, и в его голосе, хоть и с трудом, вернулись привычные нотки легкомыслия и бравады. - Мы долетим в полном порядке. Я лично оснастил этот корабль лучшим, что можно было достать на черном рынке трех секторов. Он видал виды, но еще ни разу нас не подвел.

Они ввели меня в небольшую, но на удивление уютную каюту. Помимо узкой, но выглядевшей удобной кровати, здесь был небольшой складной стол, одно кресло и встроенный в стену шкаф с матовой дверцей.

- Это твоя каюта, - сказал Луар, останавливаясь на пороге. - Пока ты с нами. Здесь есть все необходимое. Зеркало в шкафу, если захочешь еще раз себя рассмотреть, и чистая одежда на полках - подберешь что-то по размеру.

- Отдохни, - мягко, почти по-отечески добавил Арнольд. - Приди в себя. Позовем, когда будет ужин. Постараемся найти что-то повкуснее сублиматов.

- Приятного отдыха, - коротко, отрывисто бросил Луар и, взяв Арнольда за локоть, буквально вытащил его из каюты, притворив за собой дверь с тихим щелчком.

Я тяжело, как мешок, опустилась на прохладное покрывало кровати. Почему Луар вдруг стал таким холодным и отстраненным? Неужели я его чем-то задела своим сопротивлением? Или причина была в чем-то другом, более глубокой, в той внутренней борьбе, которую он так яростно пытался скрыть?

Откинувшись на спину, я уставилась в матовый потолок, откуда лился мягкий, приглушенный свет. Что ждет меня впереди? Куда мы летим? В памяти снова, словно навязчивый кошмар, всплыл образ Архиепископа, вложенный зувуарами, - худое, аскетичное лицо, горящие фанатичным огнем глаза. Сомневаюсь, что его планы на меня столь же невинны, как у моих провожатых. Скорее всего, они куда более мрачны и опасны.

Мысли невольно поплыли к Земле, к дому, к той жизни, что осталась позади. Но воспоминания были обрывочными, как старые, выцветшие фотографии, лица родных - размытыми, нечеткими. Значит, зувуары все же покопались в моей голове основательнее, чем я просила, приглушив остроту потерь. Наверное, так и правда лучше, иначе я бы просто сошла с ума от тоски. Острой, режущей боли по дому я не чувствовала, лишь глухую, фоновую печаль, как заживающую, но все еще ноющую рану.

И снова, по замкнутому кругу, мысли вернулись к ним. К этим двум таким разным мужчинам, в чьих руках сейчас находится моя судьба. Арнольд - милый, простодушный, но слишком импульсивный и прямой, как удар кулаком. Луар - сдержанный, закрытый, пытающийся казаться ледяной глыбой, но в чьих глазах я успела мельком увидеть бурю. Но какие у него руки… сильные, уверенные, и этот запах, что исходил от него - морозной свежести, хвойного леса и чего-то дикого, неизвестного…

Не могу врать себе, притворяться равнодушной - они оба мне нравятся. Каждый по-своему, каждый затрагивает какие-то разные струны в моей душе. Но все это, все эти зарождающиеся чувства, бессмысленны и обречены. Совсем скоро, через несколько дней, я исчезну из их жизни, став всего лишь мимолетным, странным эпизодом, историей, которую они, возможно, будут рассказывать за кружкой какого-нибудь инопланетного пойла. А что ждет меня дальше, за порогом их корабля? Останусь ли я вообще в живых, выполнив свою загадочную миссию? Кто знает, что задумал этот Архиепископ, и какую роль в его планах отвели перекроенной зувуарами девушке из другого мира.

Глава 7

Арнольд

Внутри у меня все еще бушевало, как в реакторе корабля при форсаже. Каждое воспоминание о ее теле, о том, как она вышла из душа, мокрая, сияющая и почти обнаженная, заставляло кровь приливать к вискам и пульсировать в самых потаенных уголках сознания. Луар, конечно, тоже попал под ее чары - я видел, как темнели его обычно спокойные, ледяные глаза, когда он на нее смотрел, как сжимались его челюсти, выдавая внутреннюю борьбу. Мы оставили Асю в его бывшей, а теперь ее каюте и молча сидели в столовой над остывшим чаем, который стоял нетронутый, как памятник нашему общему смятению.

- Не стоит быть с ней так сурово, - нарушил я наконец гнетущее молчание, ворочая тяжелую кружку в руках. - Девушка напугана, одинока и заброшена в совершенно незнакомый мир. Ей нужна поддержка, человеческое участие, а не твоя зувуарская холодность и отстраненность.

- Я прекрасно вижу, в чем заключается твоя «поддержка», - усмехнулся Луар, отпивая из чашки маленький, почти церемонный глоток. - И где она может привести. Нам скоро придется ее отдать, Арнольд. Это не обсуждается.

- А может, не отдадим? - бросил я, и слова сорвались с губ сами, прежде чем мозг успел их проанализировать. - Может, найдем другой выход?

- И что тогда? - его взгляд стал жестким, как титановая броня. - Бежать не только от федералов, которые и так нас ищут, но и от всего ордена Архиепископа, от его фанатиков-убийц? Мы дали слово. Договор есть договор.

- Я не могу с этим смириться, - упрямо пробормотал я, уставившись в темную жидкость в своей кружке. - Не могу просто так отдать ее, словно вещь.

- Твое дело, - он отмахнулся, словно смахивая невидимую пылинку с рукава. - Но меня в это безумие не втягивай. У меня нет желания закончить свои дни в подвалах его дворца.

- Но она и тебе нравится, - не удержался я, желая задеть его, вывести из равновесия, найти слабое место в его броне. - Я вижу, как ты на нее смотришь. Ты не из железа, как ни стараешься казаться.