Белоснежка. Мои булочки тебе не достанутся!

— Годится, — деловито сказала Белоснежка. — Давай все что есть. Я отнесу.

— Но, Ваше Высочество… — попытался возразить Повар.

— Труд облагораживает! — уперлась Белоснежка. — Давай. А то пожалуюсь маме!

Повар пожал плечами.

У него не было инструкций по поводу помоев, и он лишь кратко кивнул поварятам, чтоб те шустрее тащили все отходы в котел.

Пока он немного отвлекся, командуя своими подчиненными, Белоснежка прокралась к заветному шкафчику и с ловкостью белки вскарабкалась на стул.

Без труда она вскрыла замок и отыскала заветную банку; та пахла так вкусно, что Белоснежка с трудом удержалась от того, чтоб ее облизать, как огромный леденец.

«Ой, ой, — думала она, сооружая из платка некое подобие защитной маски, чтоб избавиться от желания немного отпить из котла, когда в него будет добавлен особый ингредиент. — Что будет…»

Банку она спрятала в карман, и Повар, вернувшийся к принцессе, ничего не заметил.

— Готово, Ваше Высочество, — поклонился он Белоснежке, пододвигая наполненный до краев котел.

— Угу, — пробубнила из-за своего намордника Белоснежка. Вид у нее был лихой и отчаянный. Как у мародера в маске. Как у грабителя-ковбоя.

Ухватив котел за ручку, сопя и пыхтя, она с трудом побрела прочь с кухни, лелея сладкую месть.

Откровенно говоря, котел был ужасно тяжелый и ужасно неудобный. Белоснежка сопела и задыхалась от его тяжести. С каждым проделанным шагом ее желание мстить делалось все меньше и меньше. Главным образом потому, что тащить котел становилось все тяжелее и тяжелее.

«Ну, немножко подразнили они меня, — размышляла порядком уставшая Белоснежка, — так что с того? Кормить их рыбьими головами, пожалуй, перебор. Совсем немного… я погорячилась. Нужно б остановить кого из слуг и отдать это все, пусть и правда отнесут в свинарник…»

***

На полянке, куда Белоснежка притащила свой котел мести, никого не было. Принцы, видимо, наигравшись и утомившись, разошлись. Слуги пригладили газон и вернули на место вырванные комья земли.

Девушки тихо переговаривались где-то далеко, в глубине сада.

— Ну, вот, никого и нет, — с некоторым облегчением произнесла Белоснежка. — Пожалуй, это и к лучшему. Все ж свиное сало и щетина… Как-то это нехорошо.

И она с содроганием заглянула под крышку своего ужасного котла мести.

Белоснежка уже начала раскаиваться в своем желании отомстить, как вдруг противный и приторно сладенький голос окликнул ее.

— Ой, а кто это у нас тут вышел погулять? Ваше Высочество! Здра-а-асьте…

Из-за розовых кустов, чуть поигрывая прекрасным кружевным зонтиком, вышла та самая девица, что утром рассказывала всякие гадости о Белоснежке.

Она была просто прелестна, с горечью отметила Белоснежка, оглядев соперницу с головы до пят.

Светлые волосы девушки были завиты в красивые локоны и перевязаны новыми красивыми лентами. Платье, розовое и пышное, было украшено цветами и стразами. Туфельки на каблучках, новые и нарядные, поблескивали серебристыми пряжками.

А на прелестном личике была самая противная ухмылка, какую только можно себе вообразить.

— Доброе утро, Ваше Высочество!

Изобразив смирение и почтение, девица скромно опустила глазки и присела в изящном реверансе.

— Эй, идите все сюда, тут Белоснежка! — безжалостно крикнула она, откланявшись и обернувшись в ту сторону, где слышались негромкие голоса остальных девушек. — Познакомимся с Ее Высочеством поближе! Вы ведь никогда ее не видели, не так ли? Вот и посмотрите на настоящую принцессу!

От этих слов у Белоснежки целый табун мурашек промчался по спине.

«Только этого не хватало! — с отчаянием подумала она. — Нету у меня желания с ними знакомиться!»

С помойным ведром в руке, с маской мародера на лице — да, вид еще тот… не самый подходящий образ для того, чтобы поразить соперниц.

Но девушки уже с веселым щебетом повыскакивали из кустов и обступили Белоснежку, рассматривая ее с таким любопытством и так откровенно, словно она была не живым человеком, а манекеном, который абсолютно ничего не чувствует.

И улыбки на их лицах становились все гаже, все противнее и злее…

— А что это у вас на лице такое, Ваше Высочество, — продолжала все тем же противным, ядовитым голоском заводила.

— Ее Величество хотела остаться неузнанной? — прыснула в кулачок другая девушка.

— Кто же не узнает Ее Высочество, — гадко хихикнула заводила. — Тут никакая маска не поможет. Эта могучая талия — она одна такая на все королевство. Но я говорю не о ней; вот это, на лбу, что такое? Неужто… прыщ?! О, какой ужас! Я такой огромный прыщ видела в последний раз лет десять назад!

Девушки так и покатились со смеху, прикрывая ротики ладошками, затянутыми в тонкие кружевные перчаточки.

Белоснежка затравленно оглянулась и отступила. Смех девиц ранил ее в самое сердце. Она чувствовала себя несчастной и ужасно напуганной. И даже про свой котел позабыла.

А ее недоброжелательницы — нет…

— А это что за кастрюля?! — войдя в азарт, выкрикнула одна из девиц. Видно было, что она очень хочет понравиться девице-заводиле. А для того надо поддеть Белоснежку как можно больнее; и она очень старалась нащупать наиболее уязвимое место.

Заводила обвела присутствующих высокомерным взглядом из-под прикрытых век. Девицы, смолкнув и затаив дыхание, в восторге ждали от нее очередной колкой шутки.

— Это никакая не кастрюля, — произнесла она поучительным тоном. — Это… корзинка с легким перекусом Ее Высочества. Пикник. Это ведь очень мило — легкий перекус на природе, не так ли, Белоснежка?

Девушки так и грянули хохотом, сгибаясь чуть не пополам от смеха. Котел был огромен, грязен и тяжел, и ели из него, как вы помните, свиньи. Но в головах обидчиц картинка, как Белоснежка, словно поросенок, чавкает из этого котла, вполне укладывалась.

— Ее Высочество хотела присесть где-нибудь в кустиках, в одиночестве, — притворно вздохнула заводила, — и счавкать… ой, то есть, съесть все до донышка. Одна. Чтобы никто не мешал. Чтобы ни с кем не делиться. Но вы зря волнуетесь Белоснежка! Мы ни в коем случае не претендуем на ваше… хрючево. Или что там у вас припрятано от нас?

Белоснежка с ненавистью взглянула на котел мести, весь закопченный, в потеках простокваши. В груди ее заклокотала обида и злость, рука сама нащупала припрятанную в кармане заветную банку…

Меж тем заводила, эта красивая, но такая злая девушка, подошла к Белоснежке вплотную и заглянула в ее глаза, полные стыда, своими, злыми и веселыми.

Глаза у нее были как два изумруда. Такие же зеленые и такие же холодные.

— Что у тебя там, толстуха? — очень тихо и очень неуважительно поинтересовалась она, гадко посмеиваясь. — Твой обед?

И Белоснежке стало ее совсем не жаль. Совсем.

— Нет, — в тон ей ответила Белоснежка, большим пальцем с чпоканьем открывая крышку заветной банки. — Твой!

Она вдохнула поглубже и задержала дыхание, чтобы запах Вкусночихи не втягивался в ее ноздри.

Ловким пинком снесла с котла тяжелую крышку.

И одним точным движением опрокинула в простоквашу с раскисшим в ней пирогом всю, абсолютно всю Вкусночиху, что была в банке…

…Простокваша бурлила, перекисая во второй раз. Над котлом раздался легкий взрыв, и поднялось целое облако пара.

Нет, в целом помои остались помоями, и вида они были преотвратительного.

Но, судя по лицам мигом смолкших девиц, над полянкой разлился такой волшебный аромат, что у них напрочь отшибло всякую брезгливость да и вообще весь разум.

— Что это так пахнет?! — прокричала одна, в исступлении сжимая кулачки. — Как будто самый свежий, самый ароматный пирог с жареной на сливочном масле картошкой и с мраморной нежной телятиной!

— Как будто торт с вишнями и с заварным кремом! — подхватила другая.

— Как жирная стерлядь под белым соусом! — завопила третья.

А вот заводила ничего не сказала.

Она находилась к котлу ближе всех, и ее волшебный запах свел с ума самую первую.

Утробно рыча, как самый грозный и злобный пес, она отпихнула Белоснежку и кинулась к грязному котлу.

Ручками в белых кружевных перчатках она выхватывала раскисшие в простокваше куски горелого пирога и пожирала их, заедая сырыми рыбьими головами.

Увидев это, и другие девицы, побросав свои зонтики, кинулись к котлу и обступили его, Отталкивая друг друга, они черпали простоквашу ладонями, словно ложками, и пили ее, как будто ничего вкуснее в жизни не ели.

— О ля-ля! — весело крикнула Белоснежка, с толикой ужаса наблюдая эту вакханалию. — Кажется, кого-то ждет несварение! А как же «мы не претендуем на твое хрючево»? Неужто вы лгали? Усыпляли мою бдительность, чтоб половчее отнять эту вкуснятину?!

Но девицы не обращали на нее никакого внимания, а потому не отвечали.

Они вычерпали котел до дна за считанные секунды.

Перепачкавшись, испортив красивые перчатки и платья, они пальцами стирали остатки простокваши со стенок котелка и жадно облизывали их. Из-за последних рыбьих голов они затевали драки, зло лупя друг друга зонтиками, как рыцари — мечами.

Корсеты на их вздувшихся животах предательски трещали по всем швам.

Девушки так наелись, что отвались от котелка, и уселись прямо на траву, сыто отрыгиваясь и тяжело дыша. Лица их были перепачканы. Прически испорчены. Платья заляпаны. Руки жирные и липкие.

Заводила, эта подлая злая змея, жадно вылизывала котел изнутри, засунув в него голову. Магия Вкусночихи все еще не отпустила ее.

— Вот это да, — произнес веселый голос из-за спины Белоснежки. — Ну и пиршество вы тут устроили, однако…

Белоснежка молниеносно обернулась, стаскивая с лица платок. Сердечко ее отчего-то сильно-сильно забилось, она едва не задохнулась от волнения, потому что голос ей показался уж очень знакомым!

Прямо перед ней стоял тот самый красавец, Анри! И, судя по примятой траве, стоял он тут уже довольно долго. Может, даже с того самого момента, когда девицы начали дразнить Белоснежку.

Видел, и не вступился?!

Вот же негодяй!

— Чего вы подсыпали им такого?

Анри стоял перед ней, красивый, как статуя в фонтане.

Такой красивый, что невозможно было глаз отвести.

Невозможно не прикипеть взглядом намертво, как языком к мечу стражника на морозе.

Невозможно… не влюбиться!

Пылкое воображение тотчас нарисовало Белоснежке, как вода стекает по его плечам, промачивая рубашку. И та льнет к коже, очерчивая мускулы принца, липнет, а сквозь нее просвечивает темная загорелая кожа…

Принц запустил пятерню в свои черные, густые, блестящие волосы, и Белоснежка издала сдавленный стон, потому что воображение дорисовало воду и в них. Струящуюся по высокому лбу. Срывающуюся с темных слипшихся ресниц. Синевой пролившуюся в дерзкие яркие глаза.

Каплями сверкающую на красных, усмехающихся губах принца…

— Ы-ы-ы-ы, — простонала Белоснежка чуть слышно, потому что в ее фантазиях становилось жарко, очень жарко, и бесстыдник-Анри, ничуть не охладившись, принялся стаскивать с себя мокрую рубашку, обнажая мускулистый живот с дорожкой темных волос…

«Иди ко мне, Белоснежка… иди, сахарная моя!»

Белоснежка почувствовала, как от головокружения ей становится дурно, кровь отливает от лица и она становится на пару тонов белее — теперь уж совершенно точно всех белее на все Три Девять Королевств.

Анри в ее мечтах поигрывал мускулами, призывно подмигивал, и, облизнув огромный, яркий леденец, предлагал его Белоснежке.

«Хочешь сладкого, Белоснежка?»

Нарисованная пылким воображением картинка была так реалистична, что на мгновение Белоснежка ощутила на своих губах вкус леденца — сливочно-апельсиновый, — и облизнула их…

— Что с вами?

Голос Анри по-прежнему был веселый.

Он ничуть не беспокоился за Белоснежку, хотя и видел, что она стала белее савана его покойной бабушки. Он прекрасно знал, какое впечатление производит на девушек, и реакция, вызванная у Белоснежки, была обычной.

Эта мысль, зародившаяся в голове Белоснежки среди розовых облаков грез и сладкой ваты мечты, тотчас Белоснежку отрезвила, надавав ей оплеух, как капитан нерадивому новобранцу на плацу.

«Еще и смеется, негодяй! — вскипела Белоснежка. — Такой же раздутый индюк, как и эти дурочки! О-о-о, как жаль, что ты опоздал к началу нашего пикника! Я бы угостила тебя больше всех! Или постойте… он же все видел, — тут Белоснежка усмехнулась, понимая, что ее месть удалась даже лучше, чем она предполагала. — Но почему не соблазнился на угощение из сырых рыбьих голов?! Он правда простыл и распустил сопли, Анри-Сопли Подотри? Поэтому ничего не чувствует?»

Наверное, этот немой вопрос высветился в ее глазах, как огонек свечи в рождественском домике, потому что Анри улыбнулся — чересчур красиво и чересчур ослепительно! — и ответил:

— Потому что у меня железная выдержка. Такими фокусами меня не проймешь. Так чем вы их угостили?

— Хрючевом, — медовеньким голоском ответила Белоснежка, сладенько улыбаясь и изо всех сил делая вид, что в ее голове голоса ангелов не поют: «Подойди к нему, Белоснежка! Коснись его, Белоснежка! Попробуй его на вкус! Возьми его леденец!»

А сам принц Анри, в ее мечтах стоя перед хором ангелов и протягивая Белоснежке конфету, сиял улыбкой и так кокетливо и озорно подмигивал, что у Белоснежки сердце выпрыгивало, и в груди пекло.

«Что ты знаешь о выдержке, Анри, — думала Белоснежка, едва не падая в обморок. — Смотреть на тебя и не таять — вот это выдержка!»

— И то я не угощала, — продолжила Белоснежка самым невинным и самым беспечным голосом, на какой только была способна. — Они налетели, отняли… оставили наших свиней без обеда! Ах, ах.

Белоснежка притворно прижала ладошки к щекам и закачала головой, как китайский болванчик.

— А вы тут не причем, значит? — снова усмехнулся Анри.

— Разумеется, нет! — в тон ему, ничем не уступая в язвительности, ответила Белоснежка. — Да мне и в голову не могло прийти, что такие красивые девушки могут даже подумать, что это можно съесть!

Жертвы мести Белоснежки между тем со стонами и охами расползлись по всей полянке, как обожравшиеся гусеницы перед стадией окукливания.

Встать не могла ни одна из них, ибо съедено было очень, очень много.

— Анри, — стонала объевшаяся рыбьими головами главная злодейка. — Помогите мне встать, Анри… ах, мне плохо, мне очень плохо! За неделю до бала… Я растолстела! Мне срочно нужен гомеопат! Массажист! И грейпфрут на завтрак, сжигать жиры!

Она изо всех сил старалась вернуть себе вид приличной девушки, попавшей в стандартную неприятную ситуацию. Говорила она таким томным голоском, будто она просто подвернула ножку в нарядной новой туфельке, и теперь просит помочь ей добраться до ближайшей скамеечки.

Но вид у нее был не очень, прямо скажем.

Да что там — жуткий у нее был вид!

Она сидела, перепачканная, раскинув ноги, и ее толстый, круглый живот покоился на ее коленях. В волосах ее поблескивала чешуя, лицо было все в потеках и бледно. Ей явно было очень плохо.

— Анри-и-и, — тянула она зловещим голосом гримпенской трясины. — Дайте же мне руку-у-у…

Но Анри не спешил этого делать.

Он лишь глянул искоса на страдалицу, иронично изогнув бровь, да так, что Белоснежка едва замертво не упала рядом с несчастной жертвой своей мести, задохнувшись от восторга и волнения.

— Не поднимайтесь, Мирабелла, — ответил Анри, заложив руки за спину, так, будто боялся испачкаться об воющую обжору. — А не то вам станет еще хуже. Потерпите немного; я уже послал за слугами и врачами, они будут тут с минуты на минуту. Их квалифицированная помощь вам намного нужнее, чем моя.

— Анри-и-и-и! — капризно выла та, что он назвал Мирабеллой, и тянула к нему свои жуткие грязные руки.

— Как жертва некроманта! — восторженно прошептала Белоснежка. — Зомби!

— Какое у вас пылкое воображение! — рассмеялся Анри.

Однако, каков жук!

До Белоснежки дошло, что Анри-то тут все время ошивался; и видел не только то, как она накормила девиц помоями, но и то, как они ее дразнили.

И пиршество не остановил и не предотвратил…

Хотя прекрасно знал, чем это грозит девицам. Вон и за врачами послал. Но Белоснежку не остановил, проявив справедливую и странную солидарность с жертвой травли.

Кстати, зачем он это сделал?!

— Анри-и-и, — кажется, Мирабелла уже билась в истерике, капризно дрыгая ногами. — Если вы тотчас мне не поможете, о подарках можете забыть!

Анри и ухом не повел, продолжая обворожительно улыбаться Белоснежке.

— Поднимите меня, или не видать вам нового экипажа с золоченой дверцей!

— О чем это она? — удивилась Белоснежка.

— Понятия не имею, — беспечно ответил Анри. — А вам говорили, что у вас прекрасные глаза?

— Никакого породистого жеребца вы тоже не получите, если сейчас же не отойдете от этой… Прыщелички! — вопила Мирабелла, колотя по траве пятками.

Белоснежка нахмурилась.

— А еще у вас очень милое личико, — продолжил Анри, рассматривая Белоснежку. — И такие роскошные черные шелковистые волосы!

— И корону, — зло выдохнула Мирабелла, сжимая грязные скользкие кулачки, — золотую корону я вам не подарю! И рубинами ее не украшу! Нет!

Белоснежка грозно засопела. Слова Мирабеллы о том, что на ее, Белоснежки, день рождения, пригласили всех, даже принцев из обедневших королевств, болезненно, буравчиком, вывинтились из ее памяти.

«А Анри-то у нас голый король! — недобро подумала Белоснежка, глядя на приветливо улыбающегося принца. — Один из обедневших. А эта Мирабелла, стало быть, притащилась на мой день рождения затем, чтоб присмотреть себе жениха, выбрать и ухватит у меня под носом кого покрасивее… Кажется, она в деньгах не нуждается. Богатенькая; вот и покупает себе любого. Заманивает обедневших, но красивых принцев обещаниями и подарками! Стыдоба-то какая. Лучше б этот Анри притащился с соловьем и розой в качестве подарка мне. Это было бы, по крайней мере, от души и довольно мило. А он продался этой гадине за корону с блестяшками! Какая жалость! Такой красивый… и такой пустой!»

— Я много слышал о вас, — меж тем живо продолжил Анри, не обращая внимания на крики Мирабеллы.

— И все только хорошее? — язвительно поддакнула Белоснежка.

Анри рассмеялся.

— Нет, — честно ответил он. — Но, признаться, вы превзошли все мои ожидания. Вы довольно милая; бойкая. И с фантазией.

«А сейчас ко мне подкатывает! — ахнула про себя Белоснежка. — Потому что я принцесса! А значит, богаче этой обжоры! Каков хитрец! Ну, Анри, Руки Убери!»

— А вы, стало быть, приехали затем, — в лоб спросила Белоснежка, — чтобы жениться на мне?

Принц в ответ хамить не стал. Он изобразил на своем красивом лице вежливое недоумение, и это было так противно, что лучше б он отругал Белоснежку последними словами!

— Вообще-то, — весело ответил он, — да. Мои отец и мать говорили мне, что были бы счастливы, если вы мне понравитесь, милая Белоснежка. И вы мне понравились; в вас чувствуется…

Что там такого Анри почувствовал в Белоснежке, договорить он не успел. Она сердито топнула ногой и выкрикнула, перекрывая нытье Мирабеллы:

— А вы мне не нравитесь! Нисколечко не нравитесь!

«Вот это сказала, так сказала! Отшила, так отшила! И как язык-то мой повернулся? Как я смогла это выговорить?! Сама от себя не ожидала!» — подумала Белоснежка. Сердце ее выскакивало из груди от смешанных чувств, от волнения и… сожаления. Все ж Анри ей понравился. Но допустить, чтоб он принялся ее охмурять из-за новенькой золотой короны?! Ни за что!

Анри не смутился. Не растерялся и не поморщился, словом, никак не выдал, что его хитрый план жениться на девице побогаче провалился. Хотя, наверное, до этого ему не отказывал никто. Уж больно этот мерзавец был хорош!

Он с интересом посмотрел на Белоснежку и снова изобразил свое противное, вежливое удивление!

— Отчего так? — спросил он.

— А мне не нравятся принцы, которые носят короны с рубинами! — выпалила Белоснежка. — Сильно это по-девчачьи!

Анри сощурил синие глаза и подозрительно покосился на ревущую в три ручья Мирабеллу.

— Да-да! — выкрикнула в гневе Белоснежка; ее было уже не остановить. — И принцы, которые ухаживают за девушками за подарки, мне тоже не нравятся!

— Даже красивые? — уточнил Анри.

— Эти тем более! — взорвалась Белоснежка. — Ух, я бы их!..

— Анри-и-и…— ныла во все горло Мирабелла. По щекам ее лились слезы, нос пускал пузыри. — Дайте же ру-у-у-уку…

Анри вдруг сделал маленький шажок в ее сторону, и у Белоснежки дыхание остановилось.

— Что!..— выкрикнула она, негодуя. — Вы еще смеете к ней приближаться!..

— А что такое, — хладнокровно ответил Анри. — Я же вам не нравлюсь, а ей очень даже. И еще она корону мне обещала. С рубинами.

— Фу, фу, фу, фу! Какая мерзость!

— Ру-ю-ю-юку…— размазывая слезы по лицу, рыдала девица.

— Спокойствие, Мирабелла, — хладнокровно ответил Анри, сделав еще шажок в ее сторону. — Я иду к вам.

Белоснежка так и подпрыгнула от злости.

— Как вы можете с ней заигрывать! С этой дурочкой набитой! После всего!.. Даже не смейте ее касаться! — выкрикнула она гневно.

— А то что? — так же хладнокровно и ужасно опасно произнес Анри и протянул руку Мирабелле.

От красоты этого жеста у Белоснежки потемнело в глазах.

Так красиво, плавно и элегантно руку предлагают воздушным феям на балу, а не перепачканным чёрт знает в чем поросятам в траве.

— Ничего! — выкрикнула Белоснежка, негодуя. — Но если вы ее коснетесь!.. Я не знаю, что сделаю!

— А что вы такого можете сделать? — быстро и беспощадно произнес Анри и чуть склонился к Мирабелле.

Она радостно подпрыгивала на месте, сидя на заднице, и тянула к его красивой ладони свои грязные руки.

— Он мой, поняла?! Он меня выбрал! — вопила Мирабелла.

Тут Белоснежку замутило, словно это она наелась рыбьих голов, и она опрометью кинулась вон.

Глава 4. Мануальная терапия

«Дорогой дневник! У меня просто нет слов, чтобы выразить свое негодование!»

Белоснежка, лежа на животе на ковре перед камином, яростно помусолила карандаш и нацелила его на ни в чем не повинную страницу.

На ней, с известным мастерством, был нарисован портрет Анри, довольно похожий на оригинал. Белоснежка училась живописи, как и полагается приличной девице, и весьма в том преуспела.

— Противный, противный! — прошипела Белоснежка, испепеляя портрет взглядом. — Терпеть не могу! Препротивнейший, мерзкий, вредный!..

Но то, как Анри был нарисован, говорило как раз об обратном.

Белоснежка тщательно прорисовала каждую волосинку на его голове, каждую ресницу, каждый блик, играющий в его глазах.

Даже легкая небритость Анри была изображена Белоснежкой с любовью и тщанием. Принц вышел не просто брутальным — он словно жарко и соблазнительно шептал со страницы дневника «хочешь мой леденец, Белоснежка?».

— Анри, Коронку Нацепи! — прошипела Белоснежка, и, еще раз облизнув кончик карандаша, недрогнувшей рукой пририсовала принцу роскошные черные усы.

Но и это не помогло.

Густые, аккуратно причесанные усы этому негодяю даже пошли, и Анри стал выглядеть как бравый гусар.

— Да что ж такое! — дрожащим голосом произнесла Белоснежка, любовно поглаживая усатое изображение. — Как же меня так угораздило-то, а?!

И она с ненавистью перевернула страницу, обнаружив на следующей странице целую картинную галерею имени Анри: фас, профиль, глаза крупным планом!

Да, надо было признаться самой себе: Белоснежка по уши втрескалась в этого… переспевшего альфонса!