Полюби меня заново

5

Стас

Шагнув за порог, Стас отошёл в сторону, встав таким образом, чтобы его не было видно в дверной глазок, и опустился на корточки, тяжело откидываясь затылком назад, к стене.

Было ощущение, что сегодняшний день, особенно Катино поведение, переломал ему все кости. Тело сводило от напряжения, в висках стучал пульс, а в глаза будто кто-то горсть песка насыпал.

Стас знал, что будет сложно. С Катей и не могло быть иначе — она всегда была непростым человеком. В отличие от его второй жены…

Он поморщился и уткнулся лицом в ладони. Да, видела бы его Катя сейчас — точно удивилась бы! Стас знал, что она всегда воспринимала его, как человека без слабостей, никогда не сомневающегося в собственных решениях, не испытывающего сожалений из-за ошибок или угрызений совести из-за нехороших поступков. Но Катя ошибалась — впрочем, Стас всегда хотел, чтобы она думала подобным образом. И не только она.

Все люди носят маски, только разные. Его маска выглядела вот так. А всё почему? Потому что в детстве Стас страдал от дичайшей неуверенности в себе, вызванной лишним весом и конфликтами между родителями. Они жутко скандалили, никогда не стесняясь присутствия ребёнка, и от этого у него периодически возникало чувство, будто он — мебель. Предмет, на который можно не обращать внимания.

С тех пор прошло много лет. Стас вырос, научился справляться с эмоциями и сохранять лицо в любой ситуации, но порой, когда речь шла о чём-то, что его особенно волновало, выбивался из образа. А особенно волновало его только то, что касалось Ники, Кати и матери. Отца Стас не видел настолько давно — лет с четырнадцати, — что потерял к нему интерес, а вторая жена…

Так же, как после любой бури море успокаивается, выплеснув на берег всю свою энергию, — так и Стас успокоился по отношению к женщине, в которую когда-то бешено влюбился. К Кате у него таких чувств не было изначально, да и вообще — Стас всегда думал: хорошо, что она не знает, по какой причине он начал за ней ухаживать. И тем не менее именно Катя осталась в его сердце после всех волнений и тревог. Осталась как нечто незыблемое, вечное — словно небо, которое было, есть и будет, что бы ни случилось. Вот и Стас знал, что Катя, что бы ни случилось и как бы сильно он её ни обидел, придёт на помощь, если он попросит. Поддержит, если он попадёт в беду. Просто потому что она такой человек.

Стас глубоко вздохнул и поднялся, кряхтя из-за неудобной позы, как древний старик. На сердце было муторно, хотелось напиться и забыться, но он знал, что не станет этого делать. Потому что подобное поведение ему точно даром не пройдёт и похоронит последнюю возможность вернуться к своим любимым.

— Ты такой дурак, сын, — сказала Стасу мать три года назад, когда он поведал ей о разводе с Катей и о том, что поедет в Питер ухаживать за другой женщиной. — Но я тебе ничего объяснять не стану. Потом сам поймёшь.

И он понял.

И теперь надеялся, что сделал это не слишком поздно.

6

Катя

Спала я, как ни странно, отлично. Несмотря на все тревоги и нервотрёпки. Видимо, суматошный день дал о себе знать — поворочавшись немного с боку на бок, я написала краткое: «Доброй ночи!» — Артуру и, получив от него ответное пожелание, закрыла глаза и задремала.

Учитывая мои нынешние отношения с другим мужчиной, мне, наверное, следовало бы волноваться, как его воспримет Ника, но… Так уж случилось, что я не собиралась знакомить дочку с Артуром. Нет, не потому что он мне не нравился — нравился, и ещё как. Я просто не собиралась больше замуж. Во-первых, мне вполне хватило Стаса — пять лет я его со всех сторон облизывала, чтобы затем получить нож в спину, — а во-вторых, зачем связывать себя узами брака? С какой целью? Чтобы вести совместный быт? Я как-то не горела желанием заботиться ещё и о взрослом мужике, вдобавок к Нике. Что я приобрету, если стану жить с Артуром, кроме дополнительных обязанностей по хозяйству? Ну, может, денег в семье станет больше, он вроде как неплохо зарабатывает — сотрудник банка. Но не в деньгах счастье, я в этом уверена. И ради лишних пары-тройки десятков тысяч в месяц становиться рабыней ещё одного мужика я не стану. Гораздо приятнее периодически встречаться, ходить по театрам-кафе-музеям и прочим интересным местам, иногда оставаться у него дома, чтобы заняться сексом, — в общем, никоим образом не париться по поводу каких-либо обязательств. Хорошие свободные отношения. Именно такой формат мне и был нужен — и больше никакой, и я сразу озвучила это Артуру. Он не возражал. С чего бы ему возражать? Сомневаюсь, что Артур горит желанием в свободное время не расслабляться на диване или в ночных клубах, куда он меня пару раз затаскивал, а заниматься воспитанием чужого ребёнка. Да и вообще… с учётом распространения педофилии в современном мире никакому мужчине — кроме Стаса, разумеется, — я бы Нику не доверила.

С Артуром я познакомилась, как ни странно, на работе. Хотя никогда бы не подумала, что такие, как он, красавчики в костюмах, ходят по книжным магазинам. А я именно там и работаю. Расставляю книжки по полкам, консультирую, сижу на кассе — в общем, всего понемногу. И литература у нас не всякая, а только детская, поэтому и магазин называется «Домовёнок».

В то утро как раз пришла большая партия новых книг, и я расставляла их по полкам, перед этим пролистывая сама, чтобы иметь представление, как о них рассказывать покупателям. Магазин у нас небольшой, поэтому сотрудников на тот момент было всего трое — наш охранник Васильич, крепкий мужик на пенсии, и двое продавцов — я и Людочка, юное воздушное создание, студентка и просто красавица. Мы с ней стояли рядом, но красавчик в костюме с лицом греческого бога отчего-то обратился именно ко мне.

— Простите, девушка, вы не могли бы мне помочь? — Я обернулась и едва не вздрогнула, наткнувшись на широкую белозубую улыбку. В жизни не видела ни у кого настолько белых зубов. Как в рекламе зубной пасты. — Мне бы выбрать подарок для девочки на пятилетие… Это моя племянница, — зачем-то уточнил он, глядя мне в глаза. У него самого глаза были голубые, а волосы тёмные, и чуть вьющиеся. — Я как-то растерялся…

— Да, разумеется, я вам помогу, — кивнула я, откладывая в сторону книгу, которую просматривала, и вежливо улыбнулась. — Может, вашей племяннице что-нибудь нравится? Мультфильмы и их персонажи, герои сказок, животные, чудовища…

Теперь я с уверенностью могу сказать, что в тот день я увидела по-настоящему профессиональный съём девушки. Я даже не заметила, как Артур умудрился представиться, обаять меня, взять мой телефон и пригласить на свидание. При этом он ещё и целую кучу книг накупил, то есть то время, что я на него потратила, не оказалось потерянным. И кстати, племянница у него действительно имелась, Артур мне не врал. Просто он, зайдя в магазин, чтобы выбрать ей подарок, заметил меня и решил совместить приятное с полезным. Почему ему приглянулась я, а не фея Людочка, я не очень понимаю. Я, в отличие от неё, совсем не красавица. Во-первых, слишком высокая, в школе у меня даже было прозвище Каланча. И не только из-за роста, но и по причине фамилии Калашникова. Правда, Артур, как и Стас, ещё выше. Во-вторых, внешность у меня далека от той, что притягивает взгляды и заставляет замирать от восхищения. Обычное лицо, невыразительные серые глаза, прямые тёмные волосы, слишком большая нижняя губа. Про таких, как я, говорят «ни рыба ни мясо», а ещё, конечно, «серая мышь». И блондинка Людочка на моём фоне смотрелась очень выигрышно. Но Артур почему-то решил познакомиться со мной.

Нашим отношениям было уже полгода, и с каждым днём Артур нравился мне всё сильнее и сильнее. С ним было приятно проводить время, интересно разговаривать, а уж в постели он и вовсе творил с моим телом настоящие чудеса. Стас тоже был отличным любовником, но в то время мне было не с кем сравнивать, а теперь есть. И Артур не хуже, а в чём-то, возможно, даже и лучше…

И я собиралась костьми лечь, но не дать Стасу разрушить мою личную жизнь. А то, что он нацелился именно на это, я понимала чётко.

7

Катя

— Ма-а-ам! Ма-а-ам! Ма-а-ам!

Я, застонав, приоткрыла один глаз и укоризненно уставилась на Нику, которая прыгала по кровати, а заодно и по мне, и радостно улыбалась. Рядом с моими ногами лежала Тигра — наша кошка — и почти точно так же укоризненно смотрела на Нику, как и я. Убежать она даже не пыталась — привыкла к подобному поведению.

— Ник, сегодня воскресенье, — попыталась напомнить я дочери, но та проигнорировала данную информацию, сообщив мне свою:

— А я только что с папой говорила! Он за тобой заедет к двум, а со мной бабушка Галя побудет!

Весь сон тут же испарился, как будто минутой назад я не спала вовсе. Несмотря на то, что на часах наверняка ещё не было и восьми утра. Ника всегда была ранней пташкой. Хорошо, что я тоже жаворонок. Но по выходным всё-таки хотелось поспать подольше, хотя бы до девяти.

— Угу, а меня спрашивать не надо, только поставить перед фактом… — пробурчала я, приподнимаясь на постели. Но Ника пошла в Стаса — и тут же заявила мне:

— Так папа тебя вчера спрашивал!

— Он не спрашивал, — хмыкнула я с ехидством. — Он просто сообщил, что хочет поговорить. Я согласилась на разговор, но время и место не обсуждалось. А теперь твой папа в твоём лице ставит меня перед фактом. Ещё и бабушку Галю в это дело втянул.

Ника демонстративно надулась. Ох, чует моё сердце, её показательная любовь к отцу когда-нибудь выйдет мне боком…

— Бабушка Галя тоже хочет, чтобы вы помирились!

Вот уж в чём я не сомневалась, так это в том, что Галина Ивановна, моя бывшая свекровь, будет поддерживать Стаса в подобном начинании. Она вообще во всём и всегда его поддерживала. Кроме развода со мной. Вот тогда она была категорически против и прямо заявила сыну, что он совершает самую большую в жизни глупость. Я Галине Ивановне сказала, что зря она так — может, та девушка ей понравится? Она мне даже ничего не ответила, только посмотрела как на дурочку. И кстати, в дальнейшем Галина Ивановна мне ни разу ничего не говорила, хотя я понимала, что не познакомиться с новой женой Стаса она не могла. Значит, решила не сыпать мне соль на рану. Особенно если та прекрасная и авантюрная девушка ей в итоге всё-таки понравилась.

— Ника… — Я вздохнула и похлопала ладонью по месту рядом с собой. — Сядь, поговорим.

Дочка насторожилась и нахмурилась, но всё-таки опустилась сверху на одеяло. И тут же подтащила к себе Тигру — видимо, в качестве моральной поддержки.

— Понимаешь, Ник… — протянула я, старательно подбирая слова. — Мирятся, когда ссорятся. А мы с твоим папой не ссорились. Ну, ты же помнишь, я рассказывала. Он поехал в командировку, там встретил другую девушку и влюбился в неё. Такое случается у взрослых и…

— А папа говорит, что он тебя очень обидел, — решительно перебила меня Ника. Ну кто бы сомневался, что Стас уже успел её обработать… Видимо, мне всё-таки изначально надо было быть более жёсткой в отношении бывшего мужа и не выгораживать его перед Никой всеми силами. Но я ведь хотела, чтобы у неё был отец. И нормальная психика, без жутких обид на предательство близкого человека. — Папа говорит, что он поступил с тобой как свинья. И очень жалеет. Вот!

Я на мгновение замерла, не зная, как реагировать.

И по привычке начала оправдывать Стаса:

— Ник, твой папа был со мной честным, он не обманывал меня, сказал правду про свои чувства к другой девушке, после чего мы развелись.

— Значит, ты не обижена на него? — тут же вывалила на меня Ника, по-детски вычленив из дипломатичности взрослого самое главное, всю суть высказывания. — Не обижена?

— Теперь уже нет, — ответила я полуправду. Всё-таки совсем немного, но обида во мне оставалась. — А в то время я, конечно, обиделась. Любой человек обиделся бы. Вот ты представь, что я уезжаю на неделю, а когда возвращаюсь, говорю тебе, что нашла девочку посимпатичнее и ухожу к ней.

Ника вытаращила глаза и открыла рот, даже перестала наглаживать Тигру — настолько удивилась. Конечно, подобная мысль не приходила ей в голову. Я ведь старалась, чтобы не приходила, говорила, что отношения между мужем и женой — совсем не то же самое, что между родителем и ребёнком.

— Но это ведь другое! — вернула мне Ника мои же речи. — Ты сама говорила! Вы с папой взрослые, а я — ребёнок! Ваш ребёнок!

— Верно, это другое. Но я сказала тебе так, чтобы ты хотя бы примерно поняла, что я тогда чувствовала. Каково бы тебе было, Ник, если бы я поступила подобным образом с тобой, как твой папа со мной?

Дочь задумалась. Надула губы, нахмурилась, и я заметила, что её глаза подозрительно повлажнели, будто Ника хотела заплакать, но сдерживалась.

— Конечно, мне было бы очень плохо, мам.

— Вот и мне было плохо. И как, после такого ты бы захотела со мной мириться?

Я уже почти праздновала победу, полагая, что смогла всё правильно и деликатно объяснить Нике, чтобы она поняла мою позицию по отношению к Стасу, — но тут дочь воскликнула:

— Конечно, хотела бы! Ты же МОЯ МАМА! — и я поняла, что где-то явно недоработала свои объяснения…

Хотя, разумеется, глупо было ожидать, что Ника сможет осознать моё нежелание общаться с её отцом. Восемь — не восемнадцать. С её точки зрения всё было просто: папа ошибся, обидел маму, но он жалеет и хочет помириться и вернуться. У неё будет полная семья, папа вновь будет жить с мамой — ура! Троекратное ура и розовые единороги!

Конечно, Ника не понимала, что после того, как тебе уже один раз плюнули в душу, ты вряд ли захочешь открывать её во второй раз.

8

Катя

Галина Ивановна пришла через пару часов — мы с Никой как раз успели позавтракать, а потом дочь села за уроки, вчера-то она совсем не уделила времени учёбе. И появление свекрови, хоть и оказалось приурочено к «возвращению» Стаса в мою жизнь, было кстати. Мои педагогические способности, на мой скромный взгляд, всегда оставляли желать лучшего — хотя Нику всё устраивало, и вообще «мамы нужны не для того, чтобы учить, а чтобы любить», — а Галина Ивановна всю жизнь проработала в школе учителем математики, да и в целом была грамотным человеком, объясняла материал хорошо. Она была ещё совсем не старой женщиной — чуть за шестьдесят, — с тёмными волосами, узким лицом с длинным носом, тонкими губами и пронзительным взглядом шоколадных глаз. Точь-в-точь как у Стаса. В остальном бывший муж был на неё не похож — не было у него ни такого узкого лица, ни длинного носа, да и ростом он был сильно выше матери. Я же рядом с Галиной Ивановной всегда ощущала себя стрекозой, встретившей Дюймовочку.

Стас, в отличие от меня, вырос в неполной семье. Точнее, поначалу она была полной, но потом его родители вдрызг разругались и развелись. Думаю, ещё и по этой причине Стас решил сразу развестись, а не бегать от меня налево до поры до времени — помнил, сколько боли принесло матери предательство отца, который много лет втайне встречался с другой женщиной, а потом всё же ушёл к ней, когда та забеременела. Кто там родился, Стас и не знал — его отец обрубил с ним и Галиной Ивановной все контакты. Поначалу только алименты платил, а потом исчез, как не было его. Стас никогда не говорил об этом прямо, но я знала и чувствовала, что поступок отца его очень задел, — думаю, Стас своего родителя так и не простил, потому что не понял. Понимание — всё-таки основа прощения, если нет понимания поступков другого человека, то и прощения не получишь. Впрочем, отец Стаса ни у кого просить прощения и не собирался. Насколько я помнила, в последний раз, когда они со Стасом разговаривали по телефону — Стасу тогда было лет семнадцать, он только что поступил в институт, — отец заявил ему нечто вроде: «Ты уже большой мальчик, сам со всем справишься. Учти, если вылетишь, помогать и платить за тебя я не буду».

Стас тогда очень обиделся и перестал звонить. Он-то просто хотел похвастаться, что будет учиться на бюджете, а отец его так отбрил.

Больше они не созванивались. Стас его даже на нашу свадьбу не пригласил, только сказал насмешливо:

— Ой, Кать, он, наверное, уже и не помнит, как я выгляжу. Встретимся — не узнает.

Мне подобные отношения в семье казались дикостью. Я выросла абсолютно в другой атмосфере. Мои родители прожили в браке около сорока лет, но до сих пор сохранили нежные чувства друг к другу. И всё моё детство было пропитано любовью, заботой, пониманием и поддержкой.

Я даже никогда не видела, чтобы родители ругались. Нет, бывало, мама ворчала на папу, а он — на неё, но всё это было как-то не всерьёз. Я и семейные скандалы наблюдала лишь по телевизору, в фильмах или дурацких ток-шоу. Может, поэтому и выросла такой спокойной… «Без огонька», как выразился Стас.

— Ой дурак, — фыркнула мама, когда я пересказывала ей тот наш диалог. — Огонёк ему… Там, где огонь, и пожар может случиться. В результате одно пепелище останется.

Да… Судя по тому, что Стас собирается «вернуться» ко мне, именно с пепелища он сюда и приехал. Значит, не угодила ему чем-то та замечательная девушка с огоньком.

Я не испытывала по этому поводу никакого злорадства — только досаду и раздражение, что Стас вновь ворвался в мою жизнь, желая сделать так, чтобы ему было хорошо. Он не думал о том, каково будет мне. Или Нике, которая сейчас начнёт вынужденно разрываться между мамой и отцом. Или Стас считает, что ей не придётся разрываться, потому что я быстро паду к его ногам, плача от счастья, что он меня облагодетельствовал? Если так, то придётся его разочаровать.

И мне было бы плевать на Стаса и его разочарование, если бы не Ника. Но, как сделать так, чтобы эта ситуация не задела её, я пока не представляла.

9

Катя

Судя по довольному виду Галины Ивановны, она тоже была рада «возвращению» Стаса. Хотя, возможно, это у меня паранойя просто разыгралась — теперь мне наверняка будет казаться, что меня сейчас станут обрабатывать со всех сторон. И бывшая свекровь, и дочь, и сам Стас. Мои родители… не знаю. Вот это как раз непредсказуемо. Они, безусловно, злились на него из-за развода, но всё же мои мама с папой прожили вместе всю жизнь, они за семейные ценности, за разговор друг с другом, за примирение. Впрочем, давить на меня, в отличие от всех остальных участников этой «драмы», мама и папа точно не станут. И то хлеб.

А вот Галина Ивановна не преминула воспользоваться случаем и, пока пила чай на кухне — Ника в это время делала уроки в детской, — сообщила мне:

— Знаешь, я тебе не говорила раньше, не хотела эту тему вообще поднимать, но раз Стас одумался… Я видела его девку только однажды — они специально приезжали из Питера, чтобы познакомиться. Больше не приезжали — ни они, ни я к ним не ездила. Мне она не понравилась.

— Галина Ивановна, — я закатила глаза, — ну не надо, пожалуйста! Не хочу я ничего слышать про это. И кстати, зря вы называете её «его девкой». Стас всё-таки на ней женился.

— Ой, лучше не упоминай, — поморщилась и махнула рукой бывшая свекровь. — Слава Богу, развёлся! Та ещё прошмандовка была.

Вообще-то я против подобных оскорблений, особенно незнакомых людей, особенно из уст школьных учителей, — но тут не удержалась от улыбки, настолько возмущённо-взбудораженной выглядела Галина Ивановна.

Однако я всё же предпочла сменить тему. Ну не было у меня желания обсуждать второй брак Стаса! Никогда я не была сплетницей, не любила чесать языки на тему чужих проблем и ошибок. И радоваться, что Стас обжёгся и теперь хочет поменять большой и горячий костёр на старое шерстяное одеяло и электрический обогреватель, не могла.

За полчаса до приезда Стаса я удалилась в свою комнату, чтобы переодеться, а когда вышла, Галина Ивановна вздохнула и покачала головой, с неодобрением оглядев меня с ног до головы:

— Кать, Стас, наверное, тебя в ресторан повезёт…

— Ну так и я не в ночной рубашке, — я пожала плечами. Прихорашиваться ради этой встречи я не собиралась, поэтому надела свои любимые джинсы, которые купила ещё будучи женой Стаса, и красный свитер из хлопка пополам с вискозой. В нём я щеголяла даже дольше, чем в этих джинсах, — аж с института.

— Ох, Катя… — улыбнулась Галина Ивановна, но как-то по-доброму. — Всегда я удивлялась этой твоей незлобивости и покладистому характеру. Другая бы на твоём месте марафет навела, приоделась, ещё и напоказ выставила свои новые отношения. У тебя ведь кто-то есть, да?

Я так обалдела, что и не подумала соврать.

— Ага. А… откуда вы знаете?

— Ника сказала.

— А она откуда знает?!

— Заметила просто, — фыркнула свекровь. — Ты же не особенно таишься, переписываешься с ним, перезваниваешься. Да, выходишь в другую комнату, но Ника всё равно заметила. И, кстати, я уверена, что она доложила о своих подозрениях и Стасу.

Час от часу не легче!

— Вот уж кого не касаются мои, как вы выразились, новые отношения, так это Стаса. Галина Ивановна, будем откровенны — я вообще не понимаю, зачем он приехал.

— Как зачем? Вернуть вас с Никой.

— Нику у него никто и не отбирал, а от меня он сам отказался.

— Передумал.

— Галина Ивановна, но я же не вещь. Передумать можно насчёт того, какого цвета кофточку надевать, зелёную или голубую. С людьми это так не работает!

— Ты мне об этом рассказываешь? — иронично улыбнулась свекровь. — Стас вот не в курсе, но его отец женился на мне по расчёту — семья у нас была обеспеченная. Влюбил меня в себя и женился. А когда родился Стас, а потом и мой отец с должности полетел, пришлось квартиру продавать, и дачу, и машину, — быстренько передумал. Он другую девушку любил ещё до свадьбы, к ней в итоге и вернулся.

— Ну вот видите, — еле выдавила из себя я хоть какой-то комментарий. Да-а-а, подробности жизни родителей Стаса оказались ещё более неприглядными, чем он думает… — И вы ведь наверняка не стали бы бывшего мужа обратно принимать, если бы он передумал!

— Ты немного не поняла. Он насчёт меня и передумал. Потому что не любил.

— Так и Стас меня не любит, Галина Ивановна!

Свекровь как-то печально улыбнулась и мягко произнесла, сочувственно глядя на меня:

— Поживём — увидим, Катя.

10

Стас

Родной город встретил его совершенно жуткой погодой, какая часто бывает в марте, — не зима и не весна, а что-то среднее, непонятное. Холодно, но до ужаса сыро. И вместо снега — проливной дождь с утра пораньше. Небо серое, грязное, и улицы такие же. Безрадостно и стыло, и никуда не хочется идти — залезть бы под плед и лежать, смотреть сериалы, пить чай и лопать горчичные баранки.

Катя обожала горчичные баранки. И горчичный хлеб. Удивительно, потому что просто горчицу она не любила совсем. Стас вот любил — с пельменями или сосисками особенно, — а Катя только кривилась.

Боже, о чём он думает? При чём тут баранки, сосиски и пельмени?..

Но иначе было невозможно. Иначе он, чего доброго, сойдёт с ума от волнения. И так почти сошёл, понимая, что Катя его за подобное самоуправство по голове не погладит. Он ведь действительно со вчерашнего дня проявляет просто чудеса наглости, самому за себя стыдно, — но как иначе? Если иначе, деликатнее, то Катя его даже слушать не станет. И в квартиру бы не пустила, на день рождения Ники полюбоваться, пообщаться с дочкой не в кафе, а дома, и на разговор бы не согласилась. Она ведь и не согласилась, по сути! Ника это согласие выманила эмоциональным шантажом, и Катя дала его, чтобы не скандалить и не портить дочери настроение.

Ника… То, что дочь сохранила к нему хорошее отношение, Стас вовсе не считал чудом. Нет, он прекрасно осознавал, что имя этому чуду — Катя, и был ей безмерно благодарен за всё. В отличие от его второй жены, Катя никогда не была склочной или мстительной. Вот Регина в подобной ситуации наверняка сделала бы всё, чтобы отвадить ребёнка от отца. Уговорами-наговорами, но настроила бы дочь или сына так, что ребёнок и сам бы не захотел видеться со Стасом.

Забавно — и печально, — что когда-то давно, теперь ему казалось, что в прошлой жизни, он считал подобные черты Катиного характера проявлением слабости. Правильно мать сказала — дурак. Принимать великодушие и доброту за слабость только дурак и может.