Попаданка. Демоны знают её имя

Он что-то недоговаривает. Мы с ним чувствуем друг друга и это связано с этой руной! На Совете никто не упомянул об этом, значит… никто не догадался или не предполагал, что такое вообще возможно. Я должна разобраться. Иначе я никогда не вернусь домой! Никогда не увижу своего сына…

Когтистые лапы Кра’Зиала касаются камня во дворе Вэйлетара, и я почти падаю, соскальзывая с седла. Не оглядываясь, иду вглубь крепости. Резкие шаги, гулкие коридоры, тяжёлое дыхание. Рядом молчаливой, мрачной живой тенью движется высокий Грак’Тар.

Ускоряюсь, почти бегу, сама не зная куда. Мне нужно тихое место, чтобы прийти в себя.

Задумавшись, влетаю в кого-то лбом.

— Осторожнее, — раздаётся знакомый насмешливый голос.

Сар’Кайра. Она разглядывает меня и смеётся.

— Смотри-ка, девчонку ещё не сожрали чертовы твари за пределами замка.

— Мне нужна библиотека, — выдыхаю.

Она смеётся пуще прежнего.

— Ох, какие слова и ни одного знакомого мне!

— Тогда… — я стискиваю зубы, — где здесь свитки? Пергаменты? История Кхарримов? Вы же читаете?

Сар’Кайра прищуривается, кивает и разворачивается.

— Это не каждому дано, только Высшая кровь может читать. Мне это даже не нужно.

Мы идём долго: по холодным, резным коридорам, под арочными сводами, мимо тёмных ниш со сложными статуями. Здесь воздух пахнет пеплом и древностью. Наконец двери распахиваются.

Библиотека оглушает своим величием.

Высокие, бесконечные стеллажи уходят ввысь. Золотые, живые свитки переливаются мягким светом, словно это не пергамент, а жидкое золото. Тонкие руны медленно пульсируют, реагируя на присутствие. Тяжёлые цепи удерживают фолианты.

Я замираю.

— Впечатляет, да? — усмехается Сар’Кайра. — Надеюсь, ты хоть что-то сможешь прочесть. Язык Кхарримов не простой, а мне пора. Иначе Владыка Аэрес оторвёт мне рога.

Она уходит.

Двери закрываются.

У входа остаётся неподвижный и огромный Грак’Тар. Его настороженный взгляд всё ещё прожигает мне спину.

Сглатываю и делаю шаг к свиткам.

Кажется, здесь спрятаны ответы. Вот только понять бы, как всё устроено.

Я теряю счёт времени, бесцельно кружась между стеллажами. Свитки слишком древние, я боюсь, что не смогу разобраться, да и с какого из них начать?!

Тяжёлые, размеренные шаги звучат за спиной.

Я оборачиваюсь — и холод пробегает по позвоночнику.

Ксаар’Денрил.

Высокая, внушительная фигура заполняет пространство между стеллажами. Тёмные, массивные рога, спокойный, сосредоточенный взгляд. Он не излучает злость. Смотрит так, словно я — редкий, сложный артефакт, требующий внимательного изучения.

— Это место силы, — получается негромко, но голос не теряет величия. — Хотя мало кто из Кхарримов предпочитает проводить время здесь, а не на поле боя или тренировочных сражениях. Я же считаю, что сила должна быть не только в мускулах, но и в голове.

— Как… как я должна к вам обращаться? — спрашиваю тише, чем хотелось бы. — Мне нужно как-то особенно вас приветствовать? Сделать реверанс? Или… ещё что-то?

Он слегка приподнимает бровь в недоумении.

— Я видела, — продолжаю, торопясь, — как внимательно вас слушали на Совете. Должно быть, вы важная фигура.

Тёплая, почти человеческая улыбка касается его губ.

— У тебя интересный диалект, Мейв, — отвечает он. — Но я понял почти каждое слово, произнесённое тобой на нашем языке.

Меня это поражает сильнее, чем любые угрозы. Я совсем не обращаю внимания, как произношу фразы…

Ксаар’Денрил переводит взгляд на свитки, затем снова на меня.

— Нити Памяти укрепляются, сливаясь с тобой сильнее, — произносит Кхаррим с откровенным восторгом. — Раньше эта способность была весьма полезна до уничтожения Древних Врат.

Он делает шаг ближе, и я ощущаю аромат сушеных трав и металла.

— С помощью этого дара передавались знания, приказы, напутствия своим народам, целым мирам. Вэлкаррион единственный, кто использовал весь потенциал Нитей Памяти. Он говорил на языках разных миров. И, поверь мне, все они были интересны.

Моё сердце болезненно сжимается.

— И всё же, — продолжает, — Калдир Вэлкаррион каким-то образом передал Печать чужеземке.

Ксаар’Денрил улыбается медленно и осмысленно.

— Это значит, Мейв, — тихо добавляет он, — что ты здесь не случайно. Что ты ищешь среди пыльных свитков?

— Книгу или что-то, — отвечаю, собирая остатки храбрости. — Где подробно описана история этого мира. История Врат. И поколений Вальхэрн.

Ксаар’Денрил медленно расправляет огромные крылья. Мраморный пол идеально отражает их тень. Одно движение — и он отталкивается, легко взмывая вверх, будто воздух сам держит его. Через мгновение он возвращается с массивным фолиантом и небрежно бросает его на широкий каменный стол. Глухой удар отдаётся эхом, нарушая привычную тишину этого места. Затем он снова взлетает — и возвращается уже с двумя такими же книгами, стянутыми толстыми, древними цепями.

Он усмехается, заметив мои огромные, ошеломлённые глаза.

— Возможно, ты найдёшь ответы здесь, — произносит он спокойно. — Но, помни, не всё, что написано, может оказаться истиной…

— Благодарю вас, — выдыхаю.

Ксаар’Денрил почти тепло кивает и уходит, растворяясь между стеллажами.

Только сейчас я замечаю внимательный, почти детский интерес во взгляде Грак’Тара. Его грозная фигура также неподвижно стоит у входа.

— Грак’Тар, — зову я осторожно. — Ты можешь… снять цепи?

Он молча подходит, мощными пальцами размыкает древний замок, цепи с глухим звоном падают на пол.

— Спасибо, — получается тепло и искренне.

Грак’Тар замирает. Оглядывает меня так, словно никогда прежде не слышал этого слова. Неловко попятившись обратно к двери, он так и не сводит с меня удивленных глаз, чем даже забавляет.

Передо мной лежит книга. Тёмная, живая кожа переплёта покрыта рельефными рунами, слабо пульсирующими золотым светом. Толстые, шероховатые страницы переливаются.

Открываю его трясущимися пальцами, перелистывая страницы с каким-то несвойственным мне благоговением.

Несколько часов подряд, почти до самой ночи я изучаю странные письмена на чужом языке, который читаю, как свой родной.

«Падение Врат.

Тысячи циклов назад Ксир-Арх был частью Системы Планет. Древние Врата Аль’Ри-Тэйн соединяли миры, проводили армии, послов и потоки первородной мощи.

Когда Врата начали жаждать всё больше энергии, вырывая её из миров, родились гуловые штормы. Эти штормы имели одну единственную цель – напитать Врата, уничтожая все на своём пути.

Высшие Кхарримы приняли решение — отказаться от всех захваченных миров и остаться на Ксир-Архе. Они разорвали ядро Врат, чтобы спасти реальность и свой род. Нетронута осталась только Печать Врат, сдерживать силу которой мог только самый крепкий по духу представитель рода.

Оставшиеся осколки Врат стали Разломами — живыми ранами между мирами, ведущими в неизвестностность. Отчего они были чрезвычайно опасны. Род Вальхэрн способен уничтожить их, используя силу Печати…»

Я устало зеваю, раскрывая медальон с фотографией сына, но внезапно крик разрывает тишину! И происходит это так резко, что моё вымотанное тело вздрагивает раньше, чем я успеваю подумать. Грубый, ликующий шум поднимается со двора, и что-то в нём заставляет внутренности сжаться.

Выхожу наружу в сопровождении молчаливого стража — и останавливаюсь, будто врезаюсь в невидимую стену.

Во дворе устроено подобие аукциона.

Каменная круглая площадка, поднятая над толпой. Скованные фигуры. Канаты. Крики. Смех. Запах крови, пота и чужой жадности.

На сцену приводят Кхарримку — одну из тех пленных, с которыми я прибыла в Вэйлетар.

Ведущий Кхаррим, толстый, довольный, с украшенными рогами, плюётся от счастья и кричит цену, размахивая когтистой рукой.

— Три сотни шардов! — орёт он.

Шарды. Осколки кристаллизованной энергии. Цена жизни рабов.

Толпа ревёт. Победитель хватает цепь, утаскивая пленницу прочь. Её взгляд — пустой. Сломанный. Мёртвый ещё до настоящей смерти.

Мне становится не по себе от их зверских законов.

— Следующий лот! — надрывается ведущий.

И я вижу его.

Кор’Рэн!

Сердце срывается в болезненный ритм. Страх, жгучая тревога, отчаяние — всё накрывает сразу. Скованный, избитый, истощенный, с кровавыми следами на лице, он всё равно стоит прямо. Гордая осанка. Упрямый подбородок.

— Я такой же свободный, как и вы! — хрипло и яростно кричит он в толпу.

Ответом ему становится смех.

— Свободный? — ведущий наклоняется и с размаха бьёт его. — Ты грязный пленник из Тёмной Бездны. Раб. Мятежник. Тебе суждено сдохнуть в кандалах!

Смех усиливается. Галдящие, огромные Кхарримы выкрикивают цены, перекрывая друг друга. Грубые голоса оглушают. Цифры летят в воздух, как удары.

Я больше не думаю.

Расталкиваю толпу, натыкаясь на жёсткие тела, когти, рога. Меня толкают, рычат, но я иду вперёд, пока ноги дрожат, а дыхание рвётся из груди.

Вбегаю на сцену.

Шокированные взгляды устремляются ко мне. Наступает резкая, звенящая тишина.

Я падаю рядом с Кор’Рэном на колени. Холодный камень бьёт по коже. Хватаю его за плечи, ощущая под пальцами боль и жизнь.

— Я здесь, — выдыхаю, сама не зная, кому больше нужны эти слова — ему или мне.

Кор’Рэн поднимает на меня удивленные глаза. В них одновременно облегчение и страх за меня.

— Мейв… уйди… — шепчет он.

Но я уже поднимаю голову, а толпа начинает галдеть.

Глава 10. Мейв. Первая смерть.

Я не успеваю даже вдохнуть!

Что-то срывается сверху — резкое движение, порыв воздуха, запах горячего металла и звериной злобы. Страж аукциона подлетает ко мне и грубо хватает за руку. Я чувствую рывок — и сразу же вспышку боли.

Острые, грязные когти распарывают кожу от локтя до запястья, а мои ноги болтаются в воздухе.

Белая, ослепляющая боль взрывается в голове. Вскрикиваю, не узнавая собственного голоса. Тёплые капли крови срываются с пальцев и падают на каменный пол, оставляя тёмные пятна. Мир плывёт, но я всё ещё не отпускаю взгляд Кор’Рэна.

В следующую секунду что-то огромное врезается в стражника.

Грак’Тар.

Он бьёт со всей силы, отшвыривая его прочь, будто тот ничего не весит. Крылья распахиваются, перекрывая свет. Грак’Тар встаёт между мной и остальными, заслоняя меня массивной спиной. Из его груди вырывается жуткий, низкий рык, от которого по коже бегут мурашки.

И только сейчас я понимаю.

Он не говорит, потому что ему вырвали язык.

Осознание накрывает неожиданно, почти болезненно. Все эти часы, его молчаливое присутствие, взгляды, движения — он не выбирал тишину. Его лишили голоса…

Во дворе повисает тяжёлая тишина.

Кхарримы таращатся на меня, перешёптываются, переглядываются. Я слышу обрывки фраз:

— Это та самая…

— Та, что вышла из Башни Смерти живой…

— Почему её охраняет Грак’Тар?

— Сам безжалостный полководец Восточных земель Владыки…

Кровь с раны продолжает капать на камень. Красные следы метками тянутся за мной.

Ведущий, побледнев, торопливо машет руками.

— Тише! Тише! Аукцион продолжается! Убрать это… — он указывает на меня, морщась.

— Не трогайте его! — кричу на их языке.

Голос срывается, но слова звучат отчётливо.

Толпа снова взрывается гневом.

— Откуда это существо знает нашу речь?!

— Кто ей позволил говорить?!

— Что рабыня себе позволяет?!

Кровь заливает пол под ногами. Голова кружится, но внутри поднимается странное горячее, яростное чувство, которое сильнее страха. Я толкаю ведущего плечом — он отшатывается, ругаясь. Ладонь натыкается на стойку с факелами.

Я опрокидываю её.

Огонь взмывает вверх, жадно пожирая полотно, скрывающее заднюю часть сцены. Ткань вспыхивает мгновенно — и за ней открывается клетка.

Не одна.

Несколько.

Внутри — Кхарримы. Скованные и измождённые. Подготовленные к продаже, как товар. Теперь я полностью понимаю, почему их не убили на поле боя, а привезли сюда. Чтобы продать, как товар!

Толпа замирает.

Я стою среди огня, крови и криков, дрожа от холода и боли, и впервые понимаю: они боятся не меня.

Они боятся того, что я показываю. И я не принимаю это.

Удар приходит внезапно.

Грубая, тяжелая ладонь стража с силой бьёт меня по щеке. Вспыхивающая боль разрывает голову, мир переворачивается, и я падаю на холодный камень. Звон стоит в ушах, рот наполняется металлическим вкусом. Белые, предательские искры пляшут перед глазами.

Пытаюсь подняться — и не успеваю.

Сверху обрушивается тень.

Ревущий воздух, мощный порыв ветра, удар крыльев. Земля дрожит. Я чувствую это раньше, чем вижу.

Аэрес.

Он приземляется жёстко, словно сам воздух отказывается сдерживать эту мощь. Высокий, опасный силуэт встаёт посередине. Его взгляд скользит по сцене — по огню, по клеткам, по толпе, по мне, распростёртой на камне.

И замирает на Кор’Рэне.

Всё происходит слишком быстро.

Аэрес не произносит и слова.

Он просто двигается.

Один шаг — и Кор’Рэн ещё жив. Следующий — и его уже нет!

Резкое движение, сухой хруст. Короткий, оборванный звук. Тело Кор’Рэна безвольно падает на камень. Его глаза остаются открытыми.

Не осознаю, что кричу. Кричу ли вообще?!

Воздух сжимается в груди, не желая выходить. Сердце колотится так, будто пытается разорвать меня изнутри. Я хочу бежать к нему, хочу закрыть его глаза, хочу сказать хоть что-то, но ноги не слушаются.

Следующий удар — для стража.

Того самого.

Кхаррим, который ударил меня, успевает только отшатнуться. Аэрес хватает его за горло, поднимает над землей — и ломает, как ломают сухую ветку. Коротко, без усилий и колебаний.

Тело падает рядом.

Страшное молчание накрывает двор.

Я смотрю на Кор’Рэна.

Тот, кто говорил мне пить.

Он улыбался, вспоминая чистую воду и верил в свободу даже здесь.

Горячие слёзы катятся по щекам. Я всхлипываю. В груди — рвущая, пустая боль, будто из меня вырвали что-то живое и нужное.

— Зачем… — вырывается у меня хрипло. — Зачем?

Аэрес поворачивается ко мне, не скрывая бушующий гнев.

И тогда страх становится настоящим.

Он подходит слишком быстро, целиком накрывая меня своей тенью. Аэрес хватает меня за плечи, рывком поднимая с камня.

— Не трогай меня! — кричу, отворачиваясь.

Слабо, но отчаянно, бью его в грудь. Толкаю. Пытаюсь вырваться. Его кожа горячая, как раскалённый камень, несмотря на холодный вечерний воздух.

— Отпусти! — голос срывается. — Я ненавижу тебя!

Владыка Вэйлетара сжимает меня сильнее, татуировка на его руке горит по-особенному ярко, когда я настолько близко.

Железные, беспощадные пальцы впиваются в спину, в талию, прижимают к себе. Его дыхание тяжёлое и злое. Я чувствую его густую, обжигающую пламенем ярость.

— Тихо, — рычит он в ответ.

Но я не могу.

Я плачу, всхлипываю и дрожу.

Крылья Аэреса распахиваются.

Мощный рывок — и земля уходит из-под ног. Холодный воздух рвёт лёгкие. Меня уносят вверх, прочь от двора, прочь от тел, от крови и от Кор’Рэна.

Крик тонет в рёве ветра.

Перед глазами темнеет. Слёзы смешиваются с пылью. Мир распадается на обрывки — огонь, камень, небо и чёрные крылья.

Последняя мысль — пустая и страшная: я больше ничего не контролирую.

Аэрес не мог позволить символу сопротивления жить…

Темнота накрывает мягко и безжалостно.

Я прихожу в себя внезапно, словно выныриваю из тягучей тьмы. Горячая голова гудит. Глубокая постель подо мной кажется чужой и непривычно большой.

— Очнулась… — недовольный, скрипучий голос рядом.

Моргаю и вижу Сар’Кайру. Хмурое, угловатое лицо нависает надо мной, длинные рога отбрасывают резкие тени на стены. Она сидит близко.

— Ты слишком дерзкая, девчонка, — ворчит. — Слишком своевольная. Здесь так нельзя. За такое умирают!

Пытаюсь пошевелиться — и чувствую это.

Холодное, липкое давление на руке.

Резко распахиваю глаза и вижу, что Сар’Кайра сжимает моё запястье. А прямо на моей коже сидит маленькое чудовище!

Тёмное, слизкое тело размером с большой кулак. Полупрозрачная, пульсирующая кожа, под которой медленно переливается мутная жидкость. Множество тонких, крючковатых лапок впиваются в меня, удерживаясь на месте. На переднем отростке — раскрытый, влажный рот с кольцом мелких, стеклянных зубов. Оно присосалось ко мне, будто пиявка, и ритмично сокращается.

Вздрагиваю.

— Нет… — вырывается у меня. — Убери это! Убери, быстро!

Я кричу, дёргаюсь, пытаюсь вырвать руку, но Сар’Кайра мгновенно прижимает меня к кровати. Сильные пальцы вдавливают плечи в матрас.

— Не дёргайся, — резко отвечает она. — Если сорвёшь — истечёшь кровью! А её у тебя совсем немного.

Горячий страх подкатывает к горлу, дыхание сбивается. Я чувствую, как что-то тянет из меня не только кровь, но и тепло, и слабость, и боль.

— Это Зир’Кхол, — продолжает Сар’Кайра, словно говорит о кухонной утвари. — Мелкий, мерзкий, но полезный. А ты что думала? Сам Владыка Аэрес присосётся к твоей ране?

Она усмехается грязно и неприятно.

Ощущения отвратительные.

Холодная, чужая пульсация расползается по руке. Кожа вокруг немеет, затем начинает жечь, но рана стягивается.

Зир’Кхол тихо щёлкает, судорожно вздрагивая от удовольствия всем телом.

— Он вытянет гниль от отравленных когтей и закроет плоть, — ворчит Сар’Кайра, не смягчаясь. — Наевшись, сам отвалится.

Слёзы катятся по вискам, впитываясь в подушки. Каждая минута тянется бесконечно долго.

Я лежу неподвижно, зажатая между страхом, болью и холодным, липким существом на руке, и впервые по-настоящему понимаю, что в этом мире даже лечение — пытка.

Аэрес входит без стука. Уверенные шаги глухо отзываются в моих покоях. Сар’Кайра мгновенно выпрямляется, бормочет какие-то оправдания и выходит, потупив взгляд, словно пойманная на проступке. Дверь закрывается.

Я чувствую его ещё до того, как оборачиваюсь. Высокую, давящую тень. Пристальный, надменный взгляд.

Бросаю взгляд на Аэреса — и сразу же отворачиваюсь к стене, зарываясь пальцами в шкуры, чтобы успокоиться.

Какое-то время он просто стоит, как незваный гость.

— Не делай так, — резко произносит.

Молчу. Дышу неглубоко. Игнорирую.

Матрас прогибается — он садится на край кровати.

— Потакать рабам — это слабость! — голос Аэреса звучит глухо. — Слабость стоит дороже крови. Если позволить им кричать, спорить, надеяться — они начнут верить, что равны нам. А равенство разрушает порядок. Порядок — единственное, что удерживает Ксир-Арх от окончательного падения. Я Владыка, Мейв. Жалость — роскошь лишь для тех, у кого нет войска за плечами и мира, готового разорваться на части.