Полная версия
Что делать дальше?
Ощущаю себя слепым котенком, которого выбросили в мусорный бак...
– Девонька, ты почему так горько плачешь?
Резко отняв от лица ладони, обнаружила перед собой старичка во...фраке.
Высокий, седой, с пенсне на носу. Смотрит с такой тревогой, что аж неловко стало.
– Обидел кто-то? – задал еще вопрос, сняв пенсне.
– Долгая история, дедушка, – я вытерла слезы тыльной стороной ладони и всхлипнула.
– А я никуда не тороплюсь, – старичок усаживается рядом и вопросительно на меня смотрит.
– Вы мне не поверите... – проблеяла я, нервно проведя по волосам.
– А ты расскажи, а там поглядим, – мне подарили отеческую улыбку.
Несколько секунд раздумываю над тем, рассказывать о себе или нет. Причин не доверять вроде бы нет, но и причин доверять – тоже.
С виду дед неплохой, аура не злодейская.
Наверное...
– Потеряла память. Очнулась в бараке с мужиками, которые хотели меня погубить. Сбежала, и вот я здесь, – на одном дыхании выпалила я, отмечая, как седые брови старика полезли на лоб.
– Ну и ну, – потрясенно выдохнул он, дернув узкими плечами. – А ты что, совсем ничего не помнишь? Даже родителей?
Качаю головой.
Старик тяжело вздыхает, молчит где-то минуту, а потом вдруг резко поворачивает ко мне голову:
– Знаю, мои слова могут показаться странными… но не хочешь пойти со мной? Я… – он замялся, опустив взгляд, – как раз в поисках жены.
Я вытаращила глаза.
– Фиктивной! – поспешно уточнил он. – Не пугайся. Просто общество давит, да и возраст уже не тот… так что…
– Согласна, – прошептала я, удивив саму себя.
Глава 6
– Меня зовут Эдмунд Лоренцо, – с улыбкой заявляет будущий муж, вставая с подмостков фонтана и подавая мне руку. – А тебя?
В сознании всплывает имя – Эвиаль, которое с ненавистью выплевывал сероглазый, и я начинаю морщиться.
И свое родное нельзя называть... Боюсь, «Регина» будет резать местным слух.
– Не помню, – буркнула я, поднимаясь следом.
– Ничего, подберем и сделаем тебе документы. А сейчас пойдем. Вечереет. Служба портального переноса может закрыться.
Удивленно похлопала глазами и, словно овечка, последовала за старичком.
– А как вы... – спрашиваю я, как только мы оказываемся около дверей серого двухэтажного здания.
– Как я оказался в этой богами забытой деревне? – он хмыкнул, протирая пенсне аккуратным движением. – Приехал к дальней родственнице, надеялся, поможет с поисками жены. А потом вышел на площадь… Увидел тебя – и все. Понял, искать больше не нужно. Судьба.
Звучит, как начало остросюжетного триллера... И тем не менее мои губы растягиваются в веселой улыбке.
Этого старика мне сам бог послал! Точно говорю!
Мы вошли в серое здание. Эдмунд уладил все у стойки, и нас проводили к мерцающему перламутрово-синему кругу.
Вопросов я не задавала, торопливо шагала за своим спасителем, то и дело нервно отдергивая правый рукав.
«Лишь бы ничего не случилось в последний момент» – судорожно думала я, нервно кусая губы.
К счастью, обошлось без происшествий.
Шагнули в портал, и не прошло и секунды, как мы оказались в огромном серо-блестящем зале с кучей людей вокруг.
– Добро пожаловать в столицу, – торжественно произнес над моим ухом Эдмунд.
Дальше все как в тумане.
Жадно крутила головой, разглядывая каждого прохожего, каждый камушек, каждую вывеску.
Все было настолько непривычно, что казалось – я попала в декорации к какому-то абсурдному спектаклю.
Еще бы!
Меньше суток назад жалась в угол грязной камеры, а сейчас... гордо шагаю по центральным улочкам столицы и чувствую себя сказочным персонажем.
– До поместья доберемся на экипаже, – деловито вещал Эдмунд, то и дело морщась.
Старичок едва поспевал за мной. Только сейчас заметила, что он хромает на левую ногу.
Стало дико неловко, и я замедлилась.
– Завтра зарегистрируем брак, – повернув в мою сторону голову, добавил он. – Еще не передумала?
Улыбнувшись, отрицательно качаю головой.
В белесых глазках будущего мужа заискрилось веселье.
– Но, – Эдмунд резко останавливается, – у тебя ведь совсем нет вещей... Давай зайдем в лавку с готовыми платьями?
Открываю рот, чтобы отказаться, но тут же закрываю, вспомнив, что в этом мире я пока никто и зовут меня никак.
В моей ситуации от помощи грех отказываться. Тем более, этот старичок – мой будущий супруг.
Сам предложил замуж, пусть теперь...расхлебывает.
– Я только за, – твердо заявляю я, растягивая губы в улыбке.
Неприятным открытием стало то, что в лавке продавались исключительно платья.
Брюк и штанов и в помине нет. Только костюмы для верховой езды, но они все как на подбор – громоздкие, вычурные и нелепые.
Несколько минут простояла в центре лавки, скользя угрюмым взглядом по вороху разноцветных платьев.
В этом мире, кажется, лютый патриархат, раз у женщин столь скудный гардероб.
Тяжело вздыхаю, и в этот самый момент замечаю картину, одиноко висящую на центральной стене.
Ярко-красные бутоны, капающая с них кровь и черный фон. Зловещая красота...
Я придумала себе имя.
Отныне меня зовут...Роза.
Платья все же пришлось купить. Выбрала самые простые, с длинным рукавом.
Все то время, пока выбирала одежду, мой престарелый будущий супруг терпеливо ждал, не проронив ни слова.
Уселся в бархатное кресло и уткнулся в потертую книжку. Казалось, если даже скуплю весь товар в лавке, старик лишь кивнет и молча оплатит.
– А чем вы занимаетесь? – спросила я, как только мы забрались в экипаж, заправленный тройкой лошадей.
– Я судья.
Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью.
– Неужели? – я подаюсь вперед. – Я...я тоже интересуюсь законами, – пролепетала я, вспомнив о недавно написанной диссертации.
– Правда? – глаза старичка удивленно округлись. – Что ж, тогда мне повезло вдвойне, моя супруга не только красива, но еще и разделяет мои увлечения.
Поместье Эдмунда оказалось внушительным – с башнями, коваными балконами и ухоженным садом.
– Сюда, дорогая, – с улыбкой пробормотал он, ведя меня к входу, где уже столпились… слуги.
Кажется, мой будущий супруг баснословно богат. Но больше всего радовало даже не это.
А то, что он варится в котле под названием «юриспруденция».
Может, с его помощью и я смогу снова заняться тем, что люблю?
Меня ведь ничто не остановит – ни рабское клеймо, ни новое тело...
Глава 7
Меня представили как хозяйку, а потом благополучно оставили одну разбираться со всем этим роскошным хаосом.
Экономке – высокой, сутулой женщине с темно-карими глазами, я сразу не понравилась.
Но мне сейчас было не до скрытого недовольства местного персонала выбором главы дома.
Интриги и скандалы, конечно, хорошо, но не все сразу.
Нужно время освоиться и встать на ноги.
Дама, поправив белоснежный чепчик, холодно посмотрела на меня.
– Меня зовут Эрвиза, – чинно склонила голову, продолжая сверлить меня ледяным взглядом. – Идемте, леди Лоренцо, я провожу вас в ваши покои.
Выделенная мне комната больше моей старой квартиры.
Двухспальная кровать с голубым балдахином, вычурный деревянный стол, длинный шкаф на ножках и люстра королевских размеров.
Первое, что делаю, как только остаюсь одна, – бегу к зеркалу в деревянной оправе.
Большие голубые глаза в обрамлении длинных, как у куклы, черных ресниц, аккуратный маленький нос и пухлые розовые губы.
А еще...острые уши. Кажется, таких называют...эльфами.
Вкупе с небольшим ростом и тоненькой фигуркой, произвожу впечатление фарфоровой куклы.
Хрупкая, красивая, загадочная...
Прошлая я была совершенно другой – коренастая брюнетка с зелеными глазами и вечно недовольным лицом.
А эта...воздушная зефирка.
Неудивительно, что с такой внешностью моя предшественница стала коварной соблазнительницей. И наверняка испустила дух на этапе пленения...
Все бы отдала, чтобы стать менее...приметной.
Задрав рукав правого запястья, поморщилась.
Этот витиеватый кровавый узор навсегда со мной...
Надеюсь, сероглазый кусает локти.
И поделом ему! Даже слушать не захотел...
С тяжелым вздохом пошатнулась и побрела в сторону комнаты для водных процедур.
Мылась, шипя от боли каждый раз, когда прохладная вода касалась запястья.
Когда это чертово клеймо перестанет приносить боль?
Взгляд цепляется за ножницы, торчащие в одной из верхних полок.
Недолго думая, хватаю инструмент, расчесываю пальцами мокрые пряди и...начинаю их обрезать. Такие длинные патлы мне уж точно ни к чему...
Через час заявился Эдмунд. Мялся на пороге и краснел.
Начал меня стесняться, заметив, что я преобразилась. Стоило, как говорится, причесаться и умыться...
Такой старый и такой...стеснительный.
Говорил долго, витиевато, рассказывая о себе и о том, зачем ему понадобилась жена. А жена ему нужна, чтобы пролезть в верховный суд. Туда, по его словам, брали только семейных.
В общем, наш договор прост: я делаю вид, что счастлива с ним в браке, а старик предоставляет мне крышу над головой и исполняет любую прихоть.
Даже обмолвился, что готов осыпать золотом.
Единственное, о чем попросил, покраснев, как помидор, чтобы я ему не изменяла.
Но я и не собиралась!
Делать, что ли, мне больше нечего?
Вот освоиться и найти свое место под солнцем – это да, это я с радостью...
Всю ночь мне снился сероглазый. Несколько раз за ночь просыпалась в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.
От одной только мысли, что этот изверг меня отыщет, паника накрывала с головой.
Не отыщет. Никогда не отыщет.
Той, что насолила ему, уже давно нет в живых, а я...я ни в чем не виновата.
Утром меня ждало новое потрясение.
Встав с кровати, подошла к зеркалу и...обомлела. Мои глаза стали зелеными! Зелеными! Такой же цвет глаз у меня был в прошлой жизни...
– Ты очень красива, – с восхищением глядя в мои глаза, пробормотал Эдмунд.
Вот только влюбленных в меня стариков не хватало! У нас с ним договор, и каждый должен исполнять его неукоснительно.
Одарив его холодным взглядом, отвернулась к окну.
Эдмунд, к счастью, все понял.
Брак оформляли в старинной часовне.
Вместо священника был хмурый церемониарий, в черной мантии и с книгой брачного кодекса в руках. Выглядел так, будто сам был против любых союзов, особенно таких… как наш.
Меня облачили в светлое платье с высоким воротом и кружевами – я в нем чувствовала себя невестой из старинной гравюры. Только вместо трепета и восторга – сухость во рту и нервный хруст пальцев.
Из часовни я вышла Розой Лоренцо, у которой на безымянном пальце блестел огромный бриллиант.
Вернулись домой, и Эдмунд, что-то бормоча себе под нос, удалился в кабинет.
За два часа я обошла все поместье, заглянула в каждую комнату этого роскошного замка, побывала в саду и даже в конюшне.
Слуги смотрели на меня настороженно, а вот экономка с тщательно скрываемой ненавистью.
Причину ненависти узнала вечером, когда без приглашения явилась в кабинет супруга, желая перед сном пожелать ему спокойной ночи.
Сплетенные в страсти дряхлые тела – зрелище, которое, будь у меня слабее нервы, обеспечило бы психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.
Эдмунд был увлечен настолько, что мог бы и на пожар не отреагировать.
А вот Эрвиза побелела и судорожно схватилась за платье.
Я лишь усмехнулась и вышла за дверь.
Будь у меня муж в прошлой жизни, я бы устроила сцену. Классическую, с криками, хлопаньем дверей и фразой «Я тебе это никогда не прощу».
Но в этой жизни… нет.
Во-первых, брак фиктивный. Во-вторых, даже под страхом смерти я бы не легла с ним в постель.
Так что… пусть развлекается.
– Это не то, что вы подумали... – запыхавшись выдавливает Эрвиза, вылетев следом.
– Давно? – я выгнула бровь, придавая себе ледяную невозмутимость.
– Двадцать лет, – упавшим голосом сообщает она, нервно затеребив рукав.
– А почему...
– Я замужем.
Вот оно что. Теперь все встало на свои места.
Вечер закончился на веранде. Сидели, пили чай и болтали по душам.
Эрвиза уже не смотрела на меня, как на конкурентку. Поняла – я сюда не за ее мужиком пришла. Я сюда за своей новой жизнью.
На следующее утро я заявила муженьку, что хочу открыть свое дело.
Глава 8
– Но, Роза, – глядя так, будто перед ним несмышленое дите, муж отложил круглые очки и откинулся на спинку стула, – юриспруденция это...не женское дело.
У меня глаза на лоб полезли.
– В нашей сфере трудятся лишь мужчины, и неспроста, – поучительно продолжал Эдмунд, не замечая моего изумления. – Работа с преступниками...
– Причем здесь преступники? – недовольно бросаю, упираясь ладонями в стол. – У вас что, юриспруденция не делится на отрасли? Публичное, частное – все в одну кучу?
По мере того как я говорила, белесые глазки супруга все больше округлялись.
– А откуда ты...
– Не знаю, – соврала я, скрестив на груди руки. – Я же ничего не помню. Может, занималась этим «мужским делом» до потери памяти?
– Не может такого быть, – поджал губы Эдмунд. – Женщины не имеют права обучаться на факультете права.
Я возвела глаза к потолку, сдерживаясь, чтобы не начать исступленно ругаться.
Мир, где правят властные, потные мужики, продолжает меня «радовать».
– Но...
– Но? – я жадно подалась вперед.
– Ты можешь пройти шестимесячные курсы по медиации. Полноценным законником, конечно, не станешь, но...
– Но?
– Сможешь оказывать консультационные услуги. Если закончишь обучение, я открою тебе контору.
– Не если, а когда. Я в себя верю.
Эдмунд тяжело вздыхает, кивает и теряет ко мне интерес, вернувшись к чтению корреспонденции.
Гордо расправив плечи, грациозно вышла из кабинета и направилась в сторону библиотеки.
Я хоть и жуткий задрот, но это вовсе не значит, что знаю все. Нужно нырнуть с головой в справочники и законодательные своды...
«Когда-нибудь я встану на ноги – и даже фиктивный муж мне будет не нужен», – шальная мысль заставила меня глупо улыбнуться.
Ну а что?
Эдмунд, конечно, почти идеальный муж, но это вовсе не означает, что теперь я должна забыть о личном счастье.
Последующие две недели я не вылезала из библиотеки.
Однажды, забыв поесть, я обнаружила себя с чернильными пальцами и текстом на лбу вместо закладки. Но мне было плевать – я шла к своей цели.
Ощущать себя книжным червем мне не впервой, я к этому делу привыкшая.
Расстраивало меня одно – в этом мире у женщин почти нет никаких прав.
Учиться нельзя. Работать можно только с разрешения отца или супруга. Ну и, в целом, картина удручающая. Хорошо, что платки на лице не носят...
Сначала ты в тени отца, а потом в тени мужа. А мужья не все такие лапушки, как мой дряхлый Эдмунд.
Есть такие, от которых кровь стынет в жилах. Отъявленные мерзавцы, считающие женщину приложением к мужчине.
И ведь развестись с таким зверем нельзя!
По крайней мере, по инициативе женщины...
Если и случаются разводы, то всегда по инициативе мужчин. Всегда.
Просто лютый кошмар закоренелой феминистки.
Как бы пафосно ни звучало, считаю своим долгом начать улучшать положение женщин в этом мире.
И пусть такая помощь будет каплей в море, но главное – заложить кирпичик, а дальше придут единомышленники.
Высшие силы отправили меня в этот странный мир уж точно не ради того, чтобы я вышивала крестиком!
Курсы длились шестьдесят минут и всего три раза в неделю. Это показалось мне ничтожно малым, поэтому я плотно занялась самообразованием.
Все шесть месяцев Эдмунд...посмеивался надо мной, сомневаясь в моих способностях, чем жутко раздражал.
К счастью, виделись мы с ним редко. Супруг сутками пропадал в верховном суде, чему я была несказанно рада. Я же стала книжным червем – с синяками под глазами и книгой в руках.
Экзамен сдала с первого раза, вызвав у супруга сердечный приступ.
– Поздравляю, – выдавил Эдмунд, продолжая ошарашенно разглядывать блестящий сертификат.
– Спасибо, – произнесла я, гордо расправляя плечи.
Контору дражайший супруг открыл, на удивление, быстро – кабинет в центре столицы, с высокими окнами, старыми, но крепкими шкафами и массивным письменным столом.
На двери повесили табличку:
«Правовая помощь женщинам. Только женщинам».
Последние два слова я подчеркнула сама. Красным.
Клиенток, правда, не наблюдалось.
И неудивительно!
Даже здесь, в столице империи, женщины пугливые, молчаливые и угрюмые.
Страх, стыд, беспомощность – отличный цемент для патриархального общества.
Но я не отчаивалась.
Заказала в типографии кучу листовок с призывами «Ты тоже имеешь право!» и «Надоели унижения? Приходи!» и ходила по местным рынкам, раздавая визитки самым бойким и крикливым торговкам.
Смотрели настороженно, недоверчиво, но...брали.
Я горела энтузиазмом. Торопиться мне некуда. В средствах не стеснена, благодаря «верному» супругу.
Эдмунд, к слову, в последнее время не спускал с меня глаз, чем жутко нервировал Эрвизу. Женщина, между прочим, двадцать лет делит с ним постель!
Честно?
Если бы дражайший супруг захотел, то давно женился бы на ней. С его-то связями Эрвиза точно смогла бы полюбовно развестись с мужем.
Как только разберусь со своей жизнью, уделю этому вопросу пристальное внимание. Язык не поворачивается сказать, что это не мое дело. Мое!
Супруг – мой? Мой. Любовница – его? Его!
Эдмунд может быть мне хоть десять раз фиктивным мужем, но я не собираюсь наблюдать, как одна женщина двадцать лет живет в ожидании чуда.
С этим надо заканчивать. Не для него – для нее.
На пятый день после открытия конторы я обзавелась первой клиенткой.
Наше с ней знакомство оказалось сказочным: я стала случайной свидетельницей того, как ее супруг швырнул в нее булочкой с маком, на всю улицу крича, что она ему противна.
Глава 9
Владелица кондитерской – дама с потухшим взглядом и пучком седых волос на затылке, терпела побои и измены мужа практически с первой брачной ночи.
Апогеем этого кошмара стало его решение, спустя пятнадцать лет совместной жизни, зазнаться и жениться на другой. На молодой, распущенной девке с гонором похлеще уличной торговки.
И все бы ничего, но эти двое решили отжать у моей клиентки ее кондитерскую. Ее детище. Ее смысл жизни.
– Простите, вы кто вообще такая? – насмешливо скривился муж клиентки, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Очередная подружка, решившая поиграть в законника?
– Нет, я та, кто отнимет у вас все, что вы так старательно гробили пятнадцать лет, – спокойно ответила я, открывая папку с документами. – И начнем, пожалуй, с прав собственности.
Мужик побагровел.
Жена опустила глаза.
А я только расправила плечи.
– Вам бы пирожками торговать, девочка, а не в законы лезть, – процедил он сквозь зубы.
– Осторожнее с заявлениями, у меня есть лицензия на подачу иска. К вашему сведению, даже за такие «милые» оскорбления можно налететь на неподъемный штраф.
Он открыл рот, но я уже кивнула клиентке и указала на документ.
– Вот это – доказательство, что кондитерская была зарегистрирована на вас до брака.
– Но...
– Но-но, – перебила я, переведя взгляд на мужчину, что закипал от гнева. – У вас остается ровно сутки, чтобы добровольно отказаться от притязаний. Иначе... встретимся в зале заседаний. Я туда в последнее время захожу, как к себе домой, – соврала я с милой улыбочкой на лице.
Мужик, конечно, слушать меня не стал. Стукнул кулаком по столу и выскочил из кондитерской.
Дикарь. Слов нет.
И как бедняжка все эти годы жила с этим чудищем?
В суде я разнесла его в пух и прах – спокойно, четко, аргументированно.
Даже судья с восхищением взирал на меня. Чем-то напоминая моего супруга, тот тоже в последнее время на меня слюной капает.
Мужик с пеной у рта доказывал, что кондитерская – его, просто потому что он мужчина. И плевать, что жена получила ее до брака.
Когда решение объявили в нашу пользу, клиентка разрыдалась прямо в зале.
Я просто гордо поправила воротничок и вышла, не оборачиваясь.
Слухи поползли сразу.
Говорили:
– Женщина в мантии!
– Баба против мужиков!
– Ведьма, иначе не объяснишь!
А мне ни жарко ни холодно. Через пару дней в дверь постучала следующая клиентка. Потом еще. И понеслась.
Домашний террор, пьянки, измены, тупой быт. У кого-то муж-абьюзер, у кого-то просто балласт.
А я? А я вытаскивала их из болота. Находила лазейки, копалась в грязном белье, помогала всеми доступными способами.
Работа пошла.
Впервые за все это время я дышала полной грудью. Пусть мир этот чужой, пусть тело не мое, но справедливость – моя стихия.
И мне абсолютно все равно, что я в обществе, где женщинам полагается не высовываться. Пока у меня есть язык, мозг и чернильное перо, я не проиграю.
Погрузившись в свою стихию, счастливо улыбалась каждому новому дню.
Меня даже перестал раздражать новый мир и клеймо на правом запястье, которое я тщательно скрывала под длинными рукавами простых платьев. Уже не болело, и то, как говорится, хлеб.
Дома появлялась все реже, а Эдмунд все больше раздражался.
Будь моя воля – сегодня бы переехала жить в свой кабинет. Спала бы на рабочем столе, среди бумаг и законов.
Но так делать нельзя.
Во-первых, у нас договор. Во-вторых, все, что я сейчас имею, благодаря стараниям моего благоверного.
Он подал мне руку помощи, когда я остро в ней нуждалась. Обогрел, приодел, дал кров, поселил надежду...
Скрипя зубами, я каждый вечер ехала обратно в поместье, тратя на дорогу два бесценных часа своей жизни.
Ужинала в одиночестве и чинно ложилась спать на двухспальную кровать, ощущая себя принцессой.
Принцессой с чешуйчатой броней и диким желанием взломать патриархальный строй.
И я его взломаю, можно не сомневаться.
В свободное от работы время продолжаю изучать законодательство, терпеливо записывая в блокнотик поправки, улучающие положения женщин в империи.
После двух-трех успешных дел, в которых бедные и несчастные женщины больше таковыми не являлись, мне пришло странное письмо.
Письмо с императорскими вензелями.
Тяжелый пергамент, плотная сургучная печать, запах дорогих духов и... ощущение беды.
Почерк – вычурный, витиеватый.
Приглашение. На аудиенцию. К советнику императора.
В горле пересохло.
Что от меня может понадобиться власти?
И почему, черт возьми, меня не покидает чувство, что после этой встречи моя жизнь снова перевернется с ног на голову?
Глава 10
Интуиция просто вопит об опасности...
