Сиротка для князя оборотней

И тогда от бессилия и испытанного стресса я разревелась, позволив слезам вырваться наружу. Слишком много неприятных событий свалилось на мои хрупкие плечи, и я просто боялась не справиться с этой тяжестью. Однако вскоре миг слабости прошёл, я наревелась вдоволь, а после, одевшись в смятую одежду, что мне удалось утащить из предбанника, я поднялась на ноги, твёрдо намереваясь найти хоть какой-нибудь выход их этой ситуации.

То, что возвращаться домой – если это место можно было назвать домом, мне было нельзя, я понимала отчётливо и не собиралась этого делать. Лучше уж сгинуть в лесу в лапах медведя или иного хищника, чем ещё раз испытать подобное под грузным телом Богдана. А в том, что это повториться вновь, я не сомневалась. Слишком уж алчной была моя здешняя мачеха, а «женишок» и того подавно. Боюсь, золото, которое он ей за меня заплатил, теперь станет предметом их долгого раздора, но вот как раз этот момент абсолютно меня не волновал. Пусть хоть поубивают друг друга за него, мне не жалко.

А вот о Дарёнке я весьма волновалась. Не было никаких сомнений, что ей попадёт за недавнюю выходку – ведь это именно благодаря моей отважной сестрёнке, задержавшей Пелагею, мне удалось сбежать. И несмотря на заверения Дарёнки, что родная мать её пальцем не трогает, я подозревала, что на этот раз Пелагея не сдержится. А ведь она была страшна в своём гневе…

Оставалось только надеяться, что боги смягчат её сердце, ведь Дарёнка, по сути, была всего лишь ребёнком, переживающим за свою старшую, пусть и лишь на половину родную ей, сестру.

Так, пребывая в невесёлых раздумьях, я набрела на лесной ручей, с жадностью припав к его водам. Напившись досыта, я умыла лицо свежей, прозрачной водой, ощутив сразу же прилив сил. Благо, на улице стояло лето, а, значит, можно было попробовать отыскать ягод, чем я и занялась сразу же после того, как закончила с водными процедурами.

Попытавшись запомнить расположение этого волшебного ручейка, я отправилась на поиски съестного, и очень скоро нашла полянку с земляникой. Ягоды были спелые, сладкие, и я вдоволь наелась ими, конечно, немного сожалея, что сытость от них пройдёт намного быстрее чем, скажем, если бы я съела кусочек мяса. Но была благодарна и этому, потому как голодная смерть мне уже не грозила.

- Спасибо, батюшка Леший! – произнесла я громко, сама не зная почему. Просто эти слова пришли мне на ум и вырвались сами собой.

Леший, разумеется, мне не ответил. Лишь лёгкий ветерок качнул ветки ближайших берёз и дубов, ласково обдав моё лицо своим свежим дыханием.

И несмотря на то, что для меня пока всё складывалось удачно в такой непростой ситуации, на душе было тоскливо и пасмурно, ведь пойти больше мне было некуда. Наверное, осознание этого удручало меня особенно: ради чего моя душа, моё сознание переместилось в это тело, если здесь всё было ещё хуже, чем там, в моём родном мире? Возможно, это произошло случайно – в великой Вселенной произошла какая-то ошибка или она просто так зло пошутила надо мной? Я не знала. И всё же мне было обидно до слёз, которые опять непрошено подступали к глазам.

Однако момент жалости к себе прервал едва различимый хруст веток, и я тут же насторожилась, забыв обо всём, коме вероятной опасности. Конечно, в лесу никогда не было настолько тихо, чтобы можно было говорить об этом – он всегда жил своей жизнью, полной и трудолюбивой. Но именно сейчас мне показалось, что за мной кто-то наблюдал, и страх заговорил во мне опять в полную силу.

Я замерла, пытаясь не шевелиться, и всё же разумно предположила, что это вряд ли могут быть мои преследователи – ни Пелагея, ни Богдан, не стали бы прятаться по кустам, выжидая чего-то. Они бы попытались схапать меня сразу же, ибо ни смекалкой, ни особой сообразительностью ни один, ни вторая не обладали.

И всё же тут кто-то был…

Приглядевшись, я заметила какое-то движение в кустах орешника, а после увидела того, кто там скрывался. Я разглядела только его вытянутую морду, приподнятые уши и едва шевелящийся нос, улавливающий мой незнакомый для него запах. Большой пёс с умными глазами тоже заметил, что я раскусила его секрет, но продолжал настойчиво изучать меня, словно я была каким-то редким музейным экспонатом.

- Эй! Не ешь меня! – на вскидку оценив свои возможности, я знала, что от него убежать мне точно не получится. – Слышишь? Я не вкусная!

Но тот, словно восприняв мои слова, как призыв к действию, выскочил из кустов, и одним махом преодолел разделявшее нас расстояние. Я закрыла глаза, готовясь к неминуемому. А ещё через миг почувствовала тёплое дыхание на своём лице. Секунды превратились в вечность, но пёс не нападал.

И тогда я вновь рискнула взглянуть на него, но опоздала: тот уже почти скрылся из виду, не причинив мне ничего дурного. В зарослях орешника мелькнул его серый хвост. И вот, как только я увидела его, скрывающегося от меня, то схватилась за голову.

Это был не пёс! Это был самый настоящий волк, который мог запросто меня сожрать, приди ему на ум столь гениальная идея.

Но почему-то не сделал этого. Невольно сравнив хищника со своей мачехой и Богданом, я вдруг отчётливо поняла, что некоторые животные намного человечнее людей. И доказательство того я только что прочувствовала на своей шкуре.

Глава 9

- Дура старая! – Богдан, багровый от гнева, ударил по деревянному крепкому столу кулаком с такой силой, что посуда, стоявшая на столе, звонко подскочила.

- Сам дурак! – Пелагея не лезла за словом в карман и терпеть подобного отношения не была намерена. – Держать надо было лучше!

- Да как бы я её удержал?! – возражал ей разгневанный «жених» Настасьи. – Она как молодая кобыла! Взбрыкнула – и была такова!

- Дык, если ты, старый жеребец, на молодую глаз положил, так и силы надо было свои рассчитывать! А не на других теперь пенять!

- И что же теперь делать-то будем? – спросил Богдан у Пелагеи, тараща свои маленькие, заплывшие жиром, глаза. – Не сыщется девка – всё, до копейки вернёшь!

- Держи карман шире! – жаба так и душила злобную мачеху – за столько денег она, пожалуй, и родную дочь бы продала, не то, что ненавистную падчерицу. – Сам упустил, сам виноват!

Оба замолчали, понимая, что зашли в тупик. Пелагее очень уж не хотелось расставаться с золотом, полученным за «товар», который Богдану так в результате и не достался. А тот был очень раздосадован тем, что не получил желаемое, хотя был к этому так близко, что обида получилась вполне осязаемой.

- Ладно, не серчай, - решила всё же успокоить его Пелагея. – Куда Настасье деваться? Нагуляется и домой придёт! Тут-то мы её тёпленькую и сцапаем…

- А ежели заблудится? Да на волков нарвётся? Нет, так дело не пойдёт. Самим искать надо! – замотал головой Богдан.

- Вот привязался! – брякнула злобная баба. – И чего ты в ней только нашёл?

Тот же, вспоминая ладное обнажённое тело Настасьи, что едва не заполучил силой, облизал вмиг пересохшие губы и нервно сглотнул. Чего нашёл… Понять ли то глупой бабе, что давно он на неё зарился? Хороша была девка! С лица бела, темна с волоса! Стройная, да что надо, всё на месте. Желал он её так, что ночами порой мучался, в кровати до рассвета возился. Была она его мечтой давно, да отец Настасьи – Осип, между ними стоял, ни в какую на свадьбу не соглашался, хоть Богдан и ни раз, и ни два оббивал пороги его дома с предложениями руки и кошелька. Сколько угодно готов был заплатить, да только старый хрыч и слышать о том не хотел, чтобы свою лебёдушку за своего ровесника отдавать, пусть и каталась бы она у него, как сыр в масле. А всё же без любви, Осип говорил, никаких денег не надо!

И как же ему, дураку, было объяснить, что никакую другую девку Богдан так не желал, как Настасью? Штаны порой рвались, словно сглазил кто. Словно приворожила она его, так он её хотел!

И когда отправился к праотцам старый Осип, Богдан чуть ли не в пляс пустился. Знал он, что Пелагея намного сговорчивее своего мужа будет, тем более что ненавидела она старшую его дочь лютой ненавистью – за то, что молода была, да собой хороша, ведь сама она и по молодости до середнячка не дотягивала. А потому поскорее от девки избавиться хотела, чтобы та глаза своей красотой ей не мозолила.

Но и Пелагея поначалу ломалась, цену себе набивая. Однако, когда Богдан озвучил сумму, которую собирался заплатить за своё деяние, быстро согласилась. Конечно, первоначально предполагалось, что за эти деньги Настасья под венец должна пойти будет. А то, что произошло в бане, случилось спонтанно. Не сдержался он, да и уговорил Пелагею пораньше с будущей женой, так сказать, познакомиться. А мачеха, как оказалось, против не была. Всё решил ещё один мешочек с золотом поверх того, что уже было уплачено…

В общем, счастье было близко. И если бы не его собственная неповоротливость, да тупость Пелагеи, сейчас Богдан был бы уже на седьмом небе от счастья. Но получилось всё иначе.

- Не твоё дело, что нашёл! – от досады рявкнул он, поднимаясь из-за стола, за которым происходил их спор. – Пойду людей своих соберу, да собак отвяжу! До ночи отыскать её надобно… Чую, сгинет девка! И не вам, и не нам получится…

- Да брось! – хмыкнула Пелагея. – Куда ей деваться? Придёт, вот увидишь! Сама явится, да в ножки бросится, умолять будет её простить!

Но тот, стиснув зубы, ничего не ответил и направился к выходу. Что с глупой бабой толковать, ежели разумом та скудновата? Ей, может, и лучше было бы, если падчерица в лесу сгинула – деньги-то она получила, а вот ему ничего не досталось, кроме проблем, да головной боли. А потому следовало поторопиться.

Пелагея тоже удерживать его не стала – наверное, даже обрадовалась, что тот уходит. А ещё больше она была бы рада, если бы и Богдан в лесу сгинул, тогда вообще проблем не осталось. Но он, зная ближайший лес, как свои пять пальцев, блуждать в нём не собирался.

Конечно, там, дальше, начиналась незримая граница княжеских земель, на которую им, простым смертным, ходить было запрещено. Но Богдан был уверен, Настасья до туда просто не доберётся, обессилев или побоявшись. И он подоспеет вовремя.

Предстоящая «охота» на сбежавшую «невесту» только распалила его задор, и ему уже нравилось, что обстоятельства сложились именно таким образом. Будучи охотником до мозга костей, он знал, что добыча будет вдвойне вкуснее, если, охотясь за ней, придётся немного попотеть. Так же было и с Настасьей. Богдан уже предвкушал, как найдёт её, ослабленную, в лесу. Как сорвёт с неё одежду и возьмёт прямо там, на лесных травах, если позволят обстоятельства и не будет никого лишнего рядом. От предвкушения даже челюсть свело, и мужчина ускорил шаг, намереваясь выехать как можно скорее.

Глава 10

К вечеру мне стало совсем невмоготу. Усталость от трудного дня навалилась вперемешку с жаром, рана на виске опять открылась, и как бы я не пыталась унять кровь с помощью подорожника, липкая густая жидкость не желала униматься, и только добавляла проблем.

Но о том, чтобы вернуться в так называемый дом, я даже не думала. Вернее, отмела эту мысль сразу же, ведь я понимала: ничего хорошего меня там не ждёт. Мачеха или опять побьёт до полусмерти, либо подсунет под ненавистного «женишка» - и то, и другое было нисколько не предпочтительней смерти. Нет, я очень хотела жить! Но только не ценой побоев и унижений. Уж лучше сгинуть здесь, в лесу, чем вновь терпеть подобное к себе отношение.

Привалившись спиной к стволу дерева, я пыталась думать о хорошем. О своём отце, что остался в прошлом, и о маме, которую я не помнила. Целый день я провела в дороге, намереваясь как можно дальше уйти от Чудновки, ведь ничто меня там не держало. Я переживала лишь за сестрицу, но не могла даже себе помочь, не то, что ей.

Звуки ночного леса настораживали меня, но не пугали. Хруст веточек, деятельное копошение ночных насекомых, даже далёкое уханье совы – со всем этим я могла свыкнуться. А вот звуки погони, что я ожидала услышать каждую секунду, пугали меня намного сильней.

Стоило подремать, но тревога за свою жизнь и ночная прохлада не давали как следует расслабиться. Однако слабость и усталость взяли своё, и я провалилась в сон, тревожный и вязкий, как та самая тьма, что сгущалась вокруг меня в последнее время.

А проснулась в кромешной темноте от того, что услышала лай собак. Тело мгновенно прошиб озноб, и я прислушалась, надеясь, что мне показалось. Но гомон и в самом деле приближался, и в глубине души я знала: это за мной пожаловал Богдан, не желая расставаться со своим золотом вхолостую.

Что делать? Бежать? Или затаиться? Сквозь стук громко ударявшего в висках сердца я всё никак не могла решиться на то или иное. Но время поджимало: собаки вот-вот могли учуять мой след. Я уже слышала их всё ближе и ближе, мне начало казаться, что они почти настигли меня…

И тогда я, не выдержав, сорвалась с места. Возможно, это было моей ошибкой, но в тот миг я уже не могла больше ждать. Бежать! Бежать сквозь тьму и боль, что так и не отпустила моё тело. Но если бы я сейчас остановилась, то, возможно, распрощалась бы с жизнью или, хуже того, со свободой. А этого допустить было никак нельзя.

- Вон она! – закричал кто-то, размахивая факелом, что был подобен солнцу в ночи, и дружная звериная стая вместе с людьми устремилась в мою сторону. – Стой! Кому говорят, стой!
Но я ещё была в своём уме, а потому так просто сдаваться не собиралась. Хотя и понимала, что оторваться от целой стаи натасканных гончих просто бы не смогла…

Бежать практически наощупь было тяжело, ветви деревьев так и норовили ударить по лицу, а, обернувшись один раз, я поняла, что дело плохо. Мои преследователи буквально наступали мне на пятки, ведомые собаками, для которых я была подобно добыче, которую они привыкли загонять всё это время.

- Настасья! – громкий победоносный голос Богдана раздавался уже совсем близко. – Остановись, глупая, пока ноги не переломала! Всё равно ж догоню, да только цела хотя бы будешь!

Я не отвечала. Было не до того, и время делилось уже на секунды, хранящие мою свободу от этого человека. Лес неожиданно стал гуще, и пробираться стало труднее, но всё же мне, худенькой, да юркой, это было проще, чем тем, кто пытался меня догнать.

Бежать, бежать, не останавливаться…

В какой-то момент даже показалось, что мне повезло. Позади всё смолкло и я решила передохнуть, хотя бы несколько секунд перевести дыхание и дать отдых дрожащим от быстрого бега босым, порядком израненным ногам. Но это было явной ошибкой. Откуда же мне было знать, что Богдан и его люди буквально загнали меня в ловушку, теперь подбираясь ко мне сразу с двух сторон!

От бессилия и отчаяния я предприняла новую попытку к бегству и, рванув в ближайшее кусты, со всей силы наскочила на кого-то, закричав от страха. Свет померк в тот миг в моих глазах, когда сильная и властная рука, скорее, по инерции, прижала меня к себе, не давая и шелохнуться. Я забилась, как муха в мухоловке, да только хватка держащего меня человека была настолько сильной, что я враз растеряла весь свой пыл.

А после замерла, услышав за спиной запыхавшийся голос Богдана, что тоже не ожидал такого поворота событий.

- А ты ещё кто такой?! А ну, отдай девку! Она моя!

Значит, это был не один из его людей. Всмотревшись во тьму, я увидела, что и за ним из лесу стоит небольшой отряд, внимательно наблюдающий за развитием ситуации. Вот это я попала!

Могучий по размерам человек, крепко державший меня, не спешил отвечать зарвавшемуся деревенщине, но тот, видать, растеряв последний ум, вновь кинулся на него с угрозами:
- Оглох, что ли?! Говорю, невеста моя! Я полдня за ней по лесу гонялся! Отдай, подобру-поздорову, пока не…

- Всё, что находится в моём лесу, принадлежит мне, - низкий голос мужчины перекрыл злое тявканье Богдана. – Убирайся, пока шкуру не спустил, за то, что вошёл в мои владения без спросу!

Тот, вжав голову в плечи, не хотел так просто отступать, хотя и заметно струхнул.

- Я уйду. Но поначалу заберу её! – взвизгнул он. – Будь ты хоть сам князь, я…

- А я и есть сам князь Володар! – громко рявкнул на него богатырь, и я, чувствуя, что схватка ослабла, в следующий миг своими глазами узрела, как он исчез, а вместо него возник огромный волк, что, приземлившись рядом с Богданом, грозно осклабил зубы. Откуда он взялся и куда делся князь, я понятия не имела, но тогда было не до того.

Однако Богдан, пожав хвост, как и его люди, и псы, рванул обратно так быстро, что только пятки засверкали.

Я же, не до конца осознав, что происходит, в бессилии опустилась прямо на землю. Но рассиживаться долго мне не дали.

Князь – если это и в самом деле был он, появившийся вновь в поле моего зрения, одарил меня лишь коротким суровым взглядом, и приказал своим сопровождающим:

- Девку – ко мне, - и больше не обращая на меня никакого внимания, зашагал прочь.

Глава 11

Свет мелькал в глазах сквозь неплотно прикрытые веки, отдаваясь яркой каруселью вспышек и без того уставшего сознания. Тряска слегка напрягала, вызывая тошноту, а это значило, что перемещалась я не сама. Кто-то нёс меня на руках сквозь чащу темного леса, и могучие стволы-великаны провожали меня словно в последний путь, а факелы, что и несли тот самый свет, были словно предвестниками тризны.

Ну вот что за дурацкие мысли порой лезли в мою голову? Может быть, всё было не так уж и плохо, как казалось поначалу. Я была жива, а это уже было много. А дальше… дальше я намеревалась действовать по обстоятельствам.

Я подбадривала себя, как могла, и всё же в глубине души понимала, что просто не будет. Да, мне удалось сбежать от Пелагеи и даже от Богдана, но в чьи теперь захапистые лапы я угодила? Тот богатырь со стальными мышцами, что удерживал меня в лесу, сказал, что он князь. «А если нет? - закралась в мою голову предательская мысль. - Если он очередной охотник до моего тела?»

Но сейчас, в этот самый момент, я была настолько обессилена, что не могла даже стоять на ногах. А силы следовало бы подкопить, потому как я откровенно не знала, что меня ждёт там, куда тащили меня эти люди. Возможно, очень скоро мне вновь потребуется бежать, а потому я позволила себе забыться, провалившись в глубокий сон без сновидений.

Однако вскоре что-то вновь разбудило меня. Мужчина, нёсший меня на руках, легонько покачал меня, как младенца, и громко спросил:

- Сама дальше идти сможешь?

Я не знала, но кивнула ему, и тут же почувствовала под ногами твёрдую землю. Было всё так же темно, но сейчас перед нами вырос огромный деревянный забор, собранный из высоких брёвен, и постовые на вышке уже обменивались парой слов с пришедшим только что отрядом – то есть с тем, с которым я сейчас была.

Вокруг был тот же лес, но сквозь распахнувшиеся перед нами ворота я увидела целый город по ту сторону бревенчатого забора – множество домов перемешались с огромными теремами, намного больше того, в котором раньше жила Настасья и в котором мне так и не довелось побывать. Благодаря многочисленным факелам, горевшим практически у каждого дома, я могла рассмотреть общие моменты, без деталей, и понимала, что это самый край, начало этого поселения, потому как конца ему точно видно не было.

- Иди, - мягко подтолкнул меня в спину провожатый.

И я, опомнившись, медленно пошла туда вслед за остальными.

- Где мы? – наконец, решилась спросить я, но мне никто не ответил. Провожатый так вообще сделал вид, что он глухой, потому как даже головы не повернул в мою сторону.

Понятное дело, настаивать я не стала, всё ещё не зная, на каких правах я здесь оказалась. План был тот же, что и в случае с Пелагеей – сначала следовало помалкивать и приглядеться, а уж потом…

- Куда её? – спросил мужчина, что держался всё это время рядом, вот только мне было непонятно, у кого, и я только сейчас, в относительном свете, созданным огнями факелов, смогла разглядеть его лицо – немолодое, суровое, с грубыми чертами и шрамами, которые полагалось иметь всем воинам.

- Пока отведи её в Женский дом, Вадим, - властно ответил ему уже знакомый мне голос, принадлежавший самому князю, если это был он. – А после я решу…

Что это был за «Женский дом» такой и что ещё должен был решить этот громила, я не знала. Но мне сделалось страшно, однако всем было откровенно плевать. Вадим – тот самый, что нёс меня на руках всю дорогу, так же бесцеремонно схапал меня за руку и повёл куда-то в сторону домов, но на этот раз я отчаянно запротивилась.

- Куда? Куда вы меня ведёте?! Не хочу…

Тот, развернувшись всем торсом, чтобы взглянуть мне в глаза, удивлённо вытаращил на меня глаза.

- Дык, ночь на дворе… Не на улице же тебя оставлять ночевать, как собаку какую-то бездомную, в самом деле!

- А там? Там что?! – продолжила пытать я его. – В этом доме…

Моя фантазия уже нарисовала мне такие сцены, от которых волосы могли встать дыбом, если бы не были столь спутаны и грязны.

- Бабы, да девки… Прислуга князя! – пояснил мне, наконец, Вадим, и от сердца немного отлегло. – Не боись, намоешься, переоденься, да поешь. А там князь решит, куда тебя пристроить.

Этот Вадим говорил так спокойно, так просто, что ему просто невозможно было не поверить. Я успокоилась ровно настолько, чтобы в молчании проделать остаток пути до нужного дома, а там он и впрямь передал меня на поруки вышедших на шум девушек, что с любопытством обступили мою скромную персону со всех сторон, рассматривая, как какую-нибудь диковинку.

- Князь Володар велел вам о ней позаботиться! – с ходу, не здороваясь, доложил им Вадим. – Так что уж смотрите, не подведите Его светлость!

И так же быстро поспешил покинуть это заведение.

Внутри было тепло и пахло свежими пирогами с яблоками, молоком и мой желудок тут же напомнил мне о том, что пора бы покушать. Но девицы – а это были именно молодые девушки, мои ровесницы или чуть старше меня, ещё не насладились увиденным зрелищем.

- Какая же ты грязная! – ахнула неожиданно одна, худенькая блондинка с белёсыми ресницами и бровями. Её подруги, заохав и заахав, тут же, словно сороки, принялись на все лады обсуждать эту тему, не стесняясь, показывая на меня пальцем, но тут балаган был нарушен вышедшей из глубины дома женщиной в годах.

- Тише вы, разгалделись! – прикрикнула она на них сурово, но не жестоко, однако девушки тут же замолчали, послушавшись её.

И тогда она сама подошла ко мне, а я замерла, не зная, что теперь ожидать.

Глава 12

Но глаза женщины залучились добром и теплотой. Она, протянула ко мне ладонь, коснулась ей моей щеки и жалостливо произнесла:

- Бедненькая. Натерпелась…

Я, почувствовав, как ком встаёт в горле, минута слабости, и мои глаза наполнились слезами. И, как бы я не пыталась с ними справиться, они вырвались наружу лесными ручьями, с всхлипами и рыданием.

- Ничего, ничего, - женщина взяла меня под руку и повела к столу. – Сейчас поешь, умоешься, а там… Девки! А ну, живо, накормить-напоить новенькую!

Девушки сразу же засуетились, бросившись кто куда, и передо мной на столе тут же возникла пшённая каша с молоком, пироги с яблоками, да печенью, а ещё капуста квашеная с каплей маслица. И несмотря на то, что я еле ноги волочила, запах пищи пробудил во мне такой зверский аппетит, что я, не стесняясь, набросилась на всё это, забыв и о приличиях, и о том, что нахожусь в чужом доме. Но голод, как говориться, не тётка, и тот факт, что я не знала, когда у меня будет следующий приём пищи, заставлял меня не просто наестся вдоволь, а так, чтобы совсем невмоготу стало.

Всё это время моя пожилая «наставница» сидела рядом, снисходительно поглядывая на меня и периодически шикала на других девушек, что с любопытством высовывали свои носики из двери, что вели, должно быть, в общую спальню. Но мне пока было не до них, и лишь когда я поняла, что больше съесть ничего не смогу, то начала осторожно осматриваться, пытаясь понять, что меня здесь ждёт.

Бревенчатые стены трапезной, в которой я сейчас находилась, были покрыты смолой или чем-то вроде того, потому как блестели и имели приятный желтовато-оранжевый свет. Печка была не большой и, видимо, служила лишь для обогрева – готовили явно не здесь, а в другом месте, потому, как и столы, стоявшие друг возле друга, были покрыты чистыми скатёрками, без следов муки или других продуктов.