Белоснежка. Мои булочки тебе не достанутся!

В этого… фанфарона с голой задницей и обворожительной улыбкой!

В этого… проходимца, любителя блестяшек!

— Я тебе покажу! — пыхтела Белоснежка, яростно пририсовывая очередному портрету Анри черную бороду.

Но рука ее дрожала, и вместо густого и безобразного веника карандаш любовно выводил аккуратную эспаньолку.

— Беда-а-а, — чуть не плакала Белоснежка, и ее рука сама собой окружала портрет Анри целым облаком сердечек.

Она провела за этим занятием целых два дня, и даже от обеда отказалась, вот!

Ну, положим, обед Белоснежка не стала есть потому, что без Вкусночихи он был пресным и совсем невкусным.

Повар рвал и метал, в том числе и волосы на голове; его заказ секретного ингредиента для королевского стола должен был прийти еще не скоро, а без него…

Впрочем, Королева снова села на диету перед балом и ела только приготовленные на пару брокколи. А Король так расстроился из-за Белоснежки, что и не заметил, что с обедом что-то не так. Так что никто и ничего Повару не сказал.

И, разумеется, венценосные родители были осведомлены, что Белоснежка поссорилась с гостями.

Злые языки и добрые наушники донесли Королю и Королеве о том, что девушки смеялись над принцессой. И что один из приглашенных принцев стал свидетелем этих издевательств, тоже рассказали.

О том, что Белоснежка угостила гостей помоями, наушники почему-то смолчали. Сами гости, обожравшиеся рыбьих голов, заперлись по своим комнатам и тоже не выходили пару дней. Нажаловаться на Белоснежку, а значит, и признаться, что они ели свиньячью еду, девушки просто не могли.

Было ужасно стыдно.

Что с ними происходило в течение этих двух дней — никто не знает, но, говорят, оттуда доносились какие-то протяжные, странные звуки, словно жаба-бас разминала горло перед оперной партией.

Кво, кво-о-о-о… квоу-у-у-э-э-э…

— Бедная моя беззащитная девочка, — всхлипывал Король, а Королева капала ему валерьянки. — Итак комплексует, а тут еще и эти насмешки! И юноша услышал… Может, улыбнулся, а она-то восприняла, как смех над собой! Как думаешь, из-за этого она заперлась у себя и не выходит второй день?

— Очень может быть, — произнесла Королева, сдвинув очки на кончик носа и пристально рассматривая содержимое стакана, в который капала успокоительное.

Король вдруг замер, как громом пораженный, и вскинул горящий взгляд на Королеву.

— Слушай! — с жаром зашептал он. — Так может, он, этот юноша, ей понравился?! Поэтому такая острая реакция?! Ну, второй день не ест! И пиццу, пиццу не заказывает ведь! А?!

— Очень, очень может быть, — многозначительно протянула Королева и вручила стакан с валерьянкой Королю.

— Черт знает что, — выругался Король. — Ссоры, насмешки, квакающие сутки напролет жабы… Мы что, пригласили этого… Лягушонка из колодца? Да он, как будто бы, женат. Тогда совершено непонятно, кто это так отвратительно квакал всю ночь подряд! А еще дворец наводнили какие-то темные личности. Гомо… гомоепаты.

— Гомеопаты, — поправила Королева.

— Да! И манулы…

— Мануалы, — поправила Королева. — Все ясно, массаж будут делать.

Король, цокая зубами о край стакана, выпил воду. А Королева, почесав подбородок, многозначительно хмыкнула.

— А это мысль, — пробормотала она. — Это отличная мысль! Почему я раньше не додумалась до этого? Пригласить мануального терапевта Белоснежке… пусть проведет десяток сеансов массажа, глядишь, и умнет ее жирок… И диетолога неплохо бы подключить, раз уж она отказывается от привычной еды. Совсем-то не есть тоже нельзя! Яблочная диета сейчас очень, очень в моде! Глядишь, к балу они приведут ее в порядок, и этот юноша, ну тот, что вроде как ей понравился, не станет над ней смеяться…

***

Королева строго оглядела рыжебородого, квадратного, как любой и всякий из гномов, коротышку и неодобрительно хмыкнула. Его вид не внушал ей доверия.

— Так значит, — медленно произнесла она, в десятый раз сдвигая очки на кончик носа и рассматривая гнома поверх них, — вы и есть самый лучший специалист-массажист? Нужно кое-что умять до каменной твердости в кратчайшие сроки. Ну, вы понимаете.

— Поподробнее, — брутально рыкнул новоявленный массажист, похлопывая по широкой ладони почему-то вантузом.

— А это что такое у вас?..— поинтересовалась Королева.

— Новомодный массажер, — хитрым и подлым, полным лжи голосом произнес гном, хотя и дураку было понятно, что это вантуз. — Уминает, отсасывает, присасывает, увеличивает. Если речь идет о губах, конечно.

И гном сделал губы уточкой для наглядности.

…Поутру Королева не поленилась, дала объявление в «Королевский вестник», и первым, кто откликнулся, был именно этот гном.

Откровенно говоря, он был и единственным откликнувшимся. Главным образом потому, что выкупил весь тираж свежей газеты и сжег его, устранив таким образом всех потенциальных конкурентов-лекарей.

Это уже свидетельствует о находчивости претендента, не так ли?

Но отнюдь не о его квалифицированности.

— А могу я взглянуть на ваши рекомендации? — голос Королевы стал чуточку стервозным, потому что ее разум напрочь отказывался верить в то, что лохматый рыжебородый коротышка в потрепанных клетчатых штанах с зеленой заплаткой на заднице и с новешеньким розовым вантузом — это самый лучший специалист в нужной ей области.

— Извольте! — сурово гаркнул гном, сдвинув лохматые брови так, что глаз стало не видно. Ничуть не смущаясь и не тормозя, он полез волосатой ручищей за пазуху и извлек целую кипу солидно выглядящих бумаг. — Отзывы от лучших домов королевства!

— Хм, хм, — произнесла Королева, перебирая слегка потрепанные листки.

«Они отпечатаны довольно неплохо, — отметила она про себя. — Даже, если так можно выразиться, профессионально и аккуратно! И снабжены даже какими-то яркими иллюстрациями с видами лесов и аккуратных красивых домиков, но…»

Все они были отпечатаны на гномьем языке, и Королева ни слова не понимала из написанного.

Но гном держался так уверенно и сурово, так прямо, не мигая, смотрел в глаза Королеве, что та спасовала и предпочла поверить, чем переспрашивать лишний раз и нарываться на гномьи суровые объяснения.

Откровенно говоря, она постыдилась выглядеть невеждой в глазах сурового целителя.

— Диплом, — пояснил гном, когда Королева заострила внимание на одном из листков. На нем что-то было написано с использование красной краски и со множеством восклицательных знаков.

— Понятно, понятно, — протянула Королева, возвращая гному его бумаги и покашливая. Ее сердце чуяло какой-то подвох, но какой?! — А как вас зовут, милейший?

— Ромео, — отчеканил суровый гном, преспокойно пряча кипу бумаги за пазуху.

Врать Ромео было не в первой.

Он, не моргнув глазом, сказал бы, что оставил по ошибке нужные документы дома, если б вскрылся обман. Ибо Королеве были предъявлены вовсе не диплом и не рекомендации, а вырезки из старых гномьих газет, кои Ромео использовал в гигиенических целях под кустиком во время своих странствий.

Странствовать Ромео направился, когда решил, что работа в хозяйском доме слишком утомляет его и не приносит ни почета, ни славы, каких он заслуживает. Нянчить детишек — что это такое! Это никуда не годится для смелого и бравого гнома!

Поэтому однажды солнечным утром Ромео, вместо того, чтоб варить кашу и подтирать детские задницы, увязал в узелок свои парадные штаны, кое-какие сбережения, и пустился в бега по подсолнечному полю, вдоль реки.

Долгие странствия тоже не принесли желаемого. Ни славы, ни богатств, ни почета. Признаться, за ту неделю, что Ромео провел вдали от дома, он порядком поиздержался и проголодался, потому что ввязывался в любые авантюры, что ему подворачивались на пути, тратя припасенные деньги налево и направо.

В основном на аттракционы в парках развлечений и на сахарную вату.

Вкус свободы ударил ему в голову, опьянил не меньше пива, которое плескалось в его походной фляжке, и Ромео и глазом не успел моргнуть, как остался буквально с голым задом.

Единственная удача, что ему улыбнулась, это был выигрышный лотерейный билет. Он принес гному вантуз, отличный розовый вантуз из мягкой и слегка липкой вонючей резины, но, к сожалению, не принес ни золота, ни даже еды.

И тогда Ромео решился на очередную авантюру, на подлог и обман.

И так попал во дворец.

— Итак, задание не из простых, — произнесла Королева, нервно хрустя тонкими узловатыми пальцами. — Нужно привести в порядок к балу принцессу, Белоснежку… если вы понимаете, о чем я. Полнота, излишняя полнота, и… словом, сейчас сами все увидите.

Королева щелкнула пальцами, расторопные слуги вкатили огромное Зеркало на скрипучих колесиках, накрытое расшитым серебром покрывалом.

— Кто на свете всех милее, всех румяней и белее, — произнесла Королева, привычно вводя голосовой пин-код и стаскивая с Зеркала ткань.

— Найдено ответов по запросу: два, — дежурным голосом отозвалось Зеркало. На его блестящей глади вспыхнуло изображение Белоснежки, ее наливных румяных щек, и снизу, как бы выдавливая основного кандидата в самые румяные, наползло изображение самой Королевы. — Белоснежка всех румяней и белее. Насчет миловидности… хм, дайте подумать. Нет, Белоснежка, определенно, мила, но под толстым слоем жира этого не видно.

— Ну, вот опять, — трагическим шепотом произнесла Королева, устало прикрывая глаза и потирая лоб рукой. — Мнение экспертов!.. Откуда ж взяться у Белоснежки уверенности в себе, если Зеркало-эксперт говорит ей такое?! Раз за разом! А она, непослушное дитя, упрямо смотрится и смотрится в это зеркало, надеясь на то, что ей скажут что-то иное!

— Родительский контроль ставить надо! — язвительно заметил невоспитанный гном.

Меж тем Зеркало взяло Белоснежку крупным планом, заострив внимание на ее филейной части, и у гнома от изумления борода расплелась и встала дыбом.

— Ого-го! — завопил он в полном восторге, сверкая голубыми, как небо, глазами, когда до него дошло, что уминать нужно именно эту часть. И у него есть верный шанс прикоснуться к этому прекрасному филею. — Вот это ляж!.. О ля-ля, я хотел сказать, — тут же поправился он. — Манифик! Белиссимо!

— Оно самое белиссимо на все королевство, — мерзким голосом подтвердило зловредное Зеркало. — Но беллисимость этих о ля-ля не придает принцессе привлекательности.

— Да что ты понимаешь в женщинах! — теряя свою непоколебимость, яростно орал гном, размахивая кулаками. Открывшиеся монаршие виды потрясли его до глубины его гномьей души, глубокой, как угольная шахта. — Бездушное стекло! Это отличные, крепкие ляжки здоровой девки! Не ей надо лечить ее о-ля-ля, а всем экспертам съехавшую кукуху!

Гном снова глянул в Зеркало, и его передернуло судорогой от искреннего восхищения и благоговения перед Белоснежкой. Принцесса ранила его в самое сердце.

— Богиня, — с чувством произнес гном. — Она идеальна и совершенна! Она неподражаема и прекрасна! Она у-ни-каль-на!

— Да-а-а? — изумленно протянула Королева. — Вы так думаете?!

— Я так знаю, — отрезал суровый гном.

— Ваши знания ничтожны в сравнении с мнением экспертов, — высокомерно произнесло Зеркало. — Белоснежка и ее о-ля-ля не вписывается ни в один стандарт красоты. Это никому не нравится!

— Мне, мне нравится! — орал гном исступленно. — Да всей Драконьей Горе это понравится, если провести опрос! Эти вкусы что, не учитываются?! Это довольно странно, однако! Ваши стандарты распространяются не на всех?! Значит, и не ко всем подходят!

— Один это слишком мало, — желчно шипело Зеркало. — А вашу Драконью Гору никто не спрашивал.

— Но и не ноль! А Гору спросите, спросите!

— Вы не эксперт. И никто из ваших кандидатов на опрос не эксперт. И, подозреваю, ваши слова о красоте о-ля-ля Белоснежки не помогут другим оценить ее красоту! Это не нравится, не нравится молодым людям!

— Мог бы и промолчать об этом! — желчно выкрикнул гном. — Не нравится желторотым дур-ракам, зато нравится зрелым и опытным мужчинам!

— Лгать? — высокомерно ответило Зеркало. — Да чтоб покрошилась моя амальгама. Я не обучен этого делать. Все, что я говорю — это чистейшая правда. Я вынужден честно отвечать на вопросы любого, в том числе и принцессы. И я сто раз скажу — некрасиво.

— Вот видите, видите?! — вскричала безутешная Королева.

— А дайте-ка мне полено, — произнес решительный гном. — Я сейчас поправлю мнение экспертов по вновь принятым стандартам!

Зеркало поперхнулось и закашлялось.

— Нет, стойте, — быстро произнесло оно, видя, что гном не блефует и действительно ищет глазами что потяжелее. — Подождите! Действительно, только что пришли обновления… в связи со вновь открывшимися обстоятельствами!

— Боже мой и свежая радуга над холмами, — радостно всплеснула руками Королева. — У вас получилось его переспорить!

— О, в этом я тоже профессионал! — гордясь собой, ответил гном. — Бытовую технику тоже приходилось чинить. Полено — безотказный инструмент, всегда помогает.

По поверхности зеркала пробежала рябь, словно мурашки от ужаса по коже, и на запрос «поклонники Белоснежки» выпали два ответа.

И первым с пометкой «фанат-идолопоклонник» значился гном Ромео. Он был запечатлен в момент кровожадного рева, с вытаращенными глазами и разинутым ртом. Устрашающе, бр-р-р!

А вторым, с пометкой «тайный любовный воздыхатель», всплыл парадный портрет Анри, с короной на голове и с фирменной белозубой улыбкой.

От этого откровения у Королевы глаза на лоб полезли, очки свалились с кончика носа, челюсть отпала и не возвращалась на место.

— Анри-и-и?! — протянула она изумленно. — То есть, Анри?!

— А что Анри? — тотчас насторожился гном-целитель. — Он проявлял к Богине неуважение? Я могу огр-р-реть его своей огромной дубиной. Пр-р-рикажете бить?

— Ах, да зачем же бить, — устало произнесла Королева, усаживаясь на свой трон и потирая виски. — Кого?! Принца?! Дубиной?! Однако, странный вы лекарь, если у вас такие методы в ходу. Это, знаете, однажды вам выйдет боком… Кажется, вы испортили мое Зеркало своим поленом! Зеркало, дорогое, ты ничего не путаешь? Ни Ганс, ни Карл, ни Сержио, ни Максимилиан — именно Анри?..

— Да я его пальцем не тронул, — возмутился гном.

— Ошибки быть не может, — отрезало Зеркало и продемонстрировало Королеве сцену в саду. — Они познакомились, и принц Анри выразил свою симпатию. Лайкнул.

— Но погодите, — произнесла Королева, внимательно рассматривая Белоснежку и Анри в зеркальной глади. — Какая же симпатия! Они ведь, как будто бы, ссорятся?..

— Милые бранятся — только тешатся, — встрял невоспитанный гном. — Вот если бы у него была борода-а-а, а она б за эту бороду его дернула-а-а, я б точно поставил все свои деньги на то, что и она в него втр-р-рескалась по самые уши. Вон как ее разбирает! Ах, хороша, чер-р-ртовка! Какой темперамент!

Признаться, Королева была в смятении.

— Но Анри, — бормотала она растерянно, — самый красивый и самый богатый принц на все королевства! И самый избалованный женским вниманием! Ему не так-то легко угодить. А дела в его королевстве идут так, что он вот-вот станет Королем! Да он практически уже король, отец-то его сильно стар…

— Могу его осмотреть и подлечить, — снова встрял гном. — Короля, в смысле. За отдельную плату. Он у меня мигом забегает, как жеребец! Надо только на ночь привязывать к пяткам нагретые кирпичи.

Но Королева, на счастье гнома, не слышала его варварских рецептов.

— Мы и приглашали-то его без особой надежды, потому что сомневались, а найдет ли он в своем плотном графике свободное время для легкомысленного времяпрепровождения! — бормотала она. Изумление все не отпускало ее. — И тут — он и Белоснежка… Нет, конечно, это большая удача, но…

Королева не знала, что делать, плакать или смеяться.

С одной стороны, симпатия Анри к Белоснежке это был грандиозный, невероятный успех. С другой стороны, Королеве почему-то казалось, что тут кроется какой-то подвох. Она и вздохнуть боялась — так ей казалось, что она может вспугнуть улыбнувшуюся ее падчерице удачу!

— Может, он так искусно притворяется, что ввел в заблуждение даже Зеркало? — бормотала Королева. — Но зачем ему это? То есть, конечно, я понимаю, зачем… Все-таки, Белоснежка принцесса. И два королевства в перспективе это намного, намного больше, чем одно. Но…

— Могу помочь разузнать, что там между ними на самом деле, — снова встрял гном. — За дополнительную плату! Самому жуть как интересно. Но деньги вперед!

Королева с недоверием покосилась на него.

— Белоснежка не все мне говорит! — веско заметила она. — Думаете, с вами она будет откровеннее?

Гном приосанился. Одернул свою подозрительно грязную куртку.

— Я же врач! — напомнил он важно. — Конечно, мне она расскажет все. А я вам.

***

Так как Белоснежка напрочь отказывалась выходить из своей комнаты и кого-либо пускать к себе, пусть даже и врача, да и уговорить ее съесть что-либо тоже не удавалось, было решено взять ее хитростью.

Специально для нее Королева велела в самый кратчайший срок — до обеда, — пошить красивое платье, применив всю магию и все стразы, что есть в королевстве, и заявила, что монарший долг принцессы — выйти к своим подданным и гостям до праздника… на небольшой летний пикник.

— Не бу-у-уду, — бубнила Белоснежка, пока ее облачали в парадный наряд.

Но Королева не слушала упрямые протесты Белоснежки.

— Главное — улыбаться, — давала она наставления падчерице, а саму так и потряхивало от волнения. — Выйдешь, махнешь рукой…

В любой другой день Белоснежка так бы и сделала, радостно помчалась бы на вечеринку в ее честь и махала бы рукой до тех пор, пока она не отвалилась бы. Но теперь…

Издевательские слова Мирабеллы звучали в ее ушах.

Их невозможно было заглушить никакими съеденными сгоревшими пирогами!

Да еще этот Анри!

— Альфонс проклятый! — бормотала Белоснежка, лихорадочно оглядывая себя в зеркало и приглаживая волосы в сотый раз.

Она знала, что Анри тоже будет на этом импровизированном пикнике, и ее трясло не меньше Королевы.

Ей казалось, что зеркала трескаются от отвращения, отражая ее, а слуги как-то особо нервно реагируют на ее новый образ, хотя Королева умиленно складывала руки и ахала, обрадованная преображением падчерицы.

— Мила, мила! — восторгаясь, отметила королева. — Эй, там! Утяните принцессе корсет, вы что, не видите, что он… велик?!

Платье на Белоснежке было вызывающе алого цвета, пошитое так сложно, что походило на распустившийся роскошный цветок гибискуса, сияющий от росы. Пышные юбки во множество слоев довершали это сходство до невероятности.

— Королева. Королева сердец! — бормотала восхищенная Королева, обходя Белоснежку кругом и всплескивая руками.

— Я похожа на истекающего кровью бегемота, — сердито бубнила Белоснежка, рассматривая себя в зеркало. Хотя, откровенно говоря, ей и самой нравилось то, как она выглядит. Обычно красное полнило ее. Но на сей раз ей показалось, что алые волнующиеся шелка удачно скрывают ее полноту и подчеркивают нежный цвет ее лица.

И прыщ потускнел, погас… и совсем его не видно!

— Что за вздор! — рассердилась Королева.— Ты похожа на современную и очень модную и красивую принцессу. Алый цвет – это очень смело и прогрессивно.

— Лучше б розовое, — бледнея от волнения, произнесла Белоснежка. До нее дошло, что на нее все будут смотреть и в таком ярком платье спрятаться не удастся!

— Розовое?! — презрительно хмыкнула Королева, и, ступив к окну, решительно отдернула тяжелую портьеру. А там!..

Весь сад был заполнен гостьями под кружевными зонтиками. И все они, как одна, видимо, желая выглядеть невинно и нежно, вырядились в розовое и воздушное.

— Дорогая, — сияя, произнесла Королева. — Сегодня определенно твой день! Ты будешь блистать поверь мне! Этот день не забудет никто!

***

Королева и гном засели в кустах в засаде и видели, как Белоснежка грациозно спускается с лестницы, накинув на плечи газовый алый палантин. При ее появлении словно солнце сошло в сад, и стало теплее и светлее.

Увидев Белоснежку, ее шелковые черные волосы, гном издал какой-то сдавленный звук и рванул к ней с самым исступленным выражением на лице, на какое был способен. Королева едва успела поймать его за штаны и втащить обратно в засаду.

— Богиня, богиня! — шептал гном, исступленно сжимая свой вантуз, словно солдат — штык. Он готов был разить во имя своей возлюбленной!

— Да, очень эффектно смотрится, — подтвердила Королева, удерживая рвущего Ромео железной рукой за ремень и внимательно рассматривая Белоснежку в свой лорнет. — Но… что это у нее с лицом?! Что за лошадиное выражение?! Она что, издевается?!

Дело в том, что от волнения Белоснежка раскраснелась точно так же, как алели шелка ее платья. Критически оглядывая себя со всех сторон, она почему-то подумала, что ее нижняя губа выпячивается, просто набухает на глазах, и тоже приобретает пылающий огненный оттенок, как и платье.

— Как верблюд, — в отчаянии шептала она, пытаясь прижать пальцами ненавистную губу, чтобы та казалась поменьше. — Ну, почему у меня не аккуратный маленький ротик, а разбухший вареник с вишней?!

Белоснежка, конечно, была очень строга к себе. У нее были совершенно очаровательные алые губы, чувственные и яркие. Обычно у Белоснежки не было претензий к своему рту. Но именно сегодня губы показались ей невероятно, недопустимо большими, и она так и сяк пыталась умять их.

Но от этих манипуляций они краснели еще больше, и даже стали глянцевыми, совсем как лепестки пресловутого гибискуса.

Поэтому Белоснежка решила втянуть нижнюю губу и слегка прихватить ее зубами, чтобы та казалась меньше. С четвертого раза ей это удалось.

А еще она наивно и широко распахнула глаза, чтобы придать себе милый и заинтересованный вид.

Вышло вполне себе неплохо.

Но, уже спускаясь к гостям, на верхних ступенях лестницы, у нее от волнения подвернулась нога в алой туфельке на высоченном каблуке.

Нет, Белоснежка не упала.

Этого только не хватало.

Но от потрясения она ахнула и выпустила губу из зубов, и выражение глаз, конечно, поменялось.

Губу она торопливо втянула обратно, но без зеркала, сами понимаете, приличный вид придать себе не получилось…

— У нее такое лицо, будто она идет убивать! — ахнула Королева, всплеснув руками. — Ну что за дитя такое непослушное! Зачем все эти гримасы?!

— Может, у нее живот прихватило? — строил догадки гном. — Ух, мой дядюшка и рожи строил, когда у него в кишках крутило! А как уж пердел…

Королева уничтожающе посмотрела на него.

— Давайте обойдемся без ваших шокирующих подробностей! — холодно велела она. — От чего у нее должно крутить живот, если она не ела несколько дней?! Смотрите, смотрите, — Королева всхлипнула, — отказалась от ее любимых яблочных штруделей! Ну, как такое может быть?! Бедняжке необходимо поесть хоть что-нибудь, не то она лишится сил и упадет в обморок!

— Богиню надо спасать, — решительно и отважно произнес гном. — Иду на тар-р-ран!

И он, вывернувшись из цепких рук Королевы, бросился к столам, как солдат на вражеские окопы.

У отсутствия аппетита у Белоснежки было вполне понятное объяснение. И это вовсе не волнение. От волнения она готова была съесть целого запечённого поросёночка с яблоком во рту.

Но один только взгляд в сторону Анри тотчас убил всякие порывы съесть что-либо вообще. Белоснежка прикусила свою губу еще сильнее, чуть не до крови, с ненавистью вытаращив глаза на объект своей ненависти и… обожания.

Анри, красивый до невозможности, прогуливался по садовым дорожкам.

Он не был разодет в пух и прах, как другие молодые люди. Те все просто утопали в кружевах, блистали всякими булавками для шелковых галстуков и алмазными пуговицами.